8
19 сентября 2023 г., 09:39
Примечания:
следующая глава последняя :<
Сяо Чжань согласился. Пришлось согласиться, а куда было деваться?
На следующий же день после пожара, не в силах вынести безделья, он взялся за приготовление зелья. Ибо тёрся рядом, волнуясь о самочувствии старшего, но приобщить к процессу Сяо Чжань его никак не мог: во-первых, требовалась просто невероятная аккуратность, чтобы ненароком в зелье не попало ничего лишнего, а во-вторых, что важнее, приготовленное зелье должно было содержать частичку магии Леса. Внутренние силы Сяо Чжаня при этом, что удивительно, никаким образом не страдали — магия лилась сама, будто капала с кончиков пальцев прямиком в небольшой котелок, нитями вплеталась в измельчённые ингредиенты. Сам Сяо Чжань даже чувствовал какой-то подъём, словно процесс приготовления не выматывал его, а, наоборот, лечил. Возможно ли это, Сяо Чжань не знал — отец никогда не рассказывал о своих ощущениях, когда к превращению в духа готовил своего сына. Сяо Чжань на воспоминании об отце мимолётно улыбнулся: о чём бы тот сейчас думал, глядя на то, как его сын творит чудеса, по уровню доступные немногим из ныне живущих духов? Наверное, гордился бы, тепло улыбался, а ещё — дразнился, ехидно усмехаясь и напоминая, что он давно всё понял.
Сейчас они оба были в кухне: Ибо сидел за столом и играл в какую-то гонку на телефоне. Сяо Чжань неотрывно следил за своим варевом: нужно было не проморгать момент, когда оно настоится, и как можно скорее перелить его в другую тару.
— Гэ, — позвал Ибо, когда Сяо Чжань уже выливал готовое и остывшее зелье во флакон. Тот, не сводя глаз с жидкости, вопросительно помычал. — А я смогу рассказать о том, кем я стал, своим родителям и друзьям? Хотя бы Сынёну и Сонджу?
Сяо Чжань перевёл на него недоумённый взгляд, отвлекаясь от своего занятия: это решение находилось целиком и полностью в руках самого Ибо, и Сяо Чжань сомневался, имеет ли он право вмешиваться в подобное. Вообще, рассказывать или не рассказывать — выбор сугубо личный каждого отдельно взятого духа, ведь в первую очередь ответственность за это решение нести ему самому. И, если уж начистоту, всегда можно немного подправить воспоминания, сделать так, словно никто никогда ни о чём не говорил. Выслушав всё это, Ибо облегчённо выдохнул и проговорил:
— Тогда, — он слегка помедлил, но, прокашлявшись, довёл мысль до конца: — Тогда как ты смотришь на то, чтобы познакомиться с моими родителями? Когда всё это закончится.
— Ты предлагаешь съездить в Лоян? — уточнил Сяо Чжань, усаживаясь напротив Ибо. Готовую склянку он поставил на стол, и теперь она смотрелась слегка инородно среди вазочек с печеньем и пиал варенья. Ибо кивнул, закусив губу — заходил в вираж. — Конечно, я не против, давай съездим.
Ибо победно вскрикнул, видимо, пройдя трассу до конца, и вскинулся, сияя глазами. Сяо Чжань улыбнулся ему, чувствуя в сердце нежность настолько сильную, что, если бы он решился держать её в себе и не давать выхода, она наверняка разорвала бы его изнутри. Сяо Чжань не сомневался в этом ни капли, поэтому старательно улыбался, надеясь, что Ибо просчитает по этой улыбке, насколько сильно его любил Сяо Чжань. Судя по блеску в глазах напротив — просчитал.
Очень скоро Сяо Чжаню надоело сидеть на табурете, поэтому он уплёлся в спальню, не забыв по пути с капризным видом зацепить за рукав Ван Ибо. Тот послушно дал себя утянуть, лишь немного посмеивался над локомотивом по имени Сяо Чжань, ласково называя его паровозиком Томасом. Сяо Чжань в ответ фыркнул и, уложив Ибо на кровать, упал рядом, подкатился колбаской к его боку, приподнявшись, поудобнее устроился на его груди и блаженно выдохнул, прикрыв веки.
— Устал? — услышал Сяо Чжань мягкий голос сверху.
— Удивительно, но да. Хотя ничего особенно и не делал, но вот сейчас навалилось, — ответил он, неохотно открывая глаза. Ибо сверху добродушно рассмеялся и оставил поцелуй на макушке, в груди старшего от этого мимолётного жеста что-то взорвалось и разлилось по телу слабостью. Видимо, нежность всё-таки переполнила его до краёв.
Ибо снова запустил игрушку, и какое-то время Сяо Чжань с неподдельным интересом наблюдал за катающейся машинкой и слушал комментарии Ибо. Комментарии были разными, в основном он, конечно, матерился на трассу, машину или искусственный интеллект противника, но были и дельные замечания. Они выдавали в Ибо человека, разбирающегося в автомобилях, и от этого Сяо Чжань чувствовал странную гордость. Сам он, хотя и сдал экзамен и вполне мог прилично водить машину, во внутренностях не разбирался от слова совсем и под капот мог только поглядеть, сделав умный вид, но на деле не понял бы ни гуя.
— Будешь волноваться? — спросил Сяо Чжань, почувствовав, что, несмотря на интерес, ещё немного — и уснёт. Ибо непонимающе помычал, и Сяо Чжань пояснил: — Ну, перед знакомством. Твои родители вообще знают, что ты гей?
— А, ты об этом, — Ибо усмехнулся. — Буду, наверное, как без этого. Всё-таки, первый раз кого-то буду с родителями знакомить. И они не знают, кстати. Вот и узнают.
— В смысле, первый? — Сяо Чжань хотел было поднять голову, но упёрся затылком в подбородок Ибо и оставил эту затею.
— Ну в прямом, гэ. В школе я ни с кем не встречался, в универе на первом курсе были там какие-то мимолётные, с ними не познакомишь, а потом я с тобой подружился. Этот очаровательный гэгэ затмил всех в моих глазах, так что мне даже не хотелось ни с кем встречаться.
— Опять начинаешь, да? Опять? — заворчал Сяо Чжань, приземляя ладонь на бедро Ибо. Тот смешно ойкнул, но Сяо Чжань был почти уверен: на лице его сияла довольная улыбка. — И ты не переживаешь, что они могут быть против? Ну, меня.
— Как кто-то может быть против тебя, Чжань-гэ? Я уверен, что они будут очарованы тобой и даже не подумают хоть что-то гомофобное, — Ибо действительно звучал уверенно, хотя, если бы спросили Сяо Чжаня, он бы ответил, что всё это полный бред. — Да и потом, ты всегда можешь стереть им память и перезнакомиться заново. Примешь женский облик — и вперёд.
— Очень смешно, лао Ван, возьми с полки золотую медаль за победу в номинации «Лучший стендап», — Ибо рассмеялся своим икающим смехом, Сяо Чжань из-за этого затрясся на его груди и в отместку куснул за сосок. Ибо обиженно закричал, однако мстить не кинулся, видимо, решив прервать порочный круг, не начав его.
— Да брось, Чжань-гэ. Всё будет хорошо, я почему-то уверен на сто процентов. Тем более, это же ты! Ты наверняка с кучей родителей перезнакомился за всю свою жизнь.
— Ха-ха, лао Ван, — Сяо Чжань особенно злобно ткнул пальцем в рёбра и надулся. — Вообще-то, единственный родитель, с которым я реально познакомился — мой.
— Серьёзно? — удивлённо протянул Ибо. Выражения лица Сяо Чжань всё ещё не мог видеть, но ему думалось, что его брови сейчас где-то на середине лба. Он хихикнул, представив.
— Ну да. Я был в отношениях в основном с такими же, как я, духами лесов, озёр, полей. Сяо Цинь та же, или Бай Шу. Их родителей либо не было, либо они и так меня знали, с кем там знакомиться-то? А со смертными я встречался, может быть, всего с тремя, и это было несколько веков назад. Тогда все жили в деревнях, и было довольно проблематично объяснить, где мы познакомились и почему я живу в лесу. До ближайшего крупного города ведь пол дня пути, на лошадях-то.
— А те двадцать лет, что ты жил в Чэнду? Никого не было? — почему-то в голосе Ибо слышалась искренняя заинтересованность и ни капли чего-то напускного или обиженного. Сяо Чжань ценил это.
— Не-а. Ну, то есть, были там какие-то, но не до знакомства с родителями.
— Из студентов?
— Небеса, Ван Ибо! Из студентов я спал и сплю только с тобой!
— Вот это правильно, это мне нравится, продолжай в том же духе, — Ибо покивал активно, из-за чего несколько раз упёрся подбородком Сяо Чжаню в голову. — Особенно пункт про «спать».
— Дурак, — фыркнул Сяо Чжань и, приподняв голову, оставил поцелуй на остром углу челюсти.
Лечь спать в тот вечер пришлось рано: Сяо Чжань настаивал на том, что Ибо необходимо выспаться перед ритуалом, идеальным временем для проведения которого был рассвет. Ибо поворчал, конечно, но послушно улёгся и вскоре блаженно засопел в шею старшему. Сам Сяо Чжань долго не мог уснуть, мысли прыгали, кружили, не давали покоя, так что провалиться в сон получилось лишь спустя пару часов маеты. Но, как бы там ни было, в пять утра они уже стояли на крыльце, держась за руки. Сяо Чжань, чувствуя в кармане тяжесть флакона с зельем, заглянул Ибо в глаза и спросил в последний раз:
— Точно уверен, Бо-ди? Может, ну это всё?
— Уверен, гэ, — Ибо упрямо кивнул, крепче сжимая ладонь Сяо Чжаня.
Он кивнул тоже, принимая окончательно решение Ибо, медленно выдохнул и, призвав Ибо задержать дыхание, закрыл глаза и представил себе Сердце. Через мгновение на крыльце остался один ёжик, взволнованно дёргающий носиком и смотрящий куда-то в утренние потёмки лесных глубин.
Открыл глаза Сяо Чжань уже на небольшой полянке. Дав Ибо время прийти в себя после перемещения, он высвободил ладонь из захвата и сделал пару шагов. Перед ними, в самом центре поляны, сиял огромный шар. Вернее, для остальных это было шаром, но Сяо Чжань видел здесь весь лес, каждую травинку, каждую мушку, то, что было доступно всем и то, что навсегда скрыто от чужих глаз. Протянув руку, прислонился к сиянию и почувствовал приятное тепло, такое родное и правильное, словно рассеянный свет был чем-то, отделённым от Сяо Чжаня давным-давно, и теперь вернулся к нему. Примерно так же ощущались объятия с отцом.
— Значит, так выглядит твоё Сердце? — тихо спросил Ибо, подходя к Сяо Чжаню.
— Да. Скоро — и твоё тоже, — Сяо Чжань улыбнулся, припадая к боку Ибо. Его тепло неожиданно ощущалось почти так же, правильно и по родному.
— Небеса, гэ, мы что, станем одних кровей? Как родственники?
— Фу, блять, Ибо! — Сяо Чжань даже отстранился, но Ибо со смехом притянул его обратно, так что Сяо Чжаню оставалось лишь пихнуть Ибо в бок кулаком в знак протеста. — Вообще-то, это не так работает. Мы останемся теми, кто мы есть. По сути, это наш выбор — кем быть. Отец был моим отцом лишь потому, что вырастил меня. Если бы я стал духом в более старшем возрасте, мы могли бы стать сюнди. Становление духом не способствует кровному родству.
— Скажем «нет» инцесту! — выдал в ответ парень и расхохотался так ехидно и самодовольно, что Сяо Чжань не удержался, и Ибо снова отхватил в бок.
Опомнившись, Сяо Чжань призвал к порядку и себя, и Ибо, и отвёл его подальше от Сердца. Выдав парню склянку с зельем, он оглядел того с ног до головы, удостоверяясь, что всё в порядке, хотя больше, конечно, для того, чтобы привести свои нервы в порядок. Сердце за спиной Ибо засияло ярче и чаще, и Сяо Чжань чертыхнулся.
— Гэ, ты так сильно нервничаешь? — заметив яркие цветные всполохи, спросил Ибо. — Аккуратнее давай, тебе в твоём возрасте противопоказаны такие потрясения.
— Заткнись, лао Ван! — Ибо снова самодовольно поржал, а Сяо Чжань закатил глаза и, к своему собственному удивлению, более-менее успокоился. — Не забыл, что делать? Хорошо. Главное, Бо-ди, запомни: как только проглотишь зелье, постарайся максимально расслабиться. Сердце сделает всё само, если у тебя нет никаких корыстных помыслов, для тебя всё пройдёт гладко и быстро, главное — быть как можно более спокойным.
— Я понял, гэ, — голос Ибо звучал серьёзно, но на лице сияла мягкая улыбка, которую Сяо Чжаня тут же потянуло поцеловать. Он в этом себе не отказал, быстро прикоснулся губами к губам напротив и тут же отстранился, отходя дальше и оставляя Ибо на месте.
Набрав в лёгкие побольше воздуха, Сяо Чжань пару раз глубоко вдохнул-выдохнул, и отпустил себя. На плечи тут же упали тяжёлые пряди волос. Сяо Чжань, в общем-то, мог бы ходить так всегда, но обычно это вызывало кучу ненужных вопросов: а почему глаза серые, а почему такой бледный, и так далее. Да и по лесу с длинными волосами ходить было не слишком приятно и удобно. Вздохнув ещё раз, уже более свободно, Сяо Чжань встряхнулся и, сложив губы трубочкой, начал свистеть. Свист отличался от того, каким он обычно пользовался: не был агрессивным, как при атаке или обороне, но не был и излишне мягким, как если бы он зачаровывал раны или заговаривал лекарства. Теперешний свист был спокойным, как ветерок, овевающий кроны деревьев, лёгким и нежным, как касание родного человека, как прикосновение к голым щиколоткам шёрстки проходящей мимо кошки. Сердце откликнулось на зов, засияло мягче, окутало Ибо рассеянным светом. От Ибо поток света протянулся едва видимой нитью к Сяо Чжаню, проник чуть левее грудины, разлился теплом. Сяо Чжань внутренне улыбнулся, по-настоящему не мог, продолжая насвистывать мотивы ритуала.
Когда он закончил, его мотив подхватили сидящие вокруг до этого безмолвными свидетелями птицы. Под их аккомпанемент Ибо откупорил флакон и, выдохнув, не колеблясь выпил его до дна. На этом моменте Сяо Чжань, казалось, перестал даже дышать, полностью сосредотачиваясь на парне. Тот, убрав в карман флакон, улыбался, наблюдая, как сияние струилось вокруг него, ластилось, как большой кот. Сяо Чжань, глядя на это, улыбнулся тоже: всё шло, как надо, и это не могло не радовать. Но в следующий момент сияние исчезло, просто пронзило Ибо, впиталось, словно вода в губку. На лице Ибо отразилось удивление, а потом он резко согнулся пополам, обхватил себя руками. Сяо Чжань дёрнулся было к нему, но вовремя опомнился и заставил себя стоять на месте. Он понимал, что сейчас чувствовал Ван Ибо: боль, такую сильную, что хотелось умереть, но вот только именно это и происходило. Сяо Чжань всё ещё помнил это чувство, и Ибо он ни капли не наврал — это действительно было так, будто тебя сжигает изнутри. От этой боли невозможно было сбежать, даже обморок не мог принести облегчения, ведь боль не была физической, все изменения происходили с душой. Сяо Чжань наблюдал за тем, как Ибо уже лежал на траве, не в силах стоять, как дрожали его руки, как лицо исказила гримаса боли, но помочь никак не мог. Оставалось радоваться лишь тому, что длилась эта пытка минут десять, от силы, несмотря на то, что ощущалась вечностью.
Совсем скоро Ибо наконец расслабился и развалился на смятой траве, тяжело дыша. Сяо Чжань, несмотря на желание подбежать к Ибо такое сильное, что будто бы тянуло канатом, он остался на месте и заставил себя вновь сложить губы в трубочку и засвистеть. Теперь в свисте, помимо завершающего ритуал мотива, который Сяо Чжань продолжил вновь за птицами, слышались благодарность и почтение, хотя Сяо Чжань был уверен более, чем на сто процентов — непосвящённый не услышал бы в свисте и нотки какой-либо эмоции. Это было окончанием действа, Сердце полыхнуло на прощание ярким светом, и нить выпорхнула из груди Сяо Чжаня, забрав с собой ощущение родного тепла. Напоследок обняв лежащего на земле Ибо, Сердце погрузилось в покой, вновь стало переливаться ровно и блаженно, Сяо Чжань снова увидел в нём лес. На который, впрочем, ему пока что было абсолютно плевать.
Едва закончился ритуал, Сяо Чжань перестал свистеть и вмиг оказался рядом с Ибо. Тот постепенно приводил дыхание в порядок, дышал уже не так тяжело, однако по лицу его было заметно, что ему всё ещё очень больно. Сяо Чжань огладил его кончиками пальцев, прислонился к щеке ладонью и нагнулся, целуя, забирая боль — теперь было можно. Всю забрать не вышло, но и половины хватило, чтобы Ибо облегчённо выдохнул и медленно открыл глаза. Губы Ибо были сухими и обветренными, будто он стоял посереди степи, но Сяо Чжань не переставал целовать, это казалось чем-то ужасно важным. Он отстранился, только когда перестало хватать воздуха. Вглядевшись в лицо напротив, Сяо Чжань отметил бледность и покрасневшие глаза, дорожки высохших слёз, и тихо спросил:
— Ты в порядке, Бо-ди? — голос почему-то дрожал. — Как себя чувствуешь?
— Как будто умер и воскрес, гэ, — голос Ибо был слабым, но сам он улыбался. — Будет, что внукам рассказать.
— Не дай Небо у меня когда-нибудь будут внуки, лао Ван, — Сяо Чжань фыркнул и облегчённо улыбнулся. — Раз шутишь, значит, точно в порядке.
— И правда, Чжань-гэ всегда будет слишком молод для внуков.
— Дурак ты, — Сяо Чжань улыбнулся шире, глядя, как Ибо слабо смеётся.
***
Всю следующую неделю Сяо Чжаню пришлось учить Ван Ибо жить заново. Первый день Ибо лежал на кровати, не в силах встать на ноги, настолько странно ощущалось его тело. — По мне как будто вместо крови бежит газировка, гэ, это нормально? — бурчал он, поднимая руку на уровень глаз. — Абсолютно, — отвечал Сяо Чжань, мешая ему Укрепляющий бальзам. Вместе с этим начали приходить страждущие животные, и Сяо Чжань разрывался между ними всеми, желая помочь одновременно и Ибо, ведь тот от внезапных странных ощущений мог уронить на себя кружку с чаем, и повредившему лапу волчонку, потому что идиоты-охотники решили, что понаставить капканов в лесу будет просто замечательной идеей. За всем сразу следить Сяо Чжань не мог, поэтому иногда случались подобные неприятности. Когда Ибо окончательно встал и начал привыкать к тому, что ему не нужно есть, потому что голод исчез вместе с жаждой, Сяо Чжань стал показывать ему, как направлять силы в нужное русло. — Тебе нужно постоянно чувствовать её на кончиках пальцев, так, будто она вот-вот и вырвется, — наставлял Сяо Чжань, поглаживая Ибо по плечу. Тот выглядел напряжённо и сосредоточенно, пытаясь следовать инструкциям. — Пока что она ощущается где-то в ладонях. Можно я буду, как Железный человек? — нервно хихикал он, ловя поток внутренней энергии. В конце концов Сяо Чжань посоветовал Ибо медитации, и тогда Ибо стал проводить по несколько часов с перерывами, сидя на одном месте и фокусируясь на внутренних ощущениях. Первое время он жаловался на то, что его отвлекала стоящая перед глазами картинка: теперь он тоже видел всё, что происходило в лесу, так же, как Сяо Чжань, но тут старший уже не мог ему помочь. В конце концов, он приспособился и смог наконец-то нормально погрузиться в себя. В такие моменты Сяо Чжань старался ему не мешать, оставлял его в спальне, закрывал дверь и занимался животными самостоятельно. От этого он, как оказалось, успел отвыкнуть: вторые руки Ибо здорово помогали ему последние месяцы, да и делать машинально работу, без возможности перекинуться с кем-нибудь словом, быстро стало тоскливо. Здорово мешала слабость, так и не прошедшая до конца после пожара, хотя Сяо Чжань удивился бы, пройди она за пару недель: лес не восстановил свои повреждения и наполовину, так с чего бы Сяо Чжаню приходить в себя так быстро? Так что лечение и уход за зверями и растениями теперь происходил вдвое медленнее. Сяо Чжань не уставал благодарить Цзи Ли за то, что тот принял всех, кто пострадал от огня, и по-прежнему продолжал помогать, притаскивая ингредиенты для бальзамов, мазей и сиропов, еду, и просто составлял ему компанию, по своему обыкновению смотря какие-то глупые дорамы в его, Сяо Чжаня, кухне. На то, что Ибо стал духом и теперь проходит своеобразную «реабилитацию», Цзи Ли отреагировал на удивление спокойно, словно со дня на день ждал этого события. Ибо научился справляться с новыми способностями на удивление быстро. Это всё ещё было непривычно, но он больше не выглядел, как ребёнок, который хочет что-то сказать, но не знает, как. И хотя большинство чудес пока что выходило у Ибо случайно, он каким-то абсолютно непостижимым для Сяо Чжаня образом запоминал, как у него это вышло, и после повторял практически идентично. Потом только Сяо Чжань пришёл к выводу, что, скорее всего, так проявилась врождённая способность Ибо к быстрому запоминанию всего нового, и преобразовалась в личную особенность. Оставалось лишь порадоваться тому, что процесс обучения Ибо займёт много меньше времени, нежели он занял у Сяо Чжаня. Памятуя о главной цели превращения Ибо, первым, чему Сяо Чжань его научил, стало перемещение в пространстве. Это в принципе было одной из основных способностей всех духов, которой необходимо было научиться как можно раньше, но Сяо Чжань даже не стал расшаркиваться. — Закрой глаза, Бо-ди, — сказал он, вставая позади Ибо. — Представь себе место, куда ты хочешь переместиться. Так, как если бы ты уже стоял там с открытыми глазами. А теперь пожелай оказаться там, вложи в своё желание немного сил. — Кажется, ничего не произошло, — произнёс Ибо спустя минуту. — Не всё сразу, — Сяо Чжань улыбнулся и потрепал его по волосам. — Было бы странно, если бы у тебя получилось с первого раза. Хотя, как мы уже выяснили, ты быстро учишься, так что не переживай, у тебя это получится быстрее, чем у меня. — А через сколько попыток получилось у Сяо-лаоши, — спросил парень, хитро сверкнув глазами. Сяо Чжань закатил глаза и со смешком хлопнул Ибо по плечу. — Ну, скажем так, на это ушёл не один день, — уклончиво ответил Сяо Чжань. — Давай, пробуй ещё. Ибо справился спустя час, полтора десятка попыток и тысячу фраз в стиле «Всё хуйня, гэ, у меня не получится». Когда он оказался на крыльце домика, едва не наступив на беднягу ежа, которому Сяо Чжань всё хотел дать имя, но всё как-то не придумывалось подходящего, лицо его осветила такая широкая улыбка, что Сяо Чжань почти попрощался со своим зрением. — Получилось, гэ! — крикнул он радостно и, снова прикрыв глаза, через половину минуты оказался перед сидящем на табурете Сяо Чжанем. — Ты молодец! — Сяо Чжань тоже был рад, протянул к Ибо руки и наклонил его ближе к себе. — Поцелуй для победителя! За такую награду Ибо протренировался ещё пару часов, пока окончательно не устал и не упал на кровать в позе звезды. Из достижений Ибо на сегодня Сяо Чжань отметил не просто перемещение, но умение делать это практически без паузы между закрытием глаз и непосредственно нахождением на новом месте. Конечно, до мгновенного Ибо нужно было учиться ещё не один год, в этом Сяо Чжань уже был абсолютно уверен, но даже пять секунд — невероятно хороший результат для того, что научился направлять свою энергию сутки назад. Ибо же был доволен до блеска в глазах, и хотя по его собственному плану ему ещё многому предстояло научиться: как минимум, перемещаться на дальние расстояния и наконец-то забирать боль поцелуем, — он был рад. Начало было положено. Перемещениям на большие расстояния его взялся учить Цзи Ли, чтобы, во-первых, «обеспечить более эффективное обучение», а во-вторых, не мешать Сяо Чжаню спокойно восстанавливать свои силы. Третьей причиной было, конечно, то, что так Ибо не отвлекался на романтику, но этого Цзи Ли сообщать им не стал. С этим, ожидаемо, оказалось немного труднее, чем с перемещением из спальни в кухню в доме, где знаешь каждый уголок. Цзи Ли пришлось вспомнить всё, чему его когда-то учил его собственный отец и Сяо Чжань, и результат, пусть не сразу, но был налицо: спустя два дня интенсивных тренировок Ибо уже смог самостоятельно переместиться из дома в лес Цзи Ли и обратно. И пусть на раздумья в этот раз уходило добрых секунд пятнадцать вместо пяти, это выглядело сущей мелочью.***
— Я считаю, мы заслужили отдых, — произнёс Ибо и, не открывая глаз, перекатился и улёгся на Сяо Чжаня, выбивая из него кряхтение. Сяо Чжань, тоже с закрытыми глазами, обнял парня и продолжил безмолвно лежать. Было утро, и Сяо Чжань был с Ибо абсолютно солидарен: они заслужили отдых после недели безостановочных тренировок и обучения. Он пригляделся. В лесу было на удивление спокойно, обычная размеренная жизнь. Трав они набрали вчера, Сяо Чжань собирал маленькие букетики, пока Ибо тренировался управлять ветром. Да и животных сегодня будто подменили: никто не дрался, не бегал, как сумасшедший, и не встревал в разные неприятности, будь то колючки, ядовитые насекомые или простая неуклюжесть. — Сегодня как будто штиль какой-то, — пробурчал Ибо, очевидно, занимаясь тем же, чем и Сяо Чжань. — Мгм. Даже странно, — Сяо Чжань отвлёкся от созерцания и хмыкнул. — Зато можно поваляться. Ибо довольно рассмеялся и дунул Сяо Чжаню в ухо. Сяо Чжань вскрикнул от неожиданности и укусил Ибо за плечо. Они потратили несколько минут на шутливую потасовку, в результате которой Сяо Чжань навис над тяжело дышащим Ван Ибо. Хищно ухмыльнувшись, он медленно приблизился к его лицу, не сводя взгляда с глаз напротив, и через секунду они уже целовались. Из кровати они вылезли лишь через пару часов. Сяо Чжаню было слишком лень шевелиться, поэтому в кухню он заполз в одной майке, чем изрядно трепал нервы Ибо, чинно одевшемуся и вылезшему раньше, чтобы поставить чайник. Сяо Чжань, закинув в рот печенье, стрельнул взглядом в сторону Ибо, и с самодовольным видом уселся за стол. Вот только чай попить ему сегодня было, очевидно, не суждено. Едва Ибо приземлил на стол две чашки, одновременно голову и его, и Сяо Чжаня прошило мгновенной болью. Она исчезла так же резко, как и появилась, и Сяо Чжань, переглянувшись с ничего не понимающим Ибо, закрыл глаза, рассматривая лес. — Гэ! — услышал он через пару секунд. — Посмотри ближе к северному краю, там куча каких-то странных людей. Сяо Чжань нахмурился, тут же обращая внимание туда. И действительно, «куча странных людей» оказалась теми самыми культистами в капюшонах, что временами наведывались в лес Сяо Чжаня. Одни из них вырезали что-то на коре деревьев, другие пытались поймать животное. Сяо Чжань возблагодарил Небеса за проворность своих зверушек и выругался: деревья было жаль, засунуть бы им их ножи. Он рывком поднялся с места, взмахом руки призвал из спальни брюки и рубашку. — Чжань-гэ, я с тобой! — взгляд Ибо горел праведным гневом, а поджатые губы лишь дополняли его исполненный ярости образ. Сяо Чжань только кивнул, не видя смысла в возражениях. Одевшись, Сяо Чжань одним махом выпил чай, просто чтобы хоть что-то сгладило его злость, и протянул ладонь Ибо. Тот схватился за неё без лишних вопросов: Сяо Чжань действительно мог перенести их куда быстрее, чем это сделал бы Ван Ибо. В следующую секунду они уже стояли в лесочке, от небольшой поляны, полной культистов, их отделяла лишь гряда деревьев. Сяо Чжань выглянул: людей было много, куда больше, чем обычно. Снова ругнувшись, он вернулся к Ибо и произнёс: — Послушай, Ибо, — он взял парня за руки и заглянул в глаза. — Тебе нужно позвать на помощь Цзи Ли. Я ещё не восстановился, такое количество народа мне одним махом не выгнать. Ибо хотел было возразить, но Сяо Чжань сжал его пальцы и продолжил: — Бо-ди, ты не сможешь мне помочь. Да и Цзи Ли, честно говоря, мне нужен только чтобы он отвлёк часть этих уёбков. Пожалуйста, Ибо, это лучшее, что ты сейчас можешь сделать! Он посмотрел Ибо в глаза, приподнял брови в умоляющем выражении, и Ибо, длинно выдохнув, кивнул. Сяо Чжань благодарно улыбнулся, приблизившись, оставил поцелуй на недовольно сжатых губах, и отпустил руки, в следующую секунду исчезая за деревьями. Едва Сяо Чжань выскочил на поляну, люди тут же заметили его. Он, не теряя времени, издал первый свистящий звук, постепенно начиная выводить мелодию. Чувствуя, как на спину снова ложатся волосы, он усмехнулся, от этого свист стал угрожающим, опасным, он требовал подчиниться и смотреть только на него. Медленно приближаясь к центру поляны, он окидывал людей взглядом: лица их были скрыты за масками, но глаза Сяо Чжань мог видеть. Глаза эти уже стекленели, исчезал огонёк, люди подчинялись его воле. Сяо Чжань добавил немного силы в звук, и решил было, что возможно, зря побеспокоил Цзи Ли, но тут почувствовал режущую боль в груди. Свист прекратился, Сяо Чжань закашлялся, почувствовал, как рот наполнился мерзким металлическим привкусом. Приложив пальцы к губам, он увидел на них красные капли и уставился на них неверящим взглядом. Вскинув голову, он присмотрелся к деревьям: на их коре были вырезаны иероглифы, и Сяо Чжань чуть было не приложился головой к одному из них. Чтобы не заметить чары, наложенные на поляну, надо было оказаться последним идиотом. Радовало лишь то, что люди всё ещё смотрели на него тем самым стеклянным взглядом, а значит, хотя бы это успело сработать. Он облегчённо выдохнул и хотел было вернуться за деревья, чтобы подождать там Ибо и набраться сил, но тут кто-то схватил его за руку. Повернув голову, он увидел человека, лицо его скрывалось за маской, а глаза оказались странно знакомы. За спиной Сяо Чжань услышал крик Ибо, но не успел отреагировать: картинка перед глазами расплылась и потемнела.***
Он пришёл в сознание резко, словно его схватили за руку и выдернули из темноты. Это было похоже на падение во сне, Сяо Чжань рвано выдохнул прежде, чем открыть глаза. В помещении, где он находился, оказалось мрачно, несмотря на сияющее солнце: его закрывали шторы, заботливо задёрнутые кем-то, кто, очевидно, притащил его сюда. Сяо Чжань на такую заботу хмыкнул. Оглядевшись, он обнаружил себя на диване, вытянул конечности, сморщился, услышав хруст косточек. Ван Ибо точно не упустил бы возможности пошутить над этим, будь он здесь. Однако то, что его здесь нет, было даже хорошо: мало ли, что этот неизвестный похититель собирался с Сяо Чжанем делать. Снаружи Ибо, очевидно, сможет помочь ему быстрее и, что самое главное, эффективнее. Сяо Чжань сел, потягиваясь снова — диван был дерьмовым — и оглядел обстановку. Комната оказалась самой обычной, без каких-либо опознавательных знаков, как будто здесь либо никто не жил, либо обитатель ничего из себя не представлял. Либо же, хмуро подумал Сяо Чжань, хотел скрыть свою личность до непосредственного появления перед ним. Глупая показуха. Единственной странностью казался стоящий посереди комнаты стол. Он был похож большой верстак, с кучей выдвижных и открывающихся ящичков, довольно устойчивый, на таком вполне можно было что-нибудь мастерить. — Или пытать, — пронеслась в голове мрачная мысль, которую Сяо Чжань тут же озвучил, не в силах терпеть окружающую его тишину. — На столешнице как раз человек поместится. Сяо Чжань прикрыл глаза, присмотрелся: лес был виден, словно сквозь тёмный шёлк. Он поморщился, гуево заклятие здорово подорвало его силы. Он был способен на небольшое чудо, но на то, чтобы позвать на помощь Ван Ибо, его не хватило бы, просто не долетело бы на такое большое расстояние. Да и не знал он, где вообще находится, а установить достаточно прочную связь за прошедшую неделю они не успели, иначе Ибо мог бы найти его, лишь пожелав. Вздохнув, Сяо Чжань ради интереса подёргал дверь. Та ожидаемо не поддалась, но попробовать стоило. Он снова вздохнул. Вид из окна тоже ничего ему не сказал, обычный двор обычного жилого комплекса, он мог быть буквально где угодно. Он уже хотел было вздохнуть в третий раз, просто чтобы убить время, ибо скучно было ужасно, но тут за спиной послышался шорох открываемого замка. Сяо Чжань молниеносно обернулся, волосы острыми кончиками хлопнули его по лицу, но он не обратил внимания на них, во все глаза рассматривая вошедшего. Тот уже переоделся, в балахоне культиста было, очевидно, не очень удобно, и теперь Сяо Чжань мог узнать не только его глаза. При виде такого знакомого лица сердце его, казалось, забилось с перебоями, а в голову закралось сомнение: может, в лесу ему показалось, и глаза всё-таки были другими? Однако Сяо Чжань понимал, что такого быть не могло. Он выдохнул, стараясь привести сердце в нормальный ритм, и сделал маленький шаг вперёд. — Хайкуань? — недоверчиво спросил он, словно глаза могли подвести его. Они не могли, и от этого становилось больнее. — Привет, Чжань-Чжань, — Лю Хайкуань улыбнулся уголками губ, глаза его при этом оставались серьёзными. — Как себя чувствуешь? Хайкуань не торопясь отошёл от двери, не утруждая себя тем, чтобы закрыть её. Сяо Чжань и это назвал бы глупой показухой, не будь он настолько шокирован. — Я ничего не понимаю. Почему ты здесь? — тихо проговорил Сяо Чжань, так же неторопливо отходя дальше, огибая стол, чтобы между ними находился хоть какой-то барьер. — Действительно? — друг (очевидно, уже нет, Чжань!) вскинул брови насмешливо. — Ах да, прости, сейчас. Хайкуань усмехнулся, а в следующий миг Сяо Чжаня окатило волной энергии. Тёмной, но будто бы знакомой, будто бы родственной. Он отшатнулся, от неожиданности словно потеряв опору под ногами, но потом, сосредоточившись на ощущении родственности, попытался понять, что ему это напомнило. Ему понадобилась пара секунд, после чего он неверяще распахнул глаза и посмотрел на усмехающегося Хайкуаня. — Ты дух? Хайкуань рассмеялся, но как-то странно, такого смеха Сяо Чжань никогда от него не слышал. Полный горечи, он звучал надломленно и болезненно. Сяо Чжаню впервые за очень много лет стало по-настоящему жутко. — Был когда-то, да. — Что произошло? — Ты знаешь, что происходит с духами, которые годами копили злобу в душе? — Хайкуань ответил вопросом на вопрос, подходя ближе к столу, за который, как за стену, зашёл Сяо Чжань. Сяо Чжань нахмурился. Отец когда-то рассказывал ему легенды о злобных духах лесов, которые испытали настолько сильную боль, что не смогли с ней сжиться, накопили обиду и гнев и стали тёмными сущностями, подчинёнными уже не небожителей, а демонов. Но за всю свою долгую жизнь Сяо Чжань никогда не встречал подобных, поэтому был уверен, что отец лишь травил страшные байки на ночь, чтобы молодой а-Чжань трясся от страха в своей комнате, а отец посмеивался, довольный удачной проказой. — Я всегда считал, что злобные духи — лишь легенды, — медленно проговорил Сяо Чжань, видя, что от него ждут ответа. Услышав его, Хайкуань хмыкнул и улыбнулся. Впервые за эти минуты улыбка достигла глаз, но лучше бы Сяо Чжань не был этому свидетелем. — Ты мне льстишь, Чжань-Чжань, — Хайкуань продолжал улыбаться, а Сяо Чжань соображал, зачем он вообще присутствует в этом театре одного актёра. Не зная, как подвести очевидно слегка сумасшедшего бывшего друга к сути, Сяо Чжань решил потянуть для себя время и спросил: — Мы где, вообще? — О-о, я и забыл, что ты здесь не был. Это моя квартира, в которой я жил, пока мы не начали встречаться с Цзаньцзинем. Мы, кажется, тогда не слишком дружили? — Сяо Чжань отрешённо кивнул, думая о том, что они, видимо, в принципе не слишком дружили, учитывая нынешнюю их ситуацию. — А Цзаньцзинь? Он знает? — Цзаньцзинь? — улыбка сошла с лица Хайкуаня медленно. — Нет. И, надеюсь, не узнает. Мне с ним довольно удобно. Для Сяо Чжаня словно солнышко взошло. Стараясь не выдать своей радости, он продолжил беседу, заложив руки за спину, притворяясь, что совсем не его сердце сейчас готово проломить грудную клетку от обиды и, к чему скрывать, страха. — Почему же? Я думал, ты его любишь, — лицо Сяо Чжаня светилось участием, а пальцы тем временем складывались в нужные символы. В голове билось лихорадочное «Лишь бы он не заметил, лишь бы хватило сил, всего лишь маленький журавлик, в пределах города долететь обязан!». — Ну, я тоже думал, что ты любишь Ван Ибо, — хмыкнул Хайкуань, а Сяо Чжань внутренне оскорбился. Он Ван Ибо любил. — Однако ты не слишком-то ему доверяешь. — С чего ты взял? — теперь в Сяо Чжане говорил искренний интерес. — Если бы доверял, вы бы не жили порознь, согласись. Один в городе, другой в лесу. Даже звучит смешно, — Хайкуань действительно рассмеялся, а Сяо Чжань сделал над собой огромное усилие, чтобы не выдать своего удивления. У Хайкуаня даже не было никаких шпионов в лесу? Серьёзно? — Хотя то, что ты рассказал ему о себе, всё-таки вызывает уважение. Сяо Чжань, наконец, справившись с заклинанием, дёрнул уголком губ и опустил голову в якобы уязвлённом жесте. Едва шевельнув пальцами, он отправил в полёт маленького призрачного журавлика, тут же мысленно надиктовывая ему сообщение. Когда он долетит, Цзаньцзинь услышит сбивчивое: «Цзаньцзинь, только не пугайся, прошу тебя. У меня очень мало времени, так что пожалуйста, приезжай в старую квартиру Хайкуаня. По-моему, он хочет меня пытать. Если успеешь, я всё тебе объясню!». Оставалось лишь надеяться, что их общая квартира находилась от этой не слишком далеко. — Но мы заболтались, Чжань-Чжань, — вдруг произнёс серьёзно Хайкуань. — Ты, наверное, даже не представляешь, зачем я делал всё это, верно? — Не имею ни малейшего понятия, — Сяо Чжань качнул головой и поджал губы. — Не мог бы ты, в таком случае, самостоятельно лечь на стол? Я расскажу тебе в процессе. — Ну охренеть, Лю Хайкуань! — возмущённо воскликнул Сяо Чжань, стараясь унять внутреннюю дрожь. — Ты лишил меня возможности колдовать, отрезал путь к побегу и кошмарил мой лес на протяжении трёх лет, а теперь я ещё и сам на стол должен залезть? Чего ещё тебе сделать, может, на колени перед тобой встать и член в рот взять? Хайкуань хохотнул, но ничего не ответил. Вместо этого он махнул рукой, и Сяо Чжань тут же почувствовал себя словно застывшим. Попытавшись пошевелить конечностями, он, ожидаемо, не смог, и мысленно выматерился. Закатив глаза, он произнёс: — И что, теперь на руках меня будешь носить? — на это Хайкуань улыбнулся и действительно, подойдя к нему вплотную, чуть присел и поднял Сяо Чжаня на руки. — Мне не тяжело, Чжань-Чжань. — Теперь я тоже надеюсь, что Цзанцзинь не узнает о том, что здесь происходило. Ему наверняка будет очень обидно. Лю Хайкуань хмыкнул, укладывая руки и ноги Сяо Чжаня, как ему надо, а сам Сяо Чжань вдруг услышал какой-то посторонний звук. За звуком последовало ошарашенное: — Блять! Сяо Чжань, ты что ли? Что за шутки, зачем Хайкуаню тебя пытать? Сяо Чжань почти издал истеричный смешок, не в силах поверить, что всё происходящее вокруг него действительно правда, но вовремя удержал на лице недовольное выражение. Мысленно обратившись к журавлику, он с удивлением отметил, что вполне способен разговаривать. Это значило, что Цзаньцзинь недалеко. — Я же сказал, потом объясню. Пожалуйста, я не шучу, тут сейчас правда что-то очень-очень плохое будет происходить. — Пиздец, со мной разговаривает еле видный микро-журавль голосом Сяо Чжаня. Я точно не схожу с ума? — Цзаньцзинь, пожалуйста! — Ладно, ладно. Я иду, уже иду. Но если это шутка!.. — Я в какой-то комнате со шторами и столом, дверь приоткрыта, ты услышишь голоса, иди на них. Только входной дверью не хлопай, чтобы он не услышал, и в комнату не входи. Как придёшь, посмотрим, что ты сможешь сделать. Сяо Чжань облегчённо прикрыл глаза. — Так что там с тем, зачем ты всё это устраиваешь? — напомнил он своему бывшему другу и потенциальному пытателю. — Я давно хочу отомстить твоему отцу, Сяо Чжань. Я хранил эту жажду в сердце почти сто лет! — Хайкуань, рывшийся в это время в ящике, выпрямился и остервенением захлопнул его, после чего принялся выставлять по контуру тела Сяо Чжаня маленькие свечки. Сяо Чжаню это не очень-то нравилось, но он отмахивался от догадок, не решаясь признавать их возможными. — А я-то причём? — Сяо Чжань приподнял брови: реагировать серьёзно по-прежнему не получалось, всё это было похоже на довольно низкобюджетную дораму. — О-о, когда твой отец безжалостно отказал моему отцу в помощи, я тоже был не виноват, — Хайкуань скривился. — Нам просто нужен был временный приют! — Что с вами случилось? — Сяо Чжань искренне недоумевал: он не помнил того, о чём рассказывал Хайкуань, но врать тот не мог, слишком искренне выглядела его боль, обида и злость. — Отец никогда мне не говорил, что кто-то просил нас о помощи. — Естественно, — отвечал Хайкуань, медленно ходя вокруг стола и зажигая свечи. Чем больше свечей он зажигал, тем неспокойнее становилось Сяо Чжаню. Он будто бы уже знал, зачем этот реквизит, и это знание не придавало радости. — Мой отец должен был подвергнуться наказанию богов, и ему нужно было всего лишь скрыться где-то. Ты ведь знаешь небожителей, их исполнительный аппарат всегда работал спустя рукава. Они даже не стали бы его искать! Сяо Чжань фыркнул, не удержавшись. — Папа никогда не стал бы скрывать у себя преступника, Лю Хайкуань. Точно так же, как и твой отец, ты прекрасно знаешь это. К тому же, со многими небожителями он был знаком лично, ему не было резона вступать с ними в конфликт. — Вот именно! — вскричал Хайкуань так внезапно, что, если бы Сяо Чжань мог шевелиться, наверняка бы вздрогнул. — Он был знаком с небожителями, неужели он не вступился бы за своего сюнди? Сяо Чжань бессильно прикрыл глаза. Сейчас доказать что-либо Хайкуаню не представлялось возможным. Тут он вновь услышал посторонний голос и обратился во слух. — Ну, я пришёл, стою за дверью. Ты, кажется, не шутишь. Что мне делать? — Просто стой, пока что мне слишком интересно, что случится. — Ты пиздец, Сяо Чжань. После этой фразы стало как-то спокойнее. И всё-таки кое-что смущало его. — Но я-то причём? Ведь ты жив, а меня, судя по этим свечкам, хочешь лишить души. Убить, по сути! — Я не мог сделать так с твоим отцом, к моему огромному сожалению. Не стану скрывать, вы очень сильны. Сказывается, видимо, происхождение. Я бы и тебя не одолел в честном-то бою, только вот так, ослабив тебя бесконечными нападками и похитив, — Хайкуань цокнул языком, наконец, закончив со свечами. Махнул рукой: пламя окрасилось в багровый. Сяо Чжаню нравилось всё это меньше и меньше, но было слишком любопытно. — Так что мне пришлось ждать. Жить в лесу я больше не мог, без отца это было невыносимо, так что я сбежал в город. Нашёл какую-то квартирку, пришлось, правда, убить предыдущих владельцев. К тому времени моя душа уже была полна злобы и обиды, а демоны пригрели меня, как родного, в то время, как небожители отвернулись, не желая иметь со мной дел! — Хайкуань застыл на месте, смотря ровно в лицо Сяо Чжаню. Тому захотелось отвернуться, но он не мог. — Представь, как я был удивлён, когда увидел тебя в университете! Ты ведь ещё помнишь, как мы впервые встретились? Сяо Чжань, честно говоря, помнил это весьма смутно. Сколько лет уж прошло. — Я, кажется, заканчивал последний курс, а ты заменял кого-то на паре? — предположил он. Выглядел их диалог, наверное, весьма необычно. Как дерьмовое олицетворение оксюморона, должно быть. — Надо же. Я думал, ты забыл. Да, так и есть. Я сразу почувствовал твою ауру, запомнил её на всю жизнь! Сяо Чжаню вдруг стало очень горько. Хайкуань был единственным его другом, не считая однокурсницы Сюань Лу, с которой они общались достаточно тесно. Та, правда, уже давно вышла замуж и родила ребёнка, и стало как-то не до старых дружеских связей, Сяо Чжань это понимал, как никто. А теперь выяснилось, что всё было не так, как казалось. Сяо Чжань вздохнул. Было действительно обидно. Пока Сяо Чжань предавался печали, Хайкуань времени даром не терял. Подойдя ближе, он ловко расстегнул его рубашку. Когда голос Цзаньцзиня вырвал его из мыслей, Хайкуань уже приподнял его над столом и стаскивал предмет одежды. — Сяо Чжань, ты точно уверен, что тебе всё ещё интересно? — Честно говоря, уже не очень. — Тогда я пишу Ван Ибо. Он может помочь? — Откуда у тебя его номер? — Пока вы мило болтали, нашёл его вичат. — Ты гений, Чжу Цзаньцзинь! Сяо Чжань недовольно фыркнул, когда Хайкуань принялся снимать с него брюки. — Знаешь, что самое обидное, Чжань-Чжань? — произнёс вдруг тот, отбрасывая брюки прочь и смотря Сяо Чжаню в глаза. — Даже предположить страшно, Куань-Куань, — ответил Сяо Чжань, копируя манеру бывшего друга. Хотя, был ли всё-таки он когда-нибудь ему другом? — Ты ведь понравился мне. Спустя какое-то время, — Хайкуань горько хмыкнул, а Сяо Чжань подумал, что ещё одного откровения за сегодняшний день он не выдержит. — Да и до сих пор. Разрываюсь просто, Чжань-Чжань. Хочу отомстить, убить тебя уже наконец, чтобы не мозолил глаза, и вот, никак не могу собраться и взять себя в руки. Зачем ты родился таким красивым, Чжань-Чжань? Сяо Чжань впервые в жизни действительно пожалел, что родился красивым. А ещё решил, что, если он всё-таки выживет сегодня, то с этого момента его будут звать либо полным именем, либо а-Чжанем, потому что это слащаво-приторное «Чжань-Чжань» будет являться ему в кошмарах. Он сглотнул, избавляясь от внезапного оцепенения, сковавшего горло. Вдруг стало обидно не только за себя, но и стоявшего за дверью и всё прекрасно слышавшего мальчишку. — А как же Цзаньцзинь, Хайкуань? — ослабшим от расстройства и накатившего страха голосом спросил он. — Он ведь любит тебя. — Не говори глупостей, Чжань-Чжань, — от послышавшегося призрачного вздоха Сяо Чжань захотелось вдруг Хайкуаню в лицо плюнуть. — Я уже сказал, мне с ним удобно. Только ты у нас влюбляешься в смертных и думаешь, что это нормально. Мне не нужны слабости. — Какой же ты козёл, — выдохнул Сяо Чжань. Хайкуань поморщился и качнул головой. Дотронувшись пальцами до оголённой груди Сяо Чжаня, он помедлил секунду, а после решительным движением начертал на ней иероглиф. Сяо Чжань, руководствуясь своими знаниями, предположил, что это должен быть традиционный иероглиф «烧». Это ему не понравилось тоже, и уже даже не было любопытно. Было только страшно, по-настоящему страшно. Хотелось только к Ибо. — На этом наша беседа подойдёт к концу, Чжань-Чжань. Когда я убью тебя, твой лес тоже умрёт, оставшись без поддержки духа, и твой отец, вернувшись в этот мир, наконец поймёт, что чувствовал я, когда из-за его мелочности погиб мой папа. Хайкуань отошёл от стола и взмахнул руками. Пламя зашевелилось, угрожающе приближаясь к Сяо Чжаню своими языками, свечи будто бы шипели, словно голодные змеи. Когда-то в детстве он жутко боялся змей, но потом породнился с ними, нашёл общий язык. Сейчас, казалось, этот страх возвратился вновь. Они облизывали его, не обжигая слишком сильно, но опаляя, он чувствовал их близость. Сердце заколотилось. Хайкуань стал бормотать что-то на весьма смутно знакомом Сяо Чжаню языке, и тут же иероглиф, начертанный на его груди, зажгло огнём. Сяо Чжань раскрыл рот, выдохнул рвано: было очень больно, его грудь как будто прожигало насквозь, Сяо Чжань, лишь недавно переживший пожар и ещё помнивший ту боль, когда горел лес, застонал. Это было слишком, слишком, слишком! На глазах выступили слёзы, когда Сяо Чжань с силой зажмурил их. Чтобы не думать о боли, Сяо Чжань стал думать о Ван Ибо. Как он смеялся, своим странным задыхающимся смехом. Как он танцевал, искренне наслаждаясь, растворяясь в музыке, предсказывая её, чувствуя так, словно она текла в нём вместо крови. Как он смотрел на него, как держал его небольшие ладони в своих, широких, накрывающих полностью, как сжимал его талию собственническим жестом. Было уже невыносимо больно, Сяо Чжань плакал, и слёзы тоже обжигали, но он упрямо думал только о Ван Ибо. Как тот лежал голый на его, Сяо Чжаня, кровати. Как по-хозяйски шарился по шкафам в кухне. Как разговаривал с животными, бегал от насекомых, бережно собирал травы в букеты, как развешивал их на бельевую верёвку под потолком. Как рассказывал о своих ребятах, хвастался их успехами, гордо показывал кубки и медали, когда Сяо Чжань навещал его на работе. Как он шептал, что любит его, Сяо Чжаня, во тьме комнаты, поглаживая дрожащие бёдра. Как загорались глаза его, когда Сяо Чжань шептал то же самое в ответ. В ушах шумело, лицо было мокрым от слёз, катящихся беспрерывным потоком, а из груди будто вытащили раскалённый уголь. Сяо Чжань понимал, что это значит, но отказывался открывать глаза. Не хотел смотреть, как душа покидает тело. Радовало только то, что он всё-таки поддался уговорам Ибо, и теперь его лес всё-таки не останется без духа, не зачахнет. А с Хайкуанем Ибо потом обязательно разберётся. Вдруг в какой-то момент Сяо Чжань почувствовал, что что-то изменилось. Было всё ещё больно, но куда-то вдруг исчезли желающие спалить его дотла языки пламени. Грудь больше не горела, и, хотя было трудно сделать даже вдох, Сяо Чжань чувствовал, что раскалённый уголь словно вернулся назад, туда, где ему самое место. Неожиданно кто-то осторожно прикоснулся к его лицу, стёр слёзы, заливающие щёки, а потом взял его за плечи и потянул на себя, усаживая, так аккуратно, будто он — драгоценный нефрит. Шум в ушах постепенно рассеивался тоже, сквозь него Сяо Чжань, словно сквозь толщу воды, услышал взволнованное: — Гэ? Чжань-гэ?! — произнесённое голосом Ибо. Таким родным голосом. Сяо Чжань всхлипнул, не в силах больше сдерживаться. Глаза всё ещё отказывались открываться, веки судорожно жмурились, в душе ещё не рассеялся тот леденящий ужас, что сохранялся всё то время, пока её грубо выдирали из тела. Ибо шумно выдохнул и обнял его, не сжимая слишком сильно, боясь причинить ещё больше боли, но достаточно для того, чтобы Сяо Чжань наконец-то почувствовал себя в безопасности. Он осмелился открыть глаза лишь спустя несколько минут, в течение которых Ибо всё повторял и повторял успокаивающие слова и поглаживал по голой спине. Он чуть проморгался, избавляясь от пелены долгих слёз. Перед глазами оказались Цзи Ли и Бай Шу, о чём-то тихо переговаривающиеся между собой. Рядом с ними лежал Лю Хайкуань, то-ли без сознания, то-ли уже не живой, понять было невозможно. Он покрутил головой, выискивая ещё одного человека. Чжу Цзаньцзинь нашёлся неподалёку, в углу на кресле, дрожащими пальцами он держал кружку и, вроде, изредка из неё отпивал, судя по тому, что чая в ней уже было наполовину. — Ты как, Чжань-гэ? — тихо спросил Ибо. Сяо Чжань выдохнул и покачал головой. — Я даже не знаю, что тебе ответить, Бо-ди, — голос был хриплым, как будто Сяо Чжань долго кричал. Возможно, он и кричал. — А с ним что? — Цзи Ли и Бай Шу вырубили его и прервали ритуал. Теперь решают, куда его — в Диюй или на Небеса, — Ибо отстранился и посмотрел Сяо Чжань в лицо. Улыбнулся слабо, но улыбка сквозила облегчением. — Да и хрен с ним, Чжань-гэ. Главное, что ты живой. Сяо Чжань кивнул, улыбаясь тоже. Улыбка, наверное, выглядела странно на его опухшем и красном от слёз лице, но сейчас, постепенно осознавая, что всё закончилось и что он в безопасности, рядом с друзьями и, самое главное, рядом с Ван Ибо, он наконец смог расслабленно улыбнуться. Наконец-то всё закончилось.
Примечания:
фанаты Лю Хайкуаня, простите, ради Христа T~T
