Императрица

— Госпожа Фая сказала, что что бы мне не приказали, нужно будет выполнить, — улыбаясь, отвечаю на вопрос, как только ноги касаются пола. — Но только без всего этого. — Без чего именно? — Эвелина склоняет голову набок. — Без всего этого, — обвожу руками комнату, надеясь, что намёк Её Величество поймёт. — Я уважаю твоё решение. И поэтому мы ограничимся разговорами. Когда будешь готова, тогда мы и обсудим что-то большее, чем разговоры и поцелуи. — Спасибо, — на выдохе произношу. Эти слова много значат. — За что ты благодаришь? — слышу в её голосе удивление. Она правда не понимает? — Тебе помочь с платьем, или ты попробуешь сама? — Помочь, — поворачиваюсь к ней спиной. Почувствовав прикосновение к коже, я продолжаю. — Я благодарю за то, что ты понимаешь меня и принимаешь во внимание мои решения. — За это не нужно благодарить, — произносит моя правительница, как только платье падает. — Это естественно — уважать решения дорогих людей.       Она сейчас сказала, что я ей дорога? Мне не послышалось? Но как же тот человек, кому она отдала своё сердце? — Ваше Императорское Величество, — смущённо начинаю я, когда Эвелина отходит к туалетному столику. Если бы взглядом можно было испепелить, то это явно сделали бы после моего обращения. — Я не думала, что останусь на ночь и не брала с собой ночную рубашку.       Эвелина кивает, понимая моё смущение. Не сказав ни слова, она подходит к шкафу и достаёт из стопки белых выглаженных сорочек одну, и отдаёт мне. Отвернувшись, переодеваюсь, чувствуя на себе внимательный взгляд. — У тебя красивые родинки, — меня целуют в плечо, а потом приглашают на ложе.       Холодный шёлк, мягкость перин, в которых ты просто утопаешь, и жаркие объятья любимой. Такой контраст вызывал внутреннее удовлетворение и спокойствие. В жизни я мечтала найти человека, с которым молчать приятно, и, кажется, нашла. — Знаешь, мама всегда говорила, что мы с тобой созданы друг для друга. Словно мы две звёздочки, что были вместе на небе, а упав, случайно разделились. И что мы вновь должны соединиться, — в такой по-своему интимный момент мне захотелось с ней поделиться чем-то сокровенным. — Как она? — Достаточно сносно, но лекарства уже не помогают. Денег хватает впритык, и не могу купить, что-то серьёзней, чтобы ей помогло. Я боюсь, что без сильных препаратов вскоре потеряю её, — меня сильней прижимают к себе, словно пытаясь забрать часть моего главного страха. — Почему ты не сказала раньше? Я бы помогла. Всё же твоя мама любила меня гораздо больше, чем моя. — И это замечали все. Но к тебе нельзя просто так попасть. Думаю, ты и сама это знаешь. — К сожалению, титул накладывает ограничения. Я хочу сделать тебе одно предложение, — нависаю над ней, смотря в глаза, замечая, что зрачки расширены. — Предложение, от которого я не смогу отказаться? — её васильковые глаза блестят, словно она смотрит на что-то волшебное. Неужели это я? — Я предлагаю тебе стать моей фавориткой, — её голос слегка дрожит, а блестящие глаза вмиг стали серьёзными. — Но ты можешь приказать. — Я не хочу заставлять тебя, — в её взгляде я вижу всю серьёзность намерений. — А что будет, если я соглашусь? — руки немного затекли, но я хочу всё узнать и понять, что она мне не врёт. — У тебя будет возможность переехать в отдельную комнату. Правда, немного меньшую, чем моя, но не думаю, что ты будешь там часто ночевать, — смех вырывается сам собой, потому что она права. — У фавориток гораздо большее жалование, и тебе хватит на квалифицированную помощь маме. И последним плюсом я могу считать то, что ты в любой момент сможешь обратиться ко мне. С любой просьбой. Даже если тебе просто захочется объятий. — Я согласна, но только ради комнаты, — в тишине раздаётся звонкий смех. Редко удаётся услышать искренние эмоции, и мне кажется, что я единственная, кто может вызывать их.       Руки очень сильно затекли, и я понимаю, что ещё чуть-чуть и упаду. Но этого нельзя допустить, ведь её лицо очень близко. А я сама сказала, что не хочу ничего. Опускаю голову её на грудь, чтобы, наконец, расслабить руки. А потом чувствую прикосновение к своим волосам. Эвелина начинает перебирать мои локоны, а я вспоминаю, что раньше её это успокаивало.       Мы лежим по ощущениям вечность. И я хочу остаться так навсегда, забыв про все обязанности, про всех людей, что ежедневно жаждут влияния Императрицы. Так не хочется, чтобы утро наступало, потому что оно отберёт у меня дорогого человека. Лишь в её объятьях я ощущаю себя спокойно.       Сквозь сон чувствую, что дама, лежащая рядом, ворочается, а после пустота. Садясь на кровати, замечаю, что Эвелина что-то ищет в шкафчике туалетного столика. Что можно искать в середине ночи?       Когда она разворачивается, то я замечаю, что в её руках что-то блестит. Когда она садится напротив, отчётливо вижу, что в руках у неё кулон с сапфиром в виде кристалла. — Я правлю уже много лет. И мало кто знает, что за эти годы меня несколько раз пытались убить, — не ожидала я откровений посреди ночи, но внимательно слушаю. — Самый любимый способ моих недоброжелателей — яд. Уже не сосчитаю, сколько раз он оказывался в моей еде и напитках. Но спасибо моим лекарям, они всегда спасали. И после последнего раза они сделали это, — Эвелина откручивает серебряную крышку, которую я приняла за крепление кулона с цепочкой. — В этом флаконе противоядие от многих отрав. Делая тебя своей фавориткой, я подвергаю огромной опасности. Многим до сих пор не нравится моё правление, и они могут попытаться причинить тебе вред. Потому что ты мне дорога. А сделать больно человеку можно, обидев его близких. И я хочу, чтобы этот флакон с противоядием был у тебя, — вижу, как дрожат её руки, и накрываю её ладони своими, показывая, что я рядом. — Наденешь мне его? — слышу выдох облегчения. Видимо, она боялась, что, узнав об опасности, я испугаюсь и откажусь.       Поворачиваюсь спиной, поднимая волосы. Холодный металл застёжки вызывает мурашки. Как и неожиданное объятие. — Спасибо, — шепчет она, боясь разрушить момент. — Я теперь не могу оставить тебя одну.       Попытка проснуться рано оказалась провальной. Моя душа, просто крепко прижала меня к себе, бурча под нос, что вставать ещё не надо. Я пыталась выбраться, но мне просто не дали это сделать. Похоже, я буду первой, кто проснется в этой кровати, кроме самой Императрицы.       Сама не поняла, как вновь уснула, но проснулась от стука в дверь. — Ваше Величество, завтрак, — голос госпожи Фаи заставил вздрогнуть и окончательно прогнал остатки сна. — Ты чего? — заметив мои расширенные пустые глаза, спросила она. — Почему ты её боишься? — Я не должна здесь быть, — шепчу, чтобы меня услышала лишь Эвелина. Открывается дверь, и в комнату, словно луч солнца, вплывает госпожа Фая. С завтраком. На две персоны. — Ваше Императорское Величество, сегодня у Вас запланировано несколько встреч, в том числе и с иностранными гостями. Приглашения на бал разосланы, и мы ожидаем много гостей. И, если я правильно понимаю, мне готовить комнату недалеко от Вас? — она кидает на меня взгляд. Даже нераздраженный. Вау. — Правильно, — Эвелина улыбается. А я до сих пор сижу потерянная, не до конца осознавая, что здесь вообще происходит. — Покои будут готовы через несколько часов. И в них можно будет заехать, Николь. Ваше Величество, мне приставить к ней несколько служанок в помощь? — Что скажешь, Николь? — две пары глаз устремлены на меня. Из-за растерянности не могу сказать и слова. — Давайте отложим этот вопрос. У меня сегодня хорошее настроение, и я хочу дарить его всем. Принесите лимонного цвета платье, то, что и вам понравилось. И, — Императрица внимательно рассматривает меня, — изумрудного. Думаю, оно тебе вполне пойдёт.       Госпожа Фая делает реверанс и выплывает из комнаты. Эвелина бодро, словно она не только проснулась, подходит к подносам. Впервые вижу её в ночной рубашке в солнечных лучах. — Что-то случилось? — заметив мой заворожённый взгляд, спрашивает Эвелина, отпивая чай. Она обожает этот напиток на завтрак. — Прекрасный вид случился, — замечаю, как щёки Эв краснеют.       Спать на такой кровати просто блаженство. И буквально через пару часов у меня появится такая же. Чудеса. — Пока не будет готова твоя комната, можешь спокойно остаться здесь, — сажусь напротив моей души, принимаясь за трапезу. — А если я хочу с тобой? — На встречи? — киваю, а она призадумывается. — Все нормально. Я понимаю, что, даже имея статус фаворитки, такую вольность просить не могу. Это был глупый вопрос с моей стороны, — мои желания не должны идти в разрез с тем, что может позволить Её Величество. — Мы сегодня на совете будем обсуждать вопрос открытия школ в селениях. Что думаешь? — она действительно хочет знать моё мнение или просто переводит тему? — Думаю, что школы для детей — очень хорошее решение. Но лучше было бы построить университеты. Дать молодым людям возможность освоить новые профессии. И это приведет к появлению новых работ, а соответственно к тому, что юноши и девушки будут стремиться к большему, а не считать, что их удел — повторить судьбу родителей. Они не должны думать, что у них есть лишь один сценарий жизни, — Эвелина кивала на мои слова, соглашаясь с ними. — Выскажи эту идею сегодня на совете. Потому что наши советники не хотят слушать меня, так, может, они услышат тебя.       В свою комнату я попала лишь к вечеру. Упав на кровать, уже не хотела ничего. Ни бала, ни каких других торжеств. Хотелось просто отдохнуть. Гудели ноги, непривыкшие к каблукам, болела голова от переизбытка новой информации.       Удивлённые лица советников, когда мы вместе вошли в зал, я, кажется, никогда не забуду. Больший шок они испытали, когда мне предложили занять место рядом с нашей Императрицей. Но мы вогнали их в полное безмолвие, когда я высказала свои идеи. И Её Величество это одобрила. Стук в дверь заставил меня отвлечься от мыслей. — Войдите! — сажусь на кровати, стараясь держать осанку. — Как тебе новая комната? — как она так вплывает? — Госпожа Фая, рада вас видеть. Комнату ещё не успела осмотреть. А что вас привело ко мне? — Сегодня бал. А раз мы не выбрали тебе помощниц, то на бал тебя буду собирать я. — Почему вы мне помогаете? Казалось, что вы нам не симпатизируете и поэтому столь строги, — решилась спросить, пока она возилась с моими непослушными волосами. — У меня, к сожалению, нет детей. Но вы все словно маленькие пташки, которых надо вырастить и выпустить в мир. И ты самая способная, — впервые в жизни вижу её улыбку. — Я её люблю, — мы обе понимали, о ком идёт речь. — Знаю. Ты способная, потому что можешь любить. Это не всем дано. А взаимная любовь встречается редко. — Но… — Она бы не возвысила тебя и не позволила быть на совете, если бы ты была просто увлечением. Подумай об этом на досуге. А сейчас давай одеваться. Платье по статусу ты выбрала.       Опаздывать на бал нельзя, но кто же знал, что на мои волосы, которые всё равно выбились из причёски, уйдет настолько много времени. Тёмный локон упрямо лез в глаза и не хотел убираться никакими способами. Раздражалась своей задержкой, пока не услышала чьи-то голоса.       Замерла, как и охранники, которых приставили ко мне. Мы прислушались, надеясь, что это пустяки и ещё успеем послушать тост Императрицы. — И что, они поверили? — голос низкий, похоже, мужской, но никак не могу его узнать. — Конечно, — ему отвечала женщина. Голос кажется знакомым, но никак не могу вспомнить. — Если сказать, что так приказала Императрица, они поверят и не будут даже проверять. Слепо верят всему, что говорят. — Ты сделала, что надо? — Конечно. Я не настолько глупа. В золотых кубках яд. А его подадут лишь этой выскочке и её подхалимам. Шесть человек, одним махом. Погорюют немного, да выберут достойного правителя, а не эту…       Услышав разговор неизвестных, мы с охранниками переглянулись. Если это правда, то у нас осталось очень мало времени. Мы вышли из укрытия и решили разделиться. Один побежит за лекарями на всякий случай, а другой со мной, в зал.       Никогда ещё так не проклинала каблуки и множество юбок. Спешила изо всех сил, иногда спотыкаясь, но продолжила бежать. Нужно успеть!       Замираю у дверей в бальный зал, потому что резко спирает дыхание. Задыхаюсь. Неужели не успела? Открываются двери, и я вижу, как обмякает тело Эвелины, опускаясь на трон, а вниз падает золотой кубок, ударяясь и пачкая подол белого с золотыми узорами платья.       Не успела. Все взгляды устремлены лишь на Императрицу и на советников, что упали подле неё. Опоздала. Не верю. Пытаюсь унять эту жуткую боль в груди и цепляюсь за кулон. Точно, противоядие. Может ещё есть шанс.       Меня без проблем пускают к трону, на котором еле дышит Императрица. Все сейчас в таком шоке, что им явно не до меня. Открываю флакон и выливаю содержимое в приоткрытый рот. Господи, пусть поможет.       Слышу копошения и шепот, а потом безумный женский крик. Кажется, это была жена одного из советников. Но я не отвлекаюсь ни на что, сосредоточенная лишь прерывистом дыхании, что, кажется, становится ровней.       Лекари мягко отодвигают меня, потому что шевелиться сама не могу. Они прощупывают пульс, проводят первичный осмотр, а потом быстро уносят её. Бал завершен, даже не начавшись.       Но жизнь не заканчивается. Хочется в это верить. Я никогда не любила больничное крыло, сейчас сижу на стуле, держа довольно бледную руку Эвелины и ожидая вердикта. — Промедли вы ещё пару секунд и нам бы пришлось отпевать и правительницу. Не буду вам лгать. Если Её Императорское Величество не откроет глаза к утру, то шанс того, что она вообще очнётся, будет очень мал. Молитесь, — и лекарь покинул комнату.       Непроизвольно потекли слёзы. Я могу её потерять. Нет, нет, нет. Только не сейчас. Почему, когда всё стало хорошо, обязательно должно что-нибудь случится? — Помнишь, когда мы с тобой впервые встретили рассвет на том холме, мы поклялись, что как бы с нами не поступила судьба, как бы далеко не были, мы не покинем друг друга, пока не проживём счастливую жизнь. Так почему ты сейчас хочешь нарушить эту клятву?       Всю ночь молила, чтобы она меня не покидала, держа её бледную руку, временами целуя. А когда высыхали слёзы, я вслух вспоминала что-то милое из нашего детства, надеясь, что это поможет.       И за этим всем сама не заметила, как уснула. И мне было всё равно на неудобный стул, платье, что так и не переодела, корсет, что сдавливал рёбра и множество шпилек, что держали прическу и больно царапали кожу.       Проснулась от прикосновения к щеке. Подняв голову, я увидела Эвелину, та мне слабо улыбалась. Выдох облегчения вырвался сам собой. А после и радостный смех. — Живая, живая, живая, — бормотала я безостановочно, обнимая любимую, прикасаясь невесомо к её лицу губами.       За окном поднималось солнце.