carry on my wayward brother

      Шэнь Юань протёр чёрные, от могильной земли, руки об помятые штаны. Понаблюдал краем глаза за счастливо улыбающимся Шэнь Цзю, что опирался об машину, попутно утирая с лица кровь, смешавшуюся с грязью, и попытался отразить ему точно такой же эмоцией. Улыбка вышла виноватой и поломанной.       Ох, как ему хотелось разделить братскую радость. И причины ведь были веские! Линьгуан-цзюнь, положивший начало тому аду, что они называли жизнью — умер! Погиб от рук Шэнь Цзю, вовремя подстрелившего демона! Отомстил, добившись желаемого.       Но в животе Юаня беспокойно колотилось ощущение неправильности — терпкое и противное. Как если бы его присутствие здесь было лишним; будто он вернулся туда, куда приходить ему не следовало.       Оно преследовало его с самого пробуждения. Шэнь Цзю объяснил ему, что тот свалился от простого ранения — миллиметром глубже и погиб бы, откинув ноги. Что Му Цинфан его подлатал, как в старые добрые времена. Но слова эти казались… Неправильными. Что-то было не так. На его спине осталось, ровным счётом, ничего — ни шва, ни покраснений, ни шрама. И тем не менее, младший Шэнь ощущал фантомную боль.       Взгляд Му Цинфана, направленный на него в тот момент, когда братья приехали к нему на порог дома был… Удивлённый. Поражённые слова Гунъи Сяо, решившего, будто он восстал из мёртвых, лишь подкрепили подозрения Юаня. В глубине души он догадался об этом ещё когда распахнул глаза. Ему просто не хотелось думать о том, что именно брат обменял на его возвращение.       — Земля вызывает Шэнь Юаня? — Цзю призывно пощёлкал пальцами перед его лицом, подталкивая плечом.       Сегодняшний день являлся особенным. Сегодня, его гэ исполнил одну из главных целей своей жизни; то, чего он жаждал последние десять лет, минимум. Портить ему праздник было бы высшим проявлением эгоизма, но… Каждая минута в неведении его, иронично, убивала.       — А-Цзю, я ведь умер тогда, да? — выпалил он до того внезапно и поспешно, что и сам удивился, разорвавшейся тишине.       Радость на лице Цзю погасла не сразу. Сначала застыла неподвижной тенью, пока он осмыслял услышанное, а затем сменилась наигранной растерянностью.       (У Шэнь Цзю в его компании на порядок хуже получалось притворяться ничего непонимающим, хотя при других актёром он был выдающимся. Впрочем, наверное, то же самое мог сказать о Шэнь Юане и он. Уловки их на друг друге никогда не работали; разбивались о стены беспрекословного, молчаливого понимания, как рыхлые снежные шары.)       — О чём это ты, Шэнь Юань?       — Гунъи Сяо меня убил, не так ли? — не вопрос, скорее утверждение. — Какими были условия сделки?       Его старший брат хмыкнул, немного раздражённо. Запрокинул голову в небо, разглядывая небесное полотно, усыпанное посверкивающими драгоценными камнями, и ничего не ответил.       — Сколько тебе дали лет? — перефразировал вопрос младший Шэнь, упёрто всматриваясь в опустошённое выражение лица брата; надеясь заметить малейшие признаки страха, сожалений, или, может, печали.       — Год, — вынес приговор Цзю, выглядя неестественно спокойным.       Всего год. Такой же, что они провели, разыскивая Цю Цзяньло. Простые двенадцать месяцев.       В горле Шэнь Юаня пересохло. Сделалось жарко, душно, и от открытой паники спасало лишь нежелание беспокоить брата. Он беспомощно к нему потянулся, так и застыв с вскинутыми в воздухе руками. Не зная хочет ли обнять и вслушаться в пока ещё живое сердцебиение, или ударить наотмашь, проклянув за эту дурацкую самоотверженность.       — Не десять лет, — растерянно сказал Юань. — Цзю-гэ, ты…       Ты такой же, как и всегда.       Шэнь Цзю так страстно кичился своим эгоизмом, умением думать лишь о себе, и всё равно умудрялся подставляться всеми возможными способами! Стоило чему-нибудь серьёзному произойти, как прилипшая — не настоящая, давно потрескавшаяся и со слезшей по краям краской — маска безразличия слетала, и Шэнь Цзю абсолютно забывал о себе.       Когда Шэнь Юань был помладше, слишком подверженный негативным мыслям и страху вновь оказаться позабытым, ему в этой искренности брата мерещилось желание поскорее покинуть эту жизнь. И его заодно. Отпустить эту тяжёлую ношу, забывшись в небытие.       Но он давно уже не глупый. Знает, что Шэнь Цзю его любит. И жизнь он тоже, по правде говоря, любит. Не идеальную, немного страшную и к ним обоим беспощадную. Так почему–       Почему судьба всегда ищет способы их разлучить?       — У нас ещё столько месяцев в запасе, — постаравшись приободрить то ли самого себя, то ли брата, утешил Шэнь Юань. — Я что-нибудь придумаю. Мы что-нибудь придумаем.       — Шэнь Юань, — измученно выдохнул его брат, по-прежнему не смотря в его сторону, — всё в порядке. Года достаточно. Сегодня я исполнил все свои жизненные цели, разве нет? Потратим год на… Демонов, которым удалось проникнуть в наш мир. И всё. Большего не надо.       Как мог его гэгэ опускать всё своё существование исключительно до выполнения одной лишь цели. Обязанности, которая висела на нём грузом ответственности, а не искренним желанием? Как смел считать, что какая-то глупая месть — единственный смысл жизни?       — Ты не прав, — пробормотал младший Шэнь. — Ничего ты толком и не сделал. Ты и жизнь-то хорошую не прожил.       Шэнь Цзю насмешливо выгнул бровь.       — А ты её, стало быть, прожил?       Шэнь Юань загородил брату путь к отступлению, и прижался к его лбу своим. Цзю зажмурился, словно боялся отыскать в глазах брата что-то, что могло бы окончательно сломать его. Или, может, наоборот, помочь обрести надежду — ту, которую презирал, считая бесполезной.       Шэнь Юань врезал ему кулаком по грудной клетке с такой силой, что расслабившийся гэ поперхнулся воздухом.       — Ай!       — Я придумаю как тебя спасти, — с нажимом повторил он.       Шэнь Юань знал — будь у Цзю воля, отказался бы. Попытался уверить, что оно того не стоит. Что это бесполезная трата времени, никому ненужная. К счастью, Шэнь Цзю знал и то, чего его младший брат слишком упёртый, слишком отчаянный, чтобы прислушиваться к подобного рода словам.       Поэтому он только потянул Юаня на себя, сжав в объятиях.       — Спасибо… Что тебе не плевать.       Шэнь Юань спрятал горькую ухмылку в тканях одежды Цзю.       Иногда он хотел, чтобы ему было плевать.

***

      Послышался щелчок открывающейся двери, и Шэнь Юань, не отрываясь от активного перелистывания старых трактатов о гончих псах, поспешил поинтересоваться:       — А-Цзю, ты купил мне энергетик? — многозначительная тишина. — И нет, не говори, что они вредные.       — Я похожа на твоего брата, милый мой?       Младший Шэнь по привычке вздрогнул, нехотя оборачиваясь на стремительно приближающуюся Ша Хуалин. Внешне она не изменилась, но улыбка, наклеенная на миловидном личике чудилась теперь кривой и, самую малость, измученной.       — Ша Хуалин… — неуверенно кивнул он в знак приветствия.       — Линьгуан-цзюнь умер, но роли это сыграло ровно никакой! — не церемонясь, она хлопнула ладонями по его столу, нависнув тёмной тучей. — Врата Ада открылись. Знаешь сколько демонов выбралось наружу?       Тут не поспоришь — масштаб разрушений, принесённый разбушевавшимися повсюду демонами, мозолил глаза вторую неделю подряд, напоминая братьям о неудачном опыте. Не добрались они до Гунъи Сяо в нужное время, да. Их вина, несомненно. Но как, прикажите, троим охотникам нужно было в одиночку поспевать со всем?       — Мы закрыли их, как только смогли, — вздохнул он.       — Слишком поздно вы это сделали, зайчики!       Шэнь Юань ощутил подкатывающее к груди раздражение. Как великолепно и интересно все здесь устроились — хорошие результаты демонам необходимы были позарез, а прикладывать собственные усилия как-то уже слишком, да? Тут уж извините, легче довериться парочке смертных, чем рисковать шкурой.       — Извини, солнышко, я был немного мёртв.       Кривая язвительная ухмылка расползлась на его лице, скорее, инстинктивно, вынудив Ша Хуалин от неожиданной смены интонации в свой адрес, обомлеть.       Младший Шэнь искренне старался держать с ней нейтральные, почти хорошие, отношения, периодически прикусывая язык, невзирая на природную капризность временной союзницы. Но всему рано или поздно приходило конец, и терпимость Юаня к помыкающим им демонам решила закончиться сегодня.       Получив такой ответ, Хуалин заметно поутхила.       — Ладно, — будто осознав собственную ошибку, улыбнулась демонесса, — я понимаю. Извини. Но своего Линьгуан-цзюнь своего всё же добился. Революция началась, а к правлению вернулась она.       — Она? — непонимающе переспросил охотник.       — Госпожа Мэйинь, само собой.       Шэнь Юань неверяще моргнул.       — Как… Как в Шэнцзинь? Мэйинь, мать всех демонов?       Священные Писание или Шэнцзинь являлись чем-то наподобие… Традиционной христианской библии, но переписанной на манер Китая. Пускай, в их стране и превалировал буддизм с даосизмом, имелось и такое.       Если честно, Шэнцзинь, скорее, считали какой-то большой издёвкой и шуткой — фанатской работой по Библии, если угодно — чем серьёзным материалом для проповеди, но кто-то, всё же, почитал её всерьёз.       — Именно, — сухо кивнула Ша Хуалин. Взволнованно пометавшись вокруг его стола, она резко схватила его за ладонь. — Шэнь Юань, ты должен её убить.       Шэнь Юань позабавлено улыбнулся.       Всем-то он что-то должен! Одному Князю армию повести следовало, второй демонессе убить косвенную мамашу. А дальше что? Сам Бог спустится с Небес, чтобы попросить Шэнь Юаня стать антихристом? Или обойдутся явлением небожителей?       — Если она попадётся нам с братом на пути, то непременно что-нибудь придумаем, — сообщил он, выскальзывая из чужой хватки. — А если нет, то, ну, не судьба.       Ша Хуалин, не сдаваясь, продолжила:       — Ты не представляешь скольких людей она погубит. Ты можешь спасти их всех, Шэнь Юань. Только ты. Может, твои способности и проклятие, но оно уникально. Его можно использовать во благо. Я не лукавлю.       Шэнь Юань апатично кивнул.       — Без разницы как-то.       И ему действительно было.       Он никогда не мнил себя великим протагонистом этого мира, или потенциальным спасителем всего человечества. До альтруиста ему было далековато тоже. Да, младший Шэнь не желал бессмысленных жертв от рук сверхъестественных созданий, стараясь помогать каждому, кто ненароком оказывался в безопасности. Но Шэнь Юань вовсе не планировал прыгать выше своей головы, возомнив себя не пойми кем.       Ему было как-то… Плевать. Пока это не затрагивало его брата, само собой.       Лицо Ша Хуалин на долю секунды забавно вытянулось, и это хорошо доказывало теорию Юаня о том, что большинство людей её словам бы соблазнились. Есть у них, смертных, эта тяга казаться единственными особенными. А в купе с работой охотника, легко миром во всём мире подкупить.       — Как я и сказала, она мать всех демонов. Даже перекрёстных, — вкрадчиво закинула удочку демонесса. — Контракты в её руках. Да и адские псы. Ты понимаешь к чему эта Лин-эр ведёт?       Притворившись незаинтересованным, Шэнь Юань лениво откинулся на спинку стула.       — Значит, и контракт Цзю у неё.       — О да, — Ша Хуалин хихикнула.       Предложение девушки убить Мэйинь давно уже перешло грани, сделавшись больше навязчивым принуждением, нежели простой просьбой. Что-то здесь было определённо не чисто. От него скрывали важную часть истории, и доверия к Ша Хуалин не было. Но… Пока их объединяли одинаковые цели, он мог подыграть. Сделаться в её глазах добродушным мальчиком. Так удобнее.       — Так какая она… Твоя мама, говоришь?