carry on my wayward brother

      Шэнь Цзю был готов сознаться: Лю Цингэ, этот упёртый папенькин — а папа у него был Богом, стоило заметить — сыночек, был вторым мужчиной в мире после самого Цю Цзяньло, который вызывал в нём такие приливы ненависти. А ведь он, по всей видимости, даже и не старался.       — Диалоги с тобой негативно влияют на мою мозговую деятельность, — закатил глаза Цзю, демонстративно отворачиваясь от ангела, никак не прекращающего его донимать.       Лю Цингэ только хмыкнул — он теперь часто так делал, а Шэнь Юань пытался его убедить, что манеры тот перенимает от самого Цзю, вот и неудивительно, что Чэнлуань теперь круглосуточно пассивно-агрессивный — и потянул его за шкирку на себя.       — А у тебя есть выбор, человек? Хочешь вернуться в ад? Я могу тебе это устроить. Мы, ангелы, не великие спасители людей. Мы — воины Бога. Мы сражаемся и выполняем приказы. Не спасаем. Это понятно?       Цзю отдёрнулся, ощутив крайне мерзкий привкус на внутренней стороне щеки. Почему его это так расстраивало? Почему мысль, что (не)существующие создания, которым он не молился годами, оказались не такими, какими он их себе представлял? Почему дети Божьи ничем не отличались от людей по поведению? Почему… Почему все были такими лицемерами?       — Что ты от меня хочешь?       Глуповатый Лю Цингэ, видимо, воспринял это за знак налаженного сотрудничества.       — Мадам Мэйинь стремительно ломает печати.       Впервые за полчаса ссоры с ангелом, Шэнь Цзю понял его слова практически сразу.       А всё потому что, на днях с ним и его братом произошла крайне забавная ситуация. Им начали мерещиться призраки прошлого. Люди, которых они подвели когда-то. Которых не успели спасти, оставив в лапах смерти. Словно реальные, те гнались за их жизнями. Гнались и, прошу заметить, преуспевали. Если бы диди вовремя не вычитал, что происходящее — а именно, Восстание душ Мёртвых — являлось печатью прямиком из Шэнцзиня, то они бы вряд ли успели спастись.       Но теперь перед ними представал совершенно иной вопрос.       — И делает она это, потому что?..       — Когда последняя печать будет сломана, то грядёт Апокалипсис.       Сразу вспомнились многочисленные фильмы с участием популярных актёров. Хорошего там было мало, если честно.       — В каком смысле… Апокалипсис?       — Миру конец. Мадам Мэйинь освободит его.       — Его? Кого его?       — Синьмо, разумеется, — поглядев на него, как на дурака, объяснился Чэнлуань. — Дьявол.       Ха-ха.       Дьявол. Смешно!       — Входит в бар как-то Мэйинь, Чэнлуань и Синьмо, а бармен им такой, так это в вас братья Шэнь никогда не верили… — Лю Цингэ на шутку только тупо моргнул. — Ладно, а я-то вам зачем?       — В нужное время, ты станешь тем, кто убьёт мадам Мэйинь.       Он себе помочь не мог, как бы помог им?       — Я плохая кандидатура. Попробуйте обратиться к моему брату.       — Твой брат напрямую связан с демонами. Ему нет доверия, — бестактно высказался Лю Цингэ. — Этот Чэнлуань не считает, что он виноват в ошибках своего старшего брата, но и прощать Небеса его не будут.       Ха! Какая ерунда! Его брат будет получше нескольких ангелочков вместе взятых, и ничего что с демонами якшается.       — Старший брат? Ты про… Юэ Цинъюаня? Какие ошибки он совершил?       — Вы действительно ничего не знаете, не так ли? Какая незадача, — тяжёлый вздох ангела прошёлся по помещению. — Я покажу тебе то, откуда началась ваша история.       Без предупреждений рука его потянулась вперёд, и он уложил её на затылок Цзю, притягивая ближе к себе.       — Руки убрал!       — Спи.

***

      Яркое палящее солнце, несвойственное капризной осени, противно резануло Шэнь Цзю по глазам, вынудив его врезаться в мимо проходящего подростка. Разве не отправил ангел его в Царство Снов? Так каким образом он нашёл себя на улице, перед неизвестной школой. В нём не поменялось ничего, но всё вокруг казалось… Каким-то странным.       — Ну и старики пошли нынче, — проворчала невысокая младшеклассница, проходя мимо него. — Пьяница, что ли…       Звание пьяницы он ещё пережить мог. Но старика? Это было просто смешно, ему и тридцати не исполнилось!       Раздражённо вздохнув, и принявшись оглядываться по сторонам, желая понять в каком городе он оказался, Цзю потянулся к мобильному телефону для звонка Шэнь Юаню. Однако, безрезультатно. Телефон просто… Не функционировал?       — Господин, вы в порядке?       Он развернулся, мысленно готовясь столкнуться с очередным любопытным и бестактным ребёнком. Только вот, как-то не ожидал, что у ученика средних классов, коснувшегося его локтя в попытке привлечь внимание, будет лицо его давно погибшего старшего брата.       — Шэнь Ци? — совершенно не раздумывая о странности вопроса, выпалил Цзю.       Названный встрепенулся. Круглое личико побледнело, но он умело взял себя в руки. Оглядевшись по сторонам, вкрадчиво и расплывчато спросил:       — Вы… Коллега дедушки Юэ?       Юэ. Та фамилия, что Шэнь Ци взял себе после ухода от братьев. Его родная, получается?       — Да, — кивнул Шэнь Цзю, решив подыграть.       Шэнь Ци поморщился.       — Извините, господин, вы разве не слышали? Семья Юэ умерла на охоте. Уже достаточно давно. Пожалуйста, не впутывайте меня, ладно?       Коллега. На охоте умерла. Семья. Получается, байка про погибшую во время вооружённого ограбления семью — ложь. И Шэнь Юань вовсе не ошибался, считая, словно их брат знал о сверхъестественных существах. Он не просто был осведомлён. Он с этим знанием вырос.       Почему думать об этом было так неприятно?       — Стой-стой… Что за демон? На кого именно они охотились?       Шэнь Ци открыл рот. И тут же закрыл.       — Сяо Ци, всё хорошо? Кто это с тобой?       — Папа, это…       Видеть юного дагэ — это ещё было нормально. Но застать перед собой, хмурящегося и скептически настроенного… Родного отца, с которым он никогда не пересекался лично? Что ж, этого Шэнь Цзю точно не ожидал.       — …Друг моей семьи.

***

      Находиться в одном помещении с живыми родителями — это очень странный опыт. Слушать, как они жизненно радостно переговариваются, обсуждая беременность мадам Шэнь, параллельно покачивая в руках его самого — ещё чудесатее. Навевало то ли желание вырвать прямо на стол, то ли исправиться сделавшись невидимым.       — Сяо Цзю, не плачь, ну, — заворковала его мать, покачивая в руках неугомонного ребёнка, кем когда-то являлся он сам. — Мама тебе почитает? Хочешь? Да? Хорошо, хорошо.       Господин Шэнь покинул дом, уехав на работу, а госпожа Шэнь оставила их наедине, ретировавшись с неугомонным малышом в детскую спальню. Цзю оставалось лишь изучать некогда его дом жадным взглядом, пытаясь осознать: когда всё пошло не так?       — Назвать ребёнка Цзю твоя идея была? — еле слышно поинтересовался старший Шэнь, заранее зная ответ.       В прошлом Ци-гэ всегда хвастался тем, что возможность выбора имени долгожданного первенца передали ему. Правда, никогда не объяснял почему столь странное. И почему сам обладал похожим? Но по всей видимости, их с Юанем родители не возразили в своё время. А потом всё так завертелось, что и задумываться было не о чём.       — Я хотел продолжить семейную традицию, — пожал плечами мальчик, перелистывая страницы школьного учебника. — Не то чтобы я думаю, что Сяо Цзю станет охотником, но…       Семейная традиция. Традиция семейства охотников.       Шэнь Цзю почти обиженно цокнул. Судьба явно издевалась над ним, разрушая надежды на совершенно обычное и скучное будущее. Его даже именовали по традициям охотников! Ха.       — Занятно…       Повисла недолгая тишина. Юэ Цинъюань со скрипом сполз со стула, и подошёл поближе. Достаточно близко, чтобы их не удалось расслышать, даже сидящему напротив человеку.       — Господин Чжоу, вы хотите знать имя демона, который убил мою семью. Зачем?       Потому что я хочу понять!       — Я охотник, — фыркнул он. — Зачем ещё охотникам узнавать имена демонов?       Мальчик заколебался.       — Вы его не убьёте. Не сможете.       — Что я смогу, а что нет — не твоё дело. Просто назови имя.       — Линьгуан-цзюнь.       Это было очевидно. Сопоставляя причину смерти семейства Юэ и постоянное присутствие Линьгуан-цзюня быстро догадывалось, по какой именно причине Князь Ада посетил скромную обитель дома Шэней. Шэнь Юань никогда не был изначальной целью или причиной. И скорее всего, ей даже не являлся Цзю.       — Приглядывай за братьями, — сухо посоветовал он, прекрасно зная, что этому сбыться просто не суждено. — Ладно, Шэнь Ци?       Юэ Цинъюань странно кивнул, высматривая что-то в его помрачневшем лице.       — Удачи, господин Чжоу.

***

      Лю Цингэ показывал ему события, которые уже нельзя было изменить. В конце концов, скорее всего, это всё вообще было реалистичным сном с погружением в прошлое. Но обида всё равно заполнила его сердце, когда он вновь лицом к лицу столкнулся с Линьгуан-цзюнем, занимающим в то время иное тело.       — Юэ Ци, милый, — демон фыркнул, лениво растягиваясь на подоконнике детской; одной рукой прижимал к стене Шэнь Цзю, решившего вмешаться в последний момент, а второй тянулся к озлобленному Ци-гэ, сжимающему плачущего младенца в руках, — знай, даже если ты спрячешься, то наследие твоей семьи никуда не пропадёт.       — Он всего лишь ребёнок, — выплюнул Цзю сгусток крови, глядя на Линьгуан-цзюня из-под лба. — В чём его вина?!       Линьгуан-цзюнь поморщился, словно наткнулся на таракана, плавающего в кружке.       — Не знаю… В чём была вина моей прекрасной возлюбленной? Несильно-то его родственники церемонились, а почему должен я? — он расхохотался. — Если честно, я просто хотел добить последнего выжившего муравья из этой повёрнутой семейки, но… Вау! Я даже не знал, что ты обзавёлся братцем. Идеального возраста для небольших приключений!       — Не трогай Сяо Цзю! Не смей! Твои эксперименты над детьми просто ужасны!       Линьгуан-цзюнь театрально вздохнул.       — Захочу — сделаю. Ты здесь никто, милый Юэ Ци.       Шэнь Цзю раздражённо сцепил зубы. За ним пришли. Он должен был страдать вместо брата, не Шэнь Юань. Так почему, почему–       — Мадам Шэнь беременна! — вдруг вскрикнул Юэ Цинъюань, задрожав тревожнее. — Не бери Сяо Цзю, возьми её второго ребёнка. Пожалуйста.       — Заткнись! — вдруг зашипел Шэнь Цзю, от бессилия стукнувшись головой об стенку. — Что ты несёшь? Нерождённый ребёнок не должен быть впутан в это!       Но Линьгуан-цзюнь зарокотал, явно развеселившись сильнее. Цзю знал, как работает мыслительный процесс этих созданий. Смертного легче подчинить себе, если у него никого нет, если он уязвим. Ребёнок, преданный родным старшим братом в пользу другого — чем не хороший потенциал для будущего предводителя армии, да? Линьгуан-цзюнь пару вещей немного не учёл. Но об этом ему предстоит узнать только спустя двадцать с лишним лет.       — Это пахнет сделкой.       — Хорошо, — не колеблясь, кивнул Юэ Цинъюань, напрочь игнорируя на себе обжигающий взгляд. — Ты заберёшь мою жизнь через десять лет. И можешь делать, что хочешь со вторым сыном семьи Шэнь. Но Сяо Цзю не трогай.       Шэнь Цзю смотрел в лицо своему ещё не повзрослевшему дагэ, не понимая: почему? Почему он так готово пожертвовал не родившимся ребёнком ради него? И неужели его никогда не мучила совесть? Было ли это причиной, по которой его отношение к Шэнь Юаню постоянно так выделялось? Он игнорировал их младшего брата, потому что чувствовал себя виноватым и боялся привязаться, или потому что ему действительно была его судьба безразлична?       — Сяо Цзю будет в порядке, — пробормотал Шэнь Ци самому себе, когда всё закончилось, и Линьгуан-цзюнь ушёл, оставив за собой тошнотворный запах серы. — Сяо Цзю будет жить.       Шэнь Цзю отряхнулся. В сердце его затаилась едва различимое разочарование.       — А что насчёт второго ребёнка? — хмыкнул он. — Тебе плевать?       — Второй ребёнок ведь не Сяо Цзю, — пожал плечами Ци-гэ. — А если он не Сяо Цзю, то разницы нет.       Забавно. Шэнь Юань тоже часто это говорил. Привил ли это ему Ци-гэ в детстве? Или просто так сложилось? Почему все лелеяли его жизнь так отчаянно?       — Ты ужасный старший брат, — расхохотался приглушённо Цзю, ощущая горечь на кончике языка. — Самый отвратительный.       Шэнь Ци даже не вздрогнул.       — Я и не должен быть хорошим старшим братом. Я всего лишь охотник.       — Тогда ты не должен был притворяться им, — глухо выплюнул Цзю.       Ответом послужило молчание.

***

      — Тебе не следовало показывать мне это, — покачал головой Шэнь Цзю, когда распахнул глаза.       Ему казалось, что прошла целая вечность, пока он плутал по воспоминаниям — и не своим ведь даже — прошлого, а на деле, распахнув глаза, оказался там же, где и отключился: в полупустой комнате, с ладонью ангела у себя на затылке, обмякшим в его же руках.       — Вы, люди, так любите жить в незнании. Благословлённые всеми возможностями мира, вы порой выбираете его заместо действительности.       Шэнь Цзю пошевелился. Отстранился от Лю Цингэ, утёр взмокшее лицо ладонью, и ядовито улыбнулся, заглядывая прямиком в пустые глаза.       — Потому что это наш выбор. Потому что мы свободны. Но что ты, ангел, действующий исключительно по выверенным приказам свыше, можешь знать об этом, верно?       Чэнлуань от такой дерзости опешил. На его лице мелькнуло замешательство, смешанное с чем-то непонятным. Выпрямившись, он отозвался, уже не так уверенно:       — Я солдат. Воин. Это моя обязанность, действовать по приказам.       В голове Цзю внезапно всплыл образ господина Цю, престарелого отца Цзяньло и Хайтан, погибшего в том же пожаре, что и его дочка. Вспоминали они про него редко — отношения у отца с детьми были безразличными — и он почти никогда не выходил из своей комнаты. А если выходил, то делился историями про войну. Мало хорошего это приносило: и настроение опекуна портилось, и дети пугались. Вот и Лю Цингэ теперь напоминал одного из бывалых боевых товарищей старика. С такими же промытыми мозгами.       — Ты можешь поступать иначе. Ты должен иметь собственный взгляд на вещи.       Лю Цингэ покачал головой.       — Ты не знаешь как работают ангелы. Не говори такого. Это бесстыдно.       Он пренебрежительно фыркнул.       — Скажи, Чэнлуань, когда приказы свыше затихнут, а ты очнёшься с кровью по локоть, в горе трупов: людей и ангелов… Как ты думаешь, чьей виной это будет? Тех, кто раздавал приказы? Нет. Они ведь понимали, что делают. Поступали осознанно. А ты за свою слепоту поплатишься, — охотник скривился. — Если хочешь быть верной псиной небес, то потрудись хотя бы узнать что-нибудь об их ценностях и мотивах.       Лю Цингэ долго молчал. Явно не знал что сказать.       — Твой брат употреблял демоническую кровь на протяжении каждой недели в твоё отсутствие, — огорошил он, без какой-либо предпосылки. — Небеса были злы. Но с твоим возвращением он прекратил. Тебе следует следить за ним лучше, иначе божественная кара настигнет и его. Ты этого не хочешь.       — Что…       Взмах крыльями.       И пустота.       Шэнь Цзю раздражённо сжал кулаки, вновь беспомощно пнув воздух.       Теперь он даже не мог сказать наверняка кого ненавидел больше: Цю Цзяньло, Юэ Цинъюаня или Лю Цингэ.