Мосты разводятся

«Мы с тобой актеры великого театра, только совершенно несопоставимы наши роли и пока ты целуешь Соню Мармеладову, я стою в закулисье и нервно курю, выдыхая вместе с дымом твоё равнодушие и свои надежды на роль, играя которую, я буду стоять хоть немного ближе к тебе, ловить твои движения и бежать в гримерку, чтобы отдышаться».       Ира выдыхает сладковатый дым электронной сигареты и закрывает заметки на телефоне. Её психолог считает, что это поможет ей отличить чувства от эмоций, но Кузнецова, если честно, сильно сомневается. Она глубоко вздыхает и тупо пялится на своё отражение в зеркале гримерной. Херовая из неё вышла актриса — вид как у побитой собаки. Ей бы сбежать сейчас домой, спрятаться за открытым ноутбуком с любимым сериалом и бокалом красного сухого. — Ирусь, все нормально? Морщится на обращение, но все же поднимает взгляд на только что вошедшего Серёжу. Он улыбается ей в зеркало гримерки и, кажется, совсем не устал. — Да, конечно, просто задумалась. — О бренности бытия? — Шевелев работал у них не так давно, и казался хорошим парнем. Смешливый, веселый, ответственный, общительный — суперкачества для их сферы, но Ирине иногда казалось, что он такая заноза в заднице.       Вот как сейчас. Ее роль на сегодня окончена, и Иру даже никто не задерживает. Кроме, разве что, режиссера, который после спектакля обязательно соберёт всех для разбора полетов, но Кузнецова почти любимица, ей бегство сойдёт с рук. Давай же, собирай шмотки и сваливай, лишь бы не встречаться ещё раз с ним. Ира хлопает ладонью по своему шкафчику с вещами и ещё раз деланно улыбается Серёже искусанными губами. Телефон загорается новым сообщением (не от него). А Ира будто тонет. Пытается дышать глубже, все больше захлебываясь, открывает и закрывает рот. Спасение утопающих — дело рук самих утопающих. Она натягивает на себя свитер на два размера больше и топает к выходу, тонкими пальцами распутывая наушники. Закуривает стереотипные капсульные мальборо, и впервые за эту долгую осень жалеет, что вышла из дома без куртки. Смахивает влево непрочитанное сообщение от Кати и ставит the neighbourhood. Темнеет рано, и кажется, что вот-вот пойдёт снег, Ира зябко поёживается, передергивая плечами, и поворачивает за угол. Курить на ходу то ещё удовольствие, но постой она ещё пару минут на этом холоде, пришлось бы возвращаться и вызывать такси (встречаться с ним). Нужно хотя бы немного движения (чтоб сбежать), а через эти дворы, мимо старого завода, можно неплохо сократить путь до нужной станции. Поворот. Ещё один. Бит в ушах заглушает стук зубов и биение сердца. Кузнецова делает последнюю затяжку, отправляя бычок в кусты, и замирает. Среди голых веток и грязи, даже в темноте, ей мерещится знакомая зелёная куртка. Выходящие из театра люди слышат оглушительный ужасающий крик.