carry on my wayward brother

      В идеальном мире Шэнь Цзю, о заключённой сделке — или, как минимум, её деталях — его младший брат не знал бы до последнего. Жестоко, этически неправильно, но поведать об этом за неделю, а то и пару дней, казалось более удобным вариантом, чем ссориться с братом на протяжении последующих месяцев.       Увы, язык был его худшим врагом, и, очевидно, Линьгуан-цзюнь в ту ночь нехило приложил его головой об могильную плиту, раз он добровольно поделился всей информацией, чем навлёк на себя ураган в лице Шэнь Юаня.       За последние три месяца его любознательный братишка вычитал больше ста книг, написанных о сделках с демонами. На разных языках, разного качества. Свыше сорока часов он водил беседы с ведьмами, ища у них ответов. Заручился новыми, сделанными по указке вездесущей Ша Хуалин, пулями для великолепного Кольта. Для полной картины не хватало только семейных походов в храмы, или, прости господи, церкви, чтобы точно-точно убедиться, что что-то да выйдет.       Зазря, к сожалению.       В общем, Шэнь Цзю приходилось истощённо наблюдать, как Шэнь Юань менял законные часы сна на энергетики подозрительного качества. В худшие дни его посещала мысль о том, что такими темпами тот откинет ноги даже быстрее него.       И, разумеется, это напрягало. К тому же, младший Шэнь не особо любезно повысил уровень опеки — казалось бы, куда больше? — регулярно донимая вопросами и попытками поговорить. Всё это заканчивалось ссорами, потому что Цзю ни единожды заявлял, что чихать он хотел на вшивое спасание, а Юань в свою очередь, раздосадовано поджимал губы, притворяясь, что не слышал его всплесков агрессии.       — Хватит, — резко процедил старший Шэнь, бесцеремонно захлопывая крышку чужого ноутбука.       Брат, не заметивший его присутствия в комнате, вздрогнул, успев вовремя убрать руку с клавиатуры.       — Что? — похлопал глазами он, давя тягучий зевок. — Дело нашёл?       — Нет. Хватит тратить своё чёртово время на поиски того, чего не существует.       Почему они не могли просто… Провести своё время, как нормальные люди? Закрыть глаза на грядущую кончину Цзю, заняться своими делами, периодически делая перерывы. Почему Юаню обязательно нужно было напоминать об этом каждую секунду?       — Мы уже обсуждали это, — холодно хмыкнул Шэнь Юань.       — Вот именно! Мы обсуждали это. Я уже высказал своё мнение! — взбеленился Цзю, хватая младшего Шэня за футболку. — Шэнь Юань, я хочу умереть. Мне больше не хочется волочить за собой это ничтожное существование. Это лучшее завершение, о котором я мог мечтать. Моя концовка, понимаешь?! Хватит лезть туда, куда тебя не просят.       Тот лишь прикрыл глаза.       Возможно, Цзю был слишком строг и груб в своих словах. Но он действительно не понимал, как именно стоит донести свою точку зрения до брата. Как объяснить, что цепляться за его, Шэнь Цзю, жизнь — это совершенно бесполезно? Как втолкнуть в светлую черепушку, что его гэгэ — последний человек на свете, ради которого стоит так сильно убиваться?       — Так это то, что для тебя значит жизнь? Вынужденное и ничтожное существование? — прохрипел его брат.       — Да, — осторожно ослабив хватку, кивнул Шэнь Цзю.       Ему следовало бы извиниться. Разгладить морщинку между бровей брата успокаивающими прикосновениями, поблагодарить за старания и труд. А выходило только вот так вот — небрежно, неуважительно.       — Может, ты все эти годы мечтал умереть, да только никак не мог?       — Может быть.        Ложь.       Шэнь Юань, вопреки всем ожиданиям, отреагировал со спокойствием в изумрудных глазах. Обошёлся без разбитого выражения лица, порой безмолвно вопящего «предатель» в уши Цзю; без кривой улыбки, призванной в попытке защититься от происходящего. Он только кивнул, потянув руки — точно так же, как и тогда, в ночь их расставания перед институтом — и взмолил:       — Гэ, я без тебя не справлюсь.       Прекрасно он осознавал, что слабость у старшего Шэня исключительно одна единственная — он сам. Всё угодно мог бы стерпеть, со всем разобраться, но перед желаниями и просьбами Юаня всегда оставался необъяснимо слаб.       — Справишься, — голос Цзю предательски дрогнул.       И Шэнь Цзю не лгал. Его диди, его ответственный Шэнь Юань, с юных лет брал на себя всю возможную ответственность, если удавалось. Учился всему сам, наравне с Цзю, и даже защищал его, несмотря ни на что. Да и годы порознь прошли спокойно. Он умел жить без Цзю под боком.       — Ну, а я не хочу так.       Так. Без тебя, получается.       Цзю задушено вдохнул.       Как важны были ему эти слова, как хотел услышать их все эти годы. Узнать, что Шэнь Юань без него дальше двигаться не хочет; хочет поделить с ним этот тернистый путь. И как возненавидел он эту фразу, услышав прямо сейчас.       — Ты не можешь получать всё то, что захочешь, — бросил Цзю, то ли себе, то ли Юаню.       Если он останется в помещении подольше, то его диди обязательно зацепится за что-то личное и важное. Сумеет докопаться до истины, обнажив то нежеланное, что Шэнь Цзю старательно прятал.       Поэтому он и выдернул руку из чужой хватки, вылетев оттуда так быстро, как мог, словно убегал от очередного сверхъестественного существа. И в этот раз, остановить его брат не попытался.

***

      — Хм, я всё ждал, когда это произойдет.       Голос Шэнь Юаня звучал слишком отдалённо и приглушённо. Цзю попытался подавить очередной всхлип, утереть быстро щёки, скрыв следы позорной слабости, и разогнуться, ответив привычной острой ухмылкой. Но смысла в этом, как такового, и не было.       Его младший брат вмиг оказался рядом. Присел перед ним на корточки, заботливо погладив по спутанным каштановым волосам.       — Всегда так, — продолжил разговаривать он, тихо вздыхая. — Копишь в себе, копишь. А когда кричать начинаешь сильнее обычного, то сразу понимается: скоро опять сломаешься.       Осведомлённости Юаня Шэнь Цзю давно не удивлялся.       Кто если не он, прекрасно понимал, что до старой доброй истерики, включающей в себя метания по запертому туалету, разбиванию стёкол и удушенным слезам, осталось совсем чуть-чуть? И по этой же причине, в последнюю неделю благосклонно смолкал, когда просили. Не злился. И, может, чуть-чуть давил на нужные места, чтобы ускорить необратимый процесс.       Сам жаловаться Цзю всё равно не умел. Как и выговаривать накопленное. Сдавался исключительно под натиском вынужденной меры, очередного нервного срыва. Шэнь Юань и это понимал. Помнил, что в нужное время нужно сказать, и как подвести всё к тому, чтобы гэгэ, наконец, позволил себе ослабить железную хватку на собственном горле, и заговорить. Пускай и так, через слёзы.       А ещё, Шэнь Цзю не умел справляться с такими настроениями в одиночку. К счастью, ему и не приходилось.       (Думать о тех годах, без брата на своей стороне, о том, как отчаянно, до последнего, Цзю давил в себе все возможные чувства и слёзы, пока не начинал задыхаться, злобно шмыгая носом — как-то не хотелось.)       — Я не хочу умирать, я не хочу умирать, я не хочу умирать, я не хочу–       Всё своё существование, Шэнь Цзю выживал. С малых лет, когда они ещё находились под крылом Ци-гэ, регулярно прячась от органов опеки, потому что разлучаться не хотелось никому. В не таком уж далёком будущем, под крышей дома Цю, жизнь быстро сделалась игрой на выживание. А потом им была поставлена цель: выжить — пережить, даже — Цю Цзяньло и все возможные охоты.       Его брат глаголил истину тогда: он и примерно не пробовал вкус нормальной жизни. И умирать, так его и не познав, не хотел.       — Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, — зашептал он несвязно, слепо прижимаясь к брату, — мне страшно. Шэнь Юань, мне страшно.       В такие дни — когда чувств становилось слишком много, а контролировать их никак не получалось, доводя до состояния беспомощности — Шэнь Цзю вспоминал ночи в чулане или багажнике. Больно до дрожи в конечностях, холодно, будто мороз прополз сквозь тонкую кожу. И одиноко. Что-то среднее между желанием забиться в уголок, сделавшись невидимым, и разразиться криками, тарабаня по двери, пытаясь привлечь внимание.       — Всё хорошо, — ласково успокоил его Юань, чуть покачивая в руках, будто беспокойного младенца. — А-Цзю, ты не один. Я сделаю всё возможное. Я не позволю тебе умереть.       Почему-то от добрых слов сделалось лишь больнее.       Цзю спрятался в объятиях брата, словно это могло спасти его от пугающей реальности, сжал крепко-крепко, чуть ли не до посинения, и попытался вновь научиться дышать. От неконтролируемых рыданий ныла голова, и неприятно побаливала грудная клетка, словно налитая свинцом. Но пока Шэнь Юань продолжал гладить его по голове, бормоча успокоения, и расцеловывать макушку, как в детстве, это ощущалось терпимым.       Кожа у Юаня всегда была на прикосновения ледяной, почти морозной. Но когда он утешал своего брата, Шэнь Цзю она чудилась почти обжигающе горячей. Тёплой. С Шэнь Юанем было тепло, и он, уподобляясь путешественнику, побывавшему на заснеженных горах, тянулся к нему, как костру.       — Прости, — сумел выдавить Цзю. — Диди, прости.       — Не за что тебе извиняться.       Старший Шэнь неловко отстранился, приподняв на него взгляд. Выглядел он, должно быть ужасно, да и с губ его по-прежнему срывались непрошенные, фантомные почти, всхлипы. Но Юань только заботливо смахивал подступающие слезинки, улыбаясь так бережно.       — Я тоже не хочу так, — признался Шэнь Цзю, надеясь, что брат догадается, что это запоздалый ответ на последнюю ссору.       — Знаю, — послужило ответом.       — Я правда хочу пожить ещё немного, — прошептал он сорванным голосом.       — Этот диди позаботится об этом.       Шэнь Юань коснулся сухими губами его лба, и подоткнув Цзю обратно, к себе под подбородок, замычал хорошо знакомую брату мелодию.       До чего же Шэнь Цзю скучал. По этому присутствию брата рядом, когда ему вновь становилось слишком тяжело продолжать путь. Скучал по бережным прикосновениям, ласковым словам. По ощущению защищённости. По возможности опереться на кого-то ещё.       Он совсем подзабыл, что давно уже не один. И что бы Цзю делал, не окажись Шэнь Юань рядом, готовый помочь?       — Отдыхай, гэ, — проворковал брат. — Я обо всём позабочусь.       Цзю тупо кивнул, позволяя усталости перенять контроль над телом. Неподдельно расслабился, обмякнув в осторожной хватке диди, и задремал.       В эту ночь, первую за долгое время, ему не снились кошмары.       В эту ночь Шэнь Цзю видел только просторную квартиру в центре столицы, брата, ворчащего об очередной прочитанной книге, и себя, счастливого.