until i'm dead in the ground

      Через три недели после окончания школы Нил вышел из дома и увидел чёрную машину, припаркованную на улице. Прислонившись к двери стоял Эндрю, новые чернила обвивали его руки, а большие пальцы были засунуты в петли джинсов. Тёмные линзы его очков скрывали медово-золотистый цвет, который, как знал Нил, был там, но в изгибе его губ чувствовалась та же теплота. Прошёл год с тех пор, как он исчез из Фокс-Крик, но он украл дыхание Нила так же, как и раньше.       — Эй, Джостен, — позвал он, как будто Нил уже не смотрел, уже пойманный им. — Куда направляешься?       Плотнее натянув кепку на голову, он пожал плечами, отчаянно пытаясь подавить улыбку.       — Никуда.       Бровь Эндрю приподнялась, он наклонился вперед, оглядываясь вокруг, ища что-то, известное только ему. Когда его взгляд снова вернулся к Нилу, он улыбнулся, и это отправило Нила в свободное падение.       — Какое совпадение, я тоже.       — Это состояние Фокс-Крик, — сказал Нил, покачиваясь на пятках, чтобы сдержать свое сердце. — Тебе некуда идти после того, как ты побывал здесь.       Напевая, Эндрю оттолкнулся от машины, достал из кармана ключи и взвесил их на ладони.       — Нет, — решил он. — Это cостояние беглеца.       Он открыл дверь, закинув одну ногу внутрь, прежде чем оглянуться на Нила.       — Тогда давай. Это не будет ждать вечно.       Нил уже обходил машину, когда спросил:       — Что не будет?       — Никуда, — сказал Эндрю, прежде чем притянуть Нила через центральную консоль в поцелуе, достаточно сильном, чтобы сбить кепку с его головы и вернуть его мир на свою ось.

—

      Нил знал, что у Эндрю больше талантов, чем он показывал. Слышал тихое жужжание в редкие моменты и видел, как пальцы постукивают в такт песне. Он всегда задавался вопросом, что нужно было сделать, чтобы узнать музыку в голове Эндрю, но в первый раз, когда Эндрю извлёк песню из раскрашенной вручную укулеле, Нил чуть не упал на колени.       Прошло две недели с тех пор, как он вернулся в жизнь Нила, две недели Эндрю заполнял его время. Две недели долгих поездок в никуда и переулков, в которые нужно нырнуть. Казалось, не было никакой закономерности в его посещениях в течение дня, что заставляло Нила быть в курсе любых изменений вокруг него. В его телефоне был номер, нетронутый, давно запомнившийся, но, несмотря на то, что Нил водил по нему пальцем, он так и не смог заставить себя позвонить. Вместо этого Нил оставлял своё окно приоткрытым, зная, что Эндрю появится ночью, заберётся к Нилу в постель и заставит его забыть обо всём остальном мире.       Это были две недели наблюдения за его отъездом и гадания, когда он снова исчезнет.       — Нил.       — Ммм?       Послышалось нетерпеливое бренчание, высокое и мимолетное. Нил почувствовал, как его рот дернулся вверх, и оглянулся через плечо. Растянувшись на кровати, без футболки из-за волны жара, Эндрю уставился на него в ответ, лениво теребя потёртое укулеле. Нилу нравилось наблюдать за его игрой, то, как двигались его пальцы, почти завораживало. Эндрю знал это, знал, что он был в шаге от того, чтобы показать Нилу, на что еще способны его ловкие пальцы. Ухмыляясь про себя, потому что заставляя Эндрю работать над чем-то, он всегда делал свои прикосновения более настойчивыми, когда ему это позволяли, Нил вернулся к растениям на своей полке, тщательно поливая горшок с мятой.       Эндрю вздохнул, протяжно и страдальчески.       — О, Нил, — пропел он, слегка насмешливо выбирая веселую мелодию. — Такая загадка, незнакомец. Может ли он носить шорты меньшего размера? Сколько горшков он может разместить на своем окне? Нил, о Нил!       Плечи сотрясались от беззвучного смеха, Нил позаботился о том, чтобы уделить лишнюю минуту уходу за своими растениями. Это стоило того, когда Эндрю пробормотал себе под нос мрачное проклятие. Кровать сдвинулась от движения, пружины заскрипели. Эндрю сказал ему, что он должен купить новый матрас, потому что от этого у него болит спина.       Мелодия изменилась на что-то более медленное, что Нил почти узнал.       — Нил, — промурлыкал Эндрю, посылая мурашки по спине. — О, Нил. Каким жестоким ты можешь быть. Почему он не смотрит на меня?       Он никогда не мог отказать Эндрю.

—

      — Как долго ты у меня есть?       Эндрю провел двумя пальцами линию вниз по груди Нила, не сводя глаз с его лица. Темнота комнаты окутала их воображаемой безопасностью. Они могли бы шептаться о галактиках и грехах между собой, и утренний свет сжёг бы всё это дотла.       Два пальца постукивают по его ровно бьющемуся сердцу.       — Меня нельзя заполучить.       Нил промурлыкал. Он знал это, но забыл лишь на мгновение.       — Как долго ты здесь будешь?       — Я ухожу до того, как выпадет снег, — сказал Эндрю, подняв руку и обхватив подбородок Нила, пальцы запутались в волосах на его затылке. Слишком быстро, всегда не хватает времени. Эндрю нежно поцеловал его в темноте. — Как долго ты будешь ждать?       — Всегда, — сказал ему Нил.       Эндрю прикусил губу, притянув его ближе.       — Нет такой вещи, как всегда, Нил.       Он засмеялся в рот Эндрю, позволил ему целовать себя, пока они не стали бескостными, пока их поцелуи не превратились в соприкосновение губ, сосредоточенных на тяге ко сну.       — Ничего страшного, если ты мне не веришь, — пробормотал Нил.       Но Эндрю уже ушел, его пальцы вяло скользнули в складки футболки Нила.

—

      Именно в городе, расположенном в двух часах езды отсюда, Нил понял, что пути назад нет. Может быть, это была рюмка сладкого ликера, которую он украл у Эндрю в начале ночи, которая расслабила его разум ровно настолько, чтобы всё встало на свои места, или изгиб рта Эндрю, когда Нил пригласил его на танец. Но правда о Ниле была неоспоримой и болезненной.       Быть влюбленным в Эндрю Миньярда было непросто. Это был крайний срок, срок годности. Потому что, в то время как Нил жал на газ, не желая останавливаться, Эндрю верил в мелочи и честность. От такого человека, как Эндрю Миньярд, возврата не будет, потому что, когда Эндрю уйдет, это будет из-за Нила.       Но летний воздух наполнил его лёгкие, и Эндрю прижал его к стене снаружи клуба, запустив пальцы Нила в его волосы, и внезапно у него закружилась голова. Они были здесь раньше, музыка пульсировала за спиной Нила, зубы Эндрю на его губе, ощущение, что его мир останавливается и начинается со рта Эндрю.       Он скоро расскажет ему, признается во всём, но в этот момент Нил всё отбросил. У него будет сегодняшняя ночь, может быть, завтра. Просто еще один момент, который нужно запомнить и сохранить на то время, когда Эндрю исчезнет.       Используя свою хватку, прижимая тело Эндрю к себе, Нил позволил своему безрассудству взять верх и перевернул их, зажав Эндрю между стеной и собой. Это было опасно, то, как прерывистое дыхание Эндрю касалось его рта, то, как он притягивал Нила еще ближе. Если бы ему когда-нибудь позволили, Нил бы боготворил каждый дюйм его тела. Но боли от гравия в коленях и его имени на выдохе Эндрю было более чем достаточно. Это было всем, когда Эндрю притянул его обратно, чтобы прогнать вкус с языка Нила.

—

      Карнавал в Фокс-Крик был объединен детской ностальгией и мольбой. Аттракционы были дешёвыми и ржавыми, но, возможно, это только добавляло острых ощущений, сопровождаемых побелевшими костяшками пальцев и безумной радостью. Сквозь толпу и продавцов Нил почти мог видеть себя и своих друзей прошлых лет в мерцающих огнях. Отчаянный и дикий бег в игре беззакония, в которой никто не мог победить.       Для Эндрю не было ничего, что могло бы омрачить уродливую правду об этом. Нил нашёл его на окраине парка, когда он вертел в пальцах пачку никотиновой жвачки. Он, казалось, был готов убежать, оседлав цементную перегородку и поставив одну ногу. Его пальцы не остановились, когда Нил приблизился, бросив взгляд за его плечо на группу, которая, как знал Нил, наблюдала. Только когда он был достаточно близко, Эндрю протянул руку, чтобы засунуть пальцы в передние карманы джинсов Нила, и замер.       — Привет, — сказал Нил, тепло поднималось из его груди и проникало в его голос. — Тебе нужно заплатить за входной штамп, если ты заходишь.       Переплетя их пальцы, Эндрю поднёс запястье Нила к своему лицу, приподняв бровь при виде уже неузнаваемого синего пятна, которое там было. Удерживая взгляд Нила, он медленно провёл языком длинную полоску, прежде чем прижать запястье Нила к своему собственному. — Вот, — сказал он, показывая Нилу синюю метку, размазанную по хребтам и долинам. Он вернул повязку на место, в его глазах мелькнуло злое веселье. — Или ты собираешься сдать меня полиции?       Улыбка Нила была широкой, и Эндрю прижал большой палец к её уголку.       — Я не могу этого сделать. Ты сделал меня соучастником.       — Значит, он действительно учится, — промурлыкал Эндрю, и Нил прикусил подушечку его большого пальца.       Наконец, развернувшись, чтобы поставить обе ноги на твёрдую землю, Эндрю использовал свою хватку на руке Нила, чтобы оттащить его подальше, вглубь ярмарочной площади. Нил отмахнулся от ненужного крика беспокойства Мэтта. С ним ничего не могло случиться, когда он был с Эндрю.       Продолжая пятиться, Эндрю склонил голову набок, точно так же вздернув подбородок.       — Ну, Джостен? Время показать мне, из-за чего весь сыр-бор.       Он не отпустил ее, даже когда Нил пробежал мимо него, позволив ему вытащить Эндрю на свет и шум толпы.

—

      Уже совсем стемнело, когда колесо обозрения под ними ожило. Эндрю резко вдохнул, но когда Нил оглянулся, его лицо было гладкой маской апатии. Он не совсем осознавал, как много привык видеть, пока это не было смыто. Нил прижался бедром к бедру Эндрю и почувствовал, как тот прижался в ответ.       Медленно они добрались до вершины, под ними простирались ярмарочные площади, а над ними сияли звезды. Они качнулись, когда аттракцион остановился, чтобы пропустить другую группу, тёплый ветер трепал их волосы.       Эндрю медленно наклонился, чтобы уткнуться лицом в изгиб шеи Нила, издав тихий смешок.       — Я думал, что уже привык к этому, — выдохнул он, слышимый только из-за близости.       Сглотнув воздух, застрявший у него в горле, Нил вопросительно промычал.       Рука Эндрю нашла его собственную, пальцы которой всё ещё липкие от остатков сахарной ваты, несмотря на все усилия его рта обсосать их дочиста.       — Я должен был знать. С тобой всегда так.       — Колесо обозрения? — спросил Нил, чувствуя себя немного так, как будто то место, где они сидели, было миром, отдельным от того, что внизу, и от того, что наверху.       Эндрю издал еще один смешок.       — Да, Нил. Колесо обозрения.       Аттракцион начал двигаться, оживляя их скамейку. Эндрю больше ничего не сказал, но его пальцы крепче сжали пальцы Нила. Нил сжал их в ответ и наблюдал, как миры сливаются воедино.

—

      Листья начали меняться, и Нил украл у Эндрю тысячу мгновений. Это всегда был ещё один день, ещё одна ночь. Но холод начал пробираться внутрь, обвиваясь по ночам вокруг пальцев ног. До первого снега оставались ещё недели, месяцы, если небеса смилостивятся над Нилом. Но он был вором, лжецом и не заслуживал сочувствия.       — Тебе следует перестать приходить сюда, — сказал Нил в темноту.       Рядом с ним Эндрю замер, его замедляющееся дыхание остановилось. Через мгновение он открыл глаза, его тяжелый взгляд остановился на Ниле. Его пальцы дернулись под подушкой, шелест ткани громко прозвучал под ухом Нила, давление призрачно отразилось на его щеке. Эндрю изучал его в темноте с непроницаемым выражением лица.       Объяснение застряло у Нила в зубах, липкое и болезненное. Как он мог объяснить, что дело было не в том, что он хотел, чтобы Эндрю ушёл, а в том, что его уход стал слишком болезненным? Нил нарушил свое обещание ничего и навсегда, позволив Эндрю поглотить себя, и он, наконец, достиг конца пути. Он только надеялся, что сможет пережить катастрофу.       В отчаянии он попытался организовать слова во что-то полезное, подготовить объяснение, о котором попросит Эндрю. Он это заслужил.       Но Эндрю только моргнул, прежде чем высвободить руку из-под веса Нила.       — Хорошо, — тихо сказал он, прежде чем выскользнуть из кровати, осторожно, чтобы не коснуться Нила по пути. С лёгким шуршанием он натянул джинсы и ботинки, его куртка с тихим щелчком встала на место на плечах.       Пустота в груди Нила вспыхнула, горячая и болезненная.       — Эндрю, — попытался он.       Остановившись на полпути к окну, Эндрю встретился с ним взглядом через плечо. Луна отбрасывала на него тень, скрывая выражение лица.       — Не надо, — сказал он. — Я же говорил тебе, что не бывает такого, как всегда, Джостен.       Потом он ушел, окно Нила опустело, а его постель остыла, и Нил вспомнил, каково это — быть одиноким.