Осколки памяти

«— Максимальное расстояние в мире — это расстояние между головой и сердцем. Независимо от того, насколько сильно я стараюсь использовать голову, моё сердце не понимает». «golden rainbow»

Губерниев не перестаёт тщетные попытки вызволить своего мужа и наконец вновь забрать его себе. Дмитрий более чем уверен, что его Серёжа сейчас здесь и прячется от него за дверью. Он достанет его любой ценой и плевать на орущего низкорослого парня, пытающегося его оттолкнуть, ему нужен его Серёжа, и без него он отсюда не уйдёт. Губерниев уже собирается выбить дверь, когда слышит детский голос позади: — Дядя, вы об этой чёрной рубашке говорили? Спросила Савина и протянула вещицу злому мужчине. Дмитрий рассмотрел её со всех сторон, и с каждым осматриваемым швом на его лице выступало всё больше и больше вен, казалось, не будь в доме ребёнка, он бы уже приложил об стену хозяина дома. Вот только он не имел на это никакого права, в конце концов этот человек так гостеприимно впустил его в свой дом. Он оправил пиджак и, поправив растрёпанные волосы, заговорил, словно минутой ранее не пытался выбить дверь чужой ванной: — Извините, наверное, я ошибся. — Извините за бестактность, но я попрошу вас немедленно удалиться из моего дома, — он проводил трёх незваных гостей до двери и, прежде чем закрыть её, добавил, — И на будущее: больше не приходите в мой дом. Дима опирается на закрытую дверь, прикрывая глаза, всё тело подрагивает от страха, пластический хирург впервые в жизни понимает, что чувствовал все эти проклятые годы Серёжа. Он быстро пытается прийти в себя и вспоминает о мужчине, запертом в ванной. Найдя ключи в тумбочке, он открывает дверь, понимая, что Серёжа сам сейчас её просто так не откроет, он бы на его месте так же поступил. Открыв дверь, перед Позовым открывается страшная картина. Матвиенко, сидя за корточках и закрыв рот руками, продолжает, всхлипывая, трястись от страха. Дима присаживается рядом и медленно начинает поглаживать того по спине. — Всё хорошо, он ушёл, Серёж, я рядом, — начинает успокаивать мужчину хирург, тот открывает глаза, оглядываясь по сторонам, а после, окончательно обессилев, падает на пол, тяжело дыша. — Тише, я рядом, — вновь повторяет Дима, заключая мужчину в объятия, тот утыкается ему в шею не в силах сдержать слёз. — Так больше быть не может, — наконец придя в себя, говорит Серёжа, он быстро встаёт и несётся в свою комнату, больше не обмолвившись ни словом с Позовым. Его трясёт, а собственные мысли продолжают сжирать изнутри. «Они могли пострадать, и ты был бы в этом виноват!», «Если бы ты не появился в их жизни, им бы сейчас не угрожала опасность!», «ТЫ ДУМАЕШЬ ТОЛЬКО О СЕБЕ!», «Чем ты отличаешься от Губерниева?!». Он судорожно достаёт сумку, начиная закидывать туда свои вещи, он должен исчезнуть из их жизни, и плевать, что его найдут и что с ним после этого будет. Если с этой семьёй что-то случится, он точно этого не переживёт. Позов залетает в комнату и, ни секунды не раздумывая, кидается к Серёже, толкая того и вытаскивая из сумки его вещи. Вот только тренер Савины сопротивляется, продолжая в трансе засовывать всё, что попадается под руку. Дима, наконец поняв, что это бессмысленно, отбирает сумку у мужчины и окидывает ту в сторону двери, а затем поворачивает к себе Серёжу так, чтобы тот наконец взглянул в его глаза и пришёл в себя, его всё ещё трясёт, он явно не успокоился, и Поз это понимает, вот только отпускать этого человека он не намерен. — Успокойся и посмотри на меня. — Ты не понимаешь, я идиот! Он мог убить вас! Глупая была затея остаться здесь… Дим, я правда не хотел вас так подставлять. Я должен уйти. Немедленно. Так будет лучше для всех. Серёжа кидается в сторону двери, пытаясь вновь поставить сумку на кровать и вновь собрать свои вещи, да, он настроен более чем решительно, его сейчас уже ничего не остановит, он просто хочет, чтобы они вернулись к прежней жизни до того момента, как он так нагло ворвался в их жизнь. Он просто хочет, чтобы они были в безопасности, это единственное, что может Серёжа сделать в нынешнем положении, больше у него ничего нет, но и терять близких людей, которых он только что обрёл, мужчина явно не собирается. — Кому будет лучше? Куда ты пойдёшь? Серёж, не неси чушь, прекращай, я тебя никуда не отпущу. Возможно, сейчас слова Позова и звучат, словно он имеет власть над Серёжей, вот только хирург, трезво оценивающий ситуацию, видит в карих глазах напротив страх вперемешку с беспомощностью и попыткой спасти хоть кого-то, кроме самого себя. Дима, кажется, впервые ловит себя на мысли, что не готов так просто теперь отпустить этого человека, он слишком привязался к нему, он не может его так просто отпустить, не здесь и точно не сейчас. В этот момент в комнату вбегает Савина, она наблюдала за всем происходящим со стороны и не смогла больше оставаться в тени, услышав слова своего тренера. Девочка бросается к Серёже, хватая его за руку, из её глаз сочатся горькие слёзы, она не хочет, чтобы он уходил. Серёжа падает на колени, начиная плакать, он правда не знает, как поступить, правда не знает, что ему делать. Внутри всё сотрясается лишь об одном упоминании тех самых дней, когда он был полностью под властью Губерниева, он обнимает Савину, думая, что обязан сейчас уйти, обязан просто исчезнуть, но эти двое его не отпускают, и от этого в сердце что-то неустанно щемит, что-то неустанно болит. Он прижимает к себе девочку, а затем смотрит той в глаза, вытирая слёзы. — Милая моя, моё прибывание здесь сделает только хуже вам с папой. Я правда не хочу, чтобы по моей вине вы пострадали. — И всё равно ты должен остаться! — топая ножками, протестует Савина, вновь начиная плакать. Дима, кажется, именно здесь и сейчас принимает для себя решение за двоих. Он поднимает Серёжу с колен и сажает его на диван, берёт за руку, сильно сжимая. Смотрит в глаза и видит в них боль, от этого становится ещё хуже на душе, а осознание, словно колокол в церкви, прошибает хозяина дома изнутри, кажется, так в своём решении он не был уверен никогда. Возможно, это потому, что он похож на него, но эти мысли мужчина отгоняет прочь. — Серёж, я же сказал, что мы вместе решим эту проблему, и пока опасность не исчезнет, я тебя никуда не отпущу. Я знаю, что ты сейчас в панике, но поверь, твой побег ничего не решит. Я не знаю, что сделаю, но обещаю тебе, он больше и пальцем тебя не тронет. — Вы правда идиоты, — выдыхает Матвиенко, всё же принимая решение остаться. После того, как домочадцы в этом убеждаются, они наскоро распаковывают недавно собранный чемодан, мало ли что взбредёт Серёже в голову в таком-то состоянии. Поэтому они, чуть поуспокоившись, отправляются на кухню, застав там женщину, которая вовсю разогревает уже успевший остыть завтрак и наводит успокаивающий ромашковый чай, ставя тот перед Серёжей. — Выпей и успокойся, я не знаю, что происходит, но по голосу Савины поняла, что дела обстоят серьёзно. Мужчины тут же непонимающе смотрят на младшую Позову, та закусывает губу, слегка краснея, а затем поняв, что от двух пар глаз ей не скрыться, рассказывает, что сделала. Дело в том, что, когда в дом ворвался этот грубый мужчина, девочка со страху побежала искать ту самую вещицу, которой тряс перед лицом его отца этот надменный тип, но, не найдя её, она вспомнила, что точно такая же рубашка была дома у Кати, и тут же ей позвонила. Женщина, только услышав дрожащий голос и крики позади, поняла, что должна действовать быстро. Она кинулась искать эту рубашку в своём шкафу. Благо, погибший возлюбленный Димы прежде чем уехал в свою последнюю командировку, оставил у неё часть вещей, так как они не уместились в чемодан. Можно сказать, что это чистое везение, что именно в тот день Кате нужно было забрать у него документы, и именно в тот день он оставил эту проклятую рубашку у неё дома. — Спасибо, Кать. — Не за что, Дим. Ладно, ребят, мне пора, а ты, принцесса, не пропускай тренировки. После этого давняя знакомая Позова удалилась, окинув взглядом друга, им ещё придётся поговорить и, кажется, о многом, но самым главным беспокойством Кати была лишь одна мысль: «Как он может быть так похож на Данила?», но и этот вопрос девушка оставляет на потом, двинувшись по своим делам. Через час они расходятся по своим делам, а именно Савина с Серёжей едут на тренировку, а Дима едет в свою клинику, сегодня у него парочка сложных клиентов, да и утро началось отнюдь не красочно, но что было, то прошло, так что наши герои, собрав последние силы в кулак, двинулись по своим делам.

%%%

Савина перемещается на льду, будто этот каток слился с ней воедино, катаясь так, словно она рождена для этого, словно это её призвание. Единственная цель — кататься до тех пор, пока не выучит каждое движение до идеала. Выполняя выезд после каждого прокручивания вокруг себя, слушая советы поодаль, как можно сделать лучше: выше ногу, быть плавнее, вслушиваться в такт музыки. Сергей смотрел на неё с восхищением, он мог просто смотреть на человека и искренне улыбаться. Вспоминать то, как когда-то сам стремился, старался изо всех сил, что пот ручьём стекал. И он видит, как Савина сияет. Ей жизненно необходимо быть на коньках, именно так она показывает себя. И эта программа для неё — стимул, показатель. В это время Арсений не отрывался от каждого движения девочки, прикусывал нижнюю губу в ожидании. Кажется, он увидел в ней то, что и сам Сергей в её начатом пути фигуристки. И всё-таки… как же давно Матвиенко не ощущал себя так хорошо. В окружении дорогих ему людей, тех, для кого он так же важен, по-настоящему. — Смотри, — шёпотом сказал Попов, пнув мужчину локтем. Долгожданный момент, который ждали все присутствующие в этом помещении. Спустя столько времени, попыток и наверняка синяков на ногах из-за сложности элемента, она набирает скорость. Взмахивая руками, совершает двойной аксель, выученный с Сергеем, приземляясь на левую ногу внутренним ребром. Прыжок во вращении, дорожка шагов и самое сложное, что было для Позовой — комбинация вращений, заканчивающий программу. — Получилось! Савина, поднимая руки, радостно кричит. Ребята же заходят на лёд, а она налетает на них с объятиями. Они поздравляют её, говоря: «ты молодец!». Арсений хвалит, что всё выполнено наилучшим образом. Уставшие, они собираются уже идти по домам. — Ты сейчас куда? — спрашивает Серёжа мужчину, пока тот застегивает свою ветровку. На улице уже знатно холодает, надо бы потеплее одеваться. — Ну, а куда мне ещё, староват я уже для клубов. — Если ты ждёшь, что я буду тебя переубеждать, то нет, — ухмыляясь, продолжает Серёжа, — хрыч пенсионерский. Переглядываясь, они чуть хохотали, забылись старые подколы над друг другом, но, вероятно, вновь начнётся эта любимая традиция. Это их собственный показатель их дружбы, которые некоторые не понимали. — Может, придёшь к нам на кофе? Думаю, все будут рады тебе. Познакомишься с Димой заодно. Арсений уже хочет отказаться, но из раздевалки выходит Савина, по всей видимости немного подслушав последние слова. — Да, дядя Арсений, давайте к нам! Пожалуйста! Папа будет рад вас увидеть. — «Дядя Арсений», — цитирует слова девочки, — теперь я точно чувствую себя старым, — посмеивается Попов. — Ну, раз зовёте, так уж и быть.

%%%

Позов уже сидел дома в ожидании домочадцев, поглядывая на часы. С минуту на минуту должна была вбежать радостная Савина и, наспех снимая верхнюю одежду, оказаться в объятиях отца. А за ней следом стеснительно вошёл бы Серёжа, аккуратно вешая куртки на крючки и расставляя обувь в прихожей. Затем Савина восхищённо рассказывала, чему же она научилась сегодня и как прошёл её день в школе. Но сегодня было чуть иначе, ведь на пороге стоял ещё один силуэт. Высокий стройный мужчина в чёрной куртке, закутанный в шарф так сильно, что были видны только запоминающиеся голубые глаза и запотевшие от резкой перемены температур очки. — Здравствуйте?.. — Дима с немым вопросом «кого ты к нам притащил?» в глазах встретил новоявленного гостя. — Здравствуйте, будем знакомы, — Попов повесил куртку и, приподняв запотевшие очки, протянул руку, — Арсений Попов, старый друг Серёжи. — Дмитрий, — лаконично произнёс Дима и с заметным недоверием пожал руку Арса, а затем, когда Попов побрёл по квартире в поисках ванной комнаты, обтёр её об пижамные штаны. — Кто это? — шёпотом спросил Позов, подкравшись к Матвиенко сзади. Тот вздрогнул. — Мой близкий друг. Там, конечно, была неприятная ситуация, но он действительно очень хороший, Дим. Поверь мне, — прошептал Сергей, раскладывая печенье из пачки в тарелку. — Арс, тебе какой чай? Или кофе? Матвиенко зашагал в сторону гостиной, держа в руках тарелку со сладостями и оставляя позади Диму, в чьей голове было лишь два слова: «поверь мне». Почему-то по спине пробежали мурашки, а руки стали будто бы холоднее. Что же это такое?

%%%

И вот уже вечерело. За окном стали загораться фонари, небо заволокло тучами. Начался ливень. Компания из трёх мужчин и одной уже давно спящей на коленях у Димы девочки. Они втроём обсуждали всё: от футбола до квантовой механики. Дима, и сам того не заметив, за этот чудесный вечер сблизился с Арсением, который в свою очередь просто был собой. Он умел расположить человека и выведать всё, что тому известно. Так всё было ровно до одного момента. Пока наши герои вели светскую беседу: почему таких кривоногих футболистов берут в сборную России, ключ в запертой на замок двери кто-то повернул. Трое членов этого прекрасного вечера тут же встрепенулись. У Серёжи появился страх, отражавшийся в бликах карих глаз, Позов уже держал в руках телефон, набирая номер полиции, мало ли чего. Арсений лишь сжал кулаки, не подозревая, кого он увидит в скором времени. Благо, опасность миновала, через пару мгновений, чертыхаясь себе под нос и разуваясь где-то в прихожей, в гостиную зашёл Шастун — лучший друг Димы и по совместительству пластический хирург в их клиники. Мужчина весь светился, стоило его лику появиться в проёме гостиной. — Поз, ты как всегда в своём репертуаре, ну кто, скажи мне на милость, забывает на работе запасные ключи от… дома? Зелёные глаза тут же погасли, улыбка исчезла с лица в один миг, стоило Антону обратить внимание на сидевшего на диване такого безмятежного Арсения. Голубые океаны столкнулись с зеленью летней травы и тут же погасли. Мужчины сверлили друг друга взглядом, не говоря ни слова. Обстановка начала накаляться, и это не могли не заметить двое домочадцев, всё это время наблюдавших за непонятной картиной. — Чёрт, точно, спасибо, Тох, — сказал Дима, натянув самую доброжелательную улыбку, но даже в его взгляде в тот момент читалось беспокойство. — Может, присядешь, посидим как в старые добрые… — пытаясь хоть как-то скрасить сию обстановку, предложил хозяин другу. Вот только Шастун явно сейчас находился где-то не здесь, всё его внимание было обращено лишь к одному человеку, и как бы Серёжа с Димой не пытались понять по взглядам друзей, что вообще происходит, всё было тщетно. Казалось, что только этим двоим доподлинно известно такая реакция друг на друга. — Да, мы всегда рады приятной компании. Вчетвером всё же веселее, — сделал попытку Матвиенко, и кажется, что зря. В следующую секунду Антон взглянул на мужчину, и его глаза распахнулись в изумлении, да что там в изумлении, Шастун откровенно стоял в ахуе, показывая пальцем на Сергея, и то и дело смотрел с непониманием то на него, то на Димку. — Как это возможно?! — недоумённо почти вскрикнул двухметровый, и тут наконец до Поза дошло, он, стиснув зубы, пытался как бы взглядом обозначить другу, чтобы тот закрыл рот и не нёс всей той фигни, что сейчас ему пришла в голову, но, кажется, и это было бесполезно. Видимо, мозговые импульсы, подаваемые зеленоглазому хирургом, преградил откровенный ахуй, он так бы и продолжил стоять, а то чего ещё хуже ляпнул что ненароком, если бы Дима, сориентировавшись, не подошёл бы к другу и не ущипнул того за бок, как бы призывая наконец обратить на хозяина дома внимание. — Так что, ты с нами, дружище? — нервно спросил он, чуть ли не шипя на высокую шпалу. — Да, в принципе, можно… — стоило Антону только закончить свою фразу, как мозг вновь напомнил о присутствии Попова в чужом доме. — Хотя знаешь… — но Шасту не дали договорить. — К сожалению, хозяева дорогие, мне уже пора, — Попов встал с кресла, окидывая взглядом настенные часы. — Батюшки! Я ведь уже дважды опоздал, пока сидел тут с вами! — чуть не заикаясь, вымолвил Арс и поспешил ретироваться как можно быстрее. Он помчал в прихожую, быстро пытаясь обуться, что-то недовольно бурча себе под нос. Тихий смех Серёжи, понимающего, что голубоглазый явно что-то таит, и отчаянные попытки Димы перетащить Савину с дивана на её кровать. Арсений, даже не попрощавшись, быстро выбегает из дома, кидая лишь короткий взгляд на ничего не понимающего Сергея. — Пожалуй, тоже, наверное, пойду устал что-то, — быстро пробубнил Антон и так же поспешил побыстрее покинуть дом, как и ранее сделал его «коллега», вот только сделал только хуже, потому что непонимание домочадцев только усилилось. Спустя пару минут, когда дверь за названным зеленоглазым гостем захлопнулась, Дима перевёл взгляд на Серёжу, выражение лица которого мало чем сейчас отличалось от хозяина дома. — Что это с ними? — спросил уставший Позов, справившись со своей миссией. — Сам не знаю, но есть одна догадка. Она мне совершенно не нравится, — сказал мрачно Матвиенко, закрывая дверь на два замка.