Toxic

«Ты посмотри, что натворили здесь шесть миллиардов человек. А всю вину свалили на меня»

© т/с «Сверхъестественное»

***

      Последние три дня каникул проходят так же быстро, как и всё лето в целом. Наступает первое сентября. Эмиль меланхолично собирается на школьную линейку. Медленно натягивает на ноги тёмные брюки, застёгивает кожаный, подаренный на его день рождения матерью ремень, надевает белую рубашку, затягивает галстук, а сверху накидывает пиджак в тон к брюкам. Немного брызгает дорогим одеколоном на запястья, поправляет причёску и всё. Как говорится, готов к труду и обороне! Он смотрит на себя в зеркало и не узнаёт человека напротив. Раньше, насколько помнит, он выглядел чуть более счастливо. И ему не очень нравится то, что он видит сейчас. От того беззаботного мальчишки, который был, скажем так, год назад, не осталось и следа. Улыбка редко появлялась на красивом лице, взгляд был мрачен.       Парень и не помнит, когда последний раз ему было хорошо. Кажется, целую вечность назад. Хотя прошло всего три (ну ладно, два с половиной) месяца. Представляет, какой будет его новый учебный год. Как он сможет находиться рядом с математиком, который любит поиграться с ним? Сможет ли слушать его, смотреть на него, после того, что между ними произошло?       «Всё, что было в Дубае, остаётся в Дубае»       Иманов выучил эту фразу наизусть, знает, как она звучит на разных языках. Потому что после того случая, где бы он ни был, что бы ни делал, везде повторял себе одно и то же. Самого себя приучал к жестокой реальности, в которой тот страстный поцелуй для учителя не имеет значения. Для него ничего не имеет значения, кроме его любимой подружки – учительницы по английскому языку. Больно и обидно.       — Ты в порядке?       Вопрос матери застаёт врасплох, потому что он редко слышит в её голосе беспокойство. Однако он даже не поворачивается к родительнице. Только вздыхает, пытаясь сначала сам в себе разобраться, в порядке ли он. Что теперь значит для подростка «быть в порядке»? Живой. Дышит. По-прежнему безответно влюблён. Если это норма, то да. Он в порядке. Если не думать о том злосчастном месте, конечно.       — Всё, что было в Дубае, остаётся в Дубае, — тихо, для себя произносит шатен. Ему всё равно, слышат его или нет. А если мать всё-таки услышала, то как поймёт?       — Что? — переспрашивает женщина.       — Ничего, не обращай внимания. Мысли вслух, — отвечает парень, разворачиваясь и покидая свою комнату.

***

      Арсений, как всегда, пунктуален. В школе появляется за полчаса до начала линейки. Заходит в свой кабинет, почти полный его учениками, и понимает: он не успел соскучиться по своей работе. Он только зашёл в помещение, а уже хочется бежать отсюда, не оглядываясь. Хочется бежать обратно в солнечное лето. Он обводит учеников жалостливым взглядом и внутренне стонет. А ведь это только первый учебный день. Филолог проходит, встаёт возле своего рабочего стола, вдыхает поглубже.       — Здравствуйте дети! — приветствует всех Попов. Дети мямлят ответное приветствие с видом, будто их сейчас на электрический стул посадят. — Чего лица такие кислые? Новый учебный год начинается, радоваться должны.       — В этот день радуются только психи или ботаны, — тихо отвечает одна из учениц. — Ну, или Вы, Арсений Сергеевич. Хотя сегодня, даже смотря на Вас, становится страшно от этого заведения.       — Ирина, не так страшен чёрт, как его малюют, — улыбается девушке учитель. — Итак, — мужчина снова обращается ко всему классу. — Проведём перекличку, потом все дружно пойдём на линейку… — учитель хочет ещё что-то сказать, но ему не позволяют. В класс буквально врывается растрёпанное блондинистое нечто. Расстёгнутый костюм на нём измят, белая рубаха с одного бока заправлена, с другого торчит из-под пиджака. Видимо, поспешно собирался, не успел заглянуть в зеркало. Зато серёжки было время нацепить.       — Ох, Милохин! — улыбается Попов. — Дай угадаю, ты к нам только что с очередной вечеринки? Или ты счёт времени потерял и думал, что опаздываешь на урок?       — Я думал, что проспал, — отвечает запыхавшийся парень.       — Отлично. Даю тебе две минуты, приведи себя в порядок и присоединяйся к нам, — садится за свой рабочий стол, взглянув на время. Двадцать минут до начала. Двадцать минут до встречи с новым директором.       С часов мужчина переводит взгляд на Данила. На человека, который в раннем возрасте познал прелесть всех видов вредных привычек. Человек, который чуть не убил его возлюбленного. Арсений на сто процентов уверен, что идея пронести в клуб наркотики исходила от него. Потому, что его уже не раз ловили с наркотой. Ставили на учёт в наркологическую клинику, и всё без толку – подросток всё равно берётся за старое. Арсению даже на секунду становится жаль его. Парень, попробовавший по глупости смертельный яд, губит свою жизнь с таких малых лет. Жалость тут же сходит на нет, когда мужчина осознаёт, что Даня чуть Эмиля не подсадил на наркотики. И его одноклассника Николая тоже, скорей всего.       — Арсений Сергеевич, а правда, что в этом году у нас будет новый директор? — спрашивает Оксана-ученица. Попов хочет ответить, но замечает, как просиял Милохин. Как его мрачное лицо озаряет светлая детская улыбка.       — Правда, — за него отвечает Даня, поворачиваясь к однокласснице. — Я его сегодня видел. Он крутой.       — Да ну, — смеётся Окси, — даже круче, чем наш Арсений Сергеевич? — задавая такой вопрос, она наверняка имела в виду то, что добрая половина прекрасного пола сохла по Арсению. Каждая третья мечтает оказаться под ним. Никто из них не в курсе о предпочтениях мужчины.       — Круче, — отзывается мальчик. — Он офигенный!       — Так, Милохин, Фролова! — казалось бы, Арсений должен быть максимально безразличен. Но его всё-таки бесит то, как один из его учеников буквально слюни пускает на Антона. — Давайте вы где-нибудь в другом месте обсудите нового директора, хорошо? — грозный голос филолога ничуть не напугал блондина. Зато Оксана, взглянув на мужчину, стушевалась. — Сейчас у нас есть более важные темы для обсуждения. Например, расписание уроков на завтра. У вас первым и третьим уроком стоит литература. Кто-нибудь что-то читал из списка, который я задавал на лето? — из всех ребят, находившихся в классе, руку подняли только четыре человека. Как правило, это отличники.       — Данил? — строго спрашивает учитель.       — Нет, — честно отвечает парень, — я не успел.       — Конечно. Как ты успеешь, если гулянки занимают большую часть твоего времени, — усмешка Арсения и его тон задевают ученика, но он старается не показывать этого.       — Ну, извините, — пожимает плечами Данил. — Между скучным пролистыванием книжек для девочек и реально интересным времяпровождением, ожидаемо, что я выберу второе!       — То есть, случившееся в июне для тебя – интересное времяпровождение? — весь класс замер. Видимо, детям тоже стало любопытно, что такого могло произойти этим летом, поэтому каждый, кто находится в помещении, заинтересованно переводит взгляд от учителя на Даню. Последний после реплики Попова вздрогнул. Откуда он знает? И зачем он спрашивает об этом сейчас? Он хочет рассказать всему классу?! Блондин бросает на мужчину недовольный взгляд.       — Как Вы… ?! — возмущению парня нет предела.       — Как я что? Узнал об этом? — спрашивает Арсений, отмечая про себя, что не должен был так делать. Рассказывать про парня на всеуслышание, но остановить себя не мог. — Тебя это не касается. Задержись после праздника. Поверь мне, это в твоих же интересах. Итак, до линейки осталось десять минут…       Десять минут до того, как он встретится глазами с бывшим. Десять минут до того, как его жизнь снова перевернётся с ног на голову.

***

      Десятый «А» собрался почти весь, за исключением одного из одноклассников. О причине его отсутствия знали только несколько человек: Эмиль, Макс, который узнал от Иманова, и Егорик, который был во всё это вовлечён. Остальным же было всё равно. По факту, они не сразу заметили, что его нет. Ребята сидят за своими партами, размышляя о чём-то своём. Кто-то думает, что лето ужасно быстро пролетело. Кто-то наоборот, не мог дождаться начала учебного года. Им дела нет до отсутствующего.       Эмиль сначала делал вид, что ему тоже параллельно, что Коли Соболева нет в классе. Пока не вспоминает то событие в июне. Пьяный угар, ругань Соболева-старшего, авария. Всё это забылось лишь на время, пока они с Арсом отдыхали. Сейчас мозг воспроизводит случившееся. А ещё сказанное врачом, когда он лежал в больнице, о том, что Коля в коме, а его брат погиб, заставляет парня задумываться над тем, есть ли тут его вина. Хотя, если бы он не поехал тогда с ними, от этого бы мало что изменилось. Но почему щемящее чувство в груди говорит ему о том, что на месте Ильи или Николая мог бы быть он? Почему он сам заставляет чувствовать себя виноватым за то, что остался жив?       — Здравствуйте, десятый «А», — в кабинет входит их директор Никита Павлович. Выглядит как всегда стильно, красиво, сексуально. — Я по вам скучал. Мой самый любимый класс. Надеюсь, за лето вы хорошо отдохнули, — ослепительная улыбка директора действует на учеников положительно, и каждый из них думает о том, как же всё-таки им повезло с директором и учителями. — И, пока линейка не началась, хочу сказать вам две новости: во-первых, у вас новая одноклассница. Знакомьтесь, — в помещение входит длинноволосая русая девушка. Школьная форма смотрится на ней восхитительно и нисколько не принижает все достоинства её тела. Даже, наоборот, подчёркивает. Некоторые даже не верят, что она обычная десятиклассница, а не модель. — Это Алия Еникеева. Последние два года она будет учиться с вами. Проходи, выбирай место, которое тебе больше нравится, — обращаясь к голубоглазой, говорит мужчина, после чего снова смотрит на весь класс. — Во-вторых, у вас больше не будет вашей любимой классной руководительницы Полины Григорьевны. Она уволилась, — после этой фразы на лице Резнёва застыла грусть. Зато Эмиль вздохнул. За эту новость шатену хотелось от души поблагодарить Сударя, но это было бы не уместно. Парень даже вдохнул поглубже, чтобы случайно не выпалить своего временного счастья, потому что видеть её слишком часто он бы не смог, но не успевает что-то сказать. — Вместо неё вашим классруком будет небезызвестный для вас Дмитрий Андреевич Масленников, учитель алгебры и геометрии.       Иманов не выдыхает. Он только изумлённо смотрит на директора в надежде, что ему послышалось. Нет. Ну, так не бывает! Чтобы судьба постоянно против воли сводила с каким-то человеком! Как такое возможно, что из всех свободных учителей классным стал именно математик?       Вообще, Эмиль понимал, что ему придётся видеться с ним в школе. Но он рассчитывал на пару раз в неделю, а не на каждый день. Ох, а вот и он, красавчик, блядь! Заходит в класс мрачнее тучи, осматривает всех учеников и на секунду останавливает взгляд на малыше. Эмиль принципиально на него не смотрит. Ну, уж нет! Это выше его сил. Поэтому, сейчас он отвлекает своё внимание на новенькую, которая села рядом с ним.       — Привет, как тебе наш коллектив? — улыбаясь, шёпотом спрашивает парень. Девушка улыбается в ответ.       — Не знаю. Я же ещё ни с кем не познакомилась, — эта девочка ему уже нравится. Он чувствует спокойствие, исходящее от неё. Кареглазый уверен, они сто процентов подружатся.       — Я Эмиль, — снова улыбается парень. Алия замечает огонёк в глазах собеседника, который тихо протянул ей руку. Улыбается в ответ. — После линейки могу провести для тебя экскурсию по школе.       — И сколько будет стоить такая услуга? — игриво спрашивает девушка. Да, определённо, она ему нравится.       — Первый раз бесплатно.       Дальше подросток старается не слушать, что говорит Дмитрий Андреевич. Изо всех сил старается не залипать на прекрасный голос учителя, на цитрусовый аромат, заполнивший весь класс, когда он зашёл. Старается не вспоминать горячий поцелуй, после которого мужчина, ничего не объясняя, просто свалил. Про себя он повторяет то же самое, что говорил себе всё лето. То же самое, что сказал сегодня утром.       «Все, что было в Дубае, остаётся в Дубае»

***

      Полина не знает, чем заняться. Это первый год, когда наступает первое сентября, а она остаётся дома. Никуда не спешит, ничего не делает. Дима уехал ещё утром, наспех попрощавшись с блондинкой. Оставил её одну, отчего она скоро на стену полезет, если куда-нибудь не отправится. Покоя не даёт ещё и мысль о поведении Масленникова в последнее время. Эта его отрешённость от неё пугает. Нет, она не выдержит, если он решит порвать с ней. Слишком часто она страдала от неразделённой любви, чтобы потерять ещё и его.       Девушка будто впала в транс, беспрерывно думая о Диме, но дверной звонок всё же на секунду отвлекает её. Встав с кровати, девушка накидывает шёлковый халат на плечи и идёт встречать нежданного гостя. Интересно, кто это может быть? Вопрос логичный, учитывая, что она находится в квартире своего мужчины. Блондинка открывает дверь и немного удивляется. За порогом оказывается Нина.       — Привет, — здоровается брюнетка, — извини, что так рано. Можно, я войду? — робко спрашивает она, будто Полина сейчас закроет двери перед её носом.       — Конечно, дорогая моя, — поспешно отвечает Савекина, пропуская гостью. — Ты выглядишь печальной, что-то случилось? — сразу же спрашивает учительница. За последний месяц они успели сблизиться настолько, что их вполне можно было считать подружками. Тем более, Полина девушка брата её мужа.       — Не знаю, Поль, — снимая обувь и проходя в зал, отвечает миссис Шастун. — Мне кажется, что Антон ко мне начал остывать, — она садится в бежевое кресло, складывая руки на колени и опираясь на спинку. Живот теперь стал заметен, хоть девушка и предпочитала скрывать его за широченным худи.       — Что, прости? — сказать, что Полина удивилась, – значит, ничего не сказать. — Это такие загоны у беременных или ты просто пошутила? Откуда такие выводы?       — Он стал мало разговаривать со мной, перестал делиться всем, что происходит в его жизни, — с каждым словом лицо Нины становится мрачнее и мрачнее. — Я дома будто вместо мебели.       — Нин… — с жалостью произносит Савекина. — Ну с чего ты это взяла? Вы пять лет прожили вместе, ты носишь его ребёнка. Почему ты думаешь, что не нужна ему? — и в самом деле, почему? Может, потому, что она стала замечать, как взгляд мужа на неё становится холодней?       — Я вижу, — на глаза брюнетки начинают наворачиваться слёзы. — На самом деле, я и раньше это видела, когда мы только вернулись в Россию. Именно в конце этой весны он стал отдаляться. Будто он кого-то встретил. Постоянно был задумчив, много курил, иногда с Димой вместе выпивал. Он, конечно, заботился обо мне и говорил, что любит, но ты же знаешь, что от меня невозможно скрыть истинные чувства. Да и Антон никогда не умел ничего скрывать, — девушка горестно взглянула на подругу. — Что мне делать, Полина?       — Поговори с ним, — твёрдо отвечает она. — Я на сто процентов уверена, что ты просто себя накручиваешь. Антоша любит тебя.       — Не знаю, — тихо произносит Нина. Она на секунду делает паузу, после чего продолжает: — Мне кажется, он мне изменяет, — Полине кажется, что голубоглазая вот-вот заплачет. И Савекина думает, что если это случится, то она зарыдает вместе с Ниной.       — Ну ты чего? — жалобно произносит блондинка, садясь рядом на спинку кресла и обнимая её. — Антон бы так не сделал, поверь мне. Я знаю и Димку, и Шаста одинаково долго. Не может он так поступить с тобой.       — По крайней мере, у меня такое чувство, что всё к этому идёт, — Шастун прижалась к подруге, пока та успокаивала её, гладила по плечам и спине, отмечая про себя, что девушка даже не успела одеться, а она уже с утра завалила её своими проблемами. — Извини, что засыпала тебя всем этим, мне нужно было выговориться, — брюнетка отстраняется, благодарно смотря на девушку рядом.       — Всё хорошо, дорогая, — Полина мягко улыбается, всё ещё успокаивающим жестом поглаживая по спине.       — Ты, наверное, ещё не завтракала?       — Да, не переживай, сейчас я сварю кофе и разогрею вчерашнюю пиццу. Это мой обычный завтрак, — смеётся Савекина. — Присоединишься?       — Если ты не против, у меня есть идея получше, — вытирая рукавом худи слёзы, отвечает Нина. — У тебя есть яйца, молоко, сыр и бекон? — непонимающе посмотрев на подругу, Полина кивает (да, как ни странно, всё это есть, Димка довольно запасливый). — Я знаю один рецепт очень вкусной и быстрой запеканки, которую меня научила готовить моя соседка в Нью-Йорке…

***

«На самом деле любой человек причинит вам боль. Вы просто должны найти того, кто стоит ваших страданий»       Дима уже который час наблюдает за парой, что имеет смелость разговаривать везде и всегда. Математик уверен, что они оба даже не слушали речь директора на линейке, настолько были увлечены друг другом. И это бесит. Очень сильно бесит, когда девушка бессовестно льнёт к парню, не обращая внимания на посторонних. Парень, кажется даже не против, что-то шепчет ей, заинтересованно смотрит на неё. Когда сам Масленников так на кого-то смотрел, обычно на утро оба просыпались в одной постели после бурной ночи, но о чём это он? Это же десятиклассники, дети ещё. Мысль о том, что один из этих детей спит со взрослым мужиком, даёт мужчине подзатыльник: этот парнишка столько уже прошёл, что ребёнком его сейчас называть неуместно.       — Иманов, Еникеева! — Дима не выдерживает, что его опять игнорируют. — Можете послушать меня сначала, а потом заниматься своими делами?! Завтра у вас первый учебный день начнётся со знакомства с новым предметом. Так как Полина Григорьевна уволилась, то английский вести будет пока некому, — учитель обращается ко всему классу. — Вместо него у вас будет немецкий.       — Вы издеваетесь, Дмитрий Андреевич? — возмущается один из не самых лучших учеников. — Мы английский еле как тянули, а тут ещё немецкий!       — Да и тем более, нам до выпускного немного осталось, — поддержала его одноклассница. — Что за два года мы успеем выучить?       — Вас сильно не будут напрягать по этому предмету. Его ввели только для того, чтобы вам скучно не было, — отвечает математик, снова смотря в сторону Эмиля. — Вести его будет Сергей Вячеславович Лазарев.       Эмиль не спорит с математиком. Немецкий, так немецкий. Иманов – парень умный, схватывает на лету. Как английскому научился, так и немецкому научится. Вообще, это последняя вещь, которая его волнует на данный момент. Куда более увлекателен сейчас взгляд Дмитрия Андреевича. Недовольный, можно даже сказать – злой. Отчего бы то? Не уж-то, приревновал к новенькой девчонке? Да ну, бред какой-то! Другое дело, если бы кто-нибудь подкатывал к Полине Григорьевне, тогда он, возможно, ревновал бы. Ну а так, максимум, чем он не доволен, так это тем, что его не слушают.       Классный час заканчивается неожиданно быстро. Ученики получили расписание уроков на завтра, некоторые ценные указания нового классного руководителя и уже начинают расходиться, как и другие классы.       — Ну, так как насчёт экскурсии? — обращаясь к своей временной соседке по парте, спрашивает шатен. Он встаёт со своего места, поправляя пиджак, и ждёт, пока Алия уберёт свой блокнот в сумку и посмотрит на него.       — Я не против, — смущённо улыбается Еникеева. — А много времени это займёт?       — Не должно, — пожимает плечами подросток. — Не сказать, что наша школа сильно большая, но расположение некоторых классов иногда заставляет ненавидеть архитектора, который проектировал сие здание, — девушка смеётся, отчего Эмиль тоже заставляет себя выдавить что-то на подобии улыбки. Пока вдруг не слышит низкий хриплый тембр:       — Эмильен, задержись ненадолго.       Иманов вместе с Алей почти дошли до выхода, когда голос Масленникова заставляет ученика остановиться. Он тормозит, мысленно молясь, чтобы снова не сорваться и не наговорить чепухи, как это было в июне в машине математика. Парень, глубоко вздохнув, почти шёпотом произносит своей спутнице короткое: «Иди, я догоню», — а потом, приторно-сладко улыбаясь, поворачивается к Дмитрию. Тот выглядывает из-за плеча малыша, чтобы убедиться, что кроме них в классе никого нет.       — Что, на девочек потянуло?       — Извините? — с каждым разом подросток всё больше и больше удивляется его поведению. — Ваш вопрос, как минимум, не педагогичен. А как максимум – не толерантен, — парень быстро находит, что ответить. — Но, даже если и так, Вас это не должно касаться! Вы только для этого меня задержали?       — Изначально я хотел серьёзно поговорить с тобой. Но теперь не знаю, что сказать.       — Как же так, Дмитрий Андреевич? — наигранное удивление так и льётся из уст Эмиля. — А Ваше излюбленное предложение всё забыть? Скажите, что не знаете, что на Вас нашло, что всё было ошибкой… Вполне в вашем стиле! — почему-то сердце в груди несколько раз делает сальто, заставляя дыхание шатена участиться.       — Я должен так сказать. Потому что ты мой несовершеннолетний ученик. Потому что нам придется ещё целых два года находиться в поле зрения друг друга. Должен, но не буду, — на самом деле, Дима многое хочет сказать. Но точно не здесь. Он и так чувствует себя подонком за то, что делает. — Давай вечером встретимся где-нибудь?       — Зачем? — закатывая глаза, спрашивает Эмиль. — Чего Вы от меня хотите, Дмитрий Андреевич?       — Мы должны наконец-то что-нибудь с этим сделать, Эмиль. Потому что между нами постоянно что-то случается. И так больше не может продолжаться.       — Но ведь в этом почти всегда виноваты Вы! Каждый раз сначала даёте надежду, а потом отталкиваете! — вся холодная выдержка парня летит к чертям, Масленников снова выводит его на проявление чувств – раздражение, досада, боль.       — Не здесь, Эмиль, — приглушённым голосом говорит математик, хватая кареглазого за плечи, но тот практически не обращает внимания на учителя, пытаясь сбросить его руки.       — Зачем куда-то идти, а?! Можно уже здесь и сейчас всё решить! Я клянусь, больше не подойду к Вам ближе, чем на два метра! И оставаться с Вами наедине тоже больше не собираюсь.       — Подожди ты, блядь! — ругается мужчина, пока смотрит, как уверенно малыш пятится назад в сторону двери и, не подрасчитав, врезается в стену. Знакомая ситуация заставляет учителя слегка улыбнуться. Класс математики, Эмиль и стена за его спиной, в которую он врезался – вторая серия. — Мне нужно тебе кое-что сказать, но только не в школе.       — Если Вам так сильно нужно, можете приехать ко мне. Мамы не будет допоздна. Мой адрес вы знаете, — коротко отвечает младший, а потом разворачивается и уходит прочь из помещения. Честно, сил больше нет смотреть на Масленникова. Слишком больно.       Дима смотрит в след уходящему парню, задумываясь, правильно ли он поступает. Точнее, хочет поступить. В глубине души он хочет надеяться, что их разговор пройдёт спокойно, и они наконец-таки разберутся во всём раз и навсегда. Чтобы больше не было таких случаев, что кто-то кому-то разбил сердце.       Масленников определённо в предвкушении предстоящего вечера.

***

Первое сентября у Милохина не задался с самого начала.       Во-первых, он проснулся с острым чувством того, что проспал первый учебный день. Пока наспех собирался, успел собрать все косяки в своём доме, наставив себе большое количество синяков по всему телу. Во-вторых, пока с водителем ехали до школы, раз пять постояли в пробке. Но это не самое худшее за всё утро. Самое худшее – это то, что они только выехали из пробки, их остановил пост ДПС из-за того, что парень в спешке забыл пристегнуться. В-третьих, пока шёл до своего класса, выронил свой телефон. Экран гаджета сразу треснул, как только коснулся школьной плитки в фойе. Конечно, ничего страшного не произошло, купит новый, но блядь! Что ещё сегодня с ним может случиться?! Школу захватят террористы, и он будет единственный, кого возьмут в заложники?! Как вишенка на торте – чуть не столкнул нового директора с лестницы. О том, что попавшийся ему мужчина – новый директор, Данил узнал от своей подружки Артурки (так его называл только Даня, остальные не смели).       Так вот, новый директор. Первое, на что парень обратил внимание – рост. Это палка, а не человек, на первый взгляд. Потом, подняв голову, он заметил светлые кудри. Почти как у Артура, только у последнего они немного темнее. И только потом заглянул в зелёные глаза. Что-то в них было цепляющее. Что-то, что заставило Милохина улыбаться, как идиот. Светло-серый костюм тоже привлекал внимание. И то, как он классно сидел на мужчине.       Только спустя некоторое время до мальчика дошло, что он откровенно разглядывал его, и разве что, слюной не капал. Опустив взгляд в пол, Даня пролепетал что-то вроде «простите» и, услышав в ответ: «Осторожней, молодой человек!» — дёрнул ногами в сторону своего класса.       Что ещё парень забыл упомянуть из сегодняшних неудач? Ах, точно! Ещё Попов оставил его после линейки, чтобы поговорить о событиях двухмесячной давности. Сука!       — Ну, ничего не хочешь рассказать? — Арсений Сергеевич галантно присаживается на край своего рабочего стола. Он выжидающе смотрит на молодого человека. — Например, о том, что случилось два месяца назад?       — Ничего страшного не случилось же, — пожимает плечами блондин.       — Да ну? Троих человек чуть на наркотики не подсадил! Для тебя это «ничего страшного»? — Арсений говорит тихо, лицо так же не теряет спокойного выражения. Ни к чему показывать злость здесь. — А ещё, ты в курсе, что один из них до сих пор лежит в коме, а его близкий человек погиб на месте? — Попов встаёт на ноги и начинает медленно надвигаться на подростка. Тот отступает, не зная, что ответить. — Ничего страшного?!       — Вам какое дело до всего этого, Арсений Сергеевич?! Там были ученики даже не из нашей школы.       — Какая разница, Милохин, — рычит филолог, — из нашей школы или нет?! Ты людей угробил! Рассказать тебе, что случилось дальше?! Мать двух братьев умерла почти сразу же после того, как похоронила старшего сына… Отец спивается, потому что потерял всё, что у него было! – брюнет продолжает надвигаться на Даню, создавая невидимое давление на того. Блондин всё так же продолжает отступать.       — Я не виноват в аварии! — парню страшно от слов учителя, от того, что он может быть прав. — Не я был за рулём!       — Если бы не твоя тяга к вечеринкам и наркотикам, никакой аварии не было бы!       — Я всего лишь пару раз предложил поехать в клуб! — истерика парня берёт своё начало ещё с того момента, когда русист впервые заговорил о смерти. Сейчас же, с каждым произнесённым учителем словом, она набирает обороты. — Их никто не заставлял никуда ехать!       — Ты, конечно же, нашёл, кому предлагать! — Арсений, теряя контроль над собой, хватает подростка за воротник белой измятой рубашки, сначала дёргая на себя, а потом прижимая к доске. — Парню, у которого давно разлад в семье. Стресс сделал своё дело! Но меня не это сейчас бесит. А то, что в тот проклятый день рядом с тобой оказался очень близкий мне человек.       — Это не моя вина! — Даня практически кричит, пытаясь вырваться, но мужчина держит крепко. — Нет… Не я виноват, слышите! Не я!       — Арс, что здесь происходит?! — руки сами разжимаются, едва Попов слышит до боли знакомый голос. Он отпускает мальчика, который загнанно дышит и начинает оседать, скатываясь по белёсой доске и собирая весь мел на спину. — Ты нормальный, нет?! — в класс забегает Шастун. — Педагог, блядь!       — Я не хотел, — только сейчас брюнет осознаёт, что вышел из себя. Милохин никогда не вызывал у него ничего, кроме отвращения. Триггером стала фраза мальца «Ничего страшного», произнесённая во время разговора. По его вине разрушилась семья, он чуть Эмиля не угробил… «Ничего страшного». Действительно, блядь!       — Через час зайди ко мне, — грубо произносит директор, а потом берёт за локоть блондина, помогая встать.       — Ты как? — мягко спрашивает шатен, но ответа не получает. Видно, что парень в шоке. Напуган. — Пойдём, я дам тебе воды.       Даня подчиняется. На ватных ногах идёт вслед за Антоном Андреевичем, а в голове только одна фраза: «Если бы не ты…», — которая звучит ненавидящим голосом Попова.       Арсений смотрит в след уходящим. Дышать отчего-то становится тяжело. Он в пару движений ослабляет галстук на шее, в надежде, что от глотка свежего воздуха будет легче, но нет. Ничего не изменилось. Филолог подходит к рабочему столу, сначала опирается на него, думает. О том, что бессовестно сорвался, потерял контроль. А потом с силой бьёт обоими кулаками о стол и сбрасывает всё, что там лежит, на пол: книги, тетради, журналы и канцелярию.       А ведь он даже не чувствует себя виноватым за то, что наехал на ученика. Этот шкет ничему не научится, если постоянно сюсюкаться с ним. Из-за него пострадало много людей! Бить он его не собирался, но напугать очень хотел. О поведении Антона Арс даже думать не хочет, иначе ещё сильнее разозлится.       Мужчина осматривает весь бардак, устроенный им же, потом смотрит на часы. Всего-то семь минут прошло, как они ушли, Попов успеет прибраться до посещения директора. Брюнет с самого утра переживал по поводу их встречи, он жаждал её, но всё желание видеться с ним отпало, когда Антон увёл Милохина.       Теперь же Арсений в темпе подходит к доске и начинает писать. Единственному адресату, который обязательно это увидит, когда придёт спросить, почему старший проигнорировал приказ своего начальника. Пишет большими буквами, по диагонали, из левого нижнего угла в правый верхний. Надпись говорит о том, что он слишком сильно сегодня устал и, как бы молодому человеку ни хотелось беспрекословного исполнения его просьбы, мужчина не собирается сейчас подчиняться начальству. В конце-концов, официально, рабочий день начинается завтра. А пока что…       «Идите Вы на хрен, Антон Андреевич!»