Следи, чтобы твой голос не дрожал.

Харуки Мураками как-то сказал: «Все есть метафора».

И со слов Джона Грина: «Возможно, мы изобрели метафору для того, чтобы нам было чем ответить на боль».

Если бы в голове её не было бы этих стен, она бы могла позволить себе любить его. «l muri sono nella mente» набито у сердца Сана, а девушка перестать смотреть на чужую татуировку не может. — Как переводиться? — Стены только у нас в голове. Знаешь, не позволяй другим людям сжать твоё личное пространство в своих тисках из-за свербящего страха внезапно их потерять, – стоим у набережной, холодные поручни леденят её пальцы, я стою позади. Она фотографирует море, а я её, — Хочешь кофе? Там неподалёку есть кафе. Я не хочу кофе, не хочу тебя, не хочу слышать твой голос, я хочу спрятаться и сидеть часами – смотреть на море. Я не хочу быть любимой, это сложно. Вместо этого, я просто смотрю на тебя, соглашаюсь. Только поворачиваюсь в сторону кафе, как ты подходишь сзади и поправляешь мой капюшон, снимаешь свой шарф и надеваешь его мне. Душно, душно. Хочется сбежать. Встать и прокричать тебе в лицо: «Я не могу любить. Ни тебя ни кого-то ещё, мне больно душно и тяжело. Я не понимаю, что ты во мне нашёл. Не понимаю зачем привёз меня сюда, сейчас ноябрь, холодно и влажно, но ты все равно оставил свою работу, повёз меня на море и смотришь на меня этой чертовой любовью, неужели ты не понимаешь, что я полюбить тебя не смогу.» Знай, что все западни, расставленные миром – это предназначенное тебе счастье. если, натыкаясь на них, не задирать кверху нос, непременно их обойдешь. ⠀ — если вы боитесь неудачи, то не заслуживаете успеха.

Боль. Тоска. Отчаяние.

Ты словно горький кофе по утрам, терпкий, но такой необходимый, чтобы проснуться. Я не помню, чтобы ты в последнее время улыбалась, чтобы твои глаза не были полны раздирающей сердце грусти, а одиночество бы не захлёстывало тебя с головой, строя между нами и остальным миром непробиваемую стену. Ты впервые открылась мне, оголила свою душу и подарила мне свою улыбку, а глаза твои наполнились теплотой, адресованной лишь мне и никому другому. Я отчётливо помню, как мы встретились, когда я вышел покурить под козырьком дома Хонджуна, в ночь его очередной тусовки, а ты сидела во дворе дома его и даже не думала прятаться от дождя и сидела, вся промокшая до ниточки, пока все бежали и обходили лужицы. Наблюдала, как лепестки цветущей сакуры небольшим вихрем обрушиваются на сырую от дождя землю. Фонарь тускло освещал твою фигуру, укутанную в безразмерную серую худи, а губы и руки дрожали от холодного ночного воздуха. Ты показалась мне самым одиноким человеком на земле. Я крикнул, что идёт дождь, а ты не спешила даже спрятаться от него. — Вы тоже промокли, но всё равно прячетесь, так какая разница? – И взглядом не повела. «Сумасшедшая» – подумал я тогда, даже не подозревая, что ты обернёшься в мою сторону. Кажется, какой пустяк, но тогда я, будто очарованный, смотрел на тебя пригвозжденный к земле и не мог вымолвить и слова. Я аккуратно присаживаюсь рядом, доставая последнюю сигарету, которую ещё вечером позаимствовал у Ёсана, подкуриваюсь и с некой лёгкостью выдыхаю горький, густой из-за холодного воздуха дым. Встречу с тобой затаивал на кромках сознания. «Мафия» – в голове невольно возникают образы благородных бандитов, строго чтущих свои правила и нормы. Весело? Вот только многие забывают о том, что эти законы могут быть суровыми и даже бесчеловечными.

«В мире криминала, который зачастую называют миром мафии, правят свои законы. Все игроки, хоть как-то связанные с ним, должны соблюдать каждый из них. Нарушение прописанных правил приводит к ликвидации игрока. Зачастую его ждёт летальный исход». Адриан Блэк.

Завязав глаза, я показал тебе весь мир. какая жалость. Весь мир пустой в твоей пьесе, больше нет живых и мёртвых, все превратились в пыль под ногами и ты тоже вот-вот рассыпешься. Наотмашь бьешь по стене и кричишь: к черту чувства. Не пролистывай вперед, не смотри историю «тебя» до этой пустоты. Там света много, люди живые и мёртвые, а ты - у ног их высыпанный песок. Не закрывай глаза и не прячь это страшное нутро, тут твоя пьеса и ты в нем главный персонаж. — Я закрыв твои глаза, показал весь свой мир.

—

Голые ветви темных деревьев царапают стекла на окнах, ветер прерывисто завывает за ставнями, а тебя всего перетряхивает, когда тяжелые капли обрушиваются на землю с грохотом. Сан живёт в однушке на окраине города, курит безбожно много и не успевает раздавать долги по учёбе. Работа- дом, учёба - клуб. Последние годы он теряет себя в этих стенах, которые с каждым днём убивают ещё больше. Весь изувеченный и тусклый персонаж собственной пьесы. Потасканный и угрюмый, стоишь в изношенных джинсах с сигаретой и вдыхая тобой ненавистный людской воздух. Красивые сказки написаные пьяными педофилами сгорают у твоих ног, а ты поджигаешь сигарету и заполняешь лёгкие дымом. Руки дрожат, губы саднят. « — Сколько можно их кусать?», – проносится в голове твоим голосом. Снова прикрываю глаза..я задыхаюсь. Я темноты боюсь неописуемо. Стоит мне глаза закрыть, как там твой осуждающий, прощальный, пустой, разбитый взгляд. Я еще много могу сказать о нём: у тебя в тот момент будто стекло в глазах потрескалось, словно ты потерялся, разочаровался в единственном выходе. Мне так жаль, мне, блять, так жаль. В тебе было горе, такое бесконечное. Для твоего описания хватает того, что ты сама была словно океан. Волны бьются о скалы — это твой характер, ты бушуешь, не показываешь грубость, но в то же время точишь камни. Ты тишина с приглушённым криком. Знаешь, я могу тебе сказать, что чувствую без тебя: я чувствую себя утопленником. Будто я сам лично прыгнул, не зная глубины. и задохнулся.

— Я плавать никогда не умела, Сан. Это ты лез в воду и тащил меня с собой, сам же толкал в глубину и сам же оттуда вытаскивал.

Одинокими ночами алкоголь не помогает , как прежде, ты останешься наедине с собой и винить больше некого, мысли в голове крутятся среди пустоты и холода, и каждая из них о тебе. Каждая чёртова мысль снова о тебе. Я вспоминаю русые волосы и громкий смех, «услада души моей» — так называл её. И каждый раз, когда мы лежали на траве, смотрели на звёзды, она говорила, что они были её единственной мечтой. «— Я всегда хотела коснуться хотя бы одной звезды, — молчит, поворачивает голову ко мне, касается щеки кончиками пальцев. — мечта сбылась. ты моё самое красивое созвездие, Чхве Сан, – Я обещаю чаще тебе сниться, я буду рассказывать тебе о звёздах.» Этой ночью во сне она снова показывала мне чёрное небо и звёзды.