Падающий в неизбежность

       За окном, ночное небо опасно охватили тучи оставляя лишь мелкий просвет луны. Окраина спальных районов казалось тихой, утомлённой и размеренной. Она не Центр, вечно искрящийся яркими огнями, звенящий своими клубами и в общем-то ведущий такую оживлённую деятельность как и днём. А Центр даже и не догадывается что мышка Окраина хоронит в своём омуте чертей. Хоронит своих чертей, ласково целуя в лоб. Тут на чьих-то кухнях варится смесь, которой чуть позже будут травить зависимых Центра. Тут в чьих-то ваннах соседствует со льдом неудачливый парнишка. Тут в подворотнях острый перочинный нож легко входит в плоть, как в масло. Чертей у Окраины много, на то они и черти. Тут же в темной непримечательной квартирке на смятых простынях лежит мужчина, он беспокойно что-то бормочет, часто дышит сжимая в руках ткань. Дождь отбивает ритм на окне, из далека доносится вой полицейских сирен. И мужчина наконец просыпается загнанно вдыхая сквозь зубы. Это не первая такая ночь. С недавних пор кошмары не отпускали его, выталкивая смутные воспоминания о далёком прошлом. Таблетки помогают, затормаживают эмоции и мир вокруг. Иногда тянет в сон, иногда сложно прочитать бирку на жертве в морге, иногда не помнишь целые дни. Но они помогают с тревогой, со слишком внимательным взглядом на полицейские пистолеты, со многим. Но не с кошмарами.       

***

       Внутри меня клубится едкая смесь ненависти, печали, жалости. Ногти оставляют полуовалы на ладонях. Взгляд цепляется за фигуру мужчины. Мысли то и дело возвращаются к одному и тому же. Кристен кажется неуверенной, и печальной. Пару дней назад я вновь заметил новый синяк. Она волком поглядывает на мужчину, нервно сжимает архивную папку. Даже издалека можно заметить горечь на её лице, а то и понятно: бедняжка разочаровалась в любимом человеке. В голове появляется ряд ассоциаций, но мысль быстро ускользает оставляя за собой неприятный осадок. Том в компании коллег хохочет над глупой шуткой.       

***

       Темные тучи нависли над городом поглощая верхушки высоток. На улицах только изредка мелькают прохожие с тёмными, широкими зонтиками. Но дождь это хорошо он успокаивает, очищает голову. Он смывает в канализации грязь и остатки былой неуверенности. Мне никогда не забыть восторг, что посещал меня стоит услышать первый гром. Помню ещё в детстве сидя у окна, меня завораживал дождь. Капли стекали по запотевшему стеклу оставляя за собой мокрые дорожки. Как затягивающе рисовать пальцами или слушать размеренный стук. —Я могу начать и закончить войну. Могу дать силу героев или лишить всяческой. Меня можно вызвать взглядом, но силой не удержать. Что я? Я припираю его к кирпичной стене переулка. Я стараюсь быть вежливым человеком. Нелюдимым, нервным но вежливым. Что-ж, и я не железный. — Сдаюсь. —Серые глаза напротив сужаются, мужчина недовольно фыркает. — Любовь. Мисс Крингл подарила её вам, а вы её обидели. Наверно выражение моего лица не соответствует нарочито вежливым словам. Том выглядит слегка испуганным. Он пятится назад упираясь спиной в грязную стену. — Послушай, Нигма. Ты не понимаешь. С такими как она по другому нельзя. —Он отклоняется в право пытаясь уйти. Но я хватаю его за грудки и прижимаю к стене. — Послушайте меня, дорогой коллега. Если я узнаю что вы поступили так ещё раз, пеняйте на себя. —Цежу последние слова сквозь зубы отпуская его. Отступаю пару шагов, а Доэрти нервно оглядывается и поспешно уходит, бросая напоследок что-то едкое. Я нервно закуриваю подставляя лицо навстречу холодным каплям дождя. Мой взгляд блуждает, а в висках стучит. Я думаю над тем что сподвигло меня так поступить. Действительно ли это из-за Кристен? Или меня просто слишком нервировала эта ситуация? Не слишком ли это эгоистично в таком случае? В тот день что то страшное окончательно просыпается открыв животные глаза и оскалив клыки. Что-то древнее как мир, давно затерянная часть меня. Дожидаясь своего часа на морском дне содрогая земли своим сном.