"Аркхем" - вне времени

Испуганное выражение, застывшее на черномазом лице, видимо, еще больше взбесило Фриза. Подтащив к себе за шиворот афроамериканца, полицейский оскалился. Его спутанные волосы и прокуренный рот добавляли внушительности его значку. Джим Гордон, осторожно переступая через лужи, не хотел смотреть на эту картину. Офицера не покидало ощущение, что Харви Дент решил поселиться у них в участке. Скрип его тормозного пути можно было узнать из тысячи. Прокурор плевался и грозился, бегал в суд за ордером и получал отказ, потом снова обращался, и снова получал отказ. Все эти дни, после пропажи Рихарда Пулитцера Готемская полиция буквально встала на дыбы. Восемнадцатая улица, в которой Джим и Фриз проводили восемьдесят процентов своего времени, встречала их крайне неприветливо. Каждый раз, усаживаясь в машину и захлопывая за собой дверцу, Джим вглядывался в свое отражение в соседних стеклах машин. Он был бледен и худ. Темные мешки под глазами и взъерошенные волосы, треснувшая линза очков и стертый каблук правого ботинка. Да, Гордон слегка косолапил. За что жена не переставал его ругать. Было забавно наблюдать, как других прогоняют из дома за спиртное. В то время как Джима жена учит правильно ходить. Уткнувшись лицом в ладони, Джим повернулся к Фризу. Его маниакальная вспыльчивость, его желание поскорее покончить с этим делом ни результата, ни ума не прибавляли. Казалось, что Восемнадцатая улица напрочь забыла о существовании Джокера. Его настоящее имя никто не знал, да и боялся вспомнить. - Отпусти его, Фриз. Он ничего тебе не скажет… Обернувшись на тихий голос своего напарника, парень фыркнул. - Не стоит меня учить, как проводить оперативные действия Джим. С силой оттолкнув от себя парня, Фриз уселся в машину. Он был толстым, и от него постоянно пахло творогом. Обернувшись на вывеску бара, Джим увидел около помойки Сэма Рипли. Джим хотел подойти к бармену, но что-то его остановило. Конечно, ни для кого не было секретом, как Фриз опустил Рипли, разболтав всем, что хозяин бара является его осведомителем. Кажется Сэму тогда сломали руку… Отвернувшись к машине, Джим уселся в прокуренный салон. Фриз так и не опустил стекло, а ведь, Гордон его просил… В это самое время, когда Джим проклинал все на свете, высмаркиваясь в платок, Харви Дент проклинал судью Стрендж. Этот гад снова не удовлетворил его прошение. Харви казалось, что его зрачок скоро лопнет от напряжения. - Не думаю, что твоя позиция поможет делу. Усевшись рядом с Прокурором, Рейчел сунула ему под нос стаканчик с кофе. В эти выходные они с Брюсом собираются объявить о свей помолвке… Злобно покосившись в сторону помощницы, Дент слегка помедлив, принял у нее из рук стаканчик. Он не любил кофе, а если и пил, то разбавленный коньяком. - Я уже не знаю в какую сторону смотреть и думать, чтобы моя позиция помогла делу. - Брюс говорил, что Бэтмен проверил карточный завод, в котором..хм. ну.. в котором и произошел тот случай с Джокером. Он исследовал жидкость, и по его показателям, ни одно живое существо не могло там выжить… Нервно хихикнув, Рейчел поймала взгляд Дента. Суровый, слегка надменный – он мог испугать кого угодно, но только не ее. Мисс Доуз знала, что Харви корчит такую суровую рожу только в том случае, когда ему нечего сказать. - Не нужно упражняться в мимике, Харви! Я говорю серьезно! С его лицом он не может оставаться незамеченным! -Ааа, я понял, ты хочешь сказать, что он уже не человек! Презрительно хмыкнув, Харви поднялся с места, вручив остывший кофе удивленной Рейчел. - Послушай, я не доверяю участку, я не доверяю Гордону. Они делают недостаточно! А завтра как назло вечернее ток шоу с министром водоснабжения, где я должен присутствовать, а моя речь так еще и не готова! Он бесился, внутри все дрожало и разрывалось от накопившегося раздражения. Дент чувствовал, что во что-то вляпался. Развернувшись на каблуках, молодой мужчина пересек мраморный холл суда и вышел на улицу. Вынув из кармана монету, мужчина долго прокатывал ее между пальцами, прежде чем подкинуть в верх. На ладонь Удача. Потребовалось десять минут, чтобы поймать машину. Там, куда он направлялся, лишне внимание было не нужно. Выросший в семье успешного адвоката, Дент без особого труда сумел получить стипендию в Университете. Ему нравились законы, ему нравились санкции, ему нравилось чувствовать себя вестником справедливости. Это непередаваемое ощущение собственной значимости, когда тело наливается свинцом, когда все поворачиваются в твою сторону и каждый желает стать тебе другом. Машину несло сквозь узкие улочки, шофер, скорее всего приезжий, выворачивал руль так, что багажник заносило. Но вот дома изменились, тут и там стали мелькать группы в несколько человек. Поправив галстук, Дент расплатился и вышел из машины. Корпорация Уейнов, как и Восемнадцатая улица, как и «Аркхем» - являлись государствами в государстве. Со своими законами, полицией, судами… Все было негласно и одновременно доступно. Оглядевшись по сторонам, Дент с неимоверным удовольствием избавился от галстука. Теперь можно было продышаться, он ненавидел эти удавки. Пожалуй, эта мелочь была единственной, что отравляло впечатление от работы. Ворот белоснежной рубашки намок, впрочем, это не могло испортить впечатления. Улица, на которой оказался Харви, кишела крысами и бродягами. Подбирая поношенную одежду или воруя ее со вторых этажей, бездомные делали себе некое подобие жилища. Вдоль желтоватой, фанерной стены дома располагалось около девяти «квартир». Около каждой было что-то написано углем. В нос ударил неприятный запах немытого тела и мочи. Поморщившись, Дент с силой зажмурил глаза, чтобы в следующее мгновенье променять свой костюм на поношенное тряпьё. То, куда он шел, требовало определенных затрат… Нетерпеливо барабаня подушечками пальцев по стойке, Рид Морган, казалось, пытался испепелить взглядом Сэма Рипли. Хозяин же бара, с фингалом под левым глазом и распоротой губой, не обращал на парня никакого внимания. Моргану никогда не нравился этот бар. Да, здесь ошивались кто только мог, в этом мете не знали слово «исключение». Верхний слой кирпичной грязно красного цвета кладки уже практически отвалился. Деревянные столы с истоптанным паркетом, наспех вытертые кружки и недорогое мясо. В этом месте любили есть жирное и острое. Сейчас здесь было порядка тридцати человек. В противоположном конце зала стояло пианино, на котором импровизировал какой-то чудик. В желтом потрепанном костюме, с оранжевой бабочкой и клетчатой шляпой, он отыгрывал какие-то веселые мотивы. Несколько подвыпивших женщин, взявшись за руки, кружили около столиков, а официанты только и успевали, что забирать посуду и счет. Даже рейды Гордона не принесли изменений в этот балаган: как и раньше, это место оставалось безопасным от копов. За пыльной занавеской на другом конце комнаты угадывалась дверь. Да, здесь многие проигрывали свои состояния, но Рид не играл. Он считал, что азарт утрачивает волю и здравый смысл. Пыльные канделябры и грязные маленькие окна не давали должного освещения. Даже днем здесь было мрачно. Сэм видел недовольство помощника Валестры, но это его не волновало. После той взбучки, что устроил ему Клоун, Сэма вообще мало что волновало. Иногда, просыпаясь ночью, мужчина думал, что его уже ничего не могло испугать. И вот эти маленькие, тупые глазки – вот это уж точно не могло вызвать даже толику эмоций в адрес возмущающегося. - Что ты еще мне можешь рассказать о Джеке? Кинув насмешливый взгляд на Рида, Сэм повернулся к нему в пол оборота. - Все что мог, я рассказал. Морган, в самом деле, ты не того полета птица, чтобы вот так меня допрашивать. Может, что-нибудь, выпьешь? Подняв вверх брови, бармен облокотился на стойку. Губы Рида дрогнули, и парень с силой сжал кулак. - Я же тебе несколько раз повторил, что не собираюсь ничего пить в твоем баре кроме воды. - Что? Неужели боишься, что отравлю? Громкие аккорды сменились на аплодисменты. Резко обернувшись назад, Рид и не заметил, как в бар ввалился очередной пьяный мужик. Перебирая руками по стойке, он чуть не опрокинул стулья, споткнувшись о ножку. Нечаянно задев плечо Рида, парень получил ощутимый толчок вбок. - Смотри куда прёшь, скотина! Господи, как же от тебя воняет! Кое как усевшись за стойку, мужик несколько раз ударил ладонью по столешнице. Усмехнувшись, Сэм налил ему пива. Немного поежившись, Рид отодвинулся на пару сантиметров. От рядом сидящего парня так разило рыбой, что этот чертовский запах перебивал все, что только можно. Огромная, не по размеру сальная шляпа скрывала пол лица, а нижняя его половина была измазана какой-то грязью. Видимо, этого рабочего кто-то хорошо потрепал. Моргану потребовалось усилие воли, чтобы собраться с мыслями. Подавшись вперед, парень зашипел: - Что ты мне можешь рассказать по поводу адреса? Что это за выдуманная история об оброненном клочке бумаги? Такие как он, ничего никогда не теряют! - Успокойся, Рид, - внушительным движением соединив пальцы рук в замок, бармен слегка наклонил голову на бок, - в тот день он чуть меня не отравил, перебив весь подвал моего заведения. Видишь ту дверь? Да-да, ту самую, за шторой. Так вот, парень, там больше не играют и я терплю убытки. Я не знаю, кто и как смог перебежать ему дорогу, почему он решил решить свои проблемы именно здесь… Но я пострадал в этой истории достаточно, чтобы наживать себе проблемы еще и со стороны Валестры. Я все сказал. - О, ты так уверенно говоришь, Сэм, что я начинаю верить. Сварливый голос Рида неприятно резанул по самолюбию. Отпив немного воды, Морган осторожно поставил стакан на место. - Она у тебя что, из унитаза? - Для тебя сойдет… - Кхкхкхкхкхкхкх, ххххахахаха, кхкхкхк.. Дернувшись в сторону, Морган понял, что посидеть спокойно за стойкой не получиться. Тот пьяный парень уже допил пиво и, положив голову на столешницу начал громко кашлять, забрызгивая слюной все вокруг. - Тот адрес в записке – это адрес клуба, Сэм! - Стараясь перекричать этот кашель, Морган практически лег на стойку, - того клуба, на окраине Восемнадцатой… Нервно поглядывая на пьяного посетителя, Сэм пытался вслушаться в слова помощника Валестры. Конечно, злить Моргана это одно, а если этот парень болен туберкулезом? Нескрываемое отвращение перекосило ухмыляющуюся до этого физиономию бармена. - Да, да. Я тебя понял. - Там сегодня состоится бой… Договорить Морган не сумел. К нему подошла какая-то девица и обняла за шею. - Что за.. - Эй, крошка, ты перепутала, я здесь! Подойдя сзади размашистым шагом, пианист буквально оторвал девку от Моргана Рида. - Ой, сэр, извиняюсь, сами знаете, женщины – они такие непостоянные.. Дернув плечом, Морган отвернулся, показывая, что не собирается поддерживать разговор. Еще этого ему не хватало! Парень ощущал взрывную волну ярости, которая крепла и поднималась от паха до макушки. А пианист тем временем продолжал: -Этот стакан ваш? Будете допивать свою воду? Нет? Морган даже не успел подумать над фразой этого музыканта, когда в его стакан с водой погрузилась вставная челюсть. Дернувшись назад, Рид буквально отпрыгнул в сторону, чуть не упав. А этот придурок, с разукрашенной физиономией и беззубым ртом как ни в чем ни бывало, поблагодарил, и ушел к своему инструменту. Сэм с опаской посмотрел на Моргана у которого свело подбородок от напряжения. Не говоря ни слова, помощник Валестры одел шляпу и вышел из кабака. Некоторое время Рипли еще смотрел вслед Моргану. Его лицо изменилось. Оно посерело и осунулось, прибавляя бармену годы. Он не любил импровизаций, он не любил сюрпризов, он не любил что-то придумывать. По спине снова пробежала судорога холода. И самое противное, что ни убежать, ни исправить эту ситуацию было невозможно. Становится очень страшно, когда ты понимаешь, что все, что с тобой происходит – от тебя не зависит. Когда все предопределяется другими, и ты ничего не можешь сделать. А если сделаешь – то потеряешь все. Для Сэма последнее было равносильно смерти. Его бар - его детище. Достаточно рискованное, грязное и прибыльное - было для него всем. Это была его сила и слабость. Посмотрев на пьяного мужика, заснувшего за столешницей, Рипли уверенно обошел стойку. Как только его схватили за шиворот, Дент понял, что слегка перегнул палку. Его новоиспеченный образ был двояким, как монета. И сейчас он безропотно принял пинок под зад и также безропотно погрузился в грязь улицы. На самом деле изображать больного не входило в его планы, но если бы парень тогда не закашлял, то Морган и Рипли сцепились бы и разговор завершился так, и не начавшись. Харви заставил себя еще минуту полежать на горячем асфальте, прежде чем подняться. Пошатывающейся походкой, Прокурор проследовал за угол, где смог выровнять дыхание и выпрямиться в полный рост. Различив себя в осколке разбитой витрины, парень вздрогнул: его сальная шляпа и измазанное лицо выглядели ужасно. Споткнувшись на огрызке, Дент чуть не влетел в канаву, пребольно стукнувшись коленом о выступ дома. На него никто не обращал внимания, все были заняты своими мыслями. Женщины и оборванцы… Господи, сколько здесь было оборванцев! Теперь Дент понимал, кто грабит Ежемесячные Готемские ярмарки. Извечные жалобы, наполнявшие кабинет Гордона не могли найти хода и умирали в архиве. Все тело зачесалось, и Харви не был уверен, что в этих поношенных волокнах ткани никто не живет. Ускорив темп, парень два раза столкнулся с кем-то из местных. На соседней, параллельной этой улочке шел бой за деньги, и из-за поворота то и дело показывались побитые мужчины. У кого-то был сломан нос, а кого-то разбиты кулаки. Кровь капала с подбородка на грудь, впитываясь в грязные сорочки. Выйдя туда, откуда он пришел, парень попытался поймать машину, но бес толку. Харви тяжело вздохнул. Что ж, ему предстоит долгий путь до дома… «Ха, как забавно было наблюдать эту картину… Рид, с его хлюпким сознанием и Прокурор с его высокопарной театральной игрой. Костюм немножко узковат, да и порван не в тех местах…Ха!» Джокеру пришлось плюнуть на стекло кабака, чтобы хоть что-то разглядеть. Возле него мялся Рипли, то и дело дергая за желтый рукав. - Тебе понравилось, как я играю, Сэмми? -Сощурившись, Джек пригнулся - Ты, как я вижу, хороший хозяин. За тобой не подглядишь! Хи-хи-ихи … Рипли уже достаточно сильно искусал свои губы, чтобы начать кусать внутреннюю сторону щек. - Джокер, а если бы тебя Рид узнал, что тогда? - Главное, чтобы он тебя не узнал, Сэмии. Оторвавшись от окна, Джокер достал из кармана вставную челюсть и бросил на стойку. - Ты давно мечтал сделать себе зубы, радуйся! Хи-хи-их-ихиииии… *** -Готемские власти пока не готовы прокомментировать случившееся. Два из трех водохранилищ Готема остаются совсем иссушенными. «Как такое могло произойти, и кто за это в ответе?» - вот, какой вопрос мучает горожан в эти минуты. Демонстрация, которую мы можем наблюдать возле Мэрии, была согласована в Главным Советником Мэра. Сегодня в семь часов состоится интервью Советника нашему каналу…. Диван в комнате отдыха был просижен, и обивка на спинке сильно истерлась и кое-где лопнула. Доктор Крейн и Ядовитый Плющ с одинаковым выражением на лицах наблюдали за молоденькой дикторшей, которая сильно пыжилась, подбирая слова. Ему было скучно, а ей… Пэм еще не пришла в себя после сеанса в лаборатории Аркхема. Вот, крупным планом показали лицо Прокурора Готема. «А он красив». Мысль была настолько ленивой, что даже не хотелось ее продолжать. Все тело ломило, особенно шейные позвонки. Доктор Крейн не обратил на нее особого внимания, когда она подсела к нему на диван. Краем глаза он наблюдал за Памелой в столовой, специально усевшись за параллельным столом. То, что Аркхем вздумает применять его экспериментальную модель в действии, будоражило воображение. Крейн изрядно попотел, чтобы световые лучи оказывали именно такое воздействие на психику человека. Эти процедуры должны были сломать волю и превратить пациента в растение. Ни сразу, за несколько сеансов. Было ли ему жалко Памелу? Возможно. Он не любил насилие как таковое, не уважал силовые приемы, а этот аппарат – Аркхем решил его использовать по своему усмотрению. Прокурор что-то говорил. Усмехнувшись, Крейн отметил про себя кривоватость его носа. - Да, несомненно, одного водохранилища мало. Я не собираюсь отрицать всеми признанный и понятный факт. Иссушенные водохранилища в северной части Готема не подлежат восстановлению. - Прокурор, я правильно Вас поняла, вы не будете их восстанавливать? - Нет. Мы их законсервируем, предварительно проведя экспертизу. Будет создано новое водохранилище на Юго-Западе Готема. Место уже обусловлено с биологами. Для этого необходимо будет вырубить Лесную Пасеку… Медленно подняв взор на телевизор, Памела нахмурилась. Нет, она не ослышалась. Он хочет избавиться от пасеки?! Ярость, та ярость, которая овладевает только безумцами, исказила совершенные черты ее лица. И уже не было ни боли, ни сонного состояния, ни апатии. Пасека.. Ее лесная пассика, ее деревья и цветы, которые курировал ее институт биологии… - Они не посмеют. Губы дрожали, и угроза глухим рычанием вылетела из сдавленной груди. Крейн повернулся. Ему было любопытно. - Твои слова для них – бред. Он не проглатывал слоги и не заикался. У Крейна была привычка слегка растягивать слова. Наверно, парень считал, что так они звучат весомее. - Мои переживания – это не иллюзии, Крейн. - Сомневаюсь, что ты сможешь убедить их в обратном. Их мерила по самим себе исключают экстраординарное. Для них все не так, как для нас. Голос Крейна был глух и спокоен. Айви никогда не видела этого парня вышедшим из себя. По большому счету, Ядовитый Плющ считала, что он прячется за страхами других людей, чтобы не бояться собственного. Он сравнивает, и начинает рассуждать, уничтожая рассудком эмоции. Ледяные глаза встретились с изумрудными. - Мы то, что нас окружает, Крейн. Тебе не страшно окружать себя кошмарами других людей? - А тебе не страшно бороться в одиночку с Готемом? Реакция Плюща была странной, создавалось впечатление, что девушка не охарактеризовывала свою задачу подобным образом. Насупившись, она отвернулась к телевизору. В зеленых глазах появился блеск, тот блеск решительности и уверенности, которого так не хватает здоровым людям. По телевизору транслировали Пасеку, а между ребер сильно закололо. Она помнила свои крики тогда, в ту страшную ночь. Тогда Памела была молода. Наши страхи потерять самое дорогое – оправданы. Время останавливается и Вселенная престает крутиться, когда мы счастливы, но только со временем приходит понимание того, что все было иллюзорно. Доверие, оказываемое нами любимому человеку слишком жадно до самоотдачи. Восхищение превращается в любовь, любовь трансформируется в поклонение, а поклонение, в свою очередь, заменяется подчинением. Эта болезненная фаза любви, той любви на которую многие не способны. Эта любовь мазахисткая, пульсирующая сладкой болью, не расфасованная по пакетам с личными предрассудками. Но жизнью предусмотрено, что даже возвышенное не имеет право на вечность. И не стоит, не стоит думать, что вызвав жалость, к вам вернуться. Никто не вернется. Вспомнит ли? Конечно, вспомнит. Вспомнит, когда придет забрать то, что еще не успел взять. И тогда поиски замены, заполнения этой бездонной пустоты начинают приводить к душевному истощению, моральному скудоумию. И в этот самый момент инстинкт самосохранения дает намек на модель любимого дела. Для человека нет ничего лучше и божественней покоя. Каждый в свое время начинает считать, что он его заслужил. Не понимая, что покой, как и счастье не измеряется часами одиночества, составом прочитанных книг, пропорциями теста Рождественского пирога. Эта моральная усталость, когда не нужно ничего доказывать и в первую очередь себе. Когда устаешь сравнивать себя и сопоставлять свои действия с желаемым результатом. Прочувствовав это, хочется придти за новой дозой адреналина, и ты уже не боишься боли. Поскольку этот важный орган, что бьется барабаном между ребер, атрофировался. Памела помнила, она пережила, она знала. За той страшной ночью, когда она потеряла и обрела частичку себя, последовали две такие же. Вечное повторение тяжелых потерь – говорят, что в этом заключается принцип Ада. Ей больше не нужно было говорить с Крейном, чтобы понять его. Для всех остальных – эти два тела, заточенные в «Аркхем» были идентичны. Вот, что вызывало неподдельную ярость. Никто не хотел углубляться в их внутренний мир добровольно, безвозмездно, с наивным любопытством. Если они и могли заинтересовать, то только благодаря своим отклонениям, что не считалось достоинством. Забавно было то, что сами пациенты, вряд ли сами могли оценить друг друга. Закрытые, отверженные, запуганные, с неимоверным чувством превосходства над другими… Да, их эго было огромных размеров. Ни Доктор Крейн, ни Плющ, ни Джокер – никто не собирался уступать. Их счастливые дали, в которых ось сознания переламывается, делают их жизнь осмысленной. Жалко только, что цели и мотивы понятны только им одним. Поднявшись с дивана, Пэм оглянулась на санитаров. В огромных размерах комнаты бегали, ползали, хохотали около сорока пациентов. Ни Плющ, ни Крейн не были опасны без своих приспособлений, поэтому Аркхем и разрешил им общаться с другими пациентами. Несколько деревянных столов вдоль окон, жесткие стулья. Единственный диван и несколько кресел вокруг подвешенного под потолком телевизора, и, конечно, цветы. Их горшки, пыльные, с треснутым днищем протекали уже давно. Вытоптанный ковер, со следами лекарств, крови, жирной пищи был полон пыли. В этой комнате никогда не открывали окна, и здесь плохо работало радио. Словно приведения, невидимые ящерки, больные передвигались в этом запертом пространстве. И становилось легче от того, что многие просто не могли воспринимать происходящее и понять, насколько они обессилены. У нее было еще двадцать минут. Руки дрожали, когда Пэм вспоминала самодовольное лицо Прокурора. Теперь вся его мужская красота в ее глазах испарилась, как будто ее никогда и не существовало. У Памелы, как и у прочих пациентов сектора «С» было своеобразное восприятие объектов. В ее вселенной не существовало компромиссов, и Мир делился на черное и белое. Понятие красоты… насколько могут быть красивы искусственные цветы? Плющ нередко задавала себе этот вопрос. Для нее все, кто не разделял ее взглядов - являлись искусственными цветами, не годными ни для удобрений, ни для еды. Усевшись на корточки пред кактусом, Айви осторожно провела пальцами по его иглам. Профессор не раз говорил своей студентке об опасных растениях. И девушка помнила, как слушала его, слушала, ловя каждое слово. «Маркет Венчестер…». Имя молодого парня промелькнуло на оттенках сознания. Этот влюбленный в нее мальчик подарил ей на ее десятилетие кактус. Маленький, с мягким пухом место иголок он положил начало ее сольной карьере биолога. «Венчестер, Венчестер… хм». Да, именно он сказал ей как-то, что она избалованная девочка. Толстый, прыщавый, с невероятно огромными глазами, он запомнился ей хорошим другом. Кажется, не было второго человека на этой планете, кто бы так хорошо ее понимал. Его любовь не была жадной, и он умел советовать. Их лесной шалаш на дереве был сожжен компанией из параллельного класса. Кажется, он тогда плакал, а она его успокаивала… Боже! Как же это было давно. Девушка всегда думала, что будет помнить эти моменты вечно, а теперь она даже не может вспомнить его лица. У него получилось тогда научить ее дружить, а потом, он переехал. Их взаимные признания и обещания не осилили даже одного письма в адрес друг друга. Памела вздрогнула, когда на ее плечо легла тяжелая ладонь охранника. Пора было возвращаться в палату. *** Повернувшись на своей костяной ноге, Артур отпил из бутылки виски. Гул голосов и крики были слышны на огромном расстоянии. Брошенный склад, ранее использовавшийся под заправку такси, теперь переоформился и опустел. Каждую Субботу здесь проходили петушиные бои, каждую Субботу сюда приходили пополнять кассу и проигрывать. Среднего роста и оторванной ногой, Артур поначалу думал, что ему конец. Улицы Готема были холоднее и прожорливее, чем улицы других городов. Поговаривали, что некий Доктор Крейн убивает бездомных ради их органов… еще ходили слухи, что он заказал Бэтмена. Оказавшись здесь впервые, Артуру показалось, что он лишится почек. Его еще никогда так не били. Исходящего кровавой пеной, с прокусанным языком его нашел какой-то парень. Только позже Артур узнал, что это был Джек Напьер. Посмотрев себе под ноги и усмехнувшись, парень переступил через брошенное тело и пошел дальше. Артур бы умер, если бы мимо не проезжала патрульная машина, и офицер не довез бы его до больницы. Офицера звали Джим Гордон. Одноногий вряд ли забудет когда-либо это имя. А с Напьером Артуру еще приходилось несколько раз видеться. И каждый раз его ярость не могла найти выхода: она пасовала перед ледяным отторжением этого парня. Последний был молод, но это не мешало ему игнорировать подобный изъян. Ходили слухи, что Джек ни с кем не разговаривает. Но в жизни Артура настал день, когда этот парень с ним заговорил. Он собирал налоги с Восемнадцатой улице своему хозяину и петушиные бои не были исключением. Вздохнув, мужчина повернулся к присутствующим. Азартные игроки, они все, каждый из них любил хорошенько выпить. Семьянины сюда захаживали редко. И сейчас в световой палитре раскачивающихся ламп, то и дело мелькали знакомые лица. Сегодня здесь было много людей Морони. Они не играли, подпирая собой ржавые стены. Натянутые на лица темные шляпы и поджатые губы выдавали напряжение. Они кого-то искали: кого-то, кто им мешал. Прозвенел звонок и на площадку с песком выбросили двух птиц. Кому то в голову пришла идея надевать им на лапы железные шпоры в виде ножей: тогда было больше крови. А эта толпа любит вид крови. Зал загудел и каждый норовил вырваться вперед. В этом месте можно было проиграться, но можно было и выиграть достаточно, чтобы не голодать месяц. «Стадо голов визжит, когда видит бойню. И только свиньи знают, что отправятся на небеса». Почему-то его никогда не цепляла подобная атмосфера. Он не любил спорт, но из спорта можно было бы вывести хорошие маневры… Орущая и улюлюкающая толпа нисколько не возбуждала воображение. По темным углам постройки прятались люди Морони. Насколько нужно быть невнимательными, чтобы не замечать очевидное? Джокер усмехнулся. Свесив ноги с лестницы ведущей на второй этаж, он беспристрастно всматривался в эти лица… нет, он их не ненавидел, и он всех их знал. Всех до одного. С ними было не интересно еще при той жизни: у них напрочь отсутствовало воображение. Рид Морган, нахохлившись, носился между мужчинами, заглядывая им за воротники. Парень не мог поверить, что эта вылазка могла быть провокацией. В таком случае Рипли подвесят под потолок за грудную клетку. Газеты Готема не скрывали расправ мафии. Железные крюки в псарнях и конюшнях, на которых умирали люди, сильно били по психике людей, поднимая горожан. Пробивать острие толстого железа между ребер – дело сложное. Сухожилия и мышцы рвутся тяжело, тогда, как жертва уже начинает захлебываться собственной кровью. Рид продолжал скакать вокруг арены, напоминая собой больше обслюнявленного бульдога, нежели помощника Сальваторе. Поднявшись на ноги, Джек скинул с себя серый плащ и подошел к площадке второго этажа. Это было даже не озарение, он просто знал, что поступает правильно. Сейчас не было ни времени, ни желания затягивать, медлить и тормозить. Массовое поражение не терпит разговоров и ухмылок. Этого парня сейчас интересовали только два человека на этой улице, один здесь, а вот другой… Пять часов назад. Прошлепав по Седьмой улице все лужи. Дент наткнулся на патруль. Его оборванный грязный вид не мог ни привлечь полицейских, и Харви бросился бежать. Через два часа он должен был давать интервью каналу о новом водохранилище и время сильно поджимало. Если история про его поход на Восемнадцатую улицу попадет в прессу, то разразиться жуткий скандал. Это территория преступников, которую контролирует Валестра. И Прокурор может там появляться только с ордером, подписанным судом. Завидя, как резво рванул от него бездомный, Фриз выскочи из машины и бросился в погоню. Перепрыгивая через лужи и коробки, Прокурор несся сломя голову в те узкие переходы между домами, туда, куда не может проехать машина. Высокие стены с забитыми окнами первого этажа казались нескончаемым лабиринтом. Под ногами сплошной мусор. С разбегу, Дент чуть не вылетел на битое стекло, но вовремя успел перепрыгнуть. Он несколько раз оборачивался назад, но Фриз не отставал. Толстое брюхо полицейского подпрыгивало, а физиономия покраснела и пошла пятнами. В очередной раз обернувшись, Дент увидел, как коп расстегивает кобуру с пистолетом. Дернувшись в переулок, выходящий на Четвертое Авеню, Харви на ходу открыл мусорный бак и с размаху плюхнулся во что-то мягкое и вонючее. Ему повезло, его штанины до трусов заполнились тухлой селедкой. Прокурору показалось, что он потеряет сознание от этой вони. Голова закружилась, и пришлось с силой зажмуриться, чтобы не заплакать. На заднем плане различались шаги полицейского. Они остановились возле мусорного бака, но потом продолжили Движение вдоль улицы. Дент просидел добрых полчаса, прежде чем смог выбраться из мусорного бака. Глаза слезились страшно, и создавалось впечатление, что воздуха свежего в Готеме больше нет. Продвигаясь перебежками до своего дома, Харви казалось, что этот кошмар никогда не кончиться. Хотя вода и смыла вонь, она не могла смыть всех впечатлений за сегодняшний день. И даже после интервью, когда он чистый и надушенный вышел из зала суда с постановлением на задержание всех людей в клубе на Восемнадцатой Улице, Харви не мог избавиться от чувства гадливости. Теперь оставалось заехать в участок за Гордоном и собрать полицейских. О том, что он сможет поймать Джокера, Харви старался не думать. Ему не понравился разговор в баре, и он не мог предположить, что ждет его и его ребят при задержании этих ублюдков. Само собой сдаваться по - хорошему они не будут. Кривая ухмылка перекосила квадратную челюсть: - Ну что, Морони, ты прав, я делаю свою работу хорошо. В закрытом клубе. В последний раз окинув взглядом присутствующих, Джокер поднял с пола автомат. Вдалеке послышался звук полицейской сирены, но Клоун не обратил на это никакого внимания. Его сосредоточенное лицо было напряжено. Направив дуло вниз, Клоун нажал на тугой спуск. Люди не сразу поняли, что происходит. Бросившись в рассыпную, мужчины наталкивались друг на друга, топтали и падали, а автоматная очередь, тем временем, прошлась по всем людям Морони, пробив не одну дырку у них в груди. Все произошло настолько быстро, что Рид не смог сразу сориентироваться. Справа и слева налетели и повалили на пол. Он откатился в сторону и достал пистолет, но в этот момент кто-то наступил ему на ладонь, послышался хруст переломанных пальцев… Сильный толчок под дых и Рида перевернули на спину. По нему бежали, как и по другим, которые растянулись на полу. Взглянув вверх, Морган увидел страшного человека в фиолетовом костюме. Он смеялся, и его стрельба была хаотичной. В перепонках зазвенело, и невозможно было вдохнуть полной грудью. Впервые в жизни парень понял, что не сможет подняться самостоятельно, не сможет. Когда его рука тряслась под напором залпа, парню стало хорошо. Похоже, именно этого ему не доставало. Все безрассудство, вся боль и всепоглощающая власть вылились в одно действие. Он хохотал, Джокер и сам не понимал, как это у него получается. Он всегда был не таким как другие. Его не тошнило, когда он совершил первое убийство: уже тогда поговаривали, что он нездоров… Люди метались в поисках укрытия, а получали взамен этого пулю в лоб. Им везло, они не испытывали ту боль, которую пришлось испытать ему. Теперь им не нужно больше думать и переживать, мучиться от недосказанности и отсутствия денег. Он не собирался понимать что они не успели сделать и что оставили или не оставили за собой. То тело, тело Моргана, находящееся посреди зала привлекло его внимание. Неожиданно стало тихо. Откинув всторону уже ненужное оружие, Джокер спрыгнул вниз, приземлившись прямо около головы Рида. Моргану показалось, что этот псих его раздавит. До последней минуты, как в замедленной съемке парень наблюдал за приближающимися к его голове подошвами ботинок. Он уже достаточно пришел в себя, чтобы встать, но Джокер не дал ему этого сделать, с силой ударив его в грудь ногой. - Ху-ху-хууу, Риддиии.. Ау, я здесь! Нависая над Морганом Джокер помахал перед его носом перчаткой. Напьера не покидало ощущение того, что парень находится в прострации. Это было так мелко… - Ох, я то уж думал, что безвозвратно тебя потерял.. Хи-хи-их-иии Смотря на Моргана можно было подумать, что тот жевал жвачку. Его нижняя челюсть ходила взад вперед, когда парень фокусировался и собирался с мыслями. - Как это приятно, когда человеку нечего сказать, можно послушать тишину или самого себя.. - Ты труп, Напьер. Улыбка исчезла, сделав лицо клоуна жестким. - Уже целый месяц, Морган. Презрительно усмехнувшись, Джек оттолкнулся ногой от Рида, вызвав у того грудной стон. - А на кого я, по-твоему, похож? Выпрямившись, Джек заложил руки за спину, резко поклонившись. Рид смотрел на него выпученными глазами. Неожиданно, его физиономию перекосила маска презрения: - Ты клоун Напьер, просто стал тем, кем всегда был. Реакция Напьера была стремительной. Схватившись за голову, Джек с силой потряс головой, раскрыв в изумлении деформированный рот: - Оу, Ридди.. какая короткая память! Неужели ты не помнишь наше последнее дело на карточном заводе? Джек пел, его пропитанный сарказмом голос был нежен, что странно отразилось на лице Моргана. - Послушай, я там не был, я вообще не работал по этому делу, а насчет Прокурора я вообще ничего не знал! - Но ведь узнал, позже… И хорошо воспользовался полученной информацией.. Ха-ха-ха-аааа Моргану трудно далось не сорваться. Усевшись в песке, парень обнял поврежденную руку и прижал к груди. - Что тебе надо, зачем ты вернулся? Одного пряжка хватило, чтобы приземлиться рядом с испуганным парнем. В одно мгновенье, Джокер вытащил из-за запазухи нож и с силой воткнул его в песок между ног Рида. Лицо Клоуна исказилось, а изо рта послышалось рычание. - Я хочу знать, кто приказал Джемерии ставить на мне эксперименты в «Аркхеме»! - неожиданно лицо Джокера изменилось: уголки губ опустились и он зашмыгал носом, - Кто-то решил убрать с дороги твоего друга, Ридди… Впрочем, я тут подумал… Морган отодвигался, как мог. Рука болела, а под рубашкой все взмокло. Парень смотрел в эти влажные глаза безумца, и чувствовал, что натыкается на очередной труп. Они еще были теплыми, и их кровь пропитала арену. Перья птиц были разбросаны повсюду. И впиваясь пальцами в этот влажный, окрашенный песок, Рид чувствовал, что сделал что-то не так. Где-то недалеко выла полицейская сирена. Морган и подумать не мог, что когда – либо будет рад этому звук. - Ты, ты, ты что? Думаешь, что это я?! Поднявшись с колен, Джокер завис над помощником Валестры. Клоун улыбался, выставляя на показ желтые зубы: - … ведь, такой крутой парень как ты, вполне мог посчитать опасным, что его маленькие секреты раскроются? Схватив Рида за грудки, Джек одним движением поднял парня вверх. Джек был силен, Морган даже представить не мог, что его вскинут подобно тряпичной кукле. А потом в его плече вошло что-то острое… - Передай своим, чтоб ждали весточки. Смотри ка, мы тут разговариваем о Прокуроре, и тут к нам приезжает полиция! Ну просто обхохочешься, не правда ли? *** Пробка на Четвертой Авеню вывела Харви их себя. Он бил по рулю, и злобно оглядывался на Гордона, который внимательно осматривал проходящих по тротуару граждан. Гордон был спокоен, и это нервировало Дента. Но вот зеленый… Заехать на Восемнадцатую улицу так и не получилось. Толпа из бездомных, зевак, рыбаков и прочего народа толпилась возле Склада. Расталкивая перед собой людей, Дент буквально влетел в развороченный клуб, и чуть не упал, споткнувшись о труп. Протопав по инерции еще пару шагов, Харви оглянулся. С побледневшего лица Гордона скатилась капля пота. Весь периметр был усеян трупами. Столько смерти Гордону еще не приходилось видеть. Несколько десятков человеческих тел с порванными животами и прострелянными головами вызывали рвотные позывы. Они опоздали… Высокая, коренастая фигура Прокурора делала эту картину реалистичной. Это был не сон, и никто не знал как реагировать, потому что такого Готем еще не видел. Медленно, как в замедленной съемке, в двери склада начали проходить полицейские. Харви смотрел на все это и не находил слов, нескольких человек вырвало, и только чувство воли не позволяло уйти отсюда. Прокурор крутился вокруг своей оси и не мог понять, чо же, что же здесь произошло. Он снова повернулся к Джиму, Харви надеялся, что тот скажет хоть что-то, хоть слово. Но Гордон молчал. Ничего не говоря, офицер прошел к самой Арене. Только сейчас Харви увидел содрогающееся в конвульсиях тело. Оно неказисто пыжилось между трех трупов и пыталось перекувырнуться через них. Вымазанная в песке одежда пропиталась кровью и стала влажной и тяжелой. - Эй, парень, парень… Джим сам не понял, как у него получилось так быстро и далеко отпрыгнуть. Стоило его руке коснуться плеча мужчины, как тот выпрямился и повернулся лицом к офицеру. Это был Рид Морган. Ранее, симметричные черты теперь были перекошены безумной улыбкой, изо рта шла пена, а белки глаз пожелтели и вылезли из орбит. Он пытался что-то сказать, но стоило открыть рот, и парень захохотал. Видимо, Рид всеми силами старался сдерживаться, но у него это слабо получалось. Его лицо покраснело и пошло потом от напряжения. Оглянувшись на подбежавшего Дента, Гордон понял, что Прокурор первый раз в жизни не знает что делать. - Скорую, срочно! Джим сам испугался своего крика. Уже подхватывая на ходу падающее, забившееся в истерике тело Моргана, мужчина ощутил запах… тот запах химикатов, которые были использованы при ограблении Банка. Грабитель и убийца всех этих людей – один и тот же человек. - Что могло произойти, Харви, мафия никогда не устраивает массовые расстрелы гражданских… - Кажется, в Готеме появилось новое действующее лицо. Больше Гордон и Дент не разговаривали. У них и так было полно дел. Полностью погрузившись в работу, эти двое не знали, что с крыши гостиницы «Рейдент» за ними наблюдал человек. Черный плащ и маска скрывали верхнюю часть его лица, тогда как плотно сжатые губы говорили о напряжении. Бэтмен был уверен, что скоро они что-то найдут, и это что-то завтра окажется в заголовках газет. Сейчас он не мог подойти, и это обессиливало. Брюс знал, что несуразная возня балласта полицейского участка уничтожит все возможные улики… но! Но он придет, придет под утро, когда опечатанные двери будут держаться только на печати Прокурора. *** Лежа на кровати, Плющ перекатывала во рту язык. Это вечное время бездействия, когда мозг только и может, что регенерировать воспоминания - искажало сознание. Услышав за решеткой шаги и скрип маленьких колесиков, девушка напряглась: для развоза книг было уже поздновато. Скрип усилился. Десять метров.. стук по холодному полу… семь метров, и человек откашлялся, пять метров… лампочка над дверью сильно затрещала, три метра… мышцы рук окаменели, два метра… Все внутренности буквально свело судорогой, а в следующий момент в поле зрения попала известная тележка, которою вез… Джозеф Грей. Ничего не говоря, парень остановился возле ее камеры и, достав из ниши пакет молча передал его Плющу. Продолжив движение, санитар скрылся из виду. Мягкий, сотканный из волокон ткани, он был серого цвета. Прежде чем посмотреть, Памела принюхалась, кажется..это, нет, этого не может быть! Отодрав шнурок, девушка с содроганием заглянула во внутрь – там был ее цветок «Картен-ки-тил» выведенный в собственной лаборатории. Слишком ядовитый, чтобы сжечь решетку, что уж говорить о людях. Он рос только в ее лаборатории. К пакету прилагалась записка: «Маркет Венчестер».