Ты суслика видишь? А он есть!

В Цайи, несмотря на близость к Облачным глубинам, любят вино, вкусную еду и сплетни. Разнообразные трактиры, чайные и прочие заведения с удовольствием окунали вошедших в веселую круговерть, не смотря на облачение и принадлежность к верхушке клана. Для тех же, кто предпочитал не выставлять на всеобщее обозрение свои маленькие слабости, существовали комнаты на верхних этажах, где было несколько тише, чем в общем зале, но от этого слышно было не хуже. В этот вечер в одной из таких комнат сидел высокий, молодой еще мужчина, мрачно сверля взглядом чайник. Когда он уже собирался позвать служанку, чтобы заменить остывший чай, в комнату вошла женщина в доули, закрывающей ее по пояс. Прикрыв за собой дверь, она опустилась перед столом и широким жестом достала из рукава бутылку вина. - Чай остыл, - Лань Цижень не жаловался, просто констатировал факт. - А ты собираешься его пить? – Разливая по чашкам вино, гостья улыбнулась, пользуясь анонимностью вуали, - Угощайся, Лотосовый цвет, пять лет назад разливали. Заклинатель поднял чашу, кивнул собеседнице и слегка пригубил. Вино действительно оказалось отличным – легкое, со сладким привкусом и ароматом свежести. - Как глубины? Не утонули в слезах адептов? - Пока только тонут в слухах, - скривился Цижень. - Как же, как же, молодой глава Лань пошел против старейшин и женился на убийце, - покивала головой женщина, утаскивая под доули чашку с вином, - теперь сидят они в уединении, клепают наследников. Лань Цижень аж поперхнулся, его собеседнице пришлось привстать и постучать его по спине, дабы не прекратить мучения учителя Лань раньше времени. - Ничего подобного! – в негодовании он сжал кулаки, - Мой брат встретил женщину, влюбился, она отказала ему, потом убила нашего учителя, и он, чтобы защитить ее, взял ее в жены и ушел в затвор! - А детей принесли добрые духи, не иначе, - распевно продолжила гостья. И, не дав возразить продолжила, - и как, из ближайших деревень больше жалоб на то, что дети пропадают, не было? Помнится, вы даже души умерших ответить на Расспрос не смогли заставить. - Нет, больше убийств не было, как раз… с тех пор, - Лань Цижень медленно, словно преодолевая сопротивление, поднял глаза. - Как раз с тех пор, как юный глава Лань лично пошел провести расследование. Где и нашел свою будущую жену, странствующую заклинательницу, над телом своего почтенного учителя, который вместе с ним приехал. – неумолимо произнесла странница. - Д-да, он поехал чтобы расспросить лично... – нервно сказал Цижень, - но учителя там быть было не должно, он там… он там… он должен был быть в Глубинах. - И что же почтенный учитель Лань забыл в маленькой деревушке, где пропадают дети? Расспрос играл? Или людей опрашивал? - Его там никто не видел, - Цижень сглотнул, вино показалось вязким и горьким, - ни до происшествия, ни после. Странница хмыкнула, вновь заполняя чашки вином из кувшина. На этот раз мужчина не стал ждать, практически из-под рук выхватывая чашку и в один глоток опустошая ее. Собеседница молча занесла свою чашу под вуаль и медленно цедила, глоток за глотком, давая ему время на то, чтобы уложить по полочкам давние события. Дождавшись проблеска понимания в глазах, она невозмутимо продолжила: - А потом на месте событий внезапно стало очень людно, ведь старейшины, они поодиночке не ходят, только кучками, а то вдруг кто нехороший нападет и убьет. - И убьет… - прошептал Цижень, стряхивая с руки осколки чашки. Из-под доули послышалось издевательское цыканье и ему в руку вложили платок, а на стол поставили запасную чашку, не из набора на столе, фиолетовую, с узором из лепестков лотоса. Наполнив ее вином, женщина продолжила: - И потребовали старейшины прямо вот здесь и сейчас гнусную убийцу подвергнуть казни, но молодой глава не дал, сказав, что берет ее в жены. И взамен на ее жизнь, старейшины отправили молодых в затвор, на том и сказочке конец… - Конец… - Ты не повторяй за мной, - плотная ткань не смогла скрыть стальной взгляд, - а дух почтенного учителя о произошедшем спросить, конечно, нельзя было. Цижень судорожно покивал, потом потряс головой. Ему казалось, что он сидит на единственном целом пятачке земли, а вокруг завывает ветер, руша до основания стену правил и обнажая все то неприятное, что было ею скрыто от чужих глаз. Его брат вступил в права главы клана совсем недавно, но очень рвался сделать все правильно, поэтому, когда из отдаленных деревень стали поступать сообщения о частых пропажах детей, сначала туда были направлены старшие адепты. Но, несмотря на то, что окрестные леса и погосты были тщательно зачищены от нечисти, дети продолжили пропадать. Именно тогда его старший брат решил самостоятельно провести расследование, чтобы доказать старейшинам свое право участвовать в принятии решений. Но увы, на месте увидел лишь деву, стоящую с окровавленным мечом над телом учителя. Насколько быстро там оказалась целая прорва свидетелей в лице старейшин тоже не совсем ясно, однако брат стал на сторону неизвестной и защищал ее до последнего. А старейшины требовали ее казни. Итогом стало решение быстро поженить непокорных молодых, и требование соблюдения ими затвора. Однако первая брачная ночь имела место быть и ее закономерным итогом стало появление Хуаня. Цижень невольно улыбнулся сквозь мрачные мысли, его племянник был ясным солнышком, единственной радостью в жизни. Брату запретили практически все связи с миром, только раз в год он имел право на один единственный выход. И он его использовал дважды, первый для встречи с Циженем, под присмотром старейшин, где ему сообщили о рождении сына, и второй, в который он виделся с опальной женой. Третья встреча вновь была с Циженем, которому удалось настоять на своем и привести с собой Хуаня, познакомить с отцом, встреча, на которой он сообщил ему о рождении Чжаня. Старейшины присутствовали на этой встрече также, именно тогда брат настоял на том, что сыновья имеют право видеть свою мать раз в месяц. В обмен на это право, он сам получил запрет на возможность видеться со своей женой. Так и пошло дальше, детей приводили к матери, а его брат был в одиночестве, только раз в год видя его или, если ему удавалось, сыновей. Эта история так и осталась невыясненной, но самого Циженя напрягали те факты, на которые указала собеседница: неизвестна причина нахождения на территории деревень учителя, самих старейшин и того факта, что души не откликаются на Расспрос и Призыв крайне редко. А души детей не могут настолько переполнится обидой и страхом, чтобы расколоться или кануть в пустоту. Только если их пожрали или… если им помочь… Пока Лань Цижень страдал и собирал по кусочкам свое мировоззрение, гостья допила вино, налюбовалась в окно на мирную улицу, покрутила в пальцах чашку с остывшим чаем и со стуком поставила ее на стол. - Говорят, что Госпожа Лань болеет, даже на улицу выйти не может, - обманчиво мягко начала она. - Внутренними правилами ей запрещено выходить из дома, где она находится. Она открывает двери только когда к ней приходят сыновья, - все еще находясь где-то в себе, подтвердил мужчина. - Ну, ждать, когда болезнь вымышленная станет реальной, не стоит, как мне кажется, - женщина решительно встала из-за стола и подошла к двери, у которой обернулась, - Странствующая заклинательница или нет, но у каждого обладателя золотого ядра есть тот, кто его учил. И не стоит забывать об этом. На столе окончательно остыл чай, пока Лань Цижень собирался с мыслями. Намек, витавший в воздухе был более чем прозрачен. За каждым заклинателем стоит либо орден, либо бессмертный мастер, обучивший его. И это значило, что старейшинам предстоит неприятное время, когда на вопросы придется ответить. Хотят они того или нет, в соответствии с правилами, которыми больше прикрыться не выйдет.