Эпилог
21 сентября 2023 г., 11:35
I've seen the great heights Reminding me that I'm alive I don't wanna die I don't wanna waste another day Or night
В лесу было удивительно тихо. Сяо Чжань открыл глаза, улыбнулся, услышав за окном копошение какого-то зверя. Чуть повернув голову, он увидел Ибо, всё ещё спящего и такого очаровательного, что на надутых губах тут же потянуло оставить поцелуй. Сяо Чжань снова закрыл глаза. Во тьме стали проступать воспоминания. Вчерашний день был явно одним из ужаснейших дней во всей его жизни, а прожил он немало. Сяо Чжань вздохнул, вспоминая. *** Вчера он, чуть-чуть придя в себя, выпутался из объятий Ван Ибо. И тут же замёрз: поди-ка посиди голышом! С одеванием снова пришлось просить помощи Ибо, руки подрагивали и отказывались слушаться. Справившись и приведя в порядок спутавшиеся в какое-то ужасное гнездо волосы, он оставил на щеке Ибо благодарный поцелуй и наконец направился к Цзи Ли и Бай Шу, которые, увидев его, тут же прекратили свою тихую беседу и теперь взволнованно глядели на него, словно боялись, что он сейчас упадёт. — Чжань-гэ, ты в порядке? — Цзи Ли схватил его за руки сразу же, как он приблизился, особенно не церемонясь и не парясь о приличиях. Сяо Чжаня, в общем-то, это тоже сейчас не особенно волновало. — Нормально, сяо Цзи. Живой, — Сяо Чжань усмехнулся. — Спасибо вам! — Не смей благодарить нас, Чжань-Чжань! — тут же возмутился Бай Шу, а Сяо Чжань скривился, словно услышал что-то мерзкое. — Никогда больше не зови меня так, а-Шу! Никогда, блять! — он скривился, не удержавшись, и, высвободившись из хватки Цзи Ли, замахал руками. — Хорошо-хорошо, — Бай Шу выглядел ошарашенно. — Тогда… а-Чжань? — Хотя бы так. Сяо Чжань кивнул и принялся расспрашивать, что с его неудавшимся убийцей теперь будет. Цзи Ли настаивал на том, что нужно отдать его на суд небожителям, а Бай Шу — на том, что раз теперь он под крылом демонов, им с ним и разбираться. Сяо Чжань вздохнул. Разницы, кому на расправу его теперь отдавать, особенно-то не было: покушение на духа считалось тяжёлым преступлением и там, и там. На Небесах — по понятным причинам, в Диюе же духи пользовались уважением в основном потому, что никогда не вмешивались в дела демонов. Это было правдой: духам было, по большей части, плевать, чем занимались мелкие служители Подземного царства на этом плане существования, главное лишь, чтобы не лезли непосредственно в их зону ответственности. Остальное духов не касалось, и так они стали чуть ли не единственными небесными созданиями, которые закрывали на демонов глаза. За это демоны относились к ним с почтением и жёстко пресекали любую попытку им навредить. Поэтому, махнув рукой, Сяо Чжань оставил решение этой проблемы на друзей. Ему было всё равно, пусть хоть в шоушилин теперь разыгрывают, по чьему плану они будут действовать. Ибо подошёл ближе, взял его за руку, прислонился губами к виску в быстром, но нежном поцелуе. Оглядевшись, Сяо Чжань потянул Ибо в сторону. Туда, где сидел, всё ещё сжимая в ладонях кружку, Цзаньцзинь. Кружка уже опустела, но тот цеплялся за неё, словно она позволяла ему сохранить хоть какую-то связь с миром. Сяо Чжань опустился перед ним на корточки, протянул руку, сжимая плечо, стараясь подарить хоть каплю дружеской поддержки. — Ты как, Цзаньцзинь? — спросил он как можно мягче. Ибо стоял чуть позади безмолвной тенью, но от осознания, что он рядом, на сердце теплело. За Цзаньцзиня же оно болело ужасно. — Да нормально, Сяо Чжань, — он усмехнулся и благодарно сжал руку Сяо Чжаня на своём плече. — За тебя, на самом деле, больше переживал. Ты так кричал, всё ещё забыть не могу. Сяо Чжань приподнял брови. Он-то думал, что Цзаньцзинь сидит, сам не свой, из-за того, кем оказался его парень, которого он, вроде бы, любил. — Я кричал? — удивлённо переспросил он. Значит, хриплый голос всё же от этого? Цзаньцзинь кивнул. — И плакал. И звал Ван Ибо. Я думал, за те несколько минут, что они не появлялись, сойду с ума. Даже не знал, что можно сделать. Хорошо, что они почти сразу прибежали. — Чёрт, Цзаньцзинь, прости, что втянул тебя, — Сяо Чжань поджал губы. Однако Цзаньцзинь покачал головой, грустно улыбаясь. — Не извиняйся, Сяо Чжань. Я всё понимаю: мы никогда не были такими уж друзьями, как вы с… ним. Но, раз ты позвал меня, значит, был совсем в отчаянии. — Цзаньцзинь усмехнулся. — К тому же, иначе я бы и не узнал, что всё… вот так. Сяо Чжань покивал. В этот момент Ибо опустился на корточки рядом с ним, приобнял за плечи, притянул ближе к себе. От этого жеста Сяо Чжаню захотелось расплакаться снова, но он мужественно загнал слёзы поглубже. — Спасибо, Цзинь-гэ, — произнёс Ван Ибо, серьёзно глядя Цзаньцзиню в глаза. В голосе его Сяо Чжань услышал трепет и искреннюю благодарность, и всё-таки не удержался, глаза тут же повлажнели снова. Цзаньцзинь, вернув такой же серьёзный взгляд, только кивнул. — Послушай, — начал Сяо Чжань, справившись с эмоциями, — может быть, уйдём уже отсюда, наконец? Пойдём к нам, выпьем чаю. Я объясню тебе всё, тебе ведь интересно наверняка. Да ты и имеешь право знать, в конце концов. Чжу Цзаньцзинь опустил голову и вздохнул. Он просидел так, наверное, с минуту, в течение которой Сяо Чжаню надоело сидеть на корточках и он просто опустился на задницу, падая в объятия Ван Ибо. В кольце рук было хорошо и так правильно, что Сяо Чжань не удержал блаженного вздоха. Ибо где-то позади усмехнулся, услышав его, и Сяо Чжань был уверен — усмешка была кривой и донельзя довольной. Что ж, Сяо Чжань даже не мог его в этом винить. — А с ним что будет? — послышался наконец голос. Сяо Чжань посмотрел на Цзаньцзиня: тот сидел, направив взгляд покрасневших и чуть влажных глаз мимо него, туда, где сейчас лежал без чувств Хайкуань. Вздохнул, качая головой, не зная, как смягчить свои слова. — Тебя действительно это волнует, гэ? — Ибо снова избавил его от необходимости говорить, за что Сяо Чжань готов был расцеловать его прямо здесь. — Ну, — Цзаньцзинь горько усмехнулся, — я-то действительно люблю его. Не могу осознать пока, что всё, что нас связывало на протяжении семи лет, было простым «удобно». Как и то, что он оказался каким-то демоном. — Его будут судить. И, скорее всего, приговорят к смерти, потому что на нём слишком много деяний, — ответил Ибо честно. Сяо Чжань восхитился: ему было бы невероятно сложно выдавить хоть слово из того, что Ибо сейчас произнёс, а тот был спокоен. По крайней мере, внешне. Цзаньцзинь вздохнул, шмыгнул носом, стирая выступившие слёзы. И решительно кивнул, обращая взгляд на Сяо Чжаня. — Ладно, Сяо Чжань. Давай свой чай.***
Ибо рядом пошевелился, причмокнул губами и подкатился ближе, прижимаясь к плечу Сяо Чжаня горячей грудью. — Я чувствую, что ты не спишь, Чжань-гэ, — пробормотал он полусонно. — О чём задумался? — Ван Ибо, почему ты горячий, как дракон? — усмехнулся Сяо Чжань, копошась в кровати в попытке перевернуться на бок и глядеть Ибо в лицо. — Думал о Цзаньцзине. Как думаешь, его хоть немного успокоил чай, который ты намешал? — Лао Сяо не верит в мои заклинательские способности? — Ибо чуть приоткрыл глаза и теперь смотрел на Сяо Чжаня хитрым прищуром. — Не напрашивайся на комплименты, лао Ван, — Сяо Чжань фыркнул и, вытащив руку из-под одеяла, ткнул Ибо в щёку. Хихикнул, когда Ибо в ответ на это надул губы в капризной обиде, и ткнул ещё раз. А потом ещё, и ещё, до тех пор, пока Ибо не сдался и не разулыбался довольно. Они ещё какое-то время валялись, перебрасываясь шутливыми фразами, изредка тыкая в разнообразные части тела и хихикая друг над другом. В какой момент Сяо Чжань упал на губы Ван Ибо, никто из них не зарегистрировал, но через какое-то время они уже целовались. Вчера Сяо Чжань вырубился, едва голова коснулась подушки, и не смог толком восполнить ту пустоту, что почувствовал, лёжа на столе в окружении гуевых свечек. Сейчас, припадая к губам, о которых думал, пока тело разрывало от боли, Сяо Чжань наконец чувствовал окончательно, что он жив и больше никто не устроит ему такие приключения. Их заставило отлепиться друг от друга лишь деликатное покашливание и негромкий стук в дверь: Цзаньцзинь пришёл спросить, где у них здесь туалет. Вчера Сяо Чжань уговорил его остаться здесь, в лесу, чтобы тот мог спокойно обдумать и принять произошедшее. Через несколько часов Ибо всё-таки доставил Чжу Цзаньцзиня домой. Тот вынудил Сяо Чжаня писать ему хоть иногда, ведь оказалось, что между ними много общего и есть, о чём поговорить, а ещё Цзаньцзинь всё-таки переживал о его самочувствии. Так что расстались они практически друзьями, а Сяо Чжань и не был против, тот был действительно приятным малым. С исчезновением угрозы в лице Лю Хайкуаня, в лесу наступило спокойствие. Выяснилось, что, как только он перестал искусственно ослаблять Сяо Чжаня каждый день, и звери перестали попадать в неприятности на каждом шагу. Так что Сяо Чжань мог восстанавливать свои внутренние резервы, не беспокоясь ни о чём: всё, что случалось с животными, вполне эффективно решалось Ван Ибо, благо тот научился у Сяо Чжаня некоторым приёмам, пока болтался рядом без дела. Сяо Чжань же был только рад: и ему отдых, и Ибо практика. По вечерам они катались на мотоцикле, гуляли по другим лесам, даже посетили парочку полей, где Сяо Чжань наделал кучу разнообразных фотографий, украсивших впоследствии каждую стену в их доме. В городе они разъезжали на машине, ходили на свидания в парки и рестораны, куда выбирались в прошлом, будучи ещё студентом и преподавателем. Ван Ибо снова встал на скейт и показывал Сяо Чжаню трюки, которым научился. Сяо Чжань снова вернулся к рисованию, и теперь у Ибо в студии, несмотря на то, что он всё ещё технически находился в отпуске, появился целый стенд с рисунками Сяо Чжаня. Он уже предвкушал, как, выйдя с отпуска, покажет эти шедевры своим детям, каждый из которых уже был знаком с Чжань-гэгэ, и как они будут восхищённо глядеть на них, передавая Сяо Чжаню комплименты. Временами к Сяо Чжаню забегали Цзи Ли и Бай Шу, проведать, узнать о самочувствии, предложить помощь или просто погостить. Сяо Чжань был рад им обоим: несмотря на то, что в первый визит Бай Шу готов был выгнать его почти сразу же, сейчас он, казалось, смирился с тем, что Сяо Чжань давно счастлив и без него, поэтому вёл себя вполне естественно и по-дружески, что радовало Сяо Чжаня — как друга он Бай Шу по-прежнему ценил. Цзи Ли тоже отметил у себя уменьшение количества работы, так что теперь вновь устраивал в доме Сяо Чжаня просмотры дорам, к которым Сяо Чжань, к своему стыду, теперь присоединялся тоже. А на последней неделе отпуска Ван Ибо они с Сяо Чжанем, наконец, отправились в Лоян. Ибо настоял, чтобы они, как нормальные люди, полетели на самолёте, и не реагировал на возражения Сяо Чжаня, которые в основном базировались на том, что они, собственно, даже не люди, какие там «нормальные». В итоге, конечно, сдался. А кто бы не сдался, когда Ибо смотрел своим щенячьим взглядом и канючил: «Ну гэгэ, ну пожалуйста!»? Так что, оставив работу на Цзи Ли, который вообще-то и не возражал, получая в неограниченное пользование ноутбук, Сяо Чжань собрал необходимые вещи, свои и Ибо, в небольшую спортивную сумку, и поехал с ним в аэропорт. — Небеса, лао Ван, ты серьёзно скучал вот по этому? — ворчал он, стоя в очереди на регистрацию. — Да мы бы уже были у тебя дома! — Да брось, гэ. Я уверен, тебе понравится летать, — с улыбкой ответил Ибо, стойко снося все недовольные взгляды. — Весьма сомневаюсь. В самолёте Сяо Чжань отказывался отпускать руку Ван Ибо на протяжении всех неполных двух часов перелёта, сквозь зубы матерясь на «гениальное» решение своего парня. Означенный парень только посмеивался над старшим, не слишком расстраиваясь: то, что Сяо Чжань сжимал его руку целый час и сорок пять минут, выглядело как благословение. Сойдя, Сяо Чжань поклялся, что больше никогда в жизни не будет летать в этих «консервных банках». — Лао Сяо, ты бессмертный дух, чего тебе бояться? — улыбался Ибо, глядя как Сяо Чжань раздражённо отбросил косу за плечо и полез за багажом. Коса эта, кстати, не давала Ибо покоя. Сяо Чжань после того злополучного дня решил сменить имидж и наконец перестал укорачивать свои волосы. Конечно, для остальных, непосвящённых, приходилось делать это, что называется, постепенно, поэтому для простых знакомых Сяо Чжань ходил со стильным маллетом. Здесь, в Лояне, его никто не мог знать, поэтому он решил не париться и просто заплёл косу. И теперь Ван Ибо не мог отвести от неё взгляд. Ибо был уверен, если бы Сяо Чжань оставил ещё и свои родные серые глаза, то он просто не долетел бы, скончался бы по дороге от красоты своего гэгэ. Стоило ему озвучить эту мысль, Сяо Чжань обрушил на него свой злобный удар ладонью по плечу и сказал больше никогда такого не говорить, даже в шутку. Успокоить гневно пыхтящего Духа удалось лишь спустя несколько поцелуев в туалете самолёта. Оказавшись, наконец, в квартире Ибо, Сяо Чжань тут же проследовал в его комнату и упал лицом в подушку. Ибо, смеясь, тащился за ним с сумкой. — Всё ещё помнишь, где моя комната? — Ван Ибо, — начал Сяо Чжань, бурча слова в подушку, — я не жалуюсь на свою память. Я был здесь всего шесть лет назад! — Ладно-ладно, злобный гэгэ, — примирительно проговорил Ибо, не переставая улыбаться, и, бросив сумку, упал рядом с ним на кровать, тут же обнимая и притягивая себе под бок. — В прошлый раз я не мог так сделать. — В прошлый раз ты был не в моём вкусе, — хитро сверкнув глазами, сказал Сяо Чжань, наслаждаясь искренним возмущением на лице Ибо. — Ах, ты такой, лао Сяо?! — Какой? — Наглый лгун! — припечатал Ибо, приближая своё лицо к лицу старшего. — С чего ты это взял? — Сяо Чжань ухмыльнулся, приближаясь тоже. Теперь они соприкасались носами. — С того, что я уверен — ты влюбился в меня ещё на первом курсе! — Клевета и поклёп, лао Ван! — А вот и нет! — А вот и да! — Лао Сяо! — Лао Ван! Их возмущённая перекличка закончилась тем, что Ибо напал на Сяо Чжаня с щекоткой. Оседлав его бёдра, он принялся бегать по его бокам и животу пальцами. Сяо Чжань, как ни старался, не мог сбежать от этой пытки смехом, и просто извивался под Ибо, молотя кулаками по простыни и бёдрам Ван Ибо и хохоча, как умалишённый. — Тебе нужно только признать, Чжань-гэ, — издевался Ибо, наседая на Сяо Чжаня. — Ладно-ладно! — Ибо тут же прекратил, и Сяо Чжань, тяжело дыша, посмотрел на него убийственным взглядом. — Маленький ты тиран, лао Ван. — Скажи это, гэ, — Ибо криво усмехнулся, в глазах сверкнул озорной огонёк, и Сяо Чжань позорно залип, думая о том, что ради его довольной моськи он скажет, что угодно. — Да, я влюбился в тебя ещё тогда, на твоём первом курсе. Мелкий садист. Ван Ибо радостно расхохотался и свалился на Сяо Чжаня, выбивая из того резкий выдох. — Я, наверное, тоже. Просто не понял. — А потом как понял? — хмыкнул Сяо Чжань. — Мгм. Когда ты вернулся — понял, прикинь. Ибо приподнялся на локтях, посмотрел Сяо Чжаню в лицо, а тот, прикоснувшись ладонью к его щеке, улыбнулся такой нежной улыбкой, что внутри у Ибо что-то свело. И сердце заныло. Не в силах терпеть это, Ибо наклонился и припал к губам старшего, словно желая выпить его досуха. Они поднялись с кровати, навалявшись и даже слегка подравшись, потому что чуть позже Сяо Чжань всё-таки разочаровал Ибо, сказав, что влюбился в него на втором курсе, а не на первом. Ибо попыхтел немного, но потом успокоился и махнул рукой, признавая, что это не так уж важно. Потом Ибо предлагал сходить куда-нибудь, пока родителей нет дома, но Сяо Чжань категорично и очень громко отказался, сказав, что после пережитого стресса ему нужен покой. Так что, расплетя растрепавшуюся косу, он собрал волосы в пучок и направился к чайнику. Ван Ибо, наблюдавший за всем этим с кровати, рассмеялся и, вскочив, побежал следом. Родители появились спустя несколько часов, за которые Ибо успел показать новые фигурки, собранные из Лего, похвастаться новыми дорогущими книгами в своей коллекции, несколько раз победить Сяо Чжаня в приставку и даже станцевать ему. После танца, правда, он вдруг оказался атакован жаждущим поцелуев Сяо Чжанем, так что пришедших с работы родителей пришлось встречать потным, встрёпанным и с распухшими губами. — Мам, пап! Привет! — выскочил он в коридор с криками. Сяо Чжань в это время лихорадочно рассматривал себя в отражении телевизора, выискивая недостатки. Их, конечно же, не было, но, в самом деле, Сяо Чжань впервые знакомился с чьими-то родителями! Родителей Ибо разочаровывать не хотелось тем более. — Цзе-эр! Когда ты прилетел? — послышались радостные голоса из коридора. — Сегодня утром, мам. Ма, па, я с сюрпризом! — Сынок, то, что ты приехал, уже сюрприз, — отец Ибо добродушно рассмеялся, а Сяо Чжань прерывисто выдохнул: нервно, как же нервно! — Не-ет, пап, там круче. Идём, идём! На мгновение Сяо Чжань усомнился: этому щеночку точно двадцать пять через пару дней? Потом все мысли как-то вылетели из головы, потому как в дверном проёме показалась сперва взъерошенная голова, а затем и туловище Ван Ибо. За которым не замедлили показаться и туловища его родителей. Небеса, Сяо Чжань, какие туловища родителей? — Мам, пап, это Сяо Чжань. И он мой… — он запнулся, посмотрел на Сяо Чжаня в поисках поддержки, и Сяо Чжань решил, что он достаточно взрослый и ответственный не-человек и может спасти своего любимого в трудной ситуации. — Добрый вечер, госпожа Лян, господин Ван! — он сделал шаг вперёд и приветственно поклонился. — Меня зовут Сяо Чжань, я — парень вашего сына. В комнате повисла тишина. Госпожа Лян (спасибо Ибо за то, что не забыл сказать, как зовут его мать) вскинула брови в удивлении, господин Ван смешно наклонил голову набок, став похожим на попугая, а сам Ван Ибо решил произвести тактическое отступление к Сяо Чжаню. Схватив его за руку, Сяо Чжань ободряюще улыбнулся, и Ибо, несмело улыбнувшись в ответ, вроде успокоился. Вроде, потому что сам Сяо Чжань нервничать не переставал, и сейчас все остатки его спокойствия уходили на поддержание улыбки на лице. — Вот так сюрприз, Цзе-эр, — хохотнул господин Ван, разрывая тишину. — Очень приятно, Сяо Чжань, я — Ван Цзиньвэй, — он по-европейски протянул Сяо Чжаню руку, и тот поспешил пожать её. — Приятно познакомиться, Сяо Чжань! Лян Минчжу, — мама Ибо тоже протянула руку, и в этот момент Сяо Чжань успокоился окончательно. Тем, кто не понравился, руки не протягивают, верно? После этого был ужин, собранный наспех из того, что нашлось в холодильнике. Сяо Чжань вызвался помогать Лян Минчжу, за что получил похвалы и жалобы на то, что её сын так и не научился готовить самостоятельно. Ван Ибо что-то возмущённо закричал из гостиной, где они с Ван Цзиньвэем вели какие-то свои отцовско-сыновьи беседы. Сяо Чжань нежно рассмеялся и, покачав головой, сказал, что кое-чему всё-таки он Ван Ибо научил, так что сейчас он не совсем беспомощен и готовить умеет относительно неплохо. Лян Минчжу обрадовалась и спросила, давно ли они с Ибо знакомы, и в этот момент Сяо Чжань завис. Они не обсуждали, что говорить в такой ситуации, потому что Сяо Чжань был уверен, что Ибо рассказывал родителям о нём — своём друге-преподавателе — ещё во времена бытности студентом. Об этом можно было сделать вывод хотя бы по тем рецептам, что Ибо передавал ему от своей матери. Но Лян Минчжу продолжала выжидающе глядеть на него любопытными глазами, и Сяо Чжань выдавив что-то вроде «Да, достаточно давно», поспешил перемешать в воке свинину, лишь бы скрыть своё растерянное лицо от, казалось, всевидящего взора матери Ван Ибо. Мелькнула мысль о том, что именно от неё Ибо унаследовал свой внимательный смертоносный взгляд, хотя Сяо Чжань очень надеялся, что от неё смертоносный взгляд в свою сторону он никогда не получит. За ужином Сяо Чжань оказался атакован вопросами из разряда «кто такой, откуда, на кого учился, кем работаешь», и ни на один из этих вопросов у Сяо Чжаня не было ответа. Да даже над вопросом Лян Минчжу о том, сколько ему лет, он думал пару минут, в течение которых Ибо пришлось болтать что-то отвлечённое. В конце концов Сяо Чжань не выдержал этого стресса, и они с Ибо по уже налаженной ментальной связи пришли к решению, что нужно признаться родителям ещё кое в чём. Сделать это было сложно, но Ибо, всё-таки взяв дело в свои руки, просто продемонстрировал им небольшое чудо: неожиданно исчез с кухни, а затем так же неожиданно материализовался, держа в руках свежий букет, несколько минут назад стоявший засохшей икебаной на подоконнике в гостиной. И вот тогда, приведя, мягко сказать, опешивших родителей Ван Ибо в порядок, Сяо Чжань наконец смог честно ответить на все поставленные вопросы. Лян Минчжу прослезилась, распереживавшись о том, что теперь её сынок может оказаться в опасности, а Ван Цзиньвэй пришёл в неожиданное воодушевление и стал заваливать Сяо Чжаня вопросами. На них тот отвечал с большим энтузиазмом, внутренне добродушно посмеиваясь. Правда, Цзиньвэя в какой-то момент всё же настигло внезапное осознание того, что парень сына старше него, Ван Цзиньвэя, раз в десять, и он ещё долго сидел в странной прострации. Сяо Чжань же поспешил уверить обоих родителей, что это ничего не значит, и что они так же могут звать его а-Чжанем и относиться так, как относились к нему-человеку. Уже поздним вечером, лёжа на груди Ван Ибо, Сяо Чжань прокручивал в голове случившиеся за день события снова, пытаясь понять, что же он всё-таки чувствовал. Вспоминалось только приятное, вроде радости и облегчения, когда родители Ван Ибо шепнули ему, как только Ибо отлучился в уборную, что давно не видели своего сына настолько счастливым, как сейчас. Поэтому в итоге, не придя ни к каким неутешительным выводам, он блаженно выдохнул и, прикрыв глаза, оставил поцелуй в районе сердца. В ответ на это Ибо довольно улыбнулся. — Иди ко мне, гэ, — произнёс Ибо тихо-тихо, словно это было чем-то до ужаса интимным. Внутри у Сяо Чжаня что-то затрепетало, как трепетало каждый раз, когда Ибо настолько понижал голос. Он послушно отлепился от груди и подполз повыше, тут же оказываясь в плотном кольце сильных рук. Он первым потянулся за поцелуем, сдаваясь Ибо полностью, позволяя ему вести, делать всё, чего пожелает его душа. Плавясь в этих руках, Сяо Чжань ускользающим от разнеженности сознанием успел подумать о том, что абсолютно счастлив и будет так же счастлив всю ближайшую вечность, а после в голове не осталось никаких мыслей.
Примечания:
как говорится, это не конец, а начало, поэтому никаких слёз и прощаний! спасибо всем, кто был со мной, читал и оставлял свои отзывы, я безумно ценю каждое проявление вашей поддержки!
