"Аркхем" - вне времени

Из дневника Джозефа Грея: « А у нас снова ничего никуда не пропадает. Должен признать, что сырость благотворно влияет на меня. Мой недуг, достаточно интимный чтобы заставить себя поделиться даже с женой, процветает. Ноги становятся ватными, и сильно кружится голова. Я всегда сложно переносил температуру, и сейчас мне вряд ли могут позавидовать даже пропащие пациенты клиники. Как я сказал? Ничего никуда не пропадает? Порой так хочется ошибаться, порой так хочется почувствовать себя не правым хоть в чем-то. Меня третируют уже второй день подряд. К нам поступило два новых пациента. Мне только одному кажется, что никто из жителей «С» не страдает шизофренией? Моя команда санитаров во главе с Томом тщательно отслеживает медсестер, которые разносят им таблетки. А еще есть Майкл и Рори. Как странно, что я раньше о них не упоминал… Майкл хороший парень, он из тех, кто любит воскресные шоу и комиксы. Не могу понять, как он попал сюда… Не было выбора? Я вижу этот страх, который сквозит между ним и «Желтой Зоной» сектора «С». «Желтая зона» - то безопасное расстояние, который должен придерживаться любой, кто проходит между камерами. Даже у самого маломальски тупого Рори хватает выдержки не переступать черту «Желтой Зоны». Я не люблю его. Рано облысевший, с пигментными пятнами на шее. Как-то Ядовитый Плющ предсказала этому парню инфаркт в будущем. Он разбил один из ее горшков с цветами. Никогда не видел ничего похожего… пожалуй только за одно выражение лица, подобные ему усадили бы эту крошку на электрический стул. Ни для кого не являлось секретом, что Рори стремится попасть в реабилитационный Центр Аркхема «Новая Зоря». Мифический центр, с мифическими условиями. Порой я удивляюсь, как директор больницы не стал писателем фантастики. Забавность ситуации состоит в том, что не верить опасно, но и доверять невозможно. Думаю, что каждый из нас сталкивался с подобной ситуацией в жизни. Моя писательская стезя умиротворяет и занимает все мое свободное время. Когда я работал охранником в тюрьме, мы могли позволить себе маленькие излишки в виде питомцев на этаже… Здесь это невозможно. Насколько это было давно? Забавно, но я начинаю соглашаться с Джокером, что все, что ни делается, забывается и кажется нереальным. « Джозеф! В молодости ты помнишь все слишком хорошо, с возрастом – разбавляя догадками, а в старости – то, чего и в помине не было… По этим мерилам можно определить свой истинный возраст! Ха-ха-ха-аа». Ах, он говорил много странных и понятных вещей. Я знаю, что он ценит свою одержимость Бэтменом и хорошо распределяет свое время. Вчерашняя газета переполошила персонал. В Готемком парке был найден труп медсестры Глории, врачи говорят, что она задохнулась от смеха. То ли это был газ, то ли еще что-то. Не выдержав напряжения, ее сосуды лопнули, активизировав кровоизлияние в мозг. Один репортер написал, что половину ее лица занимала улыбка. Она была такой широкой, что порвала уголки рта». *** Трансляция спортивной охоты прилепила многих к экрану телевизора. Его кофе остыл, а мужчина так к нему и не прикоснулся. В ногах не было боли и сейчас не было предмета, за который он хотел бы взяться. Новый костюм, который он себе выбрал, не сдавливал, не ограничивал в движениях и был достойным его нового лица. « Охота – это не спорт. Нет, нет, нет, нет, нет. В спорте все знают о своей роли… Люди придумали игры, чтобы определить сильнейшего. А стоило?». Старый, заброшенный склад в конце улицы, много крыс и помоев за западной стеной. Плюс его бывшей работы заключался в том, что никто о нем толком ничего не знал. От осознания подобного становится легче. Без информации ты - никто. Ты не оставляешь следов, тебя невозможно разоблачить. Нельзя правильно думать, нельзя действовать, зная, что за тобой придут. А он любил играть с окружающими. Особенно его радовали женщины. Да, Джек любил женщин. Он их всех считал тайными мазохистками. Уважал ли он их? Вряд ли в его лексиконе было подобное слово еще до падения в чан. Для Джокера и раньше была градация людей кто на что способен и кто на что не способен. Это и было важно в его жизни. Все остальное – пепел. Ему нравился простор, вот почему он выбрал склад, ему нравилась тишина – вот почему он затаился на окраине Готема. Джокер всегда критично относился к открытым форточкам и мусору. Его стол был завален разными схемами, который парень рисовал на протяжении всей ночи. Энтузиазм! Господи! Это самое сильное и всепоглощающее чувство, лучше любого адреналина! Когда сводят приятной судорогой мышцы и каждый момент будущего прорисовывается перед глазами с невероятной точностью. Когда не нужно задаваться лишними вопросами, зная, что поступаешь правильно. Да, он жаждал этой власти над собой еще много лет назад. А Бэтмен, ха, Бэтмен может и подождать. Необходимо решить первостепенные дела. На улице начался дождь: вот что было неприятно в складских помещениях – так это проржавевшие крыши, и еще голуби. Джек ненавидел голубей. Они гадили и были глупыми. Поднявшись с просиженного кресла, мужчина подошел к зеркалу. Нет, он давно уже не вздрагивал. Врачи сказали ему, что его внешность поправима. Зеркало и прагматичность утверждали в обратном. Пыльное, с масляными разводами и пожелтевшими от старости пятнами, оно показывала Джеку Дьявола. Ухмыльнувшись, парень со всей силы впечатал кулаком в свое отражение. Идеальная картинка исказилась и пошла трещинами. Да, Джек все еще видел себя, но это было что-то не то. Это отражение, с неровностями, искажениями, впадинами и выпуклостями – оно ему нравилось. Его щеки напряглись, когда рот улыбался. Кажется, что его губы стали больше. На фоне белоснежной кожи, фиолетовый цвет костюма смотрелся фаворитически. Шут и Король, Принц и Комедиант… Оторвавшись о своего созерцания, Клоун несколько раз цокнул языком. На ум пришла забавная сказка, про изобретателя с рассыпающимся лицом. Спустя некоторое время, уже влезая в фиолетовый плащ, мужчина с удовольствием рассматривал себя в отвалившихся осколках на полу. Забавно, как в одно мгновенье может поменяться целая жизнь и любимый цвет. Потрепанный, босой с вечным насморком, пожилой мужчина опустился между деревянных ящиков из под пива. Они были старые, надписи уже стерлись, а дно сгнило. Зачастую в них можно было найти сено, оно было мягким и пахло лесом. Лесопилка на окраине города собирала множество бродяг подобно этому. Несколько лет назад – это была золотая жила. Теперь же их увольняли и выгоняли со съемных квартир, оставляли без документов. Тот переулок, который облюбовал себе босой джентльмен, выходила на Кинг Лорс, туда, где отсиживался Рид Морган. Его холеная физиономия с завидными сроками оказывалась на страницах газет. Да, Рид и не скрывал, что делал себе имя. Скандал за скандалом кропали его репутацию новыми фактами из личной жизни. А еще были листовки выборов– те самые, которые летали по Готему и забивались на ветровые стекла машин. Ими протирали зеркала и подтирали то, что людям обычно не показывают. Рид не мог не обращать на это внимание… низкого роста, с коренастой грудной клеткой и большим размером ноги – его глаза наливались кровью, когда он чихал. Его костюмы и шерстяные шляпы, серебряный портсигар и аллергия на собак – в этом парне сочетались качества не резонирующие, а добавляющие друг друга. Возможно, именно поэтому первое впечатление о нем всегда было безошибочным. Джек не уважал его. На всех собраниях банды, Рид вел себя достаточно расковано: раскованней многих, но не раскованнее Джека. Первый никогда не скрывал своего боевого настроя…ведь, всем давно было известно, что Морган целиться на место Напьера. Рид откровенно раздражала та беззаботность положения, которой придерживался Напьер. Этот парень всегда первым выполнял задание и первым приходил за своей долей. А еще он молчал. Он никогда толком не разговаривал и сложно было его на чем-то подловить. Его игра в карты… Поговаривали, что этот парень вообще псих… он нарекает мастями своих врагов и расправляется с ними в соответствии с их статусом. А потом появился Бэтмен… Их последний месяц краж в Готеме провалилась. Вся цепочка сгнила, отобразив предательство нескольких лиц. Что тот парень с ними делал? Он носил маску и выбивал зубы. Из репортер… Да. Да, да их персональный репортер из «Таймс» Литерман – этот парень пострадал. Он собирал компромат на законников… Бэтмен отловил парня у его же машины и, вставив в зубы кассету, сломал бедняге челюсть. Его зубы смыло в водосточную трубу под асфальтом. Бэтмен много чего сделал плохого и теперь… Тик правой ягодицы отвлек от мыслей. Поднявшись из кожаного кресла, парень пересек кабинет и встал у окна. Рид любил Готем за его дороги и широкие окна. Сейчас была мода на крепкие замки и подстриженные кустарники. О! Как же Морган ненавидел модельеров! Он вырос в рабочей семье и с детства привык считать своего отца козлом. Ему нравилось все простое, без затей, чтобы можно было не напрягаться, вот Джек… эталон вкуса и поведения… Кажется, его так когда-то назвала любовница Сальваторе. Он всегда знал как правильно себя вести и с кем, но в итоге… Запрокинув голову назад, мужчина позволил себе выдохнуть. Морган любил тренировать свои легкие. Увлечение подводным плаваньем избавило парня от одышки. А с недавнего времени необходимость проверять свою реакции начала бледнеть и меркнуть на фоне открывшихся перспектив. По телевизору передавали новости, а газеты сыпали сенсациями. Джек Напьер – в прошлом преуспевающий гангстер банды Валестры, теперь – немощный пациент клиники Джемерии Аркхема. Это было забавно, настолько, насколько выдерживает чувство юмора. Доля Джека, хм, да, его земля на Готемской Зоне теперь отошла в руки Рида. «Готемская Зона» - та зона, которая делит плантации между участниками синдиката. Теперь Джек выбыл из игры, а его земля поделена между - Достойными… «Достойными» - Рид и не заметил, как произнес вслух это слово. Его голос был глухим и осипшим. Рид не любил пить, его толстая короткая шея из-за этого начинала потеть. Но сегодня можно было сделать исключение. Громкая дрель телефона на столе сильно испугала. Рид ненавидел телефоны именно за это качество: они всегда звонили не вовремя. - Рид… Включи телевизор… Грудной голос Сальваторе можно было узнать из тысячи. У босса Рида была неприятная привычка скалиться во время разговора по телефону. И как бы Морган не отделывался от этой картинки, он все равно представлял перед собой Валестру. От чего нос молодого человека морщился и на лбу выступали мимические морщины. « Сегодняшним утром был ограблен Банк Уолнер Кэпитал. Полиция скрывает сумму, исчезнувшую из Банка, так же было обнаружено около десятка трупов, отравленных химическим газом. Пока нет информации что это был за газ и ….». После первой фразы, Рид почувствовал, как деревенеют ноги. То, что происходило на экране, было немыслимым. Банк Кэпитал… Через этот Банк проходили счета Салли и Морони, их доходы от общей доли казино Готема. Газ, что? Парень буквально заставил себя сосредоточиться на новостях. «…. Так же была найдена карта Джокера, она была прилеплена к лбу Дина Криккера». Дин Криккер – помощник Морони… Часто - часто заморгав, Рид почувствовал, как взмок воротничок. Это не могло быть правдой, это не могло произойти в Готеме, не сейчас и не при нем. Сорвавшись с места, парень забыл выключить телевизор, когда летел вниз по лестнице. Страх, тот страх, который сковывает легкие и ты не чувствуешь опоры под ногами нарастал с каждой секундой. Телефон… нет, ни в коем случае.. он должен.. На самом деле парень и понятия не имел что должен делать в подобной ситуации. Эта была та незапланированная и непродуманная ситуация, которая определяла проигравших. Но смысл? Здесь не было смысла, вот что было странно. Никто из Готема не посмеет перебежать дорожку Салли и Морони. Холодными пальцами открыв Бьюик, парень сел за руль. На мгновенье взгляд парня задержался на бездомном, который укрылся в тени деревянных ящиков. Его борода колыхалась на ветру, а голова была опущена – спал. Это был первый раз в жизни для Моргана Рида, когда помощник Валестры искренне позавидовал голодному джентльмену. *** Превозмогая боль в колене Аркхем медленно и верно поднимался по ступеням больницы. Его артрит снова дал о себе знать. Прошла неделя с побега Клоуна, а итоги уже превзошли самые худшие ожидания Джемерии. Разъяренный дент звонил каждые десять минут и орал так, что перекрывало ушные перепонки. Задним числом поставленный диагноз не удовлетворял Прокурора. Он искал Джокера, он выискивал любые связи последнего с заварушкой в «новой Заре». Да, Аркхем и не скрывал что возникнут проблемы. Он знал, знал, что Морони выпотрошит его, если директор не исполнит уговор. А уговор был инсценировать побег Джокера, чтобы тот прикончил Бэтмена… а теперь что? Джемерия был уверен в том, что Джокер вменяем, он был уверен в том, что пациент выполнит договоренность. Как и все другие… Как и Плющ, как и Крейн… Сегодняшний день обещал быть дождливым. Джемерия ненавидел грозу, он терпеть не мог влагу, особенно в моменты, когда промокают ботинки. На что, на что, а на обувь директор не привык тратить много денег, вкладывая их в машину. Лобовая доля мозга начинала ныть. Он устал. Джемерию морально истощил тот факт, что он больше не в состоянии контролировать ситуацию. Плюс, еще Пулитцер. Да, Джемерия обеспечил врача охраной, но он не мог за ним следить лично каждые двадцать четыре часа. Два дня назад прозвенел первый звонок, когда на работу прислали посылку. Прибежав в кабинет Аркхема с совершенно белой физиономией, Пулитцер визжал и топал ногами, когда Джемерия пытался его успокоить. Врач брызгал слюной и тыкал в нос Аркхема урну Новилверра. Джеймс Новилверр умер на операционном столе, под ножом Рихарда Пулитцера. Об этом знали только несколько человек. Другим сообщили, что пациента Новилверра перевели в реабилитационный центр «Новая Заря». Джемерия сам не помнил, что тогда наговорил Рихорду. Его самого пугала мысль о том насколько Джокер осведомлен. Конечно, прислать на работу пепел убитого пациента - это не столько демонстрация своей силы, и желание испугать, сколько – самозащита. Джокер грамотно дал понять директору «Аркхема», что знает достаточно, чтобы на нем посмели ставить опыты. Железная дверь сектора «С» открылась и Аркхем вошел в широкое помещение. Его новый пациент вчера пришел в себя и напал на медсестру. Аркхем должен был признаться, что поторопился переводить Крока, но иначе не получалась. Он съел у малышки губы… Самое любопытное, что пульс у парня не участился даже тогда, когда он высасывал ее глаза. Санитары говорили, что Плющ пыталась помешать ему и брошенный ей шип угодил мутанту в плечо. Что ж, это похвально. Ни сострадания, ни тоски не отразилось на лице мужчины, когда он проходил место нападения. Прислонившись у дверью, Пэм слышала его удаляющиеся шаги. Они были частыми и тяжелыми. Кажется, Директор испытывает боль… от этой мысли веки приятно зажмурились. Он наказал ее, убрав из ее комнаты зеркало… На его месте не стоило бы быть таким самонадеянным: мир пациентов далек от реальности, и в своем воображении они найдут утешение. Холод стены пробирал до легких, а перед глазами плыли воспоминания. Завтрашний сеанс с Марком должен был быть продуктивным, да, она уже все придумала. *** Восемнадцатая улица в Восточном районе Готема собирала у себя многих. Это было развороченное место, с барами и подпольными игральными клубами. В то время как на Пятой Авеню каждый вечер устраивались местные театральные постановки, здесь проводили негласные бои. На этом можно было заработать, хорошо заработать. Джокеру нравилось здесь бывать: это было место, где люди теряются. Да, парень знал, что здесь его не найдут. Возвращаться на старую квартиру не имело смысла, а склад…Хм, да, пожалуй он подойдет для работы, но не для жилья. Его старая схема поведения оправдывала себя по полной программе! Ему нравилось числиться везде и не быть нигде. Он всегда снимал несколько квартир, и сейчас настало время воспользоваться запасным вариантом. Нахлобученная на нос шляпа скрывала его лицо, но она не могла скрыть его высокую фигуру. Достаточно широкая улица была зажата старыми домами. Обдуваемые ветром стены уже потрескались, здесь давно не было ремонта. Здесь не было полицейских и здесь не было евреев. Десятки проституток толпились вдоль тротуара, а из канав пахло чем-то протухшим. Вывески местных магазинчиков и похоронных бюро перемежались с вывесками баров. На этой улице никогда не горели фонари, а в местных забегаловках всегда пахло сигаретным дымом. Тем дымом, которыми дышат рыбаки, тем дымом, стоимостью в цент, тем дымом, которым расплачиваются в тюрьме. Поговаривали, что человек, проживший жизнь на Восемнадцатой улице оказывается в Раю. Джек не верил в это, но он искренне верил в рай. Только понятие Рая и Ада у Напьера было несколько иным, чем у других людей. Завернув за угол, Джек улыбнулся: Сэм Рипли, собственной персоной стоял на тротуаре и ругался с каким-то афроамериканцем. В этом месте всегда было шумно, здесь всегда пели, ругались и танцевали. Подойдя к двери в бар, Джокер еще раз обернулся на его хозяина: но нет, Сэм был слишком занят… Что ж, это может и подождать. Ухмыляясь в воротник пальто, Джокер переступил порог кабака. Гогот и вопли сначала оглушили. Много теней под этим низким потолком толпились и хохотали. В центре душного зала была стойка, возле которой сидело несколько потрепанных парней, а у противоположной стены темная дверь, скрытая за пыльными портьерами. Внимательно просматривая всех подозрительных лиц, Джек двинулся к стойке бара. Нет, ищеек не было. Несомненно, Напьер гордился своей чуйкой на них, и сегодня здесь было скучно. - Ооо, Джокер.. Сзади послышался приглушенный бас. Сэм Рипли, в прошлом уборщик бара, в нынешнем – его владелец и бармен, не мог скрыть свои эмоции, как ни старался. Джокер даже не посмотрел в его сторону. В отражении потрескавшейся, отполированной поверхности стойки, можно было различить сильное беспокойство, перекосившее лицо Мистера Рипли. Этот парень никогда не вылезал из сапог и носил бабочку. Слишком широкие ноздри и узкий лоб делали его схожим с макакой, он гордился своей выпивкой и своими связями. Сейчас же его бледное лицо было напряжено, парень задергался. - Я смотрел новости, Джокер… - Хм, что-то интересное? Сэм дернулся, когда Джек поднял на него взгляд. Мистер Рипли сталкивался со многим в своей жизни, и он точно мог определить по глазам кто перед ним стоит. Холодные, с желтоватыми белками, они отливали маслянистым блеском сумасшествия. Они смеялись и были беспощадны. Это был уже не тот Джек, которого Рипли уважал, этого человека Сэм не знал. - Да, Джокер. Твое нападение на Банк Мафии.. Запнувшись на полуслове, Рипли воровато оглянулся вокруг. Хоть и было шумно, но парень не мог исключить возможность о том, что его могут услышать. Слухи о том, что он был осведомителем полиции, сильно подпортили его репутацию. Понадобилось немало времени, чтобы снова наладить свой бизнес. Придвинувшись к Клоуну практически вплотную, Сэм начал шипеть. - Днем сюда приходили парни, они тебя разыскивали, Джек. И это были не люди Валестры. Я понимаю, что тебе сейчас сложно и не к кому обратиться, но именно в моем баре ты встретил тех ребят, которые сейчас гниют в морге… С каждым словом насыщенность речи Мистера Рипли возрастала, в то время как уверенность исчезала. Его коребило само понимание нахождения на передовой. В самом страшном сне, парень и представить себе не мог быть впутанным в разборки синдиката. А реакция Клоуна вообще убивала. Закурив сигарету, Джокер запрокинул голову назад, будто ничего не происходило. Сэм вообще сомневался, что Джек слышит его. Еще вчера этот парень обыграл в подвальном зале несколько человек, которых сегодня нашли отравленными газом в Банке… Серый дым кольцами вылетал из приоткрытого рта, ооооо, как же ему это нравилось.. «Малыш Сэмми… Хах, ты же ведь, не можешь видеть всю забавность ситуации. Как удивительно снова почувствовать себя в ритме жизни, как снова удивительно почувствовать, что до тебя кому-то есть дело. Он искренне пытается меня убедить в собственной правоте…» - Сегодня вечером обещают грозу, говорят, что вода очищает? Усмехнувшись, Джек посмотрел в глаза бармену. Тот, не ожидавший вопроса, растерялся. Джек любил это туповатое выражение лица, когда человек пытается собраться с мыслями. - С чего бы ты начал интересоваться погодой? Чего ты хочешь? - Ах, Сэмми – мы то, что нас окружает, не правда ли? - Снисходительная улыбка, с которой Джек обращался к Мистеру Рипли, в следующую секунду пропала. Схватив парня за бабочку, Джокер подтянул его к себе через стойку бара. Ноги бармена оторвались от пола, а на светлой стене остался отпечаток от его ботинка. – А, ха-ха-аха, не стоит брыкаться, так можно себе что-нибудь сломать… У меня сложилось такое впечатление, Рипли, что ты хочешь оказать мне услугу… Ох, как некрасиво строить дорогому гостю такую рожу. Окружающие могут подумать, что у тебя пищевое отравление…Ха-ха-ха-аха-ааа. Что касается твоих дружков из Банка… то они отдыхают, поверь мне, им весело… А теперь слушай меня внимательно Рипли, если не хочешь отправиться в бессрочный отпуск и присоединиться к веселой команде моих наемников, очень тебе советую попридержать язык за зубами. Рипли казалось, что он попал в космос. Речь Джокера меняла тональность и тембр. Его слова так напугали и озадачили, что Сэм прозевал момент, когда фиолетовая перчатка разжалась. Не устояв на ногах, бармен мешком свалился за стойку. Оттянутая бабочка болталась на груди, а Сэм пытался отдышаться. Повернув голову направо, парень вскрикнул: Джокер обошел стойку и теперь присел возле него на корточки: - Ну что, ботаник, как твоя бабочка? Из груди вырвалось нечто на подобие бульканья. - ООО, вижу ты меня понял, Сэмми. А теперь… Когда рука Джокера полезла во внутренний карман плаща, у владельца бара потемнело в глазах. Нет, Сэм никогда не падал в обмороки, но мог представить что это такое. Его воображение уже рисовало ножи и вилки, пистолеты и шнурки от ботинок, которыми Джокер душил своих «клиентов». Левая часть плаща Клоуна отодвинулась, и Рипли увидел в нагрудном кармашке пиджака розовый цветок. - Оу, Рипли, тебе понравилась моя маленькая деталь к образу? Не переживай, наступит время и я дам тебе его понюхать… Меньше всего на свете Сэму хотелось нюхать этот цветок. Обратив внимание на руку Клоуна, парень заметил в ней скомканную белую бумажку. - А теперь, Рипли, слушай внимательно. Когда сюда снова заявятся люди Морони, дашь им этот адрес, скажешь, что выпал из моего кармана. Ты понял меня? Быстро закивав, Сэм почувствовал, как Джек вкладывает в его ладонь смятый листок бумаги. Задеревеневшие пальцы отказывались сгибаться, а в следующую минуту… Джек исчез. Бармен еще долго сидел под стойкой, стараясь выровнять дыхание, он не видел, как Джокер, миновав столики, прошел в подвальное помещение бара. Туда, где шла игра. Тяжелые кирпичные своды и несколько лампочек непосредственно над столами не освещали даже лица игроков. Когда-то лаковые, теперь уже стертые поверхности столов были голыми. В прошлом Джек здесь выиграл свою первую проститутку. «Время не щадит нас, не так ли? Наши старые удовлетворения не могут снова повториться, от этого поганого чувства даже смешка не выдавить. Забавно наблюдать, как каждый из присутствующих здесь возвращается к собственным истокам… и как-то одиноко становится, и как-то нечего сказать даже самим себе. Они болтают с сжатыми губами и верят, что время за ними не угонится. Их моменты и мгновения складываются в цепочку рисков, чтож, им есть что терять в отличие от меня». Ему нравился, как же ему нравился этот глухой звук каблуков по каменному полу. С этого звука, многие начинают чувствовать себя чем-то в этом мире. Возле столов собралось слишком много народу, от этого мимические морщины на впалых щеках углубились. Кто бы спорил, Джек не любил когда стоят за его спиной, особенно во время игры. Рокки Ливз, Баз Бронски, Чарли Колинз, Дэвид Шенгс, Лилит, Полковник Стивенс… Они все пыхтели и их лица заливались краской, когда проигрывали. Пока они его еще не заметили, но не пройдет и пары часов, когда Восемнадцатую улицу наполнит звук полицейских сирен. Гордон будет бегать между Барменом и Прокурором, когда последний подаст запрос в суд, на обыск лаборатории Джемерии Аркхема. Лицо Дента искривится, когда он посмотрит на трупы. Широкие улыбки на их мертвых лицах, оголят десны, и деформируют овал лица. Новости, передаваемые по всем каналам, взбаламутят Аркхем и только один человек будет оставаться в неведении. Когда Рихард Пулитцер покупал свой Форд, он искренне верил в то, что его машина будет лучшей среди соседей. На практике… так оно и оказалось. Но не прошло и месяца с покупки, когда Рихард обнаружил на капоте жирную царапину. После этого, врач пристроил к дому гараж и больше никогда не оставлял машину на улице. И сейчас, возвращаясь из «Аркхема», мужчина с наигранной улыбкой здоровался со всеми прохожими. Он специально сбавил ход машины, чтобы все смогли ее разглядеть. Он больше не волновался. За его домом следили два охранника Джемерии, да и сам директор больницы убедил его в том, что Клоун ему не опасен. Уже стемнело, когда врач заехал в гараж и выключил фары. Его трехэтажный дом с железной оградой и филином на калитке, привлекал многих. Войдя на кухню с заднего входа, Рихард неуклюже бросил на стол шляпу и пиджак. Было душно, жарко и хотелось напиться. Дверь в гостиную оказалась открыта. Подойдя к бару, мужчина протер пот со своего лба и включил торшер. Мягкий, приглушенный свет озарил бледное усталое лицо. Сделав пару глотков, мужчина поперхнулся и закашлялся. - Вы поздно, док. Я уже начал за тебя волноваться… Наполовину пустой стакан с глухим стуком упал на ковер. Рихорду показалось, что он провалился в сон. Темные глаза рыскали по комнате, скакали с предмета на предмет, по не остановились на мужской тени сидящей в кресле. Парень сидел к Пулитцеру спиной. Губы сжались в тонкую полоску, а пальцы нащупали бутылку с виски. В одну секунду преодолев расстояние между баром и креслом, врач разбил ее о голову сидящего человека.