carry on my wayward brother

      Цю Цзяньло — это всегда непрекращающийся, затяжной страх, дрожь по всему телу и иррациональное желание пробормотать спутанное, нежеланное и лицемерное: «да, господин». Спутанный поток мыслей, перебивающийся одним громогласным, чётким словом. Опасность.       А ещё это головная боль вперемешку с мерзким желанием разбить чужую голову об ближайшую твёрдую поверхность. Например, стол. Или стену. Может, пол?       — Ты, чёрт возьми, не можешь целый год мотать нас по поручениям, игнорируя все вопросы, чтобы потом заявляться с охеренно интересным предложением, не поясняя ничего!       Цю Цзяньло ни капли не изменился с их Шэнь Юанем последней встречи. Всё то же точёное и смазливое лицо, подпорченное старым, побледневшим шрамом, тянущимся вдоль левой щеки — последствие его первого столкновения с оборотнями — коротко подстриженные каштановые волосы, и проникновенный взгляд, переполненный презрением ко всему живому и мёртвому.       — У пса забыл спросить, — пренебрежительно фыркнул мужчина, грубо толкая вставшего перед ним Цзю в сторону. Широкими шагами он устремился в противоположный конец комнаты, резко хватая молчаливого Шэнь Юаня за подбородок. Повертев бледное лицо по сторонам, словно торговец на рынке, усмехнулся: — А ты чего молчишь, щенок? В прошлый раз так брюзжал, что уши закладывало. А теперь-то что? Язык прикусил?       Цзю мгновенно ринулся к ним, вставая между опекуном и братом. Он всегда старался снизить до минимума их общение, прекрасно осознавая, как особую ненависть Цзяньло к Юаню, так и несдержанность брата в адрес этого человека. Получалось так себе.       — Хватит, — попытался разрядить обстановку Цзю. — Только пришёл, а уже клюешь на мозги. Не устал?       Но тот лишь показательно сверкнул зубами.       Будь Шэнь Юань помладше, то давно бы сдался: отвёл бы взгляд в сторону, испуганно сгибаясь в поклоне под взглядом Цю. По правде говоря, боялся он и тогда, когда они напоследок рассорились в пух и прах. Трясся всю дорогу, словно поджидая пули вслед — или ещё чего похуже. И в последующие недели и годы, тоже боялся. Но сейчас… О, сейчас он слишком устал от постоянного страха. От боязни по отношению к опекуну, от ужаса к демону, от страха к самому себе.       Шэнь Юань, увы, вопреки мнению старшего Шэня терпеливым не был. Не по отношению к таким людям, по крайней мере.       — С чего бы мне разговаривать с таким ничтожеством, как ты? — улыбнулся Шэнь Юань, вырываясь из чужой хватки. — Либо говори зачем пришёл, либо проваливай. Тебе здесь не рады.       Шэнь Цзю шумно вдохнул воздух, то ли борясь с желанием присвистнуть, в ожидании продолжения зрелища, то ли в растерянности от такого поведения младшего брата. Цю Цзяньло оскалился на манеру проголодавшегося хищника, догнавшего кролика.       — Сразу видно, псы давно не получали дрессировки. Дайте мне выпороть вас разок и продержать запертыми на ночь. Сразу запляшите под дудку.       На языке Юаня вертелось несколько остроумных ответов, однако Цзю отозвался первее, предварительно затолкнув его за спину.       — Нам больше не пять лет. Серьезно, если пришёл выполнять работу, то начинай уже трепаться по делу, а не устраивать цирк одного клоуна.       Цю Цзяньло лающе рассмеялся; едва ли их ответы принимались им всерьёз. Больше, как небольшое развлечение, заигравшихся детей.       Но всё же, он развернулся к небольшому холодильнику их временного отельного номера, распахнул дверцу, и с щёлканьем открыл банку дешёвого пива.       — Демон. Я знаю как его убить.

***

      План Цю Цзяньло являлся мягко говоря… Отвратительно рискованным и дерьмовым. К тому же, немного суицидальным, но в этом плане этот мужчина интеллектом никогда не отличался. Шэнь Юань всячески выступал против подобного всплеска отваги и слабоумия. На судьбу Цзяньло ему было бесконечно плевать, само собой. Но вот очередное одобрение подобного плана от Цзю, с обострившимся комплексом всё-ради-Хайтан — доводило до ручки.       Честно? Попробуй Цзю сделать что-то такое ради Юаня, получил бы точно такой же прилив раздражения.       — Слышал, твоя подружка умерла, — промычал Цзяньло, перелистывая ранее вынесенные из библиотеки книги. — Соболезную.       Шэнь Юань поморщился. От Цю ничего хорошего он просто так никогда не слышал ровным счётом — никогда.       — Но это странно, — ожидаемо продолжил тот, косясь на него изучающим взглядом. — За тобой тянется кровавый след. Это необычно.       О том, что Шэнь Юань за последний год ненароком вознёсся до статуса гуру-проповедника, они с братом рассказать так и не решились. Однако это не значило, что Цзяньло был идиотом. Нет-нет, по правде говоря, это жалкое подобие человека было даже слишком умным. В юности он демонстрировал высшие результаты среди ровесников, а став охотником, всему научился сам, ни прибегая к помощи более опытных профессионалов. Назови ныне имя Цю Цзяньло в кругу коллег по несчастью, и не найдётся никого, кто бы его не знал. В какой-то степени, это было даже похвально.       — Спасибо, я заметил, — сухо кивнул Юань, перелистнув очередную страницу талмуда.       — Есть идеи почему это создание заинтересовано в тебе, щенок?       На этот вопрос у него искренне не находилось ответа.       — Я даже не знаю его имени, — устало рассмеялся младший Шэнь. — Я вообще ничего о нём не знаю, кроме того, что его глаза жёлтые. Откуда мне знать, что у него в голове?       Пустые глаза Цзяньло уставились на него. Он помедлил, прежде чем нехотя буркнул:       — Линьгуан-цзюнь.       — Что?       — Его зовут Линьгуан-цзюнь. Рыцарь ада. Не последнего слова демон в их странной иерархии. Это всё, что удалось нарыть.       Линьгуан-цзюнь. Создание, лишившее его нормальной жизни, звали Линьгуан-цзюнем. От этой информации не полегчало. Сделалось вообще никак.       — Линьгуан-цзюнь, — повторил Юань себе под нос.       Казалось, кто-то уже упоминал это имя раньше. Оно звучало знакомым, и в голове произносилось чьим-то давно позабытым голосом. Но чьим? Кем-то, из тех юношей и дам, что разделяли его растерянность происходящим? Нет, он бы запомнил. Но тогда кем? Шэнь Юань поспешил отмахнуться от навязчивых размышлений. Это больше не играло никакой роли. Ничего не менялось.       — Как мы узнаем, что супер волшебный кольт с лимитированными пулями, созданными для убийства всех тварей мира — не подделка?       Цю Цзяньло поглядел на него как на идиота. Не впервые за восемнадцать лет.       — Пустим одну в какую-нибудь тварину.       Не то чтобы напрашивался иной выход, но если это действительно лимитированные пули, то стоило ли тратить их на первое же существо, исключительно ради проверки? Мысленно Шэнь Юань взвыл. Как неэкономно.       Тяжёлая тишина между ними была прервана шумным распахиванием входной двери. В помещение влетел, запыхающийся Цзю; агрессивно ругаясь себе под нос, он подлетел к месту, где сидел Цю Цзяньло, и с грохотом уронил громадный металлический сундук на стол, едва не отдавливая ему им пальцы.       — Подавись и распишись, ублюдок.       Младший Шэнь прикусил хохот, рвущийся наружу.       Цю Цзяньло казался менее страшным, когда они оба могли постоять за себя.       Однако… Так было не всегда. По правде говоря, так вообще было… Впервые.       Они избегали его, как огня, ещё в первые годы совместного проживания. Пытались бороться — и прятаться за спиной у ничего не понимающей малышки — показательно храбрились, периодически пугая юношу тем, что их брат ещё вернётся. Но это не помогало. За малейшие провинности их пороли не по-детски, а в качестве наказания лишали еды, запирая на ночь в чулане.       Чулан дома Цю был страшным. Пятилетний Шэнь Юань, по крайней мере, точно так считал.       Он не был таким же узким и крохотным, как тот, что в Гарри Поттере — кем ему нравилось себя воображать в такие моменты, надеясь на волшебное письмо из несуществующего места — но это было, скорее, минусом, чем плюсом.       Чулан дома Цю по размеру можно было сравнить с небольшой комнатой. Очень пустой и тёмной. Вместо кровати на полу валялась потрёпанная традиционная циновка, а одеял им никогда не выдавали, несмотря на время года. Там не было ни окон, ни света, ни мусора, ни вещей. Самая обыкновенная пустота, образующая эхо. И напуганным детям, с разыгравшейся фантазией, это казалось самым ненавистным местом на планете.       Юань ненавидел получать такие наказания, но он никогда не жаловался вслух. Да, он страшился этого, но переносил их не так плохо, как его брат.       Пустота, обволакиваемая тьмой вызывала в Цзю неподдельную панику. Он старательно делал вид, что хорошо справляется, но… Это ведь не был вопрос силы воли или характера. Это была самая настоящая фобия, перед лицом которой старший Шэнь становился бессильным.       Порой он кусал свои руки до крови, дабы не выдать криков и истерически сбитого дыхания. А в другие дни тарабанил кулаками по двери, вынуждая Шэнь Юаня, запертого в соседней спальне, плакать в подушку от собственного бессилия.       Одновременно вдвоём их там никогда не запирали. Цзяньло прекрасно знал: наказывая одного — страдали оба. Боль одного брата переходит на второго; сторонний наблюдатель — давится виной сильнее несущего наказания. Тем не менее, Юаню не составляло труда брать практически все наказания Цзю на себя. Лучше уж пускай брат страдает от жалости и приглушённой эмпатии к нему, нежели задыхается до боли в груди, панически хватая ртом воздух.       И если Цю Цзяньло в те годы умел иногда проявлять, что-то, напоминающее человеческое поведение — разок купил Цзю желанную игрушку, когда тот спас Хайтан от дворовой собаки, и, вроде бы, одолжил свои книги скучающему в одиночестве Юаню — то затем он слетел с катушек окончательно. Да и репутация честолюбивого юноши, подающего большие надежды, сковывающая зачастую рискованные действия по отношению к его псам, наконец, отпала.       Ладони и кулаки сменились железной кочергой, чулан — багажником машины, а природную жестокость, словами Цзю, зверя, начало подстрекать нередкое состояние алкогольного опьянения.       Тот юный Цю, которого они когда-то знали, никогда не пил. Тот Цю старался поддерживать образ ответственного старосты, лучшего спортсмена. Цю Цзяньло, лишившийся Хайтан же, наконец, сбросил кожу, явив всем своё животное нутро. И тогда-то стало по-настоящему жутко.       Ночь, когда Шэнь Юаню удалось вырваться из лап своего опекуна окончательно, была самой волнующей во всей его жизни. И ничего, что он сталкивался со сверхъестественными созданиями, несущими смерть. Этот мужчина был гораздо страшнее их всех.       Они тогда возвращались с очередной охоты, когда в машине завязался спор. Цзяньло в очередной раз подставил Цзю под удар, едва не сделав того инвалидом, лишившимся руки, и Юань, видели Небожители, просто устал терпеть такое отношение к брату. Хотя сильнее в тот вечер его добило безразличие к произошедшему Цзю.       Изначально, то был спор исключительно между братьями. Младший Шэнь ругал старшего на чём свет стоял, пытаясь вдолбить в его черепную коробку, что люди, разбрасывающиеся столь беспечно своей жизнью — глупцы, а Цзю упёрто пытался его заткнуть, меняя тему разговора на другую.       (Шэнь Цзю всегда ненавидел ссориться с ним из-за подобного. Поэтому все подобные диалоги и закидывал в дальний — очень дальний — ящик.)       Цзяньло непрошено влез между ними с незначительным комментарием касательно того, насколько бесполезны жизни двух сторожевых собак дома Цю, если те не способны пожертвовать жизнью и здоровьем ради своего хозяина. И тогда Юань окончательно вспыхнул.       Младший Шэнь и без этого посвящал последние несколько месяцев попыткам уговорить брата свалить от этого мужчины подальше, дабы начать жить, как обычные люди, но не был воспринят всерьёз. Тогда же, остатки его терпения рассеялись быстрее призрака после соприкосновения с железом, и он не задумываясь, выкрикнул об этом желании в лицо опекуну.       Цю Цзяньло — импульсивный козёл каковым он и являлся — взбеленился настолько, услышав это, что намеренно резко повернул руль машины влево, съезжая с дороги, почти вписываясь в ближайшее дерево.       (Он всегда так делал, чтобы напомнить им о том, что если ему приспичит, то они умрут все вместе, как им и полагается — в ногах своего господина.)       Шэнь Юань и Цю Цзяньло выскочили из машины практически одновременно. Следом, открыто запаниковавший Цзю. Кажется, он просил их заткнуться. И, кажется, он был уверен, что это очередной их спор — не первый и явно не последний — который закончится тем же, чем и всегда: наказанием для братьев.       Однако в ту ночь, когда ливень хлестал по щекам, а их опекун щедро приложил Юаня об капот машины, он уже всё решил для самого себя — с него хватит.       Ссора длилась ещё десять добрых минут, разбавляемая попытками Цзю угомонить их, и привычными рукоприкладствами Цзяньло. А потом, Шэнь Юаню, наконец, удалось довести мужчину до того, чтобы он выпалил одну единственную коронную фразу; ту, которую всегда выводила обоих Шэней из себя:       «Я дал вам всё! Думаете, можете прожить хотя бы минуту без меня, сукины дети?»       И Юань растянулся в кровавой ухмылке.       Признаться, никакого плана тогда у него не было и в помине. Но от чего-то он был искренне убеждён, что его гэ последует за ним. Так было всегда: оба брата неизменно следовали друг за другом. Выбирали друг друга. Вот только, в конечном итоге, Цзю выдернул руки из его хватки, швырнул в лицо сумку Шэнь Юаня с вещами, и прошипел так, будто не видел человека омерзительнее своего брата:       «Убирайся, раз так сильно хочешь свалить».       И он ушёл. Утирая кровь с лица, бредя по пустынной дороге, даже примерно не понимая в какой части страны он находится. Он шёл, стараясь подавить в себе невыхарканную кровь и жалкие всхлипы.       Ещё никогда они с Цзю не разлучались. Шэнь Юань, возможно, был наивен, но он и не представлял, что такой день наступит вовсе. Тем не менее, он настал.       Так что, да, столь открытая агрессия в сторону опекуна, а не тихие оскорбление себе под нос были для них редкостью. Пару лет назад они бы не посмели бы разговаривать с ним так, словно он… Никто. Сейчас неожиданно стало плевать. Детский страх, держащий их в прочной клетке пропал. Цзяньло в их глазах действительно стал никем.       — Мы отомстим за Цю Хайтан, и наши пути больше никогда не пересекутся, — объявил Шэнь Цзю, опережая Цю, тянущегося к запрятанному кольту. — Услышал?       — Чихать я хотел на двух бесполезных идиотов.       Шэнь Юань хрипло цокнул, предупреждающе укладывая ладонь поверх сундука:       — Почему бы тебе не попробовать проявить уважение, Цзяньло? Кольт у нас. И нас двое. И нас не очень интересует насколько сильно твоё желание отомстить.       — Вы ничего мне не сделаете, — высокомерно вскинул голову мужчина.       — Правда? — Цзю рассмеялся. — Мы таскались за тобой всё детство. Мне достаточно выстрелить в твое раненое колено, чтобы ты не смог подняться от боли ближайший час, пока не доползешь до болеутоляющих, свинья.       — Мгм, — согласно закивал Юань, — да и в багажник машины мы тебя запихнуть сумеем. Учились у лучших.       Цю Цзяньло поглядел на них так, будто столкнулся лицом к лицу с дьяволом. С кем-то, кто был похуже Линьгуан-цзюня. Но больше рта он так и не открыл, и к кольту не потянулся.       Что ж, юные версии Шэней таким поворотам судьбы были бы просто в восторге.