Холодное сияние луны

      В конце концов, Кокушибо еще больше увеличил привилегии девушки, — теперь она сама могла выходить из дома, когда потребуется. Он сделал это для того, чтобы девушка могла занять себя чем-то, пока демон отсутствовал. Тем более его библиотека совсем маленькая, все книги прочитаны, а ему не нравилось, что она вторгалась без разрешения в его спальню, чтобы поспать на футоне.       Он не отчитывал Кейко за провинность, но всякий раз, когда он натыкался на нее, спящую ранним утром в своей комнате, то не будил. Он не забирал свои книги и не переставал подвергать сомнению все ее высказывания и тщетные попытки помочь ему расслабиться, пока он дома.       Однако он заинтересовался тем, что она делала, пока гуляла по ночному городу.       Однажды вечером, когда он несколько дней подряд отсутствовал после погони за голубой паучьей лилией, он заметил девушку в городе, неспешно прогуливающуюся по улочке. Она с любопытством осматривала все вокруг; на маленькие уютные магазинчики и на открытые лавки с едой. На лице настоящая детская непосредственность, и Кокушибо с удивлением обнаружил, что его взгляд задерживался на её глазах полные восторга.       И она, как настоящий ребенок, казалось, не чувствовала приближение опасности.       Пара подозрительных мужчин окружили девушку со всех сторон, навязывая свое общество за неучтивым разговором. Кокушибо мгновенно напрягся. Все его шесть глаз неотрывно следили одновременно и за девушкой, и за мужчинами.       Кейко тем временем радостно щебетала с ними, не подозревая о ножах за их спинами, не замечая, как они разглядывали скроенное дорогое кимоно на ее теле. В их глазах читалось похоть и желание обогатиться.       — Я не слишком хорошо знакома с городом, так что не смогу вам подсказать, — вежливо кивнула девушка с сожалением в голосе. — Я просто совершаю покупки.       — По магазинам, да? — один из мужчин наклонил голову, глядя на тканевый мешок в руках юной особы. — Так у тебя есть с собой деньги?       — Эм, я думаю…       Впервые за пятьдесят с лишним лет Кокушибо захотел закатить глаза от сложившейся глупой ситуации. Что за святая наивность…       По крайней мере, девушка начала подозревать что-то неладное, когда мужчины уже вплотную обступили, не позволяя сделать даже шага назад.       — Раз уж у тебя есть деньги, как насчет того, чтобы угостить нас выпивкой? Мы знаем хороший бар вон там…       Один из них указал на темный переулок. Кулаки Кокушибо сжались.       — Боюсь, что я не могу пойти с вами, к сожалению… — пролепетала девушка, затравленно наблюдая за незнакомцами. — Меня ждут сейчас в другом месте.       Они придвинулись еще на один шаг. Их руки крепко сжимали ножи за спиной, и, наконец, Кейко заметила это.       — Ничего страшного, милая. Наверно, ты можешь немного опоздать. Давай же, будет интересно, мы обещаем!       — Я… действительно не могу.       Девушка нашла в себе мужество отвергнуть все их приставания, развернуться и попытаться выйти из плотного кольца. Но тяжёлая рука схватила её за плечо и потянула обратно. Глаза девушки испуганно распахнулись, когда она заметила острое блестящее лезвие ножа, приставленного к своему лицу.       Прежде чем головорез успел высказать свою угрозу, Кокушибо двинулся.       Демон оттеснил его первым, чтобы не забрызгать кровью девушку, проводя клинком по груди. Не успел первый упасть на землю, как катана демона уже выпотрошила второго, а окровавленное сердце сжималось в руках Кокушибо. С третьим было покончено также незаметно, как и с предыдущими.       Демон обернулся к Кейко, стоящей посреди изувеченных тел, готовый отчитать ее за недальновидность…       Но слова застряли в горле.       Девушка попятилась от него, впервые испугавшись его истинного облика. Он уже видел это выражение жалкого ужаса — оно было запечатлено на ее лице за несколько мгновений до смерти прежней Кейко.       Кокушибо не смог в точности вспомнить детали выражения ее лица, но ясно помнил отвращение, когда она увидела его демоническое преображение.       А сейчас она смотрела куда угодно, но только не в его сторону. Кокушибо отвёл взгляд. Он развернулся, намереваясь уйти, потому что решительно не заинтересован в том, чтобы и дальше лицезреть выражение её лица.       Но он не сделал и трех шагов, как почувствовал, как его дёрнули за рукав.       — Эм… — Демон повернул голову, но стоящая за ним девушка до сих пор не осмеливалась смотреть ему в глаза.       — Что? — рявкнул он.       — Мне интересно… Вы идете домой?       Он сделал паузу, чувствуя сквозь рукав ее дрожащие пальцы, но она продолжала удерживать его не отпуская. А затем ее пальчики обхватили его руку, скользкую от крови.       — Я возвращаюсь домой, — после долгого молчания соизволил ответить демон.       — Можно я прогуляюсь тогда вместе с вами?       Демон ничего не ответил, продолжая свой путь, пока Кейко шла рядом с ним, понимая его молчание как согласие.       Прогулка тихая, почти такая же тихая, как и тогда, когда он забрал девушку из культа Доумы. Все также молчаливо она плелась за ним следом по темным переулкам, в которых его лицо скрыто от любопытных прохожих. Покинув пределы города, они вышли на одиночную тропку посреди леса. Девушка до сих пор держала демона за рукав, но он не обратил на это никого внимания.       — Спасибо, — под пение горных цикад, девушка нарушила идиллию тишины.       Кокушибо не обязан как-либо реагировать на ее благодарность, может даже что-то нелестное в ответ бросить. Но вместе этого он ответил:       — Незачем…       Как долг командира, я должен оберегать тебя…       — Вы действительно хороший человек, Кокушибо-доно, — на одном выдохе заявила она.       — Я чудовище… Ты видела, как я убил тех трёх людей. Не нужно притворяться, что не напугана…       Вместо того чтобы промолчать сейчас, Кейко невозмутимо пожала плечами, продолжая следовать за ним в темноте, теперь уже совсем не опасаясь демона. Вместо этого она озвучила необычную мысль:       — Стихийные бедствия постоянно убивают людей, так же как боги время от времени требуют человеческих жертв. Вы…       — Я не бог, — резко оборвал он. — Тебе нужно избавиться от этих заблуждений, которые внушил Доума.       Удивительно, но выражение лица Кейко ненадолго исказилось, по нему пробежала судорога раздражения.       Человек… раздражался на него? Немыслимо!       — Я знаю, что вы не бог, — тихо, но уверенно начала она. — Но я просто имею в виду… Я была в культе, я знаю, что вам необходимо поглощать плоть людей… Видела, как Доума делал это… Мне там не нравилось по многим причинам, и особенно мне не нравилось то, что я намеревалась покончить с собой, не покидая ту обитель…       Она неожиданно остановилась, как выкопанная, а затем выдала:       — Я не глупая. Я просто имею в виду, что лучше бы вы съели меня, чем их. Думаю, что это милосердно.       Разум Кокушибо внезапно стал пустым. Все, что он мог думать, это…       Милосердный? Считать это милостью?       Демон вырвал рукав из девичьей хватки. Наступило неловкое молчание.       — Могу я попросить вас об услуге, Кокушибо-доно? — в конце концов спросила Кейко, комкая рукава от пристального взгляда демона в темноте.       — Ты можешь изложить свою просьбу. Я могу ее не выполнить.       — Хорошо, на большее я не рассчитываю… — девушка опустила взгляд, переступая с ноги на ногу от лёгкого замешательства и нерешительности. — Я знаю, что в итоге вы меня съедите, но можно немного подождать?       Несмотря на страх, который еще присутствовал в ее чертах, девушка улыбнулась, глядя куда-то в область катаны демона.       — Просто есть некоторые… вещи, которые я хочу испытать перед смертью. Вот и все.

* * *

      Позже демон обнаружил, что девушка чуть не потеряла свою котомку с книгами. Он рассматривал романы, купленные ею в городе, недоумевая из-за выбора, но не придавал этому большое значение.       «Сказка о Гэндзи» — это классика, а Нансёку Окагами — странный выбор, но девушка, похоже, интересовалась самураями. Но это не столь странно, ведь она стала все больше интересоваться прошлой жизнью Кокушибо.       Что, безусловно, более странно, так это то, что она купила для него роман, оставив на полке в его комнате.       Кейко крепко спала, когда демон заметил новую книгу, а в ней короткую записку: «В обмен на все книги, которые вы мне одолжили!»       Ходзё Нагаудзи — автор, по иронии судьбы его современник периода Сэнгоку. Перелистывая страницы, он увидел строчку, которую часто сам цитировал Кейко:       Прежде всего, верьте в богов и будд.

* * *

      В течение многих лун Мичикацу осознал следующее:       Кейко была не просто его подчинённой.       Кейко была не просто его наследием.       Она была не просто верным последователем, которого он подобрал, когда был самураем. Мичикацу понял, что многое испытывал к ней.       Ему нравились их совместные беседы под луной, нравилось пить саке и играть в сеги, скрывая улыбку каждый раз, когда девушка стонала от проигрыша. Пока она рядом ни один демон не мог вселить страх в его сердце. И пока он с ней, он чувствовал себя по-настоящему бесстрашным.       Настал день, когда их совместные миссии разделили. Мичикацу по-прежнему держался с выдержанным спокойствием, требуемым его положением, но она… нет.       — Я говорила Оякате-сама, что хочу остаться с вами! — пожаловалась Кейко, с выражением лица побитого щенка. — Мы ведь все время были вместе…       — Ничего не поделаешь, — ответил Мичикацу, надеясь, что говорил не слишком мрачно. — Поскольку Ренгоку-сан приболел из-за обретённой метки, моему брату потребуется твоя помощь.       Он взглянул на брата, безмятежно стоящему поодаль и наблюдающего за их разговором. Мичикацу знал, что со стороны девушки было дурным тоном так явственно демонстрировать разочарование из-за того, что теперь её поручили заботе Ериичи, а не его собственной. Но у него не было желания упрекать её в этом. Ему даже льстила подобная реакция. Тем не менее, как бы Мичикацу не относиться к Ериичи, он всё ещё оставляя его братом и заслуживал почтения и элементарной вежливости.       — В любом случае, — начал Мичикацу, положив руку на плечо девушки — Я знаю, что мой брат защитит тебя. Нет никого лучше, кому бы я смог доверить твое благополучие.       При этих словах девушка заметно воодушевилась.       — Конечно! И я тоже буду присматривать за вами, Цугикуни-доно! — поторопилась сгладить свое поведение Кейко, бросив на его брата извиняющийся взгляд, поклонившись. — Я очень рада работать с вами… Просто хотела, чтобы мы могли быть вместе.       — Я знаю, — сказал он, ничуть не расстроившись, блеснув умиротворённой улыбкой.       Конечно, он и не смог бы обидеться на такое поведение. Добрый, совершенный Ериичи всегда понимал других людей и видел в них лучшее. Мичикацу подавил хмурый взгляд, когда брат кивнул ему.       — Я обязательно позабочусь о Кейко. Защищу даже ценой своей жизни.       На этом маленькая дискуссия закончилась. Мичикацу убрал руку с плеча Кейко, ободряюще похлопав напоследок, и все трое попрощались. Ериичи выдвинулся вперёд по тропинке, но девушка на секунду замешкалась, не решаясь последовать за ним.       Протянув пальцы, она робко дернула за рукав Мичикацу, требуя его внимания.       — Я буду писать вам столько, сколько смогу, мой господин, — пообещала она, смотря прямо в глаза мужчине. — Пожалуйста, будьте осторожны. Обещаете?.. Я уверена, что мне понравится общество вашего брата, но меня пугает мысль, что теперь я не смогу защищать вас.       Прежде чем Мичикацу успел сдержаться, его большой палец еще раз коснулся цветущей метки на ее щеке.       — Я тоже хочу быть все время рядом и оберегать тебя.

* * *

      В течение многих лун Кокушибо пришел к пониманию.       Кейко не жалкая человечишка, которую он подобрал по прихоти.       Он не собирался поглощать Кейко для утоления своего голода.       Кейко не слуга, предназначенная существовать на периферии его жизни.       Кокушибо понимал, что он многое чувствовал к ней, и безразличие не входило в их число. Вместо того чтобы отмахиваться от горячих приветствий, как было раньше, когда он возвращался домой, он с нетерпением ждет теплую, наполненную лунным светом улыбку Кейко. Вместо того чтобы гневаться на неповиновение, он наслаждался легкостью и беззаботностью, которую она проявляла рядом с ним. Он даже перестал бранить за то, что она рылась в его вещах или умиротверённо засыпала на его футоне. Вместо того чтобы оставаться бесстрастным к суждениям человека, он хотел, чтобы она смотрела на него с радостью.       Но после нескольких столетий поедания человеческой плоти у него появились уродливые наклонности.       Когда он пришел домой и заметил девушку в своей комнате, его челюсть сразу сжалась. В её руках пожелтевшая бумага, исписанная выцветшими от времени чернилами. Демон давно уже всё вычеркнул из своей прошлой жизни, но эти рукописи — одно из двух исключений, — то, чем он дорожил веками, переживая взлеты и падения сёгуната, королевств и целых империй.       Ярость охватила Кокушибо.       Прежде чем осознать свои действия в полной мере, поступая необдуманно, руководствуясь лишь злостью, острие его катаны было направлено на девушку. Горящие глаза демона нависли над ней, пламенем прожигая сидящую на полу Кейко. Он может убить в одно мгновение.       Он должен убить в одно мгновение.       — Что ты делаешь? — рыкнул он.       — Мичикацу?       Он замер.       Она посмотрела на него не в ужасе, как он ожидал, а с откровенным любопытством. И это его изрядно поразило.       — Цугикуни Мичикацу… так вас зовут?       Она все так же продолжала глядеть на него с ожиданием и интересом. Кокушибо пришел в себя, выдыхая ярость.       Конечно же, она не могла вспомнить прошлое, она всего лишь прочитала его имя на старых бумагах. После того, что он сотворил с ней в прошлой жизни, конечно, боги даровали милость забыть.       — Эти записи… Они из того времени, когда вы были самураем, верно? — Её тонкие пальцы нежно ласкали страницы, аккуратно перелистывая, но она не подозревала о его боли. — Это письма от одного из ваших подчинённых?       Челюсть демона снова сжалась, мышцы руки напряглись вплоть до лезвия катаны. Она зашла слишком далеко, нарушая его закрытую личную жизнь. Он должен каким-то образом ее подчинить и научить, что то, что он добр к ней не позволяет переходить границы.       Насколько он был мягок, что даже с поднятым лезвием катаны она не выглядела испуганной?       — Она любила вас?       Кокушибо снова замер.       — Простите!.. — Кейко будто стряхнулась от наваждения и осознала то, что сейчас сказала, умилительно робко глядя на демона в поиске прощения. — Я не должна была лезть не в свое дело. Это все мое любопытство… Иногда у меня не получается его сдерживать.       — Что заставляет тебя так думать?.. — вдруг спросил демон напряжённым голосом, продолжая держать лезвие около лица девушки. — С чего ты взяла, что она любила меня?       — «Любоваться холодным сиянием луны без вас не доставляет никакого удовольствия»… — тонким голосом зачитала девушка строки письма, от чего внутри демона снова скипела слепая ярость. — «Я мало что понимаю в любви, но сейчас, когда пишу вам эти слова, понимаю какого это — быть влюбленной в кого-то»…       Меч Кокушибо упал. Он двигался слишком быстро и слишком порывисто, вырывая лист из рук Кейко, от такого давления бумага разрывается пополам. Воспоминания, хранившиеся четыреста лет чернилами на бумаге, рассыпались в клочья, падая на тщательно отполированные полы.       Кейко от неожиданности взвизгнула, подпрыгивая на месте, пытаясь уклониться от демонической катаны.       Кокушибо навис над ней, позволяя видеть его в таком свирепом образе.       — Ты больше никогда не будешь читать чужие письма — через силу выдавил он, сдерживаясь, чтобы не причинить ей большей боли.       Девушка вздрогнула и отвела взгляд. Вот теперь она испугалась, и испугалась по-настоящему. Демон не требовал от нее зрительного контакта, он понимал, что она не в состоянии смотреть ему в глаза. Конечно, она сейчас в ужасе.       Кейко будто окаменела. Так окаменела, что затаила дыхание, не шелохнувшись.       Кокушибо вложил катану в ножны, глядя в сторону.       — Уходи…       — Да, Кокушибо-доно, — быстро согласилась она.       Девушка встала на дрожащие ноги и низко поклонилась, по-прежнему избегая смотреть ему в глаза. Но прежде чем сделать пару шагов, она остановилась.       — Значит, вы этого не сделали? — тихо спросила она.       Он посмотрел на письма, разложенные на столе.       — Что не так? — зло уточнил он.       — Вы не любили её?       Нечто ползало по краям его разума: все чувства, которые он когда-либо испытывал к Кейко в прошлой жизни оборвались, когда письма перестали приходить.       Когда прежняя Кейко оставила его.

* * *

      Он был дураком. Мичикацу был дураком и не замечал этого.       Конечно, Кейко была его верной ученицей, его лучшим другом, его бесценным наследием. Конечно, у нее никогда не было таких отношений ни с кем другим. Она никогда бы не позволила другому мужчине занять место, которое Мичикацу занимал в ее жизни. Конечно, никто никогда не смог увидеть эту интимную улыбку, предназначенную только для его глаз.       И всё еще… И всё еще…       Он был дураком, когда думал, что она единственное сокровище, которое он держал. То, чего не было у его брата.       По пути возвращения в штаб, он застал их за разговором на фоне яркого заката. Кожа девушки сияла в огненном свете, пока она смотрела на его брата с выражением нескрываемого обожания на лице. Девушка закусила губу и застенчиво потупила взгляд, когда Ёриичи подарил одну из своих редких нежных улыбок. Смех сорвался с губ девушки, несомненно, окрашенный восходящей влюблённостью.       Мичикацу был дураком.       Он думал, что улыбка, которую она дарила для него, была самой красивой, но та, которую девушка показала брату, была просто божественной.