Останься

Месяц первый

Получив эту глупое сообщение: «Нам надо расстаться», Мин конечно сразу перезвонил. Он просто не мог допустить подобное. Какой же Чимин ещё ребёнок, раз не придумал ничего лучше, чем расстаться по переписке. Сомнений в том, что ему сейчас удастся успокоить и утешить своего мальчика, вообще не было. Он по-прежнему был уверен в этих отношениях, несмотря на последние события. Но оказался совершенно не готов к тому, как разговор закончится. Страхи младшего вполне понятны и даже обоснованы. Юнги попытался до него достучаться, несмотря на расстояние, показать свою любовь и поддержку. Любовь. Они вместе уже практически год, но пока не решались произносить это слово. Не потому что не чувствовали её в себе или партнёре. А потому что им не требовалось говорить вслух. В каждом взгляде, жесте, улыбке Юнги прекрасно видел и чувствовал, что его любят и возвращал это в двойном объёме. Он предполагал, что разлука на столь длительный период сделает их ещё ближе. Ведь долгожданная встреча с любимым человеком не лучшая ли награда за все ночи, проведённые в холодной и одинокой постели? Их интимная близость была для него чем-то совершенно особенным. Те чувства и эмоции, что каждый раз испытывал, Юнги не переживал ни с одним из своих предыдущих любовников. Так чувствовать друг друга, так сильно тянуться навстречу к дорогому сердцу человеку. Возможность испытать это хотя бы ещё один раз стоила любого срока ожидания. Но в ту ночь Мин так и не сумел его убедить. Сохранить отношения не получилось. После того, как они с Чимином расстались, прошла примерно неделя. К концу второй Юнги начал сам звонить. Длинные гудки, доносящиеся из трубки вечерами, почти убаюкивали, но не приносили облегчения. Пока Чимин и вовсе его не заблокировал. Принять это было тяжело. На сердце как будто камень повесили. И скинуть невозможно, но и носить сил не было. Юнги ушёл в отрицание. Совсем перестал появляться на работе. На третью неделю вновь перебрался в квартиру младшего. Иногда просто бродил там, как призрак. Открывал шкаф, доставал какие-нибудь вещи и просто дышал. Тиски, сжимающие грудную клетку, слегка ослабевали. Но это приносило лишь временное облегчение. Потом начал каждый вечер готовить ужин на двоих, ожидая, что вот сейчас двери откроются, и он увидит его. За готовкой тяжёлые мысли отпускали, позволяя рукам выполнять свою работу, практически не подключая голову. Когда ему в пятый раз пришлось выбросить нетронутую вторую тарелку, Мин вернулся домой. Четвертая неделя прошла за просмотром недавних выступлений Пака. Видеть его родное и такое красивое лицо, широкую улыбку на пухлых и сладких губах доставляло удовольствие вперемешку с болью. Юнги ещё помнил вкус поцелуев, слышал в мыслях его голос, желал вновь ощутить в своих объятиях. Он продолжал ковырять рану, не давая ей затянуться. Не позволяя себе забыть и отпустить, принять тот факт, что они больше не вместе. Юнги этого не хотел. Выбор сделали за него, не предоставив права голоса, ни единого шанса что-либо изменить. Чимин ясно дал понять, что выбирает музыку. Что сейчас отношения только мешают, не позволяя сосредоточиться на карьере. Но, чёрт возьми, Юнги был с этим абсолютно не согласен!

Месяц второй

Почему его желания никто не учёл? Почему не спросили, чего он хочет? От этого хотелось просто кричать и рвать на себе волосы. Мин впал в гнев. От него и раньше исходила аура силы и опасности, но сейчас он словно вышел на новый уровень. Снова с головой погрузившись в работу, мужчина не отдыхал сам и не давал покоя другим. Сотрудники боялись попадаться на глаза, когда тот был не в духе, а другого состояния у него теперь и не было. — Что за небрежная работа?! Всех уволю к чёртовой матери! Разнося на очередном собрании в пух и прах, Мин, казалось, ещё немного и загорится. Ну, или как минимум, у него пойдёт пар из ушей. После слов: «Все свободны» руководители отделений вылетели из кабинета, иначе и не скажешь, а те из них, что территориально находились в других городах, судорожно тыкали кнопку «отбой», чтобы поскорее закончить сеанс связи с разгневанным начальником. Все вещи, что находились на рабочем столе, немедленно полетели на пол. Брюнет ударил кулаками по столу. Сердце колотилось, как бешеное. Хотелось кого-нибудь придушить. В дверь постучали. — Можно? Или я уже тоже уволен? — В дверях стоял Намджун и слегка улыбался. — И что же тебя так развеселило с утра по раньше, не поделишься? — недовольно проворчал Мин, но видеть друга, всё же, было приятно. — Я зашёл предложить тебе вечером съездить куда-нибудь и отдохнуть. Потому что иначе ещё одно такое собрание может закончиться тем, что кроме тебя и меня здесь людей вообще не останется. Все просто разбегутся. Что скажешь? — Мне никуда не хочется идти. — А что бы ты хотел? — Не отставал тот. — Придушить одного несносного мальчишку вот этими самыми руками. Юнги закрыл глаза и попытался дышать. Немного успокоившееся сердце вновь весьма ощутимо забилось о рёбра. Джун понимал, о ком идёт речь, и искренне хотел помочь. Знать бы только, как это сделать? — Ты звонил ему? — Чёрт, конечно звонил. Он не берёт трубку, а сейчас заблокировал. Говорить об этом было неприятно и немного стыдно. Будто он какой-то влюблённый школьник, чей объект воздыхания дал от ворот поворот. — Бесит, — прошипел Мин. — Я всё же настаиваю на том, что надо выбраться в люди. Иначе конкуренты могут подумать, что ты сдох и начнут пытаться подмять под себя бизнес. Это возымело эффект. Брюнет выпрямился и стал гневно сверлить взглядом начальника охраны. — Не смотри на меня. Ты знаешь, что я прав. — Выдержав его тяжёлый взгляд, ответил Джун, нисколько не растерявшись. — Будь по-твоему. Куда хочешь поехать? — Предлагаю, посетить твоё казино. Сможешь развеяться и перед людьми покажешься. Только перед визитом нужно кое-что сделать. — Задумчиво протянул Намджун. — И что же? — Нетерпеливо спросил Мин. — Лицо тебе попроще надо сделать, иначе всех клиентов распугаешь. — Заткнись. — Беззлобно ответил Юнги. Джун на это лишь рассмеялся. Тем же вечером они приехали по известному адресу. Азартные игры на любой вкус и кошелёк, вежливый и красивый персонал, готовый предложить любые услуги своим клиентам и, конечно же, много крепкого алкоголя. Хоть Мин и владел всем этим, но сам не играл. Да и вообще не понимал, как можно приходить сюда с последней тысячей вон и проигрывать всё до последнего. Окунувшись в шум огромного зала, первой мыслью было немедленно уйти. Но Намджун, как будто предчувствовал нечто подобное, стоя за его спиной, мягко, но настойчиво проталкивал в другой конец помещения, где можно без суеты и посторонних глаз насладиться хорошей игрой и не менее хорошим алкоголем. Юнги слишком быстро опьянел. Но понял это слишком поздно. Оказавшись в одной из приватных комнат на VIP-уровне, он почувствовал, как чужие руки снимали с него одежду, а горячие губы хаотично оставляли следы на обнажённой коже. В голове не осталось ни одной мысли, по телу волнами разливалось возбуждение. Умелые руки уже достаточно возбудили его член, не оставляя сомнений в том, что всё происходящее правильно. Первый толчок и стон наслаждения. — Чимин, — сорвалось с губ. — Можешь называть, как угодно, папочка. Только, сделай мне приятно. — Незнакомый голос ворвался в сознание, и Мин замер. Покинув чужое тело, он прорычал, не глядя на своего несостоявшегося любовника. — Пошёл вон. Дважды повторять не пришлось. Парень собрал разбросанные по всей комнате вещи и спешно её покинул. Возбуждение не спадало. Член пульсировал и требовал к себе внимания. Тело ещё помнило, как буквально минуту назад вторгалось в упругую и растраханную задницу какого-то незнакомца. Брюнет прикоснулся к себе и зашипел сквозь стиснутые зубы. Достигнув разрядки, он рухнул на кровать, чувствуя, как вместе с возбуждением его тело покидает и гнев.

Месяц третий

— Я слушаю. Тэ осторожно посмотрел в сторону Чимина, что заканчивал смывать макияж, и вышел из гримёрной. — Как он? — Юнги хотелось верить, что его голос был твёрд и достаточно спокоен, но судя по тому, как вздохнул Ким на том конце трубки, одурачить никого не получилось. — Если я скажу, что так же плохо, как и тебе, разве это что-то изменит? — Старший молчал. — Послушай, я не принимаю ничью сторону. Чимин поступил глупо, вот так расставшись с тобой. Но и ты повёл себя не лучше, позволив ему это сделать. — Я пытался с ним поговорить. Но он меня заблокировал. Поэтому и звоню тебе. Мин не хотел оправдываться, но звучало всё именно так. — Позволь ему спокойно отработать тур. Он только перестал плакать по ночам. Тэ понял, что сболтнул лишнего, но уже было слишком поздно. — Я хочу приехать и увидеть его. Мин встал из-за рабочего стола в полной решимости вылететь первым же рейсом, и заставить Чимина в лицо сказать, что он его больше не любит. А когда не сможет этого сделать, потому что они оба слишком нужны друг другу, несмотря ни на что, то врезать ему хорошенько, чтобы мозги встали на место, а потом целовать до звёзд перед глазами и никогда не отпускать больше ни в какие туры. От последней мысли брюнет замер. Не отпускать больше? Тогда, чем он будет лучше Тэмина? Правильно, ничем. Конечно же, Юнги этого никогда не сделает. Но сейчас он так сильно жаждал оказаться рядом и вдохнуть полной грудью любимый цветочный аромат, что ни о чём другом не мог думать. — Не стоит этого делать. Правда. Ты не останешься с ним надолго, а он не сможет уехать с тобой. В этой ситуации нет решения, которое удовлетворило бы все стороны конфликта, поэтому оставь всё, как есть. Твой приезд сделает только хуже. Поверь мне, пожалуйста. Я вам обоим желаю счастья, но сейчас не время выяснять отношения. Ему нужно работать. Возвращение было тяжёлым. Так как все прекрасно помнят, каким грандиозным скандалом закончился уход Чимина в прошлый раз. Ты же не хочешь, чтобы всё повторилось? — Не хочу, — снова опустившись в кресло, прошептал брюнет. — Вот поэтому и прошу тебя не приезжать. Иначе он снова может сорваться и всё бросить. — Я понял, — Мин отключился. В течение месяца он ещё несколько раз звонил. Иногда Ким говорил сухо и односложно. Но, видимо щадя Юнги, в большинстве случаев старался подробнее рассказывать, как проходил день Чимина. Чем он питался, в какой отель их заселили. Юнги вновь решил поторговаться с Тэхёном. Приводил различные доводы. Уверял, что сможет остаться, что совсем не будет мешать или отвлекать от подготовки к очередному концерту. Но Ким оставался непреклонен. Отметал все предложения: будь то проживание в лучшем отеле города или обещание взять с собой Чонгука. — А вот это уже аргумент за то, чтобы быть против. Если он окажется здесь, тогда я не смогу работать. И не потому что очень скучаю по нему, хоть это и так. А потому что он мне прохода не даст. Так что мой ответ «нет». Юнги рассмеялся в трубку такой горячности парня. Эти разговоры приносили небольшое утешение, и он продолжал спорил уже не ради разрешения приехать, а просто, чтобы позлить Кима. Ему даже несколько раз приходилось выслушивать жалобы Чонгука на то, что теперь его парень всё свободное время тратит за разговоры с Мином. По этой причине он тоже звонил, чтобы позлить мелкого. Пару раз просил позвать к телефону самого Чимина, но Тэхён оставался непреклонен и в этом вопросе, а после старался побыстрее завершить диалог. Он поступал как отличный друг, и Юнги это понимал, но всё равно скучал.

Месяц четвёртый

Свой день рождения Юнги не захотел отмечать, запретив даже поздравлять себя. — С днём рождения, хён! Вот ты и стал на год старее, — сияя своей белозубой улыбкой, в кабинет, словно ураган, ворвался Чонгук. — Я же просил меня не поздравлять. Или тебе нужно какое-то особое напоминание? — Сквозь зубы проговорил старший. — Да брось. Не помню, чтобы ты говорил нечто подобное, — отмахнулся Чон. — Или просто кто-то не удосужился слушать, что ему говорят старшие, — не унимался хозяин дома. — Почему ты сидишь здесь совершенно один, да ещё и в полной темноте? — У тебя нет больше других дел? Юнги не хотел злиться на него, но это получалось само собой. — Ждёшь звонка. — Гук попал точно в цель. — Не мог бы ты уйти, пожалуйста? Больше не говоря ни слова, младший удалился, тихо прикрыв за собой дверь. Мин действительно ждал. Несмотря на то, что прошло уже столько времени, он не переставал надеяться, что Чимин одумается и позвонит, наконец. Но этого так и не произошло. Он пребывал в состоянии апатии. Из дома не выходил, на звонки не отвечал. Гук ещё несколько раз приезжал к нему. Сидел подолгу рядом, но это не помогало, легче не становилось. Чон вскоре это понял и перестал беспокоить. Практически перестав вставать с постели, Юнги медленно умирал. Он не знал, как справиться с этим состоянием. Однажды у него резко упало давление, прислуга вызвала помощь. И уже через несколько минут на пороге дома стоят разгневанный Чон Хосок. — Ты решил сдохнуть или что? — И тебе добрый вечер, — пытаясь подняться с дивана, до которого чуть ли не полз, так сильно было плохо, ответил брюнет. — Знаешь, я всегда считал, что ты умнее. Думал, что твоя холодная голова не даст натворить бед. Очевидно, я ошибся. — Хоби, если ты приехал читать мне лекции, то сначала дай какую-нибудь таблетку. — Я тебе лучше дам сейчас пару подзатыльников. Может быть, мозги встанут на место, и ты перестанешь вести себя, как глупая влюблённая школьница. Хосок злился на поведение друга, но за этим, прежде всего, скрывался страх. Мин обладал действительно сильным и несгибаемым характером, поэтому видеть его сломленным и почти обессиленным, было не самым приятным зрелищем. Закончив осмотр, врач оставил рекомендации на журнальном столике. — Не хочешь поговорить? — О чём? О том, что веду себя как «глупая влюблённая школьница»? — С сарказмом ответил Мин. — Да хоть и об этом. Что тебя тревожит? — Болит в груди постоянно, Хоби. Очень сильно болит. И как избавиться от этой боли, не имею ни малейшего представления. Он скоро приезжает. И я разрываюсь между желанием схватить его, затащить в спальню, чтобы вытрахать все дурные мысли из головы. И тем, чтобы уехать в другую страну, а ещё лучше на другой континент, и больше никогда его не видеть и не слышать. Мин, уже придя в себя, нервно расхаживал по гостиной. — И какое же из этих желаний побеждает? — Осторожно поинтересовался Чон. — Пока не определил. — Сильно же он тебя зацепил. — Сильно. Не то слово. — Тяжело вздохнув, Юнги снова опустился на софу. — Спасибо, Хоби, что выслушал. — Дай знать, если всё же решишься сбежать, на каком континенте тебя искать, и можно ли помочь залечить разбитое сердце. Хосок мягко улыбнулся, после чего направился в сторону выхода.

***

К моменту завершения тура Юнги смог собраться с мыслями. Он был твёрдо намерен поговорить с Чимином. И только после того, как они всё выяснят, принять для них окончательное решение. Брюнет хотел дать парню время после столь длительного отсутствия, по этой причине не поехал в аэропорт. Свои вещи он так и не забрал из маленькой квартиры, поэтому решил приехать за ними позже, используя это, как благовидный предлог, чтобы увидеться. А там уже и прояснить ситуацию. Но лучше бы он всё-таки приехал в аэропорт… Пока Мин сидел на полу в коридоре больницы, куда несколько минут назад привёз Чимина, он пытался осознать, что сейчас чувствует. В голове огромными буквами светилось слово.

СТРАХ

Страх больше никогда не увидеть карих глаз, не услышать мелодичный звонкий смех, не почувствовать вкус пухлых губ, никогда больше не прижать к сердцу и не ощутить, что чужое бьётся в унисон.

СТРАХ. СТРАХ. СТРАХ.

Нервы просто не выдерживали. Мужчина откинул голову назад и прикрыл глаза, а затем почувствовал на щеках солёные дорожки, что стекали за ворот. Тогда, решительно стерев влагу с лица, он сказал себе, что отныне будет бороться. Чимин обязательно поправится, и уж на этот раз Юнги точно не отступит. Если надо, тенью за ним ходить станет. И пусть считают сумасшедшим. Этого глупого мальчишку он никому не отдаст и каждый день будет доказывать свою любовь, раз это так не очевидно было для него раньше. Пока не поймёт, что Юнги не собирается никуда уходить. И всегда будет рядом. И никакие возражения не принимаются. На этот раз он будет спорить.