Губы цвета смородины

      Горит всё внутри, и не это ли ночь Мясника? Жизнь. Где же слезы? Капающий по сапогам яд, с землей смешанный. Эхо твердит запомнить вину, но сердце забывает       (Бекка) двоих. Все попытки быть кем-то для этих близких людей обернулись ничем. Тысячи окон башни смотрят на него в упор, залезая под веки. Крики. Скрипит дверь. Шатается зеркало. Кто-то снова хочет, чтобы он вышел, но у Бутчера нет тем для бесед с мертвыми. Поэтому он не приходит на могилу отца или       (разбить и отвести лицо) могилы жены. Поэтому он спит ногами к двери, искренне желая открыть портал в преисподнюю для своей души, обрести покой, смысл. Повидаться.       Уильям не верит в приметы, мистику, поверья, но контур входной двери окрашивается блядским красным — плавится — снимает с петель. И взгляд лежащего затухает, поглощенный тьмой, ведь Мясник       (билли, смотри) знать не хочет, от чего будет мокро в постели утром. Больше не больно и не боязно, ведь он временное сменил на постоянное. Тело — очищенный сосуд, в постоянно реинкарнирующем ахуе. Не убиваемом. Раздражающем Патриота, от заживающего рта до встающих на место пальцев.       Он медленно вышагивает к кровати Бутчера, почти к ногам. Сучий ребенок. Сучий сын, любопытный и невероятно расстроенный. Эмоции на его лице — динамичная гримаса, обвисшая кожа вокруг губ от постоянной привычки хмуриться. Анатомия Солдатика вырезана в голубых глазах, сделанных стеклом из окон зала совещаний. Рожденный в похотливом партеногенезе Бена, выращенный алным чревом Башни, он видится Бутчеру неудачником. Пустое траханье капитализма. Обычный супер, сука, мудак. Точно не хуже, чем он, Билли Бутчер, сам.       Каждую ночь воздух в комнате разрывается в порывах мести или нежелания смириться. Цель Патриота — забрать жизнь. Уильям напоминает об ушедших, которых Джон пытался привязать к себе. Сковать. Не отпускать. Удар между ребрами — почти объятие. Рёв — почти семейное «как себя чувствуешь?». Мясник бьет сильнее, но концентрацию сбивает марево. Его борьба за осознанность с собой раздражает Патриота больше, чем бессмертное — долговечное — напоминание об одиночестве.       (билли, смотри только на меня! думай обо мне!)       Нехватка внимания. Опрокидывая Бутчера, Патриот дышит завистью. Пленительный запах дружеской близости от Уильяма стирает эмаль зубов. Он точит зуб на них, он научит смердящего ценить их. И раскаты смеха — гром, лишенный грозы. Погода шепчет вдоль плеч:        — Ты сегодня сдохнешь, — Билли обгладывает спину Патриота, согнувшись в готовности набить тому мудачье ебало. У него тысячи причин, чтобы не открывать глаза утром, но сейчас ему даже спокойно в осколках ярости и битого зеркала, разлитого потом и слезами Джона. Патриот подает ему знак — падать вниз. Близкие не дождутся Уильяма, он не изменится. Перетягивание каната продолжается, пока обе стороны тянут лакомый кусок.       (сука не отводи глаза сука смотри сука продолжай!)       Уильяму нужно решить свою судьбу, а не ебаться с ней. И мотивации играть по правилам Патриота не остается, когда кончаются люди, тормозящие его от двойного суицида. Окликающие. Может, он был бы полезен миру, — экстремально сильные мудаки опасны — но между черным и белым пора выбирать. Серый — полумера для продления образа. Он принял постоянную сыворотку не для гедонисткой вседозволенности. Нахер.       (не отпускай билли ради блять бога УИЛЬЯМ БУТЧЕР)       (и посмотри, КАКИМ ТЫ СТАЛ?)       (ЭТО твоя БЛАГОДАРНОСТЬ?)       (сопливый УБЛЮДОК)       Патриот летит вниз, на пол, в темноту, прижимаемый чужим телом сверху. Он почти познал бессилие, не успевая поворачивать голову в такт ударам Уильяма. Мяснику заложило уши от крика       (отца) и звука удара металлической плоти о титановые кости. Он полон злости, но больше — решимости покончить       (с ним) с начатым делом, не подставляя других. Гребаный страдалец, анти-герой, супер, сука, мудак, в последний момент взявший на себя ответственность за жизни других, чтобы выйти из роли сухим и хорошим. Бутчера тошнит от мысли о себе. Бутчера рвёт на пол, когда он просыпается утром, и в глазах периодически мигает. Сломанный, блять, фонарь.       Внутри всё горит, и не это ли жизнь Бутчера? Ночью сердце пылает, болит от давления, от войны рака и постоянной Ви. Бесконечным безумием хлопает дверца шкафа — он проклятый неприкаянный черт. Заслужил. И у дальних Адовых ворот его никто не ждет. Поэтому он устремляется на крышу — Бутчер знает, что Джон будет там. Найдет, достанет из-под самой земли, придет снова, когда в комнате будет темно.       Мясник обогнал свою смерть, приняв из синей колбы. Старый одичавший лох. Лучшее, что он может сделать — перестать прикрываться Беккой, напарниками, брать помощь Солдатика и закончить один на один. Сбросить. Толкнуть. Сыграть последний танец. Посмертно не пережить. Стать благородным рыцарем, резко ощутившим эмпатию. Эхо твердит вспомнить всё доброе, но Бутчер замирает. Прошлое не знает, где он, и будущего тоже нет. Заблудился.       Бутчер улыбается. Все кажется очень близко.       (ты меня бросишь, билли?)