carry on my wayward brother

      — И когда ты собирался мне об этом рассказать?       А, ну вот и оно. Среднестатистическая бомба замедленного действия, чеховское ружьё, угрожающе висящее на стене, ожидающее своего часа. Как и всегда, спокойные дни — это не для братьев Шэнь.       Не то чтобы Шэнь Юань надеялся, что сумеет спрятать свой недолгий бунтарский период от брата, но думал, что расскажет ему об этом сам. Когда подготовится к реакции старшего достаточно. А не будет подвержен допросу, потому что одного конкретного сына Божьего забыли предупредить о библейском правиле не лезть туда, куда его не просят.       — Примерно тогда же, когда ты соберёшься с духом, чтобы рассказать мне о времени в аду? — двинулся в наступление он.       Шэнь Цзю открыл рот. Осуждающе нахмурился. Захлопнул.       Плохое сравнение, по правде говоря, но достаточно рабочее, чтобы заставить брата немного успокоиться.       Юань и без того достаточно времени притворялся, словно не замечает криков ужаса, сходящих с уст гэгэ, когда тот пробуждается посередине ночи, мгновенно переползая к нему на кровать для душевного спокойствия. Или как подолгу разгуливает где-то у себя в мыслях, тревожно вздрагивая, когда его касаются, чтобы привлечь внимание. Или как удивляется по утрам, проверяя действительно ли происходящее с ним.        А ещё ему хорошо помнились слова того демона о дыбе и криках.       Так что, если Цзю считал, что хорошо прячет своё состояние, то сильно ошибался. Хотя, похоже, в этой семье тайны скрывать не умел толком никто.       — То, что произошло со мной в аду — не твоя проблема.       Не его?!       Да Шэнь Юань…!       — Вау, правда? — Цзю кивнул, разворачиваясь к нему спиной. — Ну, тогда то, что произошло со мной, пока ты был в Аду — тоже не твоя проблема.       Шэнь Юань прям-таки ощутил желание Шэнь Цзю возмутиться. Он этого не сделал, понимал как странно это будет выглядеть после собственного заявления, и Юань засчитал себе маленькую победу.       Временную, правда.       — Я просто спрошу у Лю Цингэ, в таком случае, — парировал брат, спустя некоторое время напряжённого постукивания по столешнице.       Восхитительно. Лю Цингэ ведь такой надёжный источник информации, да и вообще эти двое неожиданно спелись в перерывах между истериками и оскорблениями друг друга! Прям-таки братья-неразлучники!       Несмотря на это, позиции Шэнь Юань не сдал. Легко улыбнулся, и пожав плечами, рассмеялся:       — Хорошо. Пускай ангелы пересказывают тебе сухие факты, увиденные с высокой горы. Ведь они та-ак хорошо понимают людей.       На это Цзю тоже возразить не смог.       На самом деле, Шэнь Юань вообще не торопил старшего брата с откровениями о проведённом в аду времени. Прекрасно осознавал, что там, внизу, отнюдь не курорт с алкогольными коктейлями и музыкой. И вытягивать насильно пока — психика брата не крепчала, а наоборот, была далека от восстановления — не желал. Но сильно оценил бы, прояви тот такое же терпение и к нему.       Понимал, какая примерно сложилась картинка о произошедшем у Цзю: маленьким и доверчивым Шэнь Юанем безжалостно воспользовалась злая, беспощадная Ша Хуалин! Святой, подверженный скорби диди, подался на манипуляции и — бум! — стал жертвой, подсаженной на демоническую кровь.       Шэнь Цзю действительно стоило завязывать с канонизацией своего брата.       А Шэнь Юаню такое видение себя поощрять.       Справлялись они с этой задачей как-то криво.       — Лю Цингэ показал мне воспоминания Юэ Цинъюаня, — плавно сменяя тему, забросил удочку брат. — Это, если тебя интересует почему вопрос твоих демонических хобби вообще был поднят.       — Ясно, — притворившись незаинтересованным, кивнул Юань.       — Семейство Юэ были охотниками. И Линьгуан-цзюнь гнался за Шэнь Ци, последним выходцем оттуда. Изначально, — продолжил рассказывать брат, всё не оборачиваясь, хотя явно ощущая на спине пристальный взгляд. — Потом решил отомстить, воспользовавшись мной. И…       — И Ци-гэ сдал меня.       — Ты знаешь?       — Линьгуан-цзюнь рассказывал.       — И ты не сказал мне?       Шэнь Юань устало вздохнул. Рассказывать гэ что-то про Шэнь Ци, в принципе казалось задачей непосильной. Как, если даже простое предположение, слушать он напрочь отказывался? Разговоры о старшем брате между ними были неозвученным табу. Гораздо более строгим, чем Цю Хайтан.       — Ты забыл, как среагировал на моё предположение, что у Ци-гэ была сделка?       Шэнь Цзю звучно заскрипел зубами.       — Это поэтому ты не рассказывал мне о демонической крови? Потому что я реагирую неправильно? — голос брата прозвучал почти разбито.       Настала очередь Шэнь Юаня давиться виной.       Да, его брат порой был слишком эмоциональным, но… Он позволял себе такое только в его, Шэнь Юаня, компании. Являться достаточно доверенным лицом, чтобы быть свидетелем всех эмоций — а в понимании Цзю, слабостей — гэ было меньшим, чем он мог его обеспечить.       Сдавшись, младший Шэнь поднялся на ноги, спеша обнять Цзю со спины. Обвил руки вокруг талии, прижал поближе к груди, и щеку уложил на костлявое плечо, мгновенно ощутив, как расслабился в его хватке брат.       — Цзю-гэ, я поступал неправильно. Делал много ужасных вещей. Осознанно и без влияния Ша Хуалин. И я понимал, что оступился. Что поступал вопреки твоим наставлениям и своим обещаниям. Но… Извини меня за это.       — Идиота кусок, — сдавленно прохрипел Цзю, ткнув его локтём под рёбра.       — Верно.       — Расскажи мне, — попросил он еле слышно. — Когда я… Когда я расскажу тебе. Про ад. Обещай, что расскажешь про себя тоже.       Шэнь Цзю вытянул мизинец. Подавив рвущийся наружу смешок, Шэнь Юань послушно скрепил клятву, не лукавя ни на секунду.       — Обещаю.

***

      — Да господи, неужели нельзя игнорировать наше существование?       Раздражённый вздох слетел с губ Шэнь Юаня, когда войдя в номер, придерживая пакет с купленной едой, он застал не идеальную пустоту, а сидящего за столом Лю Цингэ, и стоящего рядом с ним незнакомого старца, с противной ухмылкой, расползающейся по лицу.       — Кто это такой? — будто невзначай поинтересовался он, неторопливо раскладывая покупки на столе.       Ещё ни один ангел, даже Лю Цингэ, не заявлялся к нему лично. Их главным интересом являлся его брат, а следовательно… Следовательно, сегодня искали всё же его.       — Вам, людям, легче запоминать такие же посредственные, как и вы, имена, нежели слышать божественные. Зови меня Лао Гунчжу, — самодовольно выплюнул незнакомец, складывая руки за спиной. — А ты, верно, Шэнь Юань. Отродье Линьгуан-цзюня.       Вспомнилась мысль о том, что Чэнлуань слишком высокомерный. Стало как-то стыдно. Этот мужчина явно был куда хуже Лю Цингэ! А ведь таких, как Лао Гунчжу наверняка было ещё сотни, если не тысячи…       — Что ему нужно? — демонстративно проигнорировав этого павлина, обратился Шэнь Юань к молчащему Лю Цингэ.       Тот вздохнул, и обречённо покосившись на охотника, объяснил:       — Господин Лао гораздо выше этого воина. Господин Лао мой командир, потому в его присутствии разговоры веди с ним.       Ясно, никакой помощи и поддержки в этом доме Шэнь Юань не дождётся. Видимо, Цзю не ошибался, предлагая наименовать небесного прислужника Гоу.       — Ох, какой ты хороший мальчик, — ядовито прокомментировал младший Шэнь, всё-таки оборачиваясь лицом к старику. — Ну? Чем обязан?       Неприветливое знакомство на неестественно радостную гримасу Лао Гунчжу не повлияло. Пожалуй, наоборот. Натянутое подобие улыбки сделалось шире, и в два плавных шага, расстояние между ними ощутимо сократилось.       — Ненавидимый небесами ребёнок… — сообщил он так, будто то было хорошей новостью. — Мы бы отдали многое за твоё перманентное нахождение в царстве Мёртвых.       Шэнь Юань кивнул.       — Это взаимно.       Предварительной и слепой ненависти к детям Божьим, Шэнь Юань изначально не испытывал. В отличие от подозрительного и сомневающегося во всём брата, по крайней мере. Однако, чем больше они выходили на контакт с ними, чем чаще проявляли совершенное безразличие к планете, населённой людьми, тем хуже становилось его отношение к ним. Возможно, он их просто не понимал. Или, в нём говорила демоническая кровь.       Ну, так или иначе, у младшего Шэня с этими крылатыми было всё взаимно.       — Если вы меня убьёте, то Шэнь Цзю не будет вам помогать, — инстинктивно выпалил он, когда худая, натянутая дряблой кожей рука Гунчжу, потянулась к его лицу.       Одарив его презрительным взглядом, он всё же бесцеремонно прошёлся кончиками пальцев по бледной щеке, остановившись на высокой скуле.       — Вот мы и плавно подошли к теме сегодняшнего разговора. Девятый номер уже посвятил тебя в детали того, что тем, кто в нужное время остановит мадам Мэйинь будет он сам? — заполучив еле заметный кивок, продолжил: — То была оригинальная задумка. Увы, как видишь, брат твой не в состоянии для подвигов. Девятый номер… Сломан. Сломан и бесполезен.       Впервые за пару минут разговора, Лю Цингэ решил вмешаться:       — Шэнь Цзю не бесполезен.       — Спрашивал ли я тебя, Чэнлуань? — удостоверившись, что подчинённый смолк, предварительно окинув его пассивно-агрессивным взглядом, Лао Гунчжу трагично вздохнул. — Все думы его об одном лишь Аде. О У Янцзы. И о тебе порой. И как ты думаешь, разрушенный в ничто, понесёт ли он на своих плечах ответственность за спасения мира?       Шэнь Юань поджал губы.       Больно было признавать, но лжи в чужих словах не было. Каждый разговор с Цзю завершался одной лишь мыслью, сходящей с его уст мантрой: «воскресили совершенно не того человека» или «я жалею, что вернулся».       — У Янцзы. Кто он?       Он уже слышал это имя с уст брата. И видел неизвестного мужчину лично, когда тот, поднявшись из ада, устроил за ними погоню. Комментировать произошедшее Шэнь Цзю, само собой, отказался.       — Демон. Знания твои так поверхностны, отродье?       …       Да этот Лао Гунчжу просто издевался над ним!       — Не обращайся со мной, как с собакой, — огрызнулся Шэнь Юань, не удержавшись.       Ненадолго, ангел замолк. Перестал щупать его лицо, и неторопливо отодвинулся, направившись в противоположную часть комнаты, к окну.       — Как хрупка психика смертных. Впрочем, Девятый номер славился поразительной нестабильностью с юных лет, не так ли?       — Проживи его жизнь с самого начала, а потом посмотрим насколько стабилен будешь ты, — цокнул Шэнь Юань.       — Я похож на твоего опекуна, отродье? Следи за языком, когда разговариваешь со мной, — щелчок пальцами прозвучал так неестественно звонко, что младший Шэнь непроизвольно вздрогнул. И неожиданно закашлялся, вцепившись в собственное горло. Всё внутри разгорелось, запылало и лёгкие словно сжались. Лю Цингэ, кажется, тревожно зашевелился, но в конечном итоге не поднялся с места. — Твоя омерзительная связь с демоническими созданиями нам на руку. Кто знает, может свои погрешности ты искупишь тем, что возьмёшь ответственность своего брата на себя?       Ах, вот оно что. Шэнь Цзю оказался недостаточно послушным солдатом, норовящим сорвать план, прописанный небесами. Второй потенциальный вариант? Кто как не он, Шэнь Юань, расходный материал, чья смерть придётся лишь на руку, верно?       Ну… Что ж, в отличие от демонов они изначально знали на что давить. Не на мир во всём мире, не на власть. На брата.       — Ты в порядке?       Шэнь Юань не сразу понял, что хватка ангела рассеялась, а перед глазами перестал маячить белый свет в конце туннеля. Даже не заметил приближение Лю Цингэ, что, наконец, отмер, перестав выглядеть красивой декорацией гостиничного номера.       — Почему с тобой таскается этот старик? — выдохнул он, потирая глаза.       — Отныне мне не доверяют выборы, касающиеся Шэнь Цзю.       Шэнь Юань прищурился.       — Что? Почему?       — По мнению высших ангелов, сердце моё судит несправедливо, а решения выносит слишком мягкие.       Младший Шэнь искренне предпринял попытку понять шутит ли Лю Цингэ. Поглядел на это серьёзное, хмурое лицо, и не удержавшись, пронзительно расхохотался, шлёпнув ангела по плечу.       — Ты…! Ха-ха-ха! Тебе мой брат нравится, Лю Цингэ?       Ангел зарычал почти по-собачьи.       — Характер у твоего брата самый что ни на то есть отвратительный. Если для Небес ты проклятье, то он несомненно позор. Шэнь Цзю ненавидят, как люди, так и ангелы, а вместе с ними демоны, — принялся зачитывать жалобы Чэнлуань. — И тем не менее, стойкость духа его я уважаю. Но не мягок я… Никогда не был.       Прекратить смеяться Шэнь Юаню это никак не помогло, лишь ухудшило его припадок. Лю Цингэ помолчал, послушал его гогот, и фыркнув, растворился в воздухе, оставив его разбираться со всем самостоятельно. Когда вибрирующий смех, наконец, покинул его, до него вдруг снизошло осознание, что ему ведь и не смешно. Наоборот, тошно, даже.       Но когда дверь широко распахнулась, впуская внутрь Шэнь Цзю, он всё равно растянулся в улыбке.       Шоу должно было продолжаться.