Пока в нём есть стремленья

Ло Бинхэ, оперевшись на ладонь, смотрел в окно, пальцами второй руки барабаня по столу в ожидании целителя, и с каждой секундой терял последние капли терпения. Даже звук ритмичных ударов в тишине кабинета сам по себе был достаточно угрожающим, чтобы поёжиться. То, что кто-то подобный придворному лекаришке позволяет себе заставлять ждать второго человека ордена в этой вычурной дыре, просто выводил Ло Бинхэ из себя! Это помещение — отдельный вид искусства. Как и полагается каждой комнате во Дворце Хуаньхуа, она была донельзя облеплена золотом: начиная от высокого потолка, спускаясь до белого мраморного пола, всё было отделано дорогим сандаловым деревом и позолотой там, где надо и там, где не надо. Ло Бинхэ постоянно про себя жаловался на то, какой же всё-таки отвратительный вкус у местных. Если и было что-либо полезное из приобретённого на проклятом пике Цинцзин, так это здравый взгляд на прекрасное — Ло Бинхэ вполне мог отличить красивое от того, что только пытается им казаться. Хоть и на пике Цинцзин ему зачастую приходилось выполнять бессмысленную работу за младших адептов, например, подметать дорожки от несуществующей пыли или колоть дрова ржавым топором, когда вполне можно было использовать талисманы для обогрева помещений. Может даже, будущий молодой глава Хуаньхуа и жил в продуваемом всеми ветрами дровяном сарае, где из имеющегося у него была только целая гора дров. В то время, когда никто не мешал, Ло Бинхэ всё равно старался учиться, постигать то, что ему тяжело давалось: читать про техники медитаций и шесть искусств. И зачастую это приходилось делать, прятавшись по самым потайным местам, убегая вдаль от главных залов и павильонов, так далеко, чтобы ни Мин Фань, ни другие его шисюны его не нашли. Однако удалённые уголки Цинцзин в большинстве своём были даже красивей всего остального окружения в силу нетронутой красоты и некой отрешённости. Конечно, потом, обучившись всему в достаточной степени, Ло Бинхэ больше не приходилось хорониться по всему пику, дабы позаниматься по дурацкому неправильному пособию. Однако, честно говоря, и сам Ло Бинхэ с того времени перестал столь усердно корпеть над заклинательским совершенствованием, тратя на него всё своё свободное время, больше сосредоточившись на демоническом, в котором у него нашёлся наставник в несколько раз лучше Шэнь Цинцю. А также, конечно же, на контактах с девушками других пиков. Это пошло как раз с того, когда на школу напали демоны, погрузив двенадцать вершин в хаос. Тогда Ло Бинхэ не только унизил Шэнь Цинцю своей неоспоримой победой в неравных условиях, но и привлёк немало восхищённого внимания тех, кто был к нему в большей степени добр, — например, самой красивой девушки Цанцюн. Что могло показаться удивительным — Шэнь Цинцю то и дело посылал Ло Бинхэ на Сяньшу с различными мелкими поручениями вроде того, чтобы принести записку Владычице пика или доставить какой-то свиток с редкими техниками. Выглядело так, будто глава второй вершины загоняет собственного ученика, одновременно вызывая приступы чёрной зависти у других адептов Цинцзин. О Пресвятые Небожители! Как же остальные ученики хотели хотя бы мельком заглянуть на пик прелестниц! Но, на самом деле, задумка Шэнь Цинцю была далеко не такой, какой представлялась юным умам, ведь способов «загнать» было превеликое множество. Да и зачем горному Лорду, ненавидящему своего ученика, давать тому возможность сблизиться с заклинательницами Сяньшу? Если учитель хотел наказать ребёнка, например, за то, что Ло Бинхэ по пути потерял свитки, стоило бы отправлять его на Байчжань. Как позже понял Ло Бинхэ, наставник, давая ему сотню и восемь глупых поручений, надеялся, что его ученика изобьют там до смерти за некую, придуманную им самим, безнравственность. Но, что было невероятно забавно, именно тогда поганец-учитель сыграл будущему Владыке Царства демонов на руку, обеспечив своего ученика рядом интересов, явно превосходящих игру на поломанном цине. Особенно после того, как Лорд Цинцзин убил своего шиди, Лю Цингэ, Лю Минъянь стала особо близка к Ло Бинхэ. Ло Бинхэ был единственным человеком посреди всего хребта Тяньгун, которому она могла расплакаться, как маленькая девочка, в утешительно подставленное плечо. И благодаря череде злостных, но от этого не менее по-идиотски мелочных, попыток Шэнь Цинцю умертвить собственного ученика, Лю Минъянь стала не только одной из самых способных и умных, но ещё и самой красивой женой в его гареме. «В этом всём есть некая ирония…» Ло Бинхэ помотал головой, смахивая внезапно нахлынувшие воспоминания. Лю Минъянь уже давно ему не плакала по брату, предпочитая хранить всё в себе. Да и сейчас у Молодого главы Дворца Хуаньхуа не было времени на подобное. Припоминая, сколько у него жён и наложниц, раскиданных по обоим Царствам, со сколькими орденами они находятся в борьбе за области влияния, о скольких восставших племенах в Царстве демонов ему рапортуют Мобэй-цзюнь и Ша Хуалин практически ежедневно, Ло Бинхэ неизменно утомлённо вздыхал. Но сейчас его всецело волнует лишь один вполне конкретный случай с одним вполне конкретным человеком. «Да сколько можно ждать?!» Ло Бинхэ уже был готов расчехлить Синьмо, чтобы отправить кабинет прямиком в жерло Бесконечной Бездны вместе с целителем, как двери, шарахнувшись, проскользнули вдоль пола, и послышался кающийся и слегка скоробившийся голос: — Простите этого ничтожного, Молодой глава Дворца. Этому очень стыдно было заставлять ждать достопочтенного. Это ни в коем случае не было намеренно… Возникли некоторые проблемы. Просто… ситуация с вашим пациентом немного не в нашей компетен… — Что с ним? — перебил Ло Бинхэ, оторвавшись от окна и вперив пылающий взгляд в перепуганного целителя. Он и без этого достаточно долго ждал, тратя своё драгоценное время на любование птичками в окне, чтобы потом ещё выслушивать прелюдии от какого-то второсортного лекаришки! — С ним всё в порядке, Молодой глава Дворца. Но нам не удалось вернуть пациента к прежнему виду, — по-кроличьи дрожа, сообщил лекарь. Ло Бинхэ смерил его обжигающим взглядом, способным осадить целую армию демонов. Это было проверено им не один раз, и сейчас необходимый эффект был достигнут мгновенно — целитель отшатнулся и, уткнувшись носом в пол, протараторил всю фразу за одно мгновение: — У пациента случилось сильнейшее искажение ци… — Его совершенствование разрушено, а каналы потоков духовной энергии были перекрыты. Если и случилось такое, исправить это — не Тайшань перенести чрез Северное море, — рассерженно произнёс Ло Бинхэ, уже неспособный переносить весь этот бред. То, что у Шэнь Цинцю случилось искажение ци, было видно даже слепцу! Сейчас девиацию духовной энергии Лорда Цинцзин исправить проще, чем отличить чёрное от белого. Там попросту нечего исправлять! — Да. Молодой глава Дворца неоспоримо прав, — раболепно согласился запуганный лекарь. — Но предположительно сработал некий артефакт, внедрённый в тело пациента. Ло Бинхэ нахмурился и проследил взглядом за осмелевшим целителем, который, заметив заминку у Молодого главы Дворца, присел за стол напротив, стараясь избегать прямого зрительного контакта с гостем, и зарылся носом в бумаги, перебирая стопки с медицинскими отчётами так, чтобы можно было отгородиться. Во Дворце Хуаньхуа Ло Бинхэ был славен тем, что большую часть времени был вежлив и обходителен, ласково улыбаясь каждому вне зависимости от положения. Но как только кому-нибудь не иначе как приходилось задевать животрепещущую тему Лорда Цинцзин и обучения Молодого главы Дворца на втором пике Цанцюн, Ло Бинхэ практически сразу переставал быть столь приветливым, зло насупливаясь и сквозя холодом на сотни ли. От подобных резких перепадов настроения окружающие только сильнее боялись гнева Молодого главы Дворца и старались лишний раз не упоминать имя Лорда Цинцзин всуе, используя различные заместительные выражения. — Как мог сработать артефакт, если для этого в любом случае необходимо свободно управлять духовной энергией? — недоверчиво спросил Ло Бинхэ. «Ты намеренно неправильно перевязал вервие бессметных, мальчишка. Вот и духовная энергия этого человечишки взбунтовалась, вылившись в это», — фыркнул в мыслях Мэнмо, ощутимо сдерживая смех при упоминании того, во что превратился уважаемый мастер Сюя. «Учитель считает, что ничтожные остатки духовной энергии Шэнь Цинцю, ставшего смертным, способны активировать артефакт?» «Этот Учитель лишь предполагает, — меланхолично отозвался Мэнмо. — Знаешь, тебе бы послушать, что говорит этот лекаришка». Ло Бинхэ резко выпал из мыслей и поднял рассредоточенный взгляд на что-то неловко бормочущего целителя: —… меридиан. Хотя предполагалось, что это невозможно, — подытожил он, скрестив пальцы замком. — Что? Лекарь встрепенулся и, посмотрев себе на руки, тихо повторил, выглядя при этом так, что он был не против провалиться сквозь землю: — Пациент сейчас находится в бессознательном состоянии. И будет находиться в нём ещё некоторое время, потому что, как этот заметил, начался… процесс восстановления духовных меридиан. Ло Бинхэ уставился широко распахнутыми глазами на лекаря, будто тот только что заявил, дескать, солнце встаёт на западе, а заходит на востоке. «А это уже интересно…» — протянул Мэнмо. И у Ло Бинхэ появилось чувство, будто наставник наколдовал себе тыквенных семечек и азартно наблюдает за происходящим, переложив ногу на ногу и похрустывая закуской. — Как?.. — выдавил из себя Ло Бинхэ, стараясь совладать с силами, чтобы истерично не разгромить миленький кабинет целителя, перевернув всё здесь вверх дном. Да как же этот подонок, Шэнь Цинцю, всё это устроил?! Он же не думает, что я не разрушу его духовные каналы ещё раз? — К сожалению, этот не может сказать наверняка, — тихо отозвался целитель, явно почувствовав гневные эманации от Молодого главы Дворца. — Можно ли прекратить процесс восстановления духовных меридиан? — поинтересовался Ло Бинхэ. —… В этом случае пациент умрёт мгновенно. Ло Бинхэ аж опешил. Он не может позволить Шэнь Цинцю умереть мирной и безболезненной смертью во сне. Его драгоценный бывший ученик столько же всего ему придумал!.. Прикинув варианты, Ло Бинхэ устало вздохнул — наставник, что с духовной энергией, что без неё, для него не опасен. Он может попытаться сбежать, но кровяные паразиты до сих пор находятся в его теле. Однако, зная Шэнь Цинцю, — тот всё равно попытается. «Возможно, будет даже забавно понаблюдать за его трепыханиями», — расцвёл в чарующей улыбке Ло Бинхэ. Дать надежду, а затем безжалостно растоптать её. Можно ли придумать что-нибудь лучше? — А что насчёт перелома? — заинтересованно спросил Ло Бинхэ. — Мы предполагаем, что это было вызвано из-за искажения ци в отягчающий обстоятельствах. Не случалось ли такого, что пациент мог нечаянно повредить ногу в последние, например, несколько месяцев? Ло Бинхэ задумался. Он любил посещать наставника в любые свободные дни, когда не пребывал на захватнических походах в Царстве демонов, где выматывался до подкачивающихся ног, или на дипломатических миссиях в других заклинательских орденах, откуда глупо использовать демонический меч Синьмо для перемещения сквозь пространство, покуда природа Ло Бинхэ ещё не была обнародована. Было ли такое, что он ломал ногу наставнику? Конечно, было. Даже, как понял Ло Бинхэ, перебрав воспоминания, совсем недавно. Он возвращался после утомительного боя с земель Южного Царства демонов, которые, храня веру прежнему императору, не хотели переходить под владычество нового повелителя. Захватить все территории разом было практически невозможно. Ввиду проблемного климата они располагались очень далеко друг от друга. И каждое, даже самое ничтожное поселение, имело собственного наместника. Большинство сдавались мирно, но были и те, кто артачился против новой власти, за что и получали сторицей. Но для начала Ло Бинхэ требовалось до них добраться. Потому процесс захвата Южных земель шёл достаточно долго, прерываясь, как повозка на рытвинах. О таких системах управления обычно говорят: захватить сложно, но просто удержать — нужно лишь истребить первую семью, их гарем и затем поставить своих наместников, а дальше обезглавленный тигр сам упадёт захватчику тебе прямиком в руки, — это и способствовало тому, что Ло Бинхэ расширял свои владения хоть медленно, но не оглядываясь назад поджидая восстаний. В тот раз всё вышло даже слишком просто — дочь местного вождя, без памяти влюбившись в своего врага, сама сдала всю необходимую для захвата территорий информацию лишь за возможность разделить ложе с Императором демонов, а затем вступить в его гарем. В ту же ночь, по чётко отработанному плану бракосочетаний, свадьба состоялась. Ло Бинхэ, закончив со всеми обрядами, под гулкое ликование толпы глубоко поцеловал новоявленную жену в губы и направился как порядочный жених не в спальню, а разрезал пространство Синьмо прямиком к своему наставнику в пыточные Водной Тюрьмы. Привычным ходом спустившись в мрачный застенок, Ло Бинхэ с порога разомлел от вида коленопреклонённого наставника средь этой платформы, на которой одно сидение причиняло неимоверную боль. Лёгкой поступью, практически в невесомой припрыжке, Ло Бинхэ прошёл по тропе, ведущей к Шэнь Цинцю. Бросив на него торжествующий взгляд, Ло Бинхэ чинно присел на стул и, облокотившись на ладонь, учтиво спросил: — Как тебе здесь, Шэнь Цинцю? Лорд Цинцзин презрительно посмотрел на своего бывшего ученика. Скривив лицо в выражении чистого омерзения, фыркнул и ничего не ответил, отведя взгляд от Ло Бинхэ. Ло Бинхэ никогда не нравилась неразговорчивость бывшего наставника. Что и на Цинцзин, во время обучения, что на суде, храня собственную гордость, что и здесь — он молчал либо выплёвывал какие-нибудь несвязные гадости. Но, как иногда неохотно признавался себе Ло Бинхэ, наставник всё-таки что-то да умел. Например, он никогда не пресмыкался перед ним, прося пощады. — Ты так очаровательно молчишь, Шэнь Цинцю. Может мне вырвать тебе язык, раз ты им не пользуешься? Ло Бинхэ доставляло особое изощрённое удовольствие разговаривать перед пытками. Таким образом он мог осмыслить происходящее самостоятельно, изливая душу такому скупому на ответы наставнику. То, что бывший учитель внимательно слушает, Ло Бинхэ не сомневался, отслеживая малейшие кривляния на лице Шэнь Цинцю, когда он в очередной раз в деталях рассказывал, каким же образом завоевал новые территории. Да и когда накопившиеся за это время напряжение находило свой выход в очередной сломанной конечности… это расслабляет, признавался себе Ло Бинхэ. Однако этого эффекта постоянно не хватало. Радость от пыток Шэнь Цинцю была столь большой, сколь мимолётной. «Больше. Больше. Больше», — бессвязно нашёптывал Синьмо. — Знаешь, по-моему, здесь миленько, — Ло Бинхэ оглядел осклизлые и замызганные кровью своды пещеры, вслушиваясь, как с потолка капает кислота. — Под стать тебе. Я ещё очень милосерден, Шэнь Цинцю. В Бесконечной Бездне было ещё хуже. — Под стать тебе, животное, — подал сиплый голос Шэнь Цинцю, с явным отвращением посмотрев в глаза Ло Бинхэ. Услышав закоробившийся голос наставника, бывший ученик бросил на него развязный взгляд в ответ. Лорд Цинцзин, являясь пленником Водной Тюрьмы в бережливых руках бывшего ученика, выглядел отвратительно, будучи раскрашенными росписью ярких синяков и заплывших гематом. Вдобавок никто никогда не омывал его от крови. Затем та набухала, после осыпаясь пылью сама собой. Либо стекала с его тела, впитываясь в вековые камни Водной Тюрьмы, создавая узоры получше любой картины во Дворце Хуаньхуа. И никто, конечно же, не причёсывал длинные патлы Шэнь Цинцю. Они давно спутались во множественные колтуны и высохли настолько, что были, как сено, которое подстилал себе Ло Бинхэ в дровяном сарае. Даже так, они каким-то удивительным образом оставались вполне презентабельными. Бывало, что Ло Бинхэ хватался за них и бил наставника лицом об острые камни, раздирая его мерзкое лицо в кровь. Затем придерживая затылок, волочил бывшего учителя по полу, затирая морду, будто на точильном камне. И только когда Шэнь Цинцю начинал задыхаться и сплёвывать затёкшую в рот кровь, Ло Бинхэ задирал его голову так, чтобы впериться взглядом в острые глаза, полыхающие ни с чем не сравнимым гневом, и отпускал. Потом Ло Бинхэ как ни в чём не бывало садился обратно на стул и отправлял кровяных паразитов залечивать разодранное в клочья лицо наставника. «Было бы жаль, прекрати Шэнь Цинцю корчить свои мерзкие мины…» — Интересно, почему тебя в бордель не продали, Шэнь Цзю… — задумчиво пробормотал Ло Бинхэ, закинув ногу на ногу. — Может, из-за твоего скотского характера? Ло Бинхэ сосредоточенно водил носком ботинка по кругу, внимательно следя этим движением, и выжидал ответа наставника. Но ни единого слова от бывшего учителя не последовало. Ло Бинхэ тяжко вздохнул и продолжил, лениво качая ногой по сторонам: — А-Тан и её семья так хорошо к тебе относились. Им бы вообще следовало убить тебя раньше, чем ты оборвал их жизнь самостоятельно, — от этих слов Шэнь Цинцю неприязненно скривился. Ло Бинхэ, заметив это, ощутимо приободрился, расплывшись в красивой улыбке, и радостно предложил: — Может мне привести А-Тан сюда и взять её прямо у тебя на глазах? Она была бы невероятно рада видеть тебя в таком жалком состоянии… Тем более, А-Тан же всё-таки твоя первая любовь и жена, — усмехнулся Ло Бинхэ, довольно сощурившись, когда у Шэнь Цинцю нервно дёрнулся уголок губ. — Хотя как такой человек, как ты, способен на любовь? — раскинув руки по сторонам, спросил в пустоту пещер Ло Бинхэ. — Эту визгливую тварь сбросить бы в кислоты этой мерзкой дыры, — внезапно ответил Шэнь Цинцю и недовольно поёрзал в путах бессмертных. — Считаешь? — Ты настолько тупой, что не можешь понять с первого раза? — прошипел Шэнь Цинцю, гневно блеснув глазами. Ло Бинхэ всегда отмечал, что тема прошлого для Лорда Цинцзин была особо чувствительной. И когда он задевал её, тот непременно отвечал, будто бывший ученик давил на какие-то чувствительные струны в чёрствой душонке наставника. Но огорчало, что Шэнь Цинцю не удостаивал своего бывшего ученика иной реакцией, нежели гнев или равнодушие, чем неизменно раздражал Ло Бинхэ. Тот определённо делал подобное намеренно, но от этого легче не становилось! «Ничего не изменилось со времён моего обучения на Цинцзин». Ло Бинхэ, оперевшись на подлокотники стула, не спеша поднялся. Скромные полы платьев вздёрнулись, последовав за движением. Когда Ло Бинхэ приходил пытать Шэнь Цинцю, он одевался в домашние одежды, которые было не жалко. В любое другое время он носил их либо на тренировках в удалённых территориях, либо когда шёл развлекаться к своему гарему, после чего тряпки неизменно выбрасывались. Да и зачем ему было наряжаться ради своего подонка-наставника? Встав, Ло Бинхэ расслабленно потянулся и помотал головой из стороны в сторону. Он поводил кистью руки по часовой стрелке, разминая. Затем, издав удовлетворённый вздох, подошёл ближе к Шэнь Цинцю, с заведёнными за спину руками нависая над наставником. Ло Бинхэ широко улыбнулся и вкрадчиво спросил: — Учитель может предположить, что сегодня собирается делать этот ученик? — зная, что ответа не будет, он чуть погодя продолжил: — Подсказка: сегодня на свадьбе этого ученика ему не понравилась музыка. На лице Шэнь Цинцю сведёнными бровями отразились его мысли, а затем его лицо снова приобрело своё обыкновенное, холодное выражение, с толикой презрения ко всему живому. — Не потрафишь моему желанию, Шэнь Цинцю, попробовав угадать? — обиженно полюбопытствовал Ло Бинхэ, состроив до отвратного наигранное выражение. — Ну хорошо, как хочешь, — почти что миролюбиво качнул плечами Ло Бинхэ. В начале, до того, как он втянется в процесс, Ло Бинхэ старался не трогать Шэнь Цинцю руками ни за лицо, ни за волосы, ни за тело, посылая вместо этого играть кровяных паразитов. И сейчас от этого невинного вступления Лорд Цинцзин болезненно зашипел и завалился набок, инстинктивно скручиваясь от адской боли. Что, будучи обмотанным вервием бессмертных, выглядело поистине жалко и, не кривить душою, бесполезно. Шагнув ближе, Ло Бинхэ примерил куда лучше бить, и придавил голень наставника пятой, водя по ней из стороны в сторону, будто почёсывая. Затем, направив уже в свою ногу демонической ци, он надавил сильнее, и кость под его каблуком надломилась, разойдясь эхом по сводам горного грота. Если Шэнь Цинцю ещё мог позволить себе молчать, когда его терзали кровяные паразиты, то в этот раз не выдержал, непроизвольно заорав от нахлынувшей боли. Но так же быстро, как он закричал, так же быстро Шэнь Цинцю и заткнулся, будто зажевал собственный язык. Люди обычно либо лебезили перед Ло Бинхэ, либо похабно стонали под ним. И только Шэнь Цинцю позволял себе молчать, презрительно фыркая, даже после всего того, что с ним делал его бывший ученик. Но всё-таки его краткие крики боли и горючие слёзы были самыми прекрасными, вызывая наибольшую радость в душе Ло Бинхэ, ликующей от каждого мученического жеста бывшего наставника. Ло Бинхэ, заслышав задушенные, рваные всхлипы бывшего учителя, которые даже услышать было практически невозможно, мгновенно вошёл в раж и начал резко поднимать и опускать ногу, ударяя в одно то же место, дробя кость в щепки, с такой силой, что даже камни наполнялись вмятинами. Демоническая метка ярко светилась во мраке изолированного от мира застенка Водной Тюрьмы, освещая искорёженное безумием красивое лицо Ло Бинхэ, отдаваясь красным блеском в его темно-чёрных глазах. Сначала хрусты были звонкими, а крики Шэнь Цинцю хотя бы слышимыми. Однако со временем ботинок ударялся лишь о мясо, хлюпая кровью, а Лорд Цинцзин уже не вскрикивал, остекленевшими глазами смотря в трещины пола, и на грани слышимости бормоча что-то про минуты. Но Ло Бинхэ его и не слышал, всецело наслаждаясь процессом. И покуда нога Шэнь Цинцю не стала мягкой, он не останавливался, безумно впившись взглядом в истерзанное тело наставника. Музыка того, как хрустели кости Шэнь Цинцю, а сам он шипел и задыхался, харкая кровью, выглядя при этом так, будто был не прочь самому себе вырвать глотку, лишь бы не издавать этих постыдных звуков, была в несколько раз лучше той мерзкой какофонии, игравшей на свадьбе первого человека средь демонов и заклинателей! Ло Бинхэ убрал ногу от Шэнь Цинцю и поставил их ровно друг к другу, выпрямившись по струнке и натянув на себя личину благороднейшего из людей. И только широкая улыбка выдавала отсутствие его стремления выглядеть прилично. Пошаркав окровавленной подошвой ботинка по не менее окроплённому кровью полу, Ло Бинхэ удовлетворённо заурчал и вернулся на стул, слегка утомлённо откинувшись на спинку. Он выжидал, когда наставник оправится, чтобы продолжить. Если бывший учитель и желал потерять сознание, впав в сладостное небытие, то у него этого бы просто не вышло под бдительным контролем бывшего ученика. Ло Бинхэ, манипулируя кровью изнутри, держал его ровно на той грани, где ещё можно разговаривать, но при этом испытывать мучительную боль. — Тебе понравилось? Я же молодец, правда, учитель? — провёл языком по обсохшим губам Ло Бинхэ, улыбаясь так, что были видны острые клыки. — Я учился у лучших. Тебе стоит хвалить своего ученика больше! Шэнь Цинцю, сморгнув горючие слёзы, нетвёрдо поднялся на локтях об осклизлый пол, приняв положение сидя. Получилось, на самом деле, с полностью отнявшейся ногой не очень. Взглянув прямо в лоснящегося от удовольствия Ло Бинхэ, выглядевшего так, будто тот был отъевшимся тигром, Шэнь Цинцю сипло процедил: — Любой, кто искренне похвалит тебя, — безнадёжный идиот, который только чудом ещё не в могиле. — Твоя любимая ученица вполне искренне хвалит мои постельные навыки, — усмехнулся Ло Бинхэ, сощурившись, довольно осматривая тело Горного Лорда. — Это, видимо, единственное, чем ты можешь похвастаться. Член вместо мозга. Какая досада! — издав хриплый, но звучный смешок, слабым голосом, каким-то чудом при этом не терявшим жёлчности, прокомментировал Шэнь Цинцю. — Шэнь Цинцю, а ведь твои постельные навыки, видимо, столь безнадёжны, что Нин Инъин сбежала от тебя, как только ты попробовал сблизиться. Ты просто омерзителен. Дети, серьёзно? — не особо обидевшись на слова бывшего наставника, продолжил Ло Бинхэ. Лорд Цинцзин счёл ниже своего достоинства отвечать на этот низменный упрёк, полностью проигнорировав разыгравшегося безумца. Тот на это только шире улыбнулся и продолжил болтать, делая артистичные паузы и бесконечно задавая риторические вопросы: — Я ведь куда лучше, даже, — Ло Бинхэ всплеснул рукой, направляя кровяных паразитов залечивать ранения наставника, чтобы была возможность повторить пройденный материал, — беспокоюсь о твоём здоровье. Какой рукой ты тянулся к моей жене, а, Шэнь Цинцю? Левой? А может, правой? — плотоядно всматриваясь в наставника, Ло Бинхэ наклонил голову набок и, задумавшись, закусил нижнюю губу. Не успел Владыка демонов подняться для того, чтобы раздробить на всякий случай обе руки, в грот зашёл один из приближённых адептов Хуаньхуа, отвечающий за личные дела Молодого главы Дворца. Вздрогнув от увиденного, побелевший мальчишка с ощутимой неохотой подошёл ближе, неловко перебирая ногами, чуть не завалившись в кислоты, и прошептал что-то на ухо Ло Бинхэ, отчего младший глава Хуаньхуа мгновенно помрачнел всем видом так, что с его лица можно было сковырнуть три цзиня сажи. Раздражённо пропустив воздух сквозь зубы, Ло Бинхэ понизил голос и сказал, обращаясь единолично к Шэнь Цинцю: — Тебе повезло, что Молодая хозяйка Дворца такая беспросветная дура, что не только искренне хвалит меня, но и устраивает регулярные дебоши для привлечения моего внимания. Бесило то, что эта девица позволяет себе так не вовремя отвлекать. Не так давно Ло Бинхэ взял с себя клятву не приходить к наставнику более одного раза за сутки на несколько часов, зная, что за всей словесной пачкотнёй провёл бы целый день, потеряв счёт времени. Ло Бинхэ также беспокоился, что наставник скопытится раньше положенного от излишне регулярных визитов. Конечно, умереть физически он не мог, но если бы сошёл с ума, то пытки бы перестали быть столь приятными. После этого случая с Шэнь Цинцю произошла сильнейшая лихорадка, из-за которой его пришлось оставить в покое на некоторое время. Возвратившись из воспоминаний, Ло Бинхэ посмотрел прямо в глаза лекарю и повинившимся тоном произнёс: — Да. Учитель недавно нечаянно слегка повредил ногу.