carry on my wayward brother

      Шэнь Цзю не помнил, когда Цю Цзяньло впервые повстречал на своём пути охотника по имени Му Цинфан.       Их опекун никогда не работал в команде с остальными коллегами — исключая Шэней, но, опять-таки, они больше являлись собаками в его глазах, нежели помощниками — поэтому, когда он представил напряжённых подростков этому доброму мужчине, одаривающему их мягкой улыбкой, своим временным со-работником, Шэнь Цзю сильно удивился.       В конечном итоге, Цю Цзяньло и Му Цинфан ещё не единожды сотрудничали сквозь года, а Шэнь Цзю с Шэнь Юанем стали частыми гостями в хижине охотника.       Оно и понятно. У господина Му была эта… Тёплая и доверительная аура, очаровывающая сердца, даже таких наглых людей, как Цзяньло.       Братья тоже быстро возлюбили нового знакомого; Цзю, старательно пряча привязанность, подталкивая старшему всякие найденные травы, которые тот собирал для проведения разнообразных ритуалов, а Юань, демонстрируя собственное любопытство и задавая многочисленные вопросы касательно расписанных Му Цинфаном бестиариев.       Дни, когда Цю Цзяньло выкидывал их у дороги, вблизи дома этого мужчины — помнились им самыми лучшими.       Му Цинфан замечал — он был очень внимательным охотником, пускай и квалифицировался не на прямой охоте, а на изучении, лечении и проведении ритуалов — варварское поведение их опекуна. Не единожды собственными руками обрабатывал их открытые раны, обмазывал лечебными мазями синяки, вправлял вывихнутые плечи. Но никогда не обсуждал свои наблюдения с ними.       Они, уподобляясь попугаям, придумывали глупые оправдания — каждый из них прекрасно понимал, что сказанное ложь — мол расшиблись неуклюжим движением на охоте, слетели с лестницы во время погони. А бывший врач из раза в раз кивал, одаривая печальной улыбкой и веля быть осторожнее.       Отчасти, Шэнь Цзю злился на него за это. И, отчасти, до последнего ожидал, что в какой-нибудь момент, Му Цинфан за них вступится перед Цзяньло, забрав жить к себе. Само собой, этого не произошло.       После ухода Шэнь Юаня в универститет, Цзю окончательно перестал отвечать на сообщения этого мужчины. Читал, принимал просьбы поохотиться на одну конкретную тварь, но никогда не заводил диалогов. Шэнь Цзю также знал, что и его диди не поддерживал с ним общения. По непонятным причинам. Может, тоже злился за отсутствие помощи в своё время? Или просто не решался связаться с ним вновь?       Так или иначе, идея вновь навестить старого товарища, на удивление, принадлежала Цзю. Шэнь Юань только пожал плечами, согласился с предложением, и откинув сиденье машины назад, беззаботно задремал.       Теперь же, неловко стоя перед закрытой дверью чужого дома, Шэнь Цзю ощущал себя круглым идиотом. Идиотом, который не мог постучаться в дверь.       — Слушай, я понимаю, что погода тёплая, — откашлялся его брат, переминаясь с одной ноги на другую. — Но ты ровно семь минут подряд сверлишь взглядом эту проклятую дверь. Давай я постучусь.       Цзю перехватил тянущуюся руку брата, и ошпарив хмурым взглядом, возразил:       — Я сам.       Они простояли так ещё добрую минуту.       Когда Шэнь Цзю, наконец, поднял сжатую в кулак ладонь, чтобы стукнуть по деревянной поверхности дважды, дверь распахнулась перед ними самостоятельно.       Му Цинфан, чьи светло-каштановые волосы за последние годы стали длиннее, достигнув плеч, а круги под глазами выразительнее, тихо хмыкнул.       — Я всё ждал, когда вы двое постучитесь, маленькие проблемные дети. Уж думал до ужина простоите.       — Извините, Му-дада, — одновременно пробормотали братья, неловко переглянувшись.       Так легко и просто, словно не было этих лет пропасти между ними.       — Я уж думал вас больше не увижу, — покачал он головой. — Вы проходить будете или на это вам понадобится ещё дополнительных пять минут?       Шэнь Цзю раздражённо раскраснелся.

***

      Дом Му Цинфана выглядел таким же, каким они его запомнили: уютным, отдающим ароматом различных трав, и безопасным. Казалось, хижина эта всегда находилась вне времени. Что бы не происходило и не менялось, обстановка здесь оставалась прежней. И оказавшись здесь спустя года, братья Шэни заново ощутили себя неопытными детьми, любопытно разглядывающими окрестности.       — Рад знать, что вы живы, — Му Цинфан пододвинул им две чашки чая; наверняка очередного, травяного. — Хотя, если честно, не удивился если бы вы померли.       — Извини? — протянул Шэнь Юань, словно это могло оправдать годы игнорирования мужчины.       Му Цинфан только закатил глаза.       Братья сделали глоток, мысленно готовясь захвалить Му Цинфана, и… С ужасом выплюнули чай на пол, прямиком под ноги наблюдающему за ними знакомому.       — Святая вода? Ты… — Шэнь Цзю злобно утёр рот рукой, морщась от характерного привкуса.       Не то чтобы святая вода настолько отличалась от обычной, минеральной, но за годы работы охотником начинаешь чётко определять где что, ощущая чёткий контраст. И, если честно, симпатизировать им было легко… По скромному мнению Цзю, она была ужасной на вкус.       — Ты серьёзно? — огорчённо вторил брату Шэнь Юань, тянясь к графину с водой, стоящему неподалёку.       Му Цинфан задумчиво макнул руку в отложенную кружку чая, и попрыскал ею братьям в лицо поочерёдно.       — Важная проверка, — протянул он, тянясь к полотенцу. — Извините, мальчики.       Обрызганные и высмеянные братья Шэнь апатично заморгали. Му Цинфан хрипло рассмеялся, и подтянув их на себя, заключил в крепкие объятия. Шэнь Цзю ощутил, как в груди защипало что-то отдалённо знакомое — тоска? — и расслабился, ткнувшись носом в чужое плечо.       — Итак, — начал Му Цинфан, когда с приветствиями было покончено, а сам он уселся напротив, подтянув им нормальных лакомств, — я не слышу о вас ничего три года. Заявляетесь живыми… Здоровыми, вроде. Хотите поделиться чем-то с этим стариком?       Самым восхищающим талантом Му Цинфана являлось то, что он всегда мог воззвать их к совести.       Несмотря на то, что Шэни большую часть жизни прожили под воспитанием старших — Ци-гэ, Цю Цзяньло — а четверть существование в домах, как нормальные люди, по поведению и привычкам их с лёгкостью можно было принять за уличных мальчишек. И уподобляясь им же, они редко испытывали угрызения совести; спасало от многих проблем, как в их ремесле, так и по жизни, на самом деле. Однако Му Цинфан всегда находил способ заставить их почувствовать себя… Обычными людьми.       — Ну… Эм, — Цзю красноречиво замолчал. — Шэнь Юань, расскажи ты?       Шэнь Юань возмущённо покачал головой.       — Ну уж нет, сам рассказывай!       — «Камень, ножницы, бумага»?       — Ладно, давай.       Игнорируя насмешливый взгляд Му Цинфана, наблюдающего за ними с привычной нежностью в глазах, братья Шэнь сошлись в очередном поединке. Не на жизнь, а на смерть. Когда его диди, как и всегда, по привычке первым делом вытянул ножницы — Цзю не мог взять в толк, тот намеренно это делал, чтобы поддаться ему или просто не обращал внимания — он победоносно вытянул язык.       Шэнь Юань закатил глаза.       — Цю Цзяньло умер, — не церемонясь, выпалил он, явно упуская превалирующую часть произошедшего. — Охота за Линьгуан-цзюнем, тот, который убил Цю Хайтан, прошла неудачно. Мы лишились единственного оружия против него. Шэнь Цзю чуть не умер. Я заключил сделку с Линьгуан-цзюнем на жизнь Цзяньло, чтобы вернуть его. Вроде всё.       Му Цинфан уставился на них широко распахнутыми глазами, так и кричащими «в какое дерьмо вы влипли снова, Шэни?». Цзю тоже кинул осуждающий взгляд на брата, и это из них двоих это он не деликатный?!       — Это не то, что вы должны рассказывать столь буднично, мальчики, — спустя минуту тишины, прерывающейся разворачивающим конфетные обвёртки Цзю, выпалил Му Цинфан. — Цзю, ты в порядке?       — Да, да, — отмахнулся он. — Даже не почувствовал.       Му Цинфан нахмурился.       — И почему вы ни разу не позвонили мне?       Ох, это был хороший вопрос.       Шэни беспомощно поникли. Му Цинфан приподнялся со своего места, обошёл их стороны, и остановившись позади их стульев… Влепил сильных подзатыльников.       — Эй!       — Ай!       — Всемогущими себя возомнили? — принялся отчитывать их старший, принимаясь безжалостно дёргать за уши. — Вы всего лишь дети. Вы не можете взваливать на себя ответственность за убийство Князя Ада. Могли бы хотя бы позвонить за информацией!       Му Цинфан ненадолго замолк, раздумывая что-то. И затем закатив глаза, в несвойственной манере, фыркнул:       — Идиоты.       Братья распахнули рты от удивления. Не поймите их неправильно, они прекрасно были осведомлены о более грубой, серьёзной стороне господина Му — он был охотником, в конце концов — но он никогда не ругал их! И никогда не выказывал недовольства!       — Ну что вы смотрите? Кто вы, если не идиоты?       — Мы идиоты, сэр, — страдальчески вздохнули они, не решившись возразить.       Удивительно, что их вообще запустили внутрь, если честно. Рисковать как-то не хотелось.       Му Цинфан проворчал что-то себе под нос, и скрылся в библиотеке, веля ждать его — видимо, за полезной информацией. Воспользовавшись минутным одиночеством, Шэнь Цзю с Юанем одновременно развернулись друг к другу.       — Черт возьми, теперь, когда мы не дети, он больше не будет нас жалеть, — пожаловался его диди, потирая уши.       Цзю цокнул:       — Вот тебе и возвращение домой…       И сам запнулся об собственные слова.       Он не был уверен, что воспринимал хижину Му Цинфана за дом, но теперь, когда слова сорвались с его уст… Он откашлялся, игнорируя неожиданно слишком довольного Юаня.       — Я думал он скажет что-то касательно смерти Цзяньло.       Младший Шэнь пожал плечами.       — Цю Цзяньло не особо приятный человек. Сомневаюсь, что кто-то бы скорбел.       С этим он не спорил, но всё же, в глазах большинства Цю был просто тяжёлым человеком. Не алкоголиком, не насильником, а просто уважаемым охотником со своими травмами. Цзю помнит, как однажды налакавшись со старыми знакомыми охотниками, ляпнул нечто об избиениях Цзяньло. И заполучил лишь смешки с неверьем.       «Детям всегда всё кажется слишком страшным и болезненным, когда на деле это простая пощёчина».       Больше, освещать детали жизни под крышей со своим опекуном, он не пытался.       — Думаю, Му-дада нам поможет, — приободрил его брат.       Шэнь Цзю неопределённо вздохнул.       Мягкая, ленивая обстановка в помещении навевала воспоминания о временах, когда им ненадолго позволялось побыть детьми. О днях, когда они читали книжки про динозавров, поедая вафли, принесённые Му Цинфаном. Слушали песни через радиоприёмник, рисовали на потрёпанных листках, и спали в безопасности, не пугаясь резких звуков.       Неосознанно разомлев под натиском воспоминаний, Цзю ткнулся кончиком носа в шею брата. Притёрся и рвано вздохнул.       Он всё ещё помнил сомнения диди касательно собственной важности. Помнил, и виновато прикусывал губу, каждый раз, когда не мог выдавить из себя хорошего слова брату. Даже если целиком и полностью заслуженного.       Но сегодня он ощущал себя не Шэнь Цзю, бесчувственным охотником за нечистью, а тем самым Цзю-эром, который прижимался к груди своего диди, пытаясь уснуть.       — Диди? — дыхание его брата неестественно замедлилось. — Спасибо.       Он действительно так редко обращался к нему не по полному имени, что подобного рода реакция не удивляла.       — А? — растерянно рассмеялся тот; Цзю из-под полуприкрытых ресниц заметил, как его руки, сомкнутые на коленях, дрогнули. — За что, гэ?       — За всё.       Шэнь Юань замолк.       — Я люблю тебя. Ты самый дорогой мне человек. Извини, если со мной бывает сложно.       Он знал, что его брат и сам плохо справлялся со словами. У них определённо не было хорошей ролевой модели, да и ролевой модели, в принципе. Никто не учил их разговаривать. Не ссориться, не выпаливать чистосердечные откровенности в потоке спора, не замалчивать, надеясь на понимание, а разговаривать. Так что, он не ждал объёмного ответа от Шэнь Юаня.       Но всё же мягко боднулся макушкой об его щёку, повторив с нажимом:       — Хорошо, Шэнь Юань?       Шэнь Юань закивал.       — Хорошо, гэ.       И этого хватало.