Осколки памяти

«— Нам часто говорят, что прощение — высшая добродетель. Но Вы не обязаны прощать, есть вещи, которые простить нельзя, но нужно отпустить». «Love for you heals»

На следующий день, ещё только ранним утром Савина с Серёжей вновь тренируются на катке. У девчушки получается всё лучше и лучше, из-за чего наблюдающий за этой ледовой картиной Матвиенко уже начинает придумывать программу для её выступления. Однако он не танцор, да в молодости он никогда не готовил номеров — о программе заботился тренер и по совместительству лучший друг в то время — Арсений Попов. К великому сожалению Серёжи, общение с ним закончилось ровно в тот момент, когда в жизни хвостатого появился этот проклятый Губерниев. Из-за последнего некогда лучшие друзья поссорились, ведь глаза Матвиенко на тот момент были заслонены ярко-розовыми очками, которые сверкали из всех щелей его неразумного на тот момент сердечка. А вот Попов оценивал сию ситуацию иначе — трезво наблюдал за ещё только развивающимися отношениями. Он ещё в начале проглядел эту гниль, так и выходящую из Губерниева. Но, как читатель, скорее всего, уже догадался, доказать другу этого не смог. Позже сам Дмитрий поставил его перед выбором: либо он, либо Арсений. Бедный Серёжа по своей наивности выбрал сторону этого тирана, за что впоследствии и поплатился. — Интересная композиция. Движения бы ещё правильно расставить, — кто-то позади, высказавший своё мнение, показался скрепке до боли знакомым. У Серёжи в тот момент сердце в пятки рухнуло, он знал этот голос, как свои пять пальцев, знал этот тембр, этот серьёзный, с виду холодный тон, знал, что если он сейчас повернётся и увидит перед собой его, то слёз сдержать не сможет, падёт на колени, начав извиняться, или, ещё хуже, кинется в объятия, наплевав на то, что сейчас его лицо выглядит совершенно иначе… Но и стоять столбом спиной к мужчине он не мог — как минимум это выглядело глупо. Поэтому, сглотнув, он повернулся, сжав всю имеющуюся волю в кулак. — А вы разве разбираетесь в этом? Мужчина ухмыльнулся, совершенно не удивившись человеку, стоящему напротив него, он осмотрел его с головы до ног, словно оценивая вид тренера фигуристки, катающейся на льду. Он улыбнулся и без какой доли обиды взглянул в глаза новоиспечённого тренера. — Годы идут, а ты не меняешься. Серёж, давно не виделись. Одна улыбка, одна фраза — и вся воля, сжатая в кулак, с треском провалилась. Слёзы не заставили себя ждать: через мгновение Серёжа кинулся в объятия, не произнеся ни слова, он повис на брюнете. Серёже захотелось ударить себя прошлого головой об стену, за то, что тогда выбрал не Арсения, а этого буржуя, не ценящего ничего в людях. Недоумевающая маленькая девочка медленно, словно опасаясь, подъезжала к краю катка. Двое мужчин, разговор которых она и боялась прервать, разговаривали о её номере, между собой решив оставить обсуждения личной жизни на более позднюю, уже назначенную на сегодняшний вечер встречу. Арсений, завидев её, приветливо помахал широкой ладонью, подмигнув. Серёжа, посмеявшись с этого, позвал её жестом. — Знакомься, Савин — Дядя Арсений, — армяшка показал на старого друга. — Пришёл тебе номер ставить! Маленькая засмущалась, протянула руку и пробормотала что-то похожее на «Савина» и приняла из рук Серого бутыль с водой. Только сейчас Матвиенко заметил на нём форму тренера, отчего сам невольно заулыбался.

%%%

Арсений с Сергеем, как и договаривались, встретились в квартире первого. Принесённые с собой баночки пива уже валялись пустыми, а Серёжа всё продолжал пересказывать историю всего произошедшего с ним. Арсений слушал молча, не прерывая монолог друга, но с каждой сказанной им фразой его голубые глаза становились всё шире и шире. То, что он был в удивлении, это ничего не сказать. Мужчина то и дело посматривал на опустевшие банки, понимая, что, походу, их было явно мало. — И вот тогда я и сменил свой внешний вид. — Знаешь, Серёж, тебе даже так гораздо больше идёт. Несмотря на то, что в прошлом натворил Матвиенко, сидя здесь и сейчас, он понимал, что Арс взаправду не изменился, этот человек всегда был со своей неповторимой харизмой. Он всегда достигал своей цели, помогал людям встать на правильный путь, так однажды они вместе вытащили одного фигуриста из апатии и депрессии, а после он сам стал тренером. И, честно говоря, несмотря на то, что в тот момент Серёжа чувствовал себя супергероем, сейчас в глубине души он понимал, что лучше бы он тогда ушёл домой. Тогда он не помог парню, тогда бы он, может, и корил себя за это, тогда бы он не встретил Губерниева, отнявшего его сердце безвозвратно. Ну, на тот момент он думал именно так. — Арс, ты стал тренером? — Да, после того, как моя карьера пошла ко дну по вине одного человека, — он сделал небольшую паузу, потирая разгорячённые руки, а затем, грустно улыбнувшись, продолжил. — Меня пригласила одна девушка стать тренером её дочки, и как-то всё само закрутилось. Правда, я там недолго продержался, ты же знаешь, я могу всё, но только не работать с людьми, которые меня принципиально не слушают. Ну а маленькие дети хорошо подходят под эту характеристику. Теперь тренирую только тех, кто уже либо давно, либо тех, в ком вижу эту… Заражённость делом, что ли. Знаешь, в эти моменты я вспоминаю нас с тобой в молодости… Ух, ну и делов мы тогда наделали! — Да, были времена, — Серёжа замолкает на долю секунды. — Я буду мудаком, если не скажу этого, — следом он в миг обескураживает своего друга, поворачиваясь к нему и произнося скороговоркой, — Арс, прости, я тогда правда дураком был, я же думал, что он моя судьба. И за порушенную карьеру прости… Я знаю, что он это сделал!.. Попов в полном недоумении — он понимает, за что его друг просит прощения, но прошло столько лет. Он уже и позабыл те давние обиды, смирившись с выбором друга. И сделай он так пару лет назад, может быть, Арсений немножечко и поёрничал, но сейчас он просто не понимал, за что извиняется Матвиенко. Он столько пережил, неужели он думает, что друг до сих пор в обиде? — Серж, успокойся. Всё, что убивает нас, делает только сильнее. Я давно забыл о том деле, не таю на тебя злобу или обиду, я вырос из того времени, когда злился на тебя по мелочам. — Но это не мелочь! — Знаю. Однако, может, раз ты уже пошёл против него, стоит начать всё с чистого листа? Забудь о том, что было тогда, просто начни всё с новой перьевой ручкой в руках. — Ты невыносимо старый для своих изречений, — последнее слово он произнёс с особой манерностью, подстёбывая друга. Сев на диван, Серёжа усмехнулся: как не крути, Арс всегда так выражался, просто, что тогда, что сейчас Матвиенко мало понимал суть его речей. Однако, вопреки всему, он знал, что именно эти слова, самые, пускай, и непонятные в его жизни, помогали ему на протяжении многих лет. И сейчас он не отступится, он только начал жить. — Надо искать работу, — слегка неожиданная для самого хвостатого фраза. — В чём ты лучше всего разбираешься? Ну, кроме тренировок с той маленькой девочкой. — Когда я был в браке, моим убежищем стал бар. Да, знаю, глупо прозвучит, и, может, сейчас ты скажешь: «Серёжа? Непьющий Серёжа был барменом?», но, да, это правда. Это, пожалуй, было единственным местом, где мне удавалось побыть хотя бы изредка одному. Зато я научился разбираться в алкоголе. Это, пожалуй, лучшее, что произошло за годы жизни с Губерниевым. Арс молчит достаточно долго, словно переваривает информацию, сказанную ранее. И эта тишина ужасно начинает угнетать. Попов же всегда был такой гнидой, в добром понимании этих слов, его никогда было нельзя полностью понять. Его черты лица, мимика, жесты ни разу не выдавали тренера. В голове Матвиенко невольно всплыл образ Губерниева спустя буквально полгода брака, Серёжа уже мог разобраться, когда он был зол, а когда нет. Хотя этого человека нельзя назвать злым, он был просто сумасшедшим и таким наверняка и останется. — Я возьму тебя на работу. Выводя друга из транса, заявил Арсений и вновь заулыбался. Серёжа повернулся к нему, непонимающе уставившись. Он не до конца понял, в каком смысле говорил Попов, да и куда он его возьмёт? Вновь в фигуристы? Ну уж нет, Матвиенко, конечно, всегда готов к бою, особенно когда дело касается фигурного катания, но умом-то он понимает, что слишком стар для этого вида спорта, да и кто его пустит на соревнования с малолетками? Правильно — никто. — Что, прости? Куда ты можешь меня взять? — Я месяц назад открыл бар, и мне в нём нужен бармен, которому я смогу доверять. Ты будешь своего рода работать на две должности, основной будет барменство, а второстепенной — администраторство. — Я — и администратор! Ты забыл о моей ответственности, дружище? Я даже на тренировки всегда приезжал на час позже, — по-доброму усмехнулся Серёжа, ведь это была правда. Арсений рассмеялся, вспоминая, как в былые времена Серёжа до посинения собственных конечностей откатывал программу, которую знал уже наверняка наизусть. И всё равно умудрялся опаздывать, хотя и жил он ближе, чем сам Попов. — Не волнуйся, я уже давно научился обходить эту систему, — с ухмылкой сказал Арсений. — Так что? Ты согласен? — Конечно! — Вот и здорово. Значит, буду ждать тебя в понедельник к семи утра. А, к слову, тебе жить-то есть где? Если нет, можешь у меня остаться. — Нет, я живу с отцом той девочки, что ты сегодня видел на льду. Я знаю, это звучит странно, но!.. Глаза друга в миг расширились — он конечно знал, что Серёжа могёт, но чтобы настолько быстро... Это уже было вне его понимания. Увидев глаза напротив, Матвиенко тут же пояснил, что этот человек — отец Савины, и он ему помог и продолжает помогать. На что Попов лишь с лёгкой подъёбывающей ухмылочкой произнёс: «Да-да, конечно». После этого они разъехались. Это был, пожалуй, один из тех самых вечеров, которые Серёжа называет счастливыми, а их ведь по пальцам можно было пересчитать.

%%%

Он и правда впервые возвращался не с мыслями о том, что за ним ведётся постоянная слежка и что Губерниев может объявится в любой момент. Серёже наконец удалось забыться. Добираясь домой, он думал о двух людях в своей жизни. Об Арсении, который вновь вернулся в его жизнь, и в этот раз сам Матвиенко пообещал, что больше его не променяет на такого мудака по типу своего бывшего мужа. Также мысли были забиты маленькой фигуристкой: Савина и правда способная девочка, и она добьётся своей цели, и в этом Серёжа не перестает убеждаться изо дня в день, смотря на её лучезарную улыбку, когда тот или иной шаг на пути к заветному акселю получается всё лучше и лучше. Но в какой-то момент он и вовсе позабыл о друге и о своей первой в его жизни подопечной. Когда телефон в кармане зазвенел, на экране белым по чёрному было написано «Поз». Матвиенко невольно заулыбался, снимая трубку, и принял своё наказание от Димы. Ведь сам дурак, сам виноват, что не предупредил пластического хирурга о своём отсутствии. За что и получил порцию ну очень любезного мата. Он подъехал к дому и уже собирался позвонить в звонок, когда увидел у ворот стоящего Диму. — Неужели и правда было так сложно хотя бы написать? — Я совершенно забылся, — Серёга даже прибавил стыдливый тон. Позов не стал ничего говорить, только скрылся за воротами буквально на пару секунду, а уже в следующее мгновенье предстал перед Матвиенко, держа в руках два скейта. Серёжа посмотрел на него с неким удивлением и ещё с большей осторожностью. Что же задумал этот пластический хирург? Так бы и осталось тайной, если бы Дима сам не озвучил через некоторое время свою идею. — Раз ты умеешь крутить пируэты на льду, то думаю скейт для тебя будет не проблемой. — Феноменальная логика, — засмеялся по-доброму Серёжа. — Ну, давай попробуем. А как мы оставим Савину одну? — С ней посидит моя подруга. В этот момент из дома выходит девушка, лицо которой удивительно похоже на Савину, Серёжа сглатывает, начиная уже подумывать, что эта девушка — мама Савины, и, более того, он уверен в своих догадках, уж больно похожа дочка Позова на эту даму. Отчего-то внутри становится некомфортно: неужели ему теперь придётся жить в семейной идиллии четы Позовых? Нет, он, конечно, мог бы заранее понять, что вряд ли Дима окажется отцом-одиночкой, но мозг уверенно отрицал эту мысль. — Катя, очень приятно. Не волнуйся, я посижу с Савиной, — сообщает, по всей видимости, жена Димы, а затем обращается к мужу, — Только вы долго не задерживайтесь, а то у меня сегодня ещё дела есть. — Не волнуйся, будем часа через два, — отвечает с улыбкой Дима. А затем, попрощавшись, они уходят со скейтами в руках. Всю дорогу до машины пластического хирурга Матвиенко молчит, погружённый в свои мысли. Его внутренний голос продолжает вторить, что нет ничего странного, что у Савины есть и мама, и папа, вот только сам Серёжа не готов это начать воспринимать всерьёз, в его глазах Дима кажется и правда отцом-одиночкой, да и Катю он не видел ни разу, с тех пор как в наглую поселился в чужом доме. — Ты чего так резко затих? — Да нет, просто задумался. Отстранённо отвечает Серёжа, и только сейчас до Димы доходит, что значит его просто «задумался», он посмеивается, понимая абсурдность всей ситуации, и ещё пуще прежнего начинает улыбаться, смотря, как неправильно его сожитель растолковал суть происходящего. Ведь для Позова это вполне обычная ситуация, Катя часто сидит с Савиной, и это как-то вошло в привычку, не объяснять другим, что происходит, ведь все и так знали, что у Димы был муж. Вот только хирург не учёл одно маленькое «но»: для незнакомых людей это и правда может выглядеть не так, как есть на самом деле. — Катя не моя жена, — поясняет он спустя пару минут. — Там правда всё сложно, но она не является ни моей возлюбленной, ни моей девушкой, ни женой. — А как же Савина? — недоумевает Серёжа. — Расскажу, когда окажемся на месте. Говорит Дима, после чего они садятся в машину и едут в неизвестном для Матвиенко направлении, а когда оказываются на парковке, Серёжа ещё больше начинает недоумевать: они же не будут кататься по парковке, или это и было идеей Димы? Просто, если это окажется правдой, пластическому хирургу точно придётся долго и мучительно растолковывать, что да как, иначе Матвиенко вообще потеряет суть происходящего. — Начнём отсюда, уверяю тебя, это лучший старт для катания на скейте. Приободряет его Позов, и Серёже, что и дело, остаётся только довериться и сделать так, как ему сказали. Они начинают свой путь и только на пригорке, а именно выезде с парковки, Матвиенко понимает, о каком старте говорил хирург. Они выезжают из тьмы каменной крепости с кучей машин на свет ночных улиц, и Серёжа невольно начинает улыбаться, ощущая весь драйв происходящего. Дима смотрит на счастливое лицо рядом с собой и понимает, что никогда не видел улыбки этого человека в таком свете. Сейчас, кажется, он действительно счастлив, в голове Поза невольно мелькает мысль, что эта игра с неизвестными ему правилами стоит свеч. Они доезжают до лавочки спустя полчаса виртуозных катаний на скейте с трюками и разными объездами преград и садятся отдохнуть. Дима достаёт из рюкзака, который он прихватил с собой из дома, два прохладных напитка. — Смотрю, ты подготовился. Аккуратнее, молодой человек, я же могу волей-неволей подумать, что это не просто катание на скейте, а настоящее свидание. — А почему нет? В любом случае, мы оба свободные люди и оба устали от проблем на работе и в жизни, так почему бы нам не отдохнуть в приятной компании друг друга? — Ну да, свободные… Вот только у тебя есть дочь и жена, — последнее слово Серёжа говорит неуверенно, всё же нотка сомнения до сих пор теплится в его голове. — Дочь есть, жены нет, — ещё раз повторяет Дима, открывая напиток. — Катя является мамой Савины, да, это правда, но никак не моей женой. Она была моей подругой, сколько я себя помню, и когда я попросил, то она согласилась стать суррогатной матерью моего ребёнка. — А твоя девушка не была против столь странного решения? — Меня не интересуют девушки, — тут же пояснил хирург. — Так что у дома ты всё неправильно понял. — Боже, какой я дурак. Серёжа расцветает на глазах, понимая, что не зря надеялся и верил. Их вечер наконец становится уютным и походит на настоящее свидание. Кажется, сам Матвиенко ещё не замечает, как ему хочется быть ближе к этому человеку и чувствовать себя рядом с ним счастливым. Они общаются на отдалённые темы, рассказывая всякие истории из жизни, и при этом обходят ненужные темы, которые могут затронуть не самые приятные чувства. Ведь скелеты есть у каждого человека, в своём потаённом шкафу, и мало кто захочет их раскрывать, пускай, даже самым близким людям.

%%%

Вот только в этом вечере есть свой тёмный изъян: двое мужчин, проводящие прекрасное время в компании друг друга, совершенно не замечают, что за ними всё это время следят двое мужчин. Они кивают друг другу и, когда понимают, что больше тут ловить им нечего, уезжают восвояси, а именно — в дом, где их вовсю с новостями уже ждёт Губерниев. — Нашли что-нибудь? Спрашивает Дмитрий, потягивая виски из стеклянного стакана. Он всё это время пытался найти этого проклятого Позова, ведь именно отпечатки этого человека были найдены на той проклятой бутылке. И теперь в его голове вот уже который день царит идея фикс, он обязан найти тело своего мужа, живым или мёртвым, просто так он не сдастся, пока сам не убедится в том, что тот и правда мёртв, а не смог сбежать от его превосходительства. — Сэр, докладываю, сегодня Дмитрий и Данил Торецкий, по выясненным нам обстоятельствам его муж, были на свидании, Сергея и след простыл, по крайней мере его там не было. — БЫТЬ ТОГО НЕ МОЖЕТ! ОН ДОЛЖЕН БЫТЬ ТАМ! Стакан разбивается вдребезги об пол. Губерниев начинает крушить всё и вся, следом за бокалом летит бутылка, за бутылкой опрокидывается стол. Всё это время стоящие неподалеку подчинённые молятся, лишь бы в них ничего лишнего не прилетело от этого неугомонного психопата. Когда они брались за это дело, то сразу сказали, что человек, прыгнувший с такой отвесной скалы, не мог выжить, и готовили бизнесмена к худшему. Но Губерниев стоял на своём и пообещал заплатить крупную сумму в размере полутора миллионов рублей, если те смогу найти его мужа, но, стоя сейчас в доме этого неуравновешенного мужчины, двое частных сыщиков уже раз сто успели пожалеть, что согласились на эту замануху. — ВЫ ОБЯЗАНЫ ЕГО НАЙТИ! ЗА ЧТО Я ВАМ БАБКИ ПЛАЧУ, СУКИ?! Пропадите с глаз моих долой и без хороших новостей не возвращайтесь, — мужчине два раза повторять не приходится, они сию секунду удаляются прочь, как им и было велено. — Только алкоголь перевёл понапрасну. А затем его глаза загораются пуще прежнего, он быстрым шагом достигает гардеробной и, выкинув половину вещей мужа на пол, достаёт ту самую чёрную рубашку, которая была куплена в Милане, и бизнесмен точно знал, что это лимитированная коллекция, и таких рубашек в мире, дай бог, штук пятнадцать. Он тут же приказывает горничной позвать двух следователей назад, и когда те приходят, кидает им под ноги рубашку, распоряжаясь найти всех, у кого она есть. — Если ты думаешь, что сможешь скрыться от меня, то ты ошибаешься, мой дорогой, я верну тебя во что бы то ни стало. Говорит он, смотря на фотографию Серёжи в телефоне. Уже через час ему приходит список из пятнадцати человек, и он приказывает обыскать всех. Благо, хоть что-то разумное осталось в мозгу этого человека, потому что, когда подчинённые говорят, что уже поздно, и их не пустят ни в один дом в столь поздний час, Губерниев заключает, что завтра они втроём объездят всех кандидатов, у которых должна быть чёрная рубашка.

%%%

Утро не предвещало беды, Серёжа спал в отделенной для него комнате, пока Дима вместе с Савиной на кухне варганили блинчики. Дочка с улыбкой на устах помогала своему папе, пытаясь всё делать как можно тише, дабы не разбудить своего тренера, для которого завтрак должен был стать сюрпризом. И он действительно стал им, вот только не самым приятным. Проснувшись, Матвиенко успел умыться и, не дойдя до кухни, услышал, как раздался звонок в дверь. — Я открою. Сказал Дима и побежал ко входной двери. Лицо Серёжи тут же перекосилось от страха, когда за дверью он увидел двух незнакомых людей и Губерниева с проклятой чёрной рубашкой в его руках. Матвиенко в ту же секунду понял, по чью душу этого деспота сюда принесло. — Извините, мог бы ваш муж показать точно такую же рубашку из его гардероба? — спросил Губерниев с неистово ужасающей улыбкой, будто знал, что в этом доме он не найдёт такой вещицы, а это значило лишь одно: Серёжа был здесь! — Простите, но с какой стати мой муж должен показывать вам свои вещи? Спросил Позов, сжав слегка приоткрытую дверь, дабы не впустить в дом непрошенных гостей. Серёжа действовал быстро, он добежал до кухни и, посмотрев с испугом в глазах на Савину, попросил ту найти такую же рубашку, вот только, когда узнал, что та была вне дома, его словно холодной водой окатило, а тем временем, стоя за дверью, вовсю спорил Губерниев, приказывая немедля показать ему эту вещицу. Матвиенко понимал, что Дима долго его не продержит, поэтому рванул в ванную, как только входная дверь распахнулась настежь, а хозяин дома оказался позади этих троих. Серёжа трясущимися руками закрыл дверь на замок и, включив воду, присел на пол, прикрыв голову руками. — Извините, откройте, пожалуйста, дверь! Ломая ручку, орал Губерниев, Матвиенко пришлось зажать рот рукой, когда страх достиг апогея, слёзы хлынули из глаз, воспоминания об ужасных избиениях постигли его память вновь, а затем страх стал ещё более ужасающем, ведь бизнесмен был настроен решительно, а тем временем в сознании Серёжи прояснилось лишь одно: в доме ребёнок, и его мужа это мало остановит, он может сделать всё, что угодно. И тогда пострадает не только он, но и Дима с Савиной. — Я ЗНАЮ, ЧТО ТЫ ЗДЕСЬ! ОТКРОЙ ДВЕРЬ! Кричит во всю Губерниев, а Серёжа продолжает сидеть на полу в оцепенении, зная, что рано или поздно ему придётся выйти из ванной. И пусть у него другое лицо, эта проклятая чёртова чёрная рубашка выдаст его с потрохами, и тогда всем троим несдобровать. Он готов был молиться, начать верить вновь в бога, лишь бы этот человек покинул дом и больше сюда не возвращался, лишь бы никто не пострадал, а тем временем в дверь ломиться никто не прекращал. Ему точно конец, его новая жизнь станет его новым концом, и в этот раз он загнал в ловушку не только себя, но и двух ни в чём невиновных людей.