Ты суслика видишь? А он есть!

Интересно, думалось иногда Вэнь Жоханю, подозревал ли кто-нибудь из его окружения, что, несмотря на старательно поддерживаемую репутацию диктатора, боятся стоило не его? Как только Дэйю (кит. Черный нефрит) переступила порог кабинета, все завертелось вне его зоны влияния. Шуганув его вместе с сыновьями, по-прежнему цепляющихся за ворот его ханьфу, на кушетку в углу помещения, А-Ю потребовала немедленного осмотра не только самой сабли, но и ткани, в которую та была обернута, посланника и направила адептов проследить весь его путь, чтобы знать по минутам где он шел и с кем пересекался. - А где моя Cаоджи (кит. жена старшего брата)? – послав всех по делам, сестра соизволила присесть и отобрала Вэнь Чао с отцовских рук, отвлекая любопытного племянника сладкой конфетой, выуженной из рукава. Вторая конфета была передана Вэнь Сюю. - Знакомится с новыми служанками, - Жохань закатил глаза, предыдущие предпочли самостоятельно прийти к нему со списком своих прегрешений, чем работать на его супругу. Кажется, даже женская солидарность уже не могла оправдать ее желание примерить вдовий наряд. - Она все еще не угомонилась? – сестра задумчиво пожевала губу и, покачав племянника на коленях, продолжила, - давай-ка я с ней поговорю? - Не надо! После прошлого разговора нам цены на провоз подняли! - И что, орден обеднел? - За то, что я терплю эту женщину рядом с собой, мне доплачивать должны! – возмутился глава ордена. - Маму? – поднял бровки А-Сюй. Взрослые спохватились, что это для них, урожденных Вэнь, супруга главы нежеланный элемент, а для наследников она мама и, стоит заметить, достаточно заботливая и любящая. Иногда, конечно, излишне их балующая, но любящая, с этим не поспоришь. - Нет, солнышко, - успокаивающе погладила Вэнь Дэйю его по голове, - не мама. Мы говорим о другой женщине, об одной из красивых тетенек в дальнем павильоне. - У которой горькие конфеты? – понимающе нахмурился А-Чао. - Какие-какие конфетки, радость моя? – с шипением переспросила Дэйю, внимательно вглядываясь в белки глаз мальчика. - Горькие, - подтвердил А-Сюй, - нам сегодня ее старшая служанка давала, но мы не сразу съели! Сначала угостили Люлю! - Люлю? - Чжао Чжулю, - пояснил Жохань, привычно пряча улыбку. От прозвища, данного его младшеньким, Чжулю краснел, бледнел, но продолжал откликаться, так как по-другому ребенок его просто не называл. Иногда и сам глава Вэнь ловил себя на мысли, что в мыслях начинает обращаться к юноше также. Вэнь Дэйю, не успевшая услышать новое имя личного ученика старшего брата, неприлично хрюкнула и ласково потрепала младшего племянника по голове, - И что, Люлю сказал, что их можно есть? - Люлю не понравилось! – огорченно сморщил нос мальчик, - Но он сладкое не ест! Когда ему не стало плохо, мы их и съели! - Бедный Люлю, - расхохотался Жохань. Верность его ученика поражала – мало того, что его имя вызывало смех у домочадцев клана, так еще и травят на постоянной основе. Между тем, Дэйю продолжала внимательно осматривать племянника, в том числе и прогнав по его тельцу немного ци. И постепенно ее взгляд становился все мрачнее. - Что-то серьезное? – встревожился ее брат. - Это не яд, - покачала головой целительница, - я впервые такое вижу. - Что? Сестра, говори, это серьезно! - Учитывая реакцию сабли на А-Чао, я предположу, что в конфете есть немного темной энергии. Они немного помолчали. Темная энергия… В принципе, Цишань, располагаясь на вулкане, обладал как светлой, так и темной энергетикой. Еще основатель их ордена, Вэнь Мао, оставил потомкам назидание, что мир состоит не только из света, но и тьмы, которые создают равновесие. Свет и Тьма, Инь и Ян. Поэтому резкого отрицания темная энергия в ордене не получала, более того, ввиду места проживания, основы использования темной энергии адептами изучались. С предосторожностями, так как перенасыщение любой энергией может привести к необратимым последствиям. Это как если в цянкунь (волшебный бездонный кошелек заклинателей) попробовать запихнуть целое стадо коров – когда превысишь норму, он порвется по швам. И окрас энергии на результат не повлияет. Ну, разве что в том, что на месте либо целебный источник образуется, либо толпа мертвецов из небытия выползет. А так, мешочку уже на это будет все равно. Собственно, для того, чтобы уравновесить энергию внутри заклинателя и существовала медитация. Излишки сбрасывались в тренировочных боях или на ночных охотах, недостаток восполнялся в местах, насыщенных энергетикой. С течением времени любое живое, и не очень, существо впитывало в себя окружающую энергию. Именно потому, даже расписная ширма, ставшая свидетелем жестокого насилия с последующим убийством, и далее находившаяся в доме, полном страданий, вполне могла обрести свой псевдо-разум и стать яогуаем. В каждом ордене существовали свои методики очищения адептов, вернувшихся после соприкосновения с негативной энергией. В ордене Лань это была музыка, в ордене Цзян – обязательное купание в проточных озерах, в Цинхе Не – медитации и работа с саблями до износа, у Цзиней – лекарственные травы, приобретаемые за деньги. А в Цишани это выжигалось самим пламенем, освещавшим все помещения и улицы города. Живое пламя вулкана защищало своих. - Если вот так, потихоньку, маленькими порциями, привносить в организм негативную энергию, то резких изменений, заметных со стороны, не будет, - укачивая племянника, задумчиво размышляла вслух сестра главы Вэнь, - Зато сама энергия будет влиять на носителя, игнорируемая телом, не воспринимающим ее как чужеродную. И, учитывая ее основное влияние, начнет меняться восприятие окружающего. - На первый план выступит отрицательное, я помню трактаты, - Вэнь Жохань ласково подул на лоб заснувшего в отцовских объятиях А-Сюя, - появится неуверенность в том, что то, что окружает тебя – истинно. Сомнения, голоса, недовольство людьми, собой, мнительность. - Что-то мне это напоминает, - раздраженно протянула А-Ю. – Твоя супружница же не пыталась убить тебя сразу после брачной ночи? Вроде поначалу она была даже вполне адекватной? - Иначе бы я не женился на ней, - подтвердил Жохань. - Похоже, у нас тут заговор…