Остров райского наслаждения и земля сложного выбора

— И как ты? — сочувственный взгляд Роуди говорит даже больше, чем его слова и «Уууууууййййй», после того, как он выслушал новости после своей трёхмесячной командировки. — Нормально. Могло бы и хуже, знаешь, — Старк отпивает кофе и громко ставит чашку на блюдце, окидывая взглядом прекрасный вид на Нью-Йорк, который им открывается с панорамной террасы ресторана на крыше небоскрёба. И говорит чуть медленнее, чем обычно, словно размышляя, что не отменяет хлёсткой саркастичности тона, — ...я всю жизнь считал, что никого из моих любовниц не касается, с кем ещё я сплю. И не понимал, почему их это заботит, если я уделяю им достаточно времени. Тут просто оказался в противоположной роли. Он усмехается. — Да уж. Вот уж тебе бумерангом прилетело так прилетело, — Роудс качает головой с самым серьёзным видом, проникаясь положением друга. — Да чёрт с этим Барнсом, — Железный Человек никогда не давал киснуть ни другим, ни себе, и его голос привычно категоричен, — я просто попросил Питера не упоминать его при мне, вот и всё. Мы столько же видимся. У него всегда находится время для меня. У нас настолько же хороший сеееекс, — он наклоняет голову набок и приподнимает брови, как бы намекая, насколько он хорош. — Ой, вот эта вот хорошая мина при плохой игре только не при мне, ладно, Тони? Как будто я тебя не знаю. Я же вижу, что тебя корёжит только при одной мысли. — Ты прав, Джеймс, меня до сих пор корёжит при одной мысли. Я перечитал всё, что нашёл, про полиаморию, я вернул терапию, я делаю всё, что нужно, но меня всего передёргивает только при упоминании его имени. И малыш — надо отдать ему дань — старается не говорить о нём. Но иногда приходят сообщения, или Фьюри, или общие встречи Мстителей... — Тони вздыхает. — Но знаешь что? Это всё равно лучшее, что случилось со мной за последние десять лет. А Барнс... буду считать его побочным эффектом. Я взрослый человек, который не верит в сказки. Такое счастье не могло прилететь без... без чего-то такого. Иначе я бы начал думать, что переместился в мир единорогов, какающих радугами... Да, Малыш? Освободился пораньше? Да, заеду за тобой сейчас. Роуди улыбается и качает головой, глядя, как преображается Старк, отвечая на телефонный звонок Паркера, как смягчаются его тон и всё выражение лица: — Вот уж не думал, что смогу когда-нибудь увидеть настолько романтичного и влюблённого Железного Человека. — А теперь ты его видишь, — Старк довольно кидает деньги на столик, чтобы не ждать официанта. — Я пойду, Джеймс. Мне пора. Повеселись там, не сиди дома, глядишь, посмотрим и на влюблённого Роуди. Он подмигивает ему, пожимая руку, хлопает по плечу, уходит быстрым шагом, и Роудс допивает кофе, продолжая улыбаться — соприкосновение с влюблёнными людьми всё-таки заряжает позитивом. Тони действительно счастлив. Просто это счастье имеет обратную сторону. Моменты, в которые он вспоминает, что Питер сейчас с Баки... иногда у него получается абстрагироваться, а иногда они обжигают его болью так, что даже Романофф, которая очень долго не верила в его чувства по отношению к Паучку, смотрит на него сочувственно. В ситуациях, когда им приходится собираться всем вместе, он ничего не может поделать с тем, что Барнс вызывает у него острое раздражение, и он язвит так, что порой даже Роджерс просит его заткнуться. А Кэпа сложно вывести из себя. Хотя... может быть на него просто влияет присутствие бывшего. Зато с Питером внезапно снова интересно жить. Они разрабатывают купольный щит, чтобы за ним могли спастись сразу много человек при экстремальных ситуациях, но Тони точно знает, что если бы не Паучок, это был бы просто ещё один патент для него. А с Питером — это что-то, что они делают вместе, и это всё меняет, словно наполняя смыслом. Он не может объяснить этого. Да, Питер его любит. Он это чувствует. Это то, что ему нужно. Он хочет ловить его восхищённые взгляды, его «Мистер Старк, это так потрясающе» — хах, иногда это говорится всерьёз, а иногда с таким хитрым выражением лица... о, как он обожает флиртующего и провоцирующего его Пита. Но ведь и до этого были люди, которые любили его и восхищались им? Чем так отличается Паучок? Может быть тем, что он независим? Он по-настоящему ничего не хочет и не требует от него. Нет, ну то есть он рад любому вниманию с его стороны, счастлив общаться, и обсуждение науки его привлекает не меньше, чем флирт. (Нет, какой он всё-таки потрясающий!) Но при этом Тони знает, что если он скажет «Нет», то Паркер повернётся и уйдёт, ни словом не попрекнув его. Это дорогого стоит. И это многое говорит о его уме. Потому что те, кто вздумали считать, что он им чем-то обязан... это было очень-очень глупо с их стороны. Тони Старк никому ничего не должен. Так может быть дело в его уме? Но у него же не стоит на Беннера, например. А те, кто был ему равен в уме, и кто был интересен в сексуальном плане, остались позади так же быстро, как и другие. Но именно услышав от Питера «Вау, мистер Старк, это потрясающе», он чувствует, что он не одинок и понят. Понят именно как ученый. Не одинок как человек. Он слышит это от кого-то на равных... или от того, кто кажется ему кем-то большим, чем он сам? Потому что у него есть то, чего нет у него самого? Потрясающие отношения с Баки Барнсом. Так, нет. Он не будет думать о Барнсе. Не сейчас. Может быть дело в том, что Паучок знает его, как облупленного? Все его провалы, все его неудачи за последние пять лет Паркер прошёл рядом, ни разу не отвернувшись, всегда на подхвате, всегда готовый помочь. Любящий, независимо от, в любых ситуациях. Хватит гадать. Питер — это полное бинго, это уникальное сочетание, это как найти бриллиант. Теперь в его жизни всё на своих местах. Кроме Барнса, которого из этой картины хотелось бы вычеркнуть. Бесит. Бесит его бесконечный покерфейс. Бесят его мускулы. Бесит его белозубая улыбка. Раздражает стиль одежды «Я весь в чёрном, я самый крутой». Сводит скулы от взглядов Питера на него. Темнеет в глазах от ласковых взглядов Зимнего на Питера. От того, как он приобнимает его. Как он с улыбкой проводит большим пальцем по щеке, когда Паучок идёт сказать, что он задерживается в Лаборатории с Тони. Бесят его нечитаемые взгляды на него, которых в последнее время становится всё больше. Впрочем, он и сам не может оторвать от него взгляда, в котором читается вызов. Потому что Барнс рядом — это вызов, который он принимает. Он не потерпит быть на вторых ролях. Что вообще в нём такого?.. Впрочем нет, ответ на этот вопрос он знает. Барнс вызывающе сексуален, этого у него не отнять. Губы, наглый взгляд, широко расставленные ноги, полная уверенность в себе и раздражающая и привлекательная способность забить на окружающих. Чёртов альфа-самец. Но и что в нём, кроме этого, он тоже знает. Он видит, насколько Питер окутан его заботой и избалован полной свободой, его шутками со скрытой нежностью, его лёгким отношением ко всему и одновременной непоколебимостью из серии «Если мне что-то нужно, попробуй меня сдвинуть, позабавимся». Как у этого отмороженного на семьдесят лет получилось стать идеальным партнёром? Ведь он явно даже не ревнует, в отличие от него самого. Бесит. Старк представляет как Баки запускает руку под резинку штанов Питера, какими глазами смотрит на него, когда трахает, представляет, как он сжимает его бёдра руками, одна из которых металлическая... и чувствует, как у него встаёт. Какого дьявола происходит у него в голове?! Он с досадой почти отбрасывает плоскогубцы, которые вертит в руках последние пять минут, и выходит из Мастерской. Грёбаное дерьмо. Ему нужно проветрить голову. *** Питер ужасно рад видеть Тони — то у него была зачётная неделя, то у Старка поездка куда-то в Алабаму, они не виделись несколько дней, поэтому им есть что рассказать друг другу, и они болтают без остановки, пока едут в машине, но зайдя в Лабораторию, где их никто не видит, они первым делом обнимаются и стоят так несколько минут. — Скучал по тебе, малыш. — Я тоже соскучился, мистер Старк, — он поднимает голову, чтобы подставить лицо под его руки и губы. Питер счастлив. Он обожает их проект, обожает спорить с Тони, отстаивая своё мнение, и как у него появляются смешинки в глазах, когда он доказывает ему, что, например, наномолекулярный метод здесь лучше всего. Доказывает из чистого упрямства, даже если уже согласен, просто потому что ему нравится, как горячится Паучок. Он признавался. Баки ему нужен каждый день. Надёжный, как земля, на которой он крепко стоит, и дающий свободу, как воздух, которым он дышит. Мистер Старк — как соль, без которой всё невкусно. Его большой и взрослый мужчина, который всегда прав, чьи ирония и сарказм всегда держат его в тонусе, чей ум заставляет смотреть на него в непрекращающемся восхищении. Мистер Старк — это его огонь, в котором он сгорает уже сколько лет подряд. Его по-прежнему невероятно заводит смотреть на него снизу вверх, как на кого-то, кто круче его в стотыщмильёнов раз, и когда мистер Старк хочет его, хочет его присвоить себе, когда он вот так вот проводит рукой по затылку и за ухом, заставляя его поднять голову, и по-хозяйски притягивая к себе, чтобы втянуть в поцелуй и одновременно стянуть с него рубашку, — он обожает подчиняться ему в такие моменты. Он вспоминает, как первые разы он смущался, когда это происходило в Лаборатории. («Мистер Старк, что вы делаете, а вдруг кто-то войдёт?») Сейчас он уже знает, что Джарвис всегда предупредит, если кто-то будет приближаться, и закроет дверь. И мысль о том, что кто-то войдёт, превратилась скорее в возбуждающую. С учётом того, что они не афишировали свои отношения, Питеру иногда не хватало этого. И мысль о том, что кто-то увидит, как мистер Старк трахает его прямо на столе в Лаборатории, раскрасневшегося, растрёпанного, раскрывшегося, задыхающегося от удовольствия, и выражение лица Тони, ясно говорящее «Ты принадлежишь мне, ты мой» — ооо, иногда ему хотелось, чтобы кто-то увидел это. Не всерьёз, но... чтобы они знали, каким мистер Старк может быть. И как Тони любит его. Сейчас всё в его жизни на своих местах. Кроме боли в глазах мистера Старка, когда он упоминает Баки, или обнимает его на общих встречах. Он немного старается избегать таких моментов, но если они случаются... он считает нечестным слишком сильно сторониться Зимнего. В конце концов, он должен доверять и Старку. Если он сказал, что справится, — значит, он справится. Вообще, он пробовал... получается очень коряво, он деревенеет на глазах и замыкается, Тони злится и всё такое. Паучок видит, как иногда его корёжит от боли, но когда он пытается спросить, чем он может помочь, мистер Старк злится ещё больше. Поэтому Питер решил вести себя так, как ведётся. Точнее, они все вместе пришли к этому экспериментальным путём за последние три месяца. Если быть более точным, пришли к этому Старк и Питер. Баки... Баки как будто ничего не волнует, он говорит, что всё будет хорошо, и отшучивается. Но он, Паркер, отлично видит, что иногда на общих встречах Барнс специально подначивает и выводит из себя Тони. Говорить об этом не помогает. Ни с Баки, ни со Старком. «Пфф, дай этим самцам самим разобраться с этой ситуацией» - сказала как-то Наташа, поймав его отчаянный взгляд, когда он наблюдал за очередной их перепалкой. Он пытается фокусироваться на этой фразе каждый раз, когда видит их вместе — яростный взгляд Тони, насмешливый — Баки. Но не очень помогает. Помогают только их объятия. Когда они смотрят друг на друга — они с Тони, или они с Баки — он знает, что все правильно. Все правильно, хорошо и на своих местах. До их следующего пересечения. И всё было бы хорошо сегодня, но Питер прекрасно помнит, что завтра Баки нужно идти на техобслуживание руки. И так уж исторически сложилось, что с этим не справляется никто, кроме Тони. Завтра они останутся наедине. Питер думает об этом, и всё внутри холодеет. Он уже предлагал Баки пойти с ним, но он просто перевёл разговор на что-то другое, сказав, что они, двое Мстителей, уж как-нибудь справятся с техобслуживанием одной руки. Он уже говорил об этом со Старком, набравшись смелости. Но Тони улыбнулся и попросил его не переживать со своим фирменным «детка». Но Питер отлично видит, что дело не в том, что ему не о чем переживать, а в том, что Тони отказывает ему в разговоре на эту тему. И больше всего он боится, что его любимые люди передерутся в итоге, и виноватым в этом будет только он, он и никто другой. Думая об этом, он испытывает отчаяние. *** Баки готовит паэлью на ужин (Питер сегодня работает с Тони, но вроде обещал вернуться), и до сих пор не может понять, почему он подначивает Старка. Но да, он его подначивает, поддевает, подкалывает. Если он находится с ним на одной территории, он ведёт себя так, чтобы максимально демонстрировать, у кого тут самые крутые яйца — он помнит, как он вёл себя так в военной части, когда они приехали туда новобранцами, и в любом клубе и компании... ещё тогда. До первой в его жизни войны. Но с тех пор многое изменилось. О, он умеет вести себя так, чтобы быть авторитетным в любой компании, где он присутствует, если ему это надо. Для этого достаточно нескольких невербальных сигналов. Это легко. Это является частью его профессиональных умений. Но ему давно это не нужно. Более того, после истории Зимнего он чаще всего предпочитает оставаться в тени. Он рад быть среди Мстителей, но он не хочет высовываться. Боль того, кем он был, до сих пор иногда всплывает. Надобность доказывать что-то кому-то давно отпала. Почему этот механизм "выёживаться изо всех сил" включается здесь и сейчас на Старка, ему непонятно. Когда он видит его высокомерный взгляд, он не может не реагировать на него. Это бесило его всегда, но не до такой степени. Барнс пытается вспомнить, когда это началось — и вспоминает. После Острова. Питер. Это каким-то образом связано с Питером. Ревнует ли он? Нет. Его почему-то совершенно не задевает тот факт, что малыш всегда был немного повёрнут на Железном Человеке. Пока он выбирает быть рядом с Баки, его это не волнует. Если он выбирает не быть рядом с Баки, — его волнует только это, а не то, кого он выбирает ещё. Нет, дело не в этом. Старк воспринимается как соперник, но это как будто не напрямую связано с Паркером. Скорее его бесит то, что у Старка в жизни было всё то, чего он был лишён: сытая, благополучная жизнь. Всё, чего он хочет. Много лет мирной богатой жизни. И то, с какой лёгкостью он отвергал Питера. Так же, как и Стив отвергал его. Бесит. Бесит этот чёртов Старк. Его самоуверенность. Заносчивый ублюдок. Хочется поставить его на место. Но. Есть «но». Во-первых, он многим обязан Старку. Рука. Его свобода. То, что он до сих пор в Мстителях, несмотря на причастность к смерти родителей Старка. И это тоже бесит. Он терпеть не может быть должным кому-то. Особенно Старку. А ещё его ум. Он уже привык к Питеру, ему можно. IQ Паучка его никак не задевает. Но Старк с его миллиардами и десятками патентов, рядом с которым он кто? Зимний Солдат, который всё, что может, это убивать и разрушать. Подчиняться приказам. До сих пор. Даже сейчас — его работа быть солдатом и подчиняться приказам. Чем это отличается от предыдущих семидесяти лет? Нет, он в сознании и это его свободный выбор, он на стороне хороших ребят. Это не так уж и мало. Но кто он рядом с тем, кто управляет сотнями людей в своём бизнесе? Аргх. Он злится, потому что он хочет быть наравне рядом со Старком. А если быть честным, где-то в глубине души он себя таким не чувствует. Но и уступать ему он не собирается. Ему нравится бесить его. Это даёт ему ощущение превосходства... пусть временного. И прямо скажем, превосходство ли это? Ну, по крайней мере, он чувствует, что ему есть, чем ответить. Иногда он думает, что ради Питера ему стоило бы прекратить это. Перестать его провоцировать. Он же видит, что Паучок переживает. Но почему-то не получается. И думая о завтрашней встрече, он чувствует поднимающееся предвкушение противостояния. Некое возбуждение перед поединком. Что их со Старком связывает сейчас? Ничего, кроме малыша, и на его взгляд, по большому счёту, его их отношения не касаются. И всё же. Эта встреча почему-то вызывает у него много эмоций. Больше, чем обычно. Зимний выключает паэлью и читает звякнувшее в мессенджере сообщение: «Еду, буду через полчаса». У него есть время пробежаться по парку перед ужином. Тони провожает Питера, традиционно укоряя себя за оставленный на шее засос. Он знает, что засос был оставлен немного — ну самую чуточку — и в качестве привета Барнсу. В качестве напоминания о себе. О том, что Питер принадлежит и ему. И глагол «принадлежит» его совершенно не смущает. Смущает только то, что он понимает, что использовать в этой роли Питера на самом деле не лучшая идея. Но он в очередной раз не мог удержаться. Он наконец-то научился отвечать Паучку на вопрос о Зимнем «Не переживай, детка, мы сами разберёмся» с самой своей небрежной интонацией. Но наедине с собой он знает, что перед завтрашней встречей у него почему-то колотится сердце. Присутствие Барнса в радиусе нескольких метров тоже заметно влияет на него. Впрочем... в его жизни не так много стоящих соперников. Не важно, в чём. Обычно он чувствует себя на много голов выше. И ни перед кем за последние десять лет у него не появлялось вот это чувство то ли уязвимости, то ли мучительной зависти, то ли ревности, то ли отголоска неуверенности в себе. Что ж, ему нравятся яркие эмоции. В его пресыщенной жизни за последние -надцать лет это редкость, поэтому он собирается выжать всё из этой ситуации. Да, он на грани. Да, в нём много раздрая и боли. Но и много азарта. Он всегда был за экстремальные развлечения. Стать самым крутым бизнесменом, преодолеть любые научные вызовы, создать искусственный интеллект, преодолеть время, выпрыгнуть из самолёта, стать Железным Человеком — уже сложно найти внешний вызов, который будет его цеплять. А вот внутренние... Любые эксперименты, где он сможет чувствовать себя живым, где внутри него шевельнутся страхи, которые кажутся выходящими за рамки, — Тони Старку подавай на ужин невозможное. Подавай то, куда другие не пойдут. Это всегда было его кредо. Он смог преодолеть свою эмоциональную замкнутость и начать отношения с Питером, потому что никогда не отворачивался от вызовов. Сейчас его не отпускает комок эмоций по отношению к Зимнему. Не важно, что это неприятные чувства. А может как раз именно это и важно? Может быть именно поэтому оно так будоражит и притягивает? Неприятные, непонятные, раздражающие и цепляющие. Настолько, что он не может перестать смотреть на него. Язвить. Злиться на него. И пока он не понимает, почему. Но совершенно точно намерен выяснить. И это то, что он не смог рассказать даже Роуди — дело, кажется, не только в ревности. Баки Барнс — тот, кто цепляет его сейчас за самое чувствительное самим своим присутствием. Завтра они останутся наедине первый раз за время всей этой истории, начиная с Острова. Он не представляет, что будет. Но совершенно точно знает, что это будет что-то очень интересное.