Пока в нём есть стремленья

Лениво потянувшись, Ло Бинхэ испустил недовольный стон и накрыл лицо тыльной стороной ладони, когда утреннее солнце засветило ему в глаза. Ло Бинхэ уже далеко не первый месяц просыпается не в тёплых объятиях новенькой жены, а на холодных простынях собственной спальни в компании одного и того же человека. — Шэнь Цинцю, — окликнул он причину своих головных болей. Наставник лежал рядом на подушке, свернувшись в белый клубочек, на золотом постельном белье. На оклик Лорд Цинцзин прореагировал примерно никак. Уже почти восемь месяцев учитель находился в бессознательном состоянии, медленно восстанавливая утраченные духовные меридианы. — Что же ты задумал, Шэнь Цинцю? — перевернувшись, протянул Ло Бинхэ и ткнул пальцем в пушистый бок наставнику. Как бы ни хотелось этого признавать, Шэнь Цинцю был очень мягким и пушистым. Конечно, когда Ло Бинхэ только нашёл его в камере Водной Тюрьмы, наставник выглядел поистине жалким, и белым его можно было счесть лишь в сумраке. На самом деле, Шэнь Цинцю был серым и перепачканным в засохшей крови и слякоти. Но после того как Молодым главой Дворца было приказано вымыть бессознательную тушку наставника дочиста, учитель был, во-первых, куда меньше, чем могло бы показаться. Во-вторых, был чисто-белого цвета, без единого пятна, что совершенно не отражало личности бывшего учителя. Ведомый любопытством, Ло Бинхэ зарылся пальцами в мех наставника и начал гладить, испытывая какое-то извращённое удовольствие. Вверх — мягко, ласкаясь, вниз — царапая и впиваясь ногтями. Вне зависимости от того, что делал бывший ученик, наставник мерно дышал, лишь иногда издавая какие-то рваные хрипы. Однако причину последнего Ло Бинхэ не понимал, ведь это всегда случалось без его вмешательства, отчего думал, что Шэнь Цинцю скоро очнётся. Но этого всё никак не происходило. Откровенно странно, что давно после захода солнца, разомлённый постельными ласками Ло Бинхэ не оставался в покоях новой пышногрудой девицы, а лишь в нательных платьях и одном ханьфу возвращался к своему старому-не-доброму учителю, не раздеваясь, заваливался плашмя лицом прямо на постель с каким-то уставшим стоном. Ло Бинхэ, ровно как множество раз до этого в застенках Водной Тюрьмы, продолжал разговаривать с молчаливым наставником. Но если тогда бывший ученик мог выбить из грязной глотки учителя слова силой, то сейчас и это не представлялось возможным. Шэнь Цинцю молчал даже тише, если бы у него совсем не было языка. Так почему же Ло Бинхэ неизменно возвращался к наставнику ночами, даже если был неимоверно уставшим после того, как взял сразу несколько красавиц кряду? Всё достаточно просто, как он уверял самого себя: учитель мог проснуться в любой момент, а этот момент бывший ученик не хотел упустить ни в какую. Ло Бинхэ, будто обжёгшись, резко отдёрнул руку от мягкой шерсти Шэнь Цинцю. Он не ожидал, что чесать наставника будет так занимательно… «А его волосы были такие же мягкие?» Совершенно очевидно, что во время обучения на Цинцзин Ло Бинхэ никогда не мог подойти столь близко к наставнику, чтобы потрогать его волосы самостоятельно. А если бы попробовал, то Шэнь Цинцю уже через секунду схватился бы за Сюя да отрезал ему руки. В пыточных Водной Тюрьмы наставник слишком быстро пришёл в неподобающий вид, что, хватаясь за его волосы, Ло Бинхэ чувствовал, будто берётся за веник, но если бывшего учителя умыть и причесать?.. «В последнее время ты слишком часто впадаешь в задумчивость», — послышался ворчливый голос Мэнмо, прерывающий поток мыслей. Хмыкнув, Ло Бинхэ выбрался из-под одеял и принялся одеваться. При всём желании составить наставнику компанию, дожидаясь пока тот проснётся, Ло Бинхэ не мог себе позволить валяться в кровати до полудня, будучи, кроме того, что приученным к раннему подъёму, но и занятым человеком. Ло Бинхэ оглянулся на мирно спящую на собственной кровати белую тушку. Его пробрал клокочущий гнев от своей беспомощности. Он не может превратить наставника обратно! Да и неизвестно, возможно ли это вообще? Хоть лекарь и сказал, что виноват был артефакт, но также уточнил, что не уверен в этом. Вообще, подобное превращение больше было похоже на проклятье. Тогда почему здоровье Шэнь Цинцю постепенно восстанавливается, а не ухудшается? Расследование этого случая Ло Бинхэ поручил Мобэй-цзюню и Ша Хуалин, направив тех по разным сторонам Царства Демонов рыскать в поисках любой информации касательно подобного в землях демонов. Но Ло Бинхэ мало надеется хоть на какой-нибудь результат, ведь даже Мэнмо, старейшина, проживший более тысячи лет, утверждал, что на его памяти подобного среди сотни поколений демонов никогда не происходило. Ло Бинхэ тихо вздохнул и, некрепко запахнув ворот чёрных одежд, направился к двери. — Поставьте защитные чары. Никого не впускать, — отдал он приказ стоящей рядом охране. В последние несколько недель из-за пары-тройки убийств наложниц гарема, наименьшего из двух, того, что располагался во Дворце Хуаньхуа, пришлось увеличить количество охраны на всей территории ордена. Это было приказано после того, что вечером к Молодому главе в кабинет зашёл помощник и аккуратно положил внушительную пачку заявлений от пары десятков жён, проживающих в гаремном крыле. Оставшись в одиночестве, Ло Бинхэ всласть насмеялся: «Очевидно, этих бестий стоит защищать только друг от друга!» Даже в его демонических имениях покушений как таковых не случалось. Это наводило на мысль, что демонессы куда милосерднее заклинательниц. Но подписать приказ об увеличении охраны по Дворцу Хуаньхуа всё равно пришлось. Однако бо́льшую часть он сосредоточил в собственном крыле, поставив бессознательного учителя под круглосуточный контроль. Вчера вечером Ло Бинхэ было доложено, что покушение повторилось. И он, как порядочный муж, решил наутро пойти туда самостоятельно и своим грозным видом запугать неустановленных, излишне ретивых виновниц. Достаточно было показать, что ситуация находится под его личным контролем, и он готов применить самые жёсткие меры к преступницам — тогда покушения прекратятся хотя бы на время. Он шагнул в гаремное крыло. В нос сразу ударил сильнейший запах пудры, а перед глазами тихо зашушукались меж собой девушки, вмиг поклонившиеся мужу. И затем разбежались по своим павильонам, понимая, что утром Молодой глава Дворца приходит лишь по делу к первым жёнам. Сегодня из всех главных жён во Дворце присутствовала только Нин Инъин, потому Ло Бинхэ сразу же проследовал прямиком в её покои. Как и весь Дворец Хуаньхуа представлял собою замысловатый и путанный лабиринт, так и каждое крыло внутри также соответствовало установленной норме. Гаремное крыло — было лишь названием, выданным этой части Дворца самим Ло Бинхэ. В действительности, то была отделённая от центра немалая территория, щедро облагороженная зеленью с несколькими большими павильонами, связанными между собой крытым коридором. Некоторые здания служили лишь для невинных развлечений, вроде литературного клуба, коим заведовала Лю Минъянь, или кружка живописи, возглавляемого Нин Инъин. Были и просто рекреационные зоны и, конечно же, личные покои жён и наложниц. Гаремное крыло представляло собой своеобразный маленький город внутри ордена. Ло Бинхэ легко постучался к Нин Инъин. Дверь, не прошло и секунды, отворилась, открывая вид на счастливое лицо девушки. — А-Ло! — воскликнула Нин Инъин, чуть ли не подпрыгнув от радости. — Ты пришёл разобраться насчёт убийств? У тебя есть подозреваемые? Как ты думаешь, в чём мотив? — Инъин, — расплылся в чарующей улыбке Ло Бинхэ, на что девушка прелестно зарумянилась. — Можно мне пройти и не разговаривать с моей женой прямо на пороге? Нин Инъин неловко потупилась, поняв, что излишне разволновалась. А-Ло и вправду пришёл серьёзно поговорить о случившемся. Она прошла вглубь комнаты и, заварив чая, пригласила мужа присесть на личную террасу в тени вишнёвого дерева. С немного помявшись на подушках, выбирая место поудобнее, она скромно спросила: — Как идёт расследование? Ло Бинхэ вскинул брови вверх, удивляясь тому, что глупышка Инъин думает, что произошедшее — не внутренние гаремные склоки, а какое-то убийство! Подняв пиалу чая к губам, он промочил горло и ласково, объясняющим тоном ответил: — Инъин, скорее всего, просто кто-то из новых наложниц хочет устранить конкуренток. Тебе не стоит переживать об этих пустяках. Первую жену никто не тронет, памятуя о её положении. — Это не пустяки, А-Ло! — обиженно надулась Нин Инъин, придав своему лицу детское выражение. — Я не переживаю за себя, я же всё-таки опытная заклинательница. Но это точно делает не кто-то из… — Нин Инъин помялась и лишь после небольшой заминки скомкано закончила: —… твоего гарема. Ло Бинхэ тихо прыснул в кулак и умильно улыбнулся своей жене. — Раз ты настаиваешь, то я, конечно, повышу важность этого дела. Я же всё-таки уже усилил охрану. Нин Инъин кивнула и благодарно посмотрела прямо в глаза Ло Бинхэ. Вернув этот взгляд, он учтиво поинтересовался: — Возможно, ты бы хотела посодействовать расследованию? Девушка широко распахнула пышные ресницы, удивлённо уставившись на своего супруга. Перебрав пальцами по пиале в руках, она скромно отозвалась: — Мы с девочками провели своё небольшое расследование и выяснили, что причиной отравления является яд из цветка восьми ненавистей. — Восьми ненавистей? — удивлённо переспросил Ло Бинхэ. — Он же очень дорогой и редкий даже в Царстве демонов. — Это и странно! — ударила аккуратной ладошкой по столу Нин Инъин. Лицо девушки выражало полную серьёзность, будто не Нин Инъин только что заявила практически нереальное. Цветок восьми ненавистей прорастал на полях брани, в основном на Южных землях демонов в удалённых от поселений местах. Это гнилостное растение прорастало на территориях, заражённых ненавистью духов павших воинов. А дикие племена Южных демонов не только сами не жили там, но и не подпускали никого ближе, защищая эту территорию. Потому травники́, продающие растения от самых безобидных до таких, что могут подкосить ноги даже у Ло Бинхэ на некоторое время, и ставили безбожно высокую цену на этот сорняк. Даже в малых дозах тот был невероятно неприятен. Он вызывал внутреннее кровотечение, игнорируя защиту организма духовными меридианами, но при этом, не разрушая их, так что создавалось впечатление обычного искажения Ци. А если добавить ещё, то жертву ждала неизбежная смерть, а труп наполнялся злой энергией, как раз таки плодородной для дальнейшего выращивания цветка восьми ненавистей. Причём яд этого растения практически невозможно обнаружить. Каким-то образом концентрат этого цветка был способен мимикрировать под духовную энергию носителя. И если не знать, что искать, то яд из цветка восьми ненавистей не установить до того, пока отрава не убьёт носителя. — И как ты это определила? — налив себе и жене ещё чая, уточнил Ло Бинхэ. — Мне с Лю Минъянь эта ситуация изначально показалась странной, — сказала Нин Инъин, смотря в пиалу. — Девочки были и впрямь смирные и никого не трогали… — Инъин, подожди, — перебил Ло Бинхэ, — кто погиб? Ло Бинхэ внезапно понял, что в отчётах не было сказано совершенно ничего про личность жертв. Только выписано, что расследованием установлено: причиной смертей являлось внутреннее покушение. Однако сейчас это показалось ему достаточной степени странным, ведь в гареме при Дворце Хуаньхуа, в отличие от гарема Царства демонов, каждая девушка была важна и принадлежала какому-нибудь клану, обеспечивающему силу Ло Бинхэ. — Ты не знаешь? — послышалась толика разочарования в голосе Нин Инъин, но девушка старательно скрыла свои интонации и сразу же продолжила: — За всё время умерло три девушки из соседних Хуаньхуа небольших кланов. Ло Бинхэ неприязненно скривился. Зачастую расширение сфер влияния в заклинательском мире он устраивал так же, как и демоническом — заключением выгодных браков. И эта новость не могла обрадовать, хотя Ло Бинхэ ещё не понял, с какими кланами вскоре рассорится, как только девушек приедут проведать их родственники. — Зайдите, — обернувшись в сторону входа, громко велел Ло Бинхэ так, чтобы его услышала охрана гаремного крыла. Шаркнув дверью, в комнату шагнул евнух и глубокого поклонился Молодому главе Дворца и первой жене, молча выжидая дальнейших приказаний. — Кто были те девушки? — спросил у Нин Инъин Ло Бинхэ с обеспокоенным выражением лица. — Дочки лидеров орденов Шучжун, Жуфэн и Тасюэ, — послушно отозвалась Нин Инъин. Ло Бинхэ коротко кивнул и, обернувшись к слуге, понизил голос и приказал: — Родственников не пускать во Дворец Хуаньхуа ни при каких обстоятельствах. При сопротивлении — использовать силу. При повторном — убить. Доложи об этом в охрану ордена. Свободен. Он проследил, как евнух, кивнув, плотно закрыл за собой дверь, и после обратил внимание к побледневшей Нин Инъин, на которой не осталось и толики той светлой улыбки. Заметив насмешливую полуулыбку на лице мужа, девушка встрепенулась, задержав дыхание. — Что-то случилось, дорогая Инъин? — наклонив голову набок, усмехнулся Ло Бинхэ. — Конечно, излишняя морока, но в случае кончины глав, наследие кланов перейдёт ко мне, если смерть моих жён не установят. Нин Инъин лучше других видела, насколько сильно изменился Ло Бинхэ, превратившись из чистого, белого лотоса в кровожадного тигра, отрастившего себе крылья. Её муж больше не был похож на того скромного мальчика, который мог смутиться от любого невинного прикосновения, и с кем она проходила испытание у старейшины демонов сновидений. Тот самый А-Ло, который плёл ей венки из цветов, за что потом получал наказания от шисюнов, не имел ничего общего с нынешним Ло Бинхэ. Было отчётливо видно, что он мог убить, не задумываясь и не смущаясь этого. Ло Бинхэ прямо перед лицом первой жены отдал приказ на смертную казнь родителей нескольких своих мёртвых жён, вместо того, чтобы устроить девушкам достойные похороны. — Инъин, — окликнул её Ло Бинхэ, до сих добро улыбаясь, что сейчас только больше пугало девушку, — расскажи, как же вы обнаружили яд. Сглотнув, она натянула на себя ответную улыбку и сказала: — Девушки не имели врагов, будучи уже давно устоявшимися фигурами в гареме. Поначалу они жаловались на плохое самочувствие, ходя бледно-зелёными. Иногда случалось такое, что кровь из желудка… — Нин Инъин запнулась и поджала губы, —… выходила через рот. Их направили к лекарю, но там лишь сказали, что это просто неправильное течение духовной энергии. Нин Инъин, как самая доверенная жена, конечно же, знала о демонической половине своего мужа. Ло Бинхэ поначалу старался скрывать это, но когда случайно поранил её во время двойного совершенствования, влив в систему её духовных меридиан демоническую Ци вместо заклинательской, всё стало ясно. Потому, когда её муж приводил всё новых жён, она никогда не противилась, зная, как тяжело подавлять и энергию демонического меча Синьмо и природную Ци Ло Бинхэ. И потому случаи проблем с течением духовной энергии в гареме не были редкостью. Большинство не понимало происходящего, тем более, когда Ло Бинхэ убеждал пострадавших девушек в том, что всё было лишь частью увиденного ими сновидения. — Это было достаточно правдоподобно, и мы неохотно, но поверили. Однако потом, совсем недавно, я обнаружила среди чайных листьев лепесток цветка восьми ненавистей. Вернее… — помялась девушка, —… мы не были точно уверены, он ли это, памятуя о редкости растения. Но, когда дело дошло до последней жертвы, мы совершили проверку заклинанием, и оно указало именно на этот яд. Ло Бинхэ, внимательно слушавший рассказ, приложил пальцы к подбородку и кивнул. В голове Молодого главы Хуаньхуа складывалась картина: трое милых и неприметных девушек, дорогой яд и пробелы в отчётах. Жаль, сама Нин Инъин не увидела очевидного, что среди гарема притаилась змея, которая и не стремилась скрыться. — Тебе не стоит беспокоиться, — спокойно ответил Ло Бинхэ. — Я уже догадываюсь, кто мог это сделать. — Кто же? — искренне удивилась Нин Инъин. — Как только Сяо Гунчжу вернётся с дипломатической поездки по Поднебесной, я обязательно поговорю с ней по этому поводу, — ответил Ло Бинхэ, поднимаясь из-за стола. — Ты считаешь, что это она? — расстроенно уточнила Нин Инъин и, подскочив, взяла руку мужа в неожиданно цепкую для тоненьких ручек хватку. Ло Бинхэ хмыкнул и аккуратно вытащил свою руку, перехватив ладонь Нин Инъин своей, озорно блеснув глазами. — Определённо, — и притянул жену для прощального поцелуя. Девушка не сразу перестроилась на развязный лад, но как только смогла, быстро закинула тонкую ручку ему на шею, настойчиво требуя продолжения.

***

Стянув потерявшую сознание от переизбытка демонической энергии Нин Инъин со своего члена, Ло Бинхэ устало вздохнул и подавил оставшееся возбуждение Ци. Он лениво устроился на кровати, рассматривая раскрасневшуюся жену. В связи с тем, что Шэнь Цинцю уже валялся без сознания несколько месяцев, Ло Бинхэ приходилось подпитывать Синьмо только через двойное совершенствование, которое было и не вполовину столь сладким, как пытки наставника. Параллельно с этим демоническая энергия всё накапливалась и накапливалась, требуя выхода. Так что в этот раз Ло Бинхэ влил в бедняжку Нин Инъин весь тот излишек. По правде говоря, даже у него после четырёх заходов особо не оставалось желания, продолжать заниматься двойным совершенствованием с кем-либо ещё. Хотя он был уверен, любая из девушек была готова его принять. За разговорами и двойным совершенствованием успел наступить вечер, так что гарем, как и полагается, уже был готов к визиту Молодого главы Дворца. Но тот, поднявшись на локтях, поцеловал в макушку Нин Инъин и, выпутавшись из-под неё, встал с кровати. Добравшись до одного из шкафчиков, где хранились его запасные облачения, Ло Бинхэ заглянул внутрь. Быстро найдя свой комплект, он краем глаза увидел под ним одежды Нин Инъин с пика Цинцзин, старательно запрятанные под самый низ, так, чтобы их нельзя было случайно заметить. Но Ло Бинхэ заметил и, резко выдернув из всей стопки белые одеяния с элементами цин, уставился на них так, будто те были его смертным врагом. Ло Бинхэ раздражённо скомкал ткани в руке. «Светлая память о прекрасных ученических годках?!» Всё то разморённое состояние, остававшееся после секса со своей женой, у Ло Бинхэ как рукой сняло. Он сквозь зубы набрал воздуха и бросил злой взгляд в сторону спящей Нин Инъин. Её миролюбивый и трогательный вид немного успокоил Ло Бинхэ. Он накинул на себя нательные платья и любимое ханьфу, бессовестно брошенное на пол и забытое всеми в порыве страсти. В последний раз посмотрев на Нин Инъин, Ло Бинхэ взял стопку одежд с Цинцзин, в намерении сжечь их уже у себя, и раскрыл портал Синьмо, ведущий прямо в его спальню. Только ступив в комнату, он брезгливо закинул форму Цинцзин на шкафчик и завалился на кровать, уже привычно положив голову набок на соседней с Шэнь Цинцю подушке. — А ты всё спишь, — застенал Ло Бинхэ, обиженно смотря в сторону наставника. — Я так скучаю. Ло Бинхэ внезапно встрепенулся, услышав собственный голос. Он, конечно же, имел в виду пытки, но собственные интонации столь сильно сквозили обидой, что мужчина и не припомнит, обращался ли он так хотя бы раз хоть к одной из своих жён после долгой разлуки. — Я столько всего тебе подготовил, — недовольно фыркнул Ло Бинхэ, погнав свои мысли прочь. — У меня даже есть план, как выманить Юэ Цинъюаня. А если ты не проснёшься, то мне придётся сделать из тебя пуховую накидку. Одним резким движением ухватившись за шкирку наставника, он оттянул её, а затем вернул её на место, натягивая Шэнь Цинцю шею. — Всё-таки шерсть у тебя правда мягкая, — усмехнулся Ло Бинхэ, кровожадно улыбаясь. Решив, что всё равно никто не видит, он впился пятернёй в спину наставника и надавил ногтями, медленно спускаясь вниз. А потом раскрыл ладонь и вспушил учителю шерсть. Он хватался за мех и тряс за шкирку Шэнь Цинцю в воздухе, но тот так и не обращал на своего бывшего ученика никакого внимания. Ло Бинхэ измывался над наставником и так и сяк, хватаясь и за усы, и за хвост. Даже открыл ему пасть, рассматривая маленькие белые клычки. «Прям, как у змеи». Однако со временем, таская учителя за лапы по кровати, Ло Бинхэ это приелось. И он, подняв наставника повыше, скинул его, растопырив пальцы. С глухим шлепком Шэнь Цинцю упал на подушки, сразу же опрокинувшись с неё кубарём. Лорд Цинцзин с совершенно дурацким видом валялся на матрасе, а затем, что-то злобно зашипев, свернулся плотным клубочком. Ло Бинхэ чуть не подавился воздухом, когда заметил какое-то движение, но наставник и после нескольких минут наблюдений не проснулся. Разочарованно вздохнув, Ло Бинхэ подхватил Шэнь Цинцю за живот и кинул на подушку и, поднявшись на локтях, положил щёки на ладони, смотря на бывшего учителя, выжидая не зная чего. Ло Бинхэ был словно ребёнок, очень желающий сладость, но стоящий перед закрытой дверью лавки. Внезапно в голове Ло Бинхэ раздался оглушительный писк, отдающийся даже в висках. Мужчина схватился ладонями за уши, болезненно кривя лицо. Ло Бинхэ попытался позвать Мэнмо, но тот будто сквозь землю провалился! А трель визжала всё выше и выше с каждой секундой так, что даже окружение в глазах плыло, подёрнувшись судорожно дрожащей рябью. И без этого покрытая ночной мглой комната быстро темнела, и здесь сознание покинуло его.

***

Он с усилием разлепил глаза, чувствуя, что находится явно не в кровати. Всё тело, казалось, было налито свинцом, но это ощущение постепенно отдалялось, а вид прояснялся, однако от этого Ло Бинхэ не стало легче — император демонов обнаружил себя, лежащим на промёрзлой земле так хорошо знакомого ему места. «Какого чёрта я на Цинцзин?!» Ло Бинхэ, конечно же, был на Цинцзин, а нигде-либо в ином месте. Причём на том самом Цинцзин, который мечтал увидеть ещё с четырнадцати лет. Сожжённый до основания. Бамбуковая хижина Шэнь Цинцю, или как было приятно заметить Ло Бинхэ, те угли, оставшиеся от неё, представляли собой поистине ласкающее взгляд видение. Прохладный ветер раздувал покрасневшие по краям чёрные пеньки, что остались от любимой идиотской бамбуковой рощи Шэнь Цинцю, в которой его постоянно избивали шисюны. «Мэнмо? Учитель, где Вы?» Ло Бинхэ пытался достучаться до старика, у него ничего не выходило. Если раньше Учитель и как-нибудь да отвечал или бросал пару неприятных комментариев, то теперь стих, будто его схоронили под Таньшань. Если первой мыслью было то, что из-за двойного совершенствования с Нин Инъин его занесло в подсознание девушки, или, возможно, самые сокровенные страхи, памятуя о найденной форме; то теперь, когда Мэнмо не отвечал, этот вариант исключался. Следом Ло Бинхэ понял, что находится в собственном подсознании, ведь ровно как и он был одет в любимые одежды, так и духовная энергия присутствовала в полной мере. Чувствовал он себя даже лучше, чем после недавнего двойного совершенствования. Единственное, что пугало, — Синьмо не было под рукой. «Возможно ли это видение будущего, посланное Небожителями?» Ло Бинхэ считал себя достойным внимания Небесных чиновников, и потому эта идея не была столь невообразимой в его глазах. Кроме того, с момента, как Шэнь Цинцю впал в кому, прошло более восьми месяцев. По изначальному плану, за это время Ло Бинхэ уже должен был сотворить то же самое с пиком Цинцзин и с остальными Четырьмя Великими Орденами, установив своё единоличное правление, так что это вполне могло быть будущее Тихого пика. Даже батальоны демонической армии и ловушки, способные заблокировать течение духовной энергии Юэ Цинъюаня, были расставлены. Но Шэнь Цинцю неведомо как смог всё испортить. Теперь же, раз сами Небожители обратили внимание на Ло Бинхэ, то он определённо найдёт способ показать Шэнь Цинцю, что произойдёт с его любимым пиком. Ло Бинхэ удовлетворённо вздохнул и уверенной походкой, преисполненной величия, решил прогуляться по этому, нескромно сказать, райскому местечку. Он шёл, бросая горделивые взгляды на жжёный бамбук, сгоревшие трупы птиц и почерневшие камни. Трава больше не росла жирными зелёными пучками, а представляя из себя сажу, с иногда проглядывающейся угольной землёй. Местами на земле догорали последние остатки растительности, рождающие любимое Ло Бинхэ сочетание чёрного и красного. Полы одеяний трепетал холодный ветер, приятно контрастируя с запахом гари. Ло Бинхэ скрестил руки и, неспешно шагая по тропинке, отшвыривал ногой небольшие камушки. Хоть на его лице этого и не было видно, но столь реалистичная картина приятно сластила душу. Внезапно он услышал громкий оклик, прошедшийся молнией от позвоночника и макушке. — Ло Бинхэ! — перепуганный голос Шэнь Цинцю. Ло Бинхэ непонимающе моргнул и бросил на Шэнь Цинцю прошивающий взгляд, прицениваясь. Таких интонаций от поганца-наставника бывший ученик ни разу не слышал, даже когда пытал учителя часами напролёт! «Ло Бинхэ?! Ты лишь дважды за двенадцать лет меня так назвал, подонок! Шэнь Цинцю скорее язык себе вырвет, нежели так ко мне обратится!» Он вздохнул и отряхнул несуществующую пыль с рукава и тихо хмыкнул, изображая из себя глубокую задумчивость. Сама ситуация была достаточно странной, даже если опустить то, что лучший ученик Старейшины снов не властен над этим ненормальным наваждением. — Шэнь Цинцю? — приподняв бровь, бросил Ло Бинхэ и склонил голову набок, рассматривая того, кто так искусно притворялся его наставником. Не заметив никаких реакций со стороны лже-Шэнь Цинцю, Ло Бинхэ подошёл ближе сам. Если ему и выпала возможность встретиться с этим человеком, не облечённым в шкуру кота, то будет стыдно не воспользоваться возможностью на полную; как говорится, захватить и княжество Лу, и Шу одновременно! Под пристальным взглядом лже-Шэнь Цинцю пошаркал руками в поисках Сюя, но на поясе ничего, кроме любимого наставником веера, не оказалось. Ло Бинхэ глумливо улыбнулся, рассматривая эту жалкую ситуацию. Хоть и Синьмо не висел у него на поясе, но в состязании духовной энергией Ло Бинхэ и в семнадцать лет мог победить наставника. Так что же теперь? Этот лжеучитель просто застыл на месте от страха, побелев лицом, что на пейзажах пепелища Цинцзин выглядело просто потрясающе! Собственного наставника Ло Бинхэ не удалось довести до того, чтобы тот его боялся. Но, когда его бывший ученик вырвет ему все конечности, — учитель поймёт свои ошибки и будет по-кроличьи дрожать каждый раз, лишь услышав скрип поднимающейся из-под кислотной глади дорожки, ведущей к платформе Водной Тюрьмы. Небожители точно преподнесли ему подарок! Засунув ладони в рукава, Ло Бинхэ растянул губы в зловещей улыбке. — Что ты здесь делаешь? — он оглядел пепелище. Ло Бинхэ впился оценивающим взглядом в этого странного учителя. Хоть после восьмимесячной разлуки и такой сильно не похожий на облезшего Шэнь Цинцю, лженаставник выглядел сходно, но даже близко не так же! Не то! — Что-то не помню, чтобы я тебя звал, — понизив голос, произнёс Ло Бинхэ. «Кто отправил сюда эту фальшивку? Зачем?» — рассуждал про себя Ло Бинхэ. Кто имел достаточно могущества, чтобы вторгнуться в его сны? Неужто и впрямь Небожители? На лице лже-Шэнь Цинцю отобразились какие-то сложные думы, а затем он опустил руки, перестав искать Сюя, и, неожиданно расслабившись, отозвался: — Это же пик Цинцзин. «Какой ты наблюдательный!» — Надо же, — вместо этого ответил Ло Бинхэ, состроив удивленное выражение. — Не скажи ты об этом, я бы и не заметил. На Шэнь Цинцю заиграла непередаваемая гамма эмоций, но потом его лицо приняло какое-то мирное выражение, столь непривычное для Ло Бинхэ. — Ты больше не боишься меня? — полюбопытствовал Ло Бинхэ, чуть сощурив глаза. «Когда только увидел меня, ты практически застыл на месте со страха. А теперь так быстро расслабился? Что-то ты слишком рано успокоился, лже-Шэнь Цинцю». — Иди сюда, — велел Ло Бинхэ, приглашающе протягивая поднятую вверх ладонь. Как и ожидал Ло Бинхэ, лженаставник не подошёл ближе, но тот смог удивить его, постаравшись сбежать! Ло Бинхэ чуть истерично не рассмеялся, наблюдая за этой глупейшей попыткой побега, лишь чудом не растеряв серьёзный вид. Он подскочил к лженаставнику, перехватив двумя пальцами лжеучителя за рукав, потянул к себе. — Почему ты убегаешь? — с напускной мягкостью спросил Ло Бинхэ. Что-то в душе демона безумно затрепетало, когда лженаставник от страха снова обратился камнем пред ним. Лжеучитель посмотрел пустыми глазами куда-то в сторону, будто выпав из мира. Внезапно в голове промелькнула мысль, что, судя по всему, этот лже-Шэнь Цинцю откуда-то его знает. Причём мало того что знает, он называет его по имени, до сих пор не взвившись гадюкой, подобно настоящему Шэнь Цинцю! «Может удастся сыграть знакомого лженаставнику Ло Бинхэ, чтобы тот успокоился, а затем уже позабавиться?» Ло Бинхэ, состроив задумчивость, пристально всмотрелся в лицо человеку напротив и, сведя густые брови, с искусно напущенной обеспокоенностью в голосе спросил: — Меня почему-то не оставляет чувство… что в тебе что-то изменилось. Ты действительно Шэнь Цинцю? — «Почему ты обидел меня не признав?», хотел закончить Ло Бинхэ, но вовремя проглотил подступившие слова. «Каким же должен быть любимый лже-Шэнь Цинцю ученик?» Ло Бинхэ не знал наверняка. Скорее всего, глупым и прибегающим на первый оклик, потому что иначе с этой гадюкой было не ужиться. Ло Бинхэ состроил обиженное выражение, смотря прямо лженаставнику в глаза. Во взгляде лже-Шэнь Цинцю бушевал непонятный вихрь эмоций. Но Ло Бинхэ, уже уставший ждать, переложил ладонь ему на плечо, крепко ухватившись, и, направив в пальцы Ци, потянул его руку, отрывая ту с корнем! Со звонким хрустом разорвавшейся связки, крепящей изящную руку к плечу, Ло Бинхэ в лицо брызнула горячая кровь, попав в глаза, на щёки и губы. Ло Бинхэ пробрала дрожь удовольствия, курсирующая жгучим ключом прямо из безумно бьющегося сердца, когда он слизнул с обсохших губ кровь учителя. «Больше! Больше! БОЛЬШЕ!!!» В это время, от полученных критических травм тело Шэнь Цинцю всколыхнуло мощную волну духовной энергии, однако Ло Бинхэ встретил этот удар раскрытой ладонью, отводя атаку в сторону одним простым движением. Столь знакомая энергия рассы́палась светящейся пылью, словно снег по ветру, а затем сгорела в пожаре вокруг. Из плеча Шэнь Цинцю бурным потоком хлынула кровь. Взгляд наставника в момент подёрнулся пустотой, а сам он еле держался на ногах и крупно дрожал всем телом и, казалось, был близок к тому, чтобы упасть наземь. — Ну же! — вскинув к задымлённому небу окровавленные руки, радостно закричал Ло Бинхэ болезненно побледневшему Шэнь Цинцю. В отличие от наставника, счастливое лицо Ло Бинхэ было окроплено венозно-яркой кровью, а на щеках расцветали пышные розы. От этого вскрика Шэнь Цинцю попятился назад на не держащих его ногах, но, сделав пару шатких шажков, споткнулся и грузно рухнул навзничь прямо в пепелище пика Цинцзин! Чтобы скрыть желание расхохотаться, Ло Бинхэ примерил на себя невозмутимое выражение, но глаза всё равно безумно горели красным под ярко вспыхнувшую демоническую метку. Однако, казалось, Шэнь Цинцю, спятившему от боли, пускающему горючие слёзы да истошно кричащему, было совершенно всё равно. Ло Бинхэ откинул прямиком в тлеющий бамбук оторванную руку учителя и шагнул ближе. Не спеша, растягивая момент, Ло Бинхэ присел к наставнику и бережно огладил стройную лодыжку Шэнь Цинцю. «Та самая нога, которую я хотел вырвать!» Внутри Ло Бинхэ всё билось от предвкушения, радостная улыбка, которую он не мог больше сдерживать, растеклась на красивом лице широкой дугой. Губы были слегка приоткрыты, пропуская из лёгких быстрое дыхание. На языке до сих пор чувствовался сладкий вкус крови Шэнь Цинцю. — Не надо… Не надо… — в исступлении тряся головой, Шэнь Цинцю ухватился оставшейся рукой за полы одежды Ло Бинхэ, еле слышно взмолившись. «Шэнь Цинцю умоляет меня пощадить его!» Казалось, что более восхитительных слов Ло Бинхэ никогда не слышал. По-настоящему благодарно и тепло посмотрев на Шэнь Цинцю, он ласково спросил, благоговейно проводя ладонью по голени: — Я ведь не впервые это делаю, неужто учитель никак не может привыкнуть? «Я только что оторвал тебе руку, Шэнь Цинцю! Для тебя это точно не впервые!» — Что ж, — миролюбиво вздохнул Ло Бинхэ и наклонился лицом ближе, смотря прямо в перепуганные глаза Шэнь Цинцю, — придётся повторить пару-тройку раз — как насчёт этого? — и потянул рукою на себя, вырывая ногу! Ошмётками разорвались сосуды, а из тела обильно хлынула кровь, проливаясь на чёрную землю Цинцзин. Ло Бинхэ услышал оглушающий крик Шэнь Цинцю, судя по всему, разрывающий тому глотку. В этот момент он понял, что его Шэнь Цинцю никогда по-настоящему не кричал! Звуки, что издавал наставник, когда его бывший ученик раздробил ему ногу и на долю не были столь же громкими; хотя и боль, настигающая наставника из разу в раз, накрывала волнами дольше, чем те минутные мгновения, когда Ло Бинхэ оторвал ногу этому учителю. Лже-Шэнь Цинцю бился в конвульсии и мелко дрожал, заливаясь горючими слезами и рвано глотая ртом пропитавшийся запахом крови воздух. Ло Бинхэ откинул ногу в сторону, готовясь продолжать, но в этот раз медленнее — отрывая конечности кусками, как лженаставник исчез! Крупно дрожа всем телом от эмоционального перевозбуждения, Ло Бинхэ поднялся на ноги. Казалось, в нём было столько энергии, что он может разломить по двое Таньшань одним-единственным пальцем! Подёрнутым жаждой расправы взглядом, Ло Бинхэ посмотрел по сторонам, в безуспешных попытках поймать лженаставника. В один миг вся радость переменилась выжигающим нутро гневом. «Где. Шэнь. Цинцю?!» Не успел он подняться на ноги, чтобы рыскать по всему этому пику Цинцзин, когда в голове снова заорала высокая трель, выбивая из Ло Бинхэ душу. С каждой секундой громкость нарастала безумными темпами, будто шагая на сотни тысяч ли в момент. Боль разрывала виски Ло Бинхэ, словно кто-то вколачивал гвозди прямиком ему в голову. И затем всё окружение начиная от алого горизонта, накрыло чёрной пеленой.

***

Ло Бинхэ в холодном поту, одним резким движением поднялся в кровати, тяжело дыша. Он вскинул подбородок вверх, сквозь приоткрытые глаза, невидяще смотря вперёд. Зрачки Ло Бинхэ сузились до размеров острия иглы, стоило взгляду наконец-то сфокусироваться. Перед кроватью под холодным лунным светом стояла изящная фигура полностью нагого Шэнь Цинцю, оглядывающего свои конечности, неспешно двигая ими прямо у себя перед глазами. Он внезапно повернул голову в сторону кровати, встречаясь с безумным взглядом Ло Бинхэ. Побелев лицом, Шэнь Цинцю невольно попятился назад. От увиденного у Ло Бинхэ воздух застрял в лёгких.