Остров райского наслаждения и земля сложного выбора

Романофф всё-таки переманивает к себе Пеппер. Тони пылает яростью уже неделю, они согласовывают с Поттс график развода, по крайней мере, это ощущается ими именно так. Ей предстоит постепенно передавать свои обязанности, и Старк грызётся за каждый их миллиметр. Потому что передавать все процессы она будет в течение полугода и, как минимум, двоим. Нет, они оба понимают, что она вела дела и выполняла объём работы за четверых, но он не готов брать четырёх новых человек на столь значимое место. Наташе Старк устроил несколько безобразных скандалов, они собачились в мессенджерах всё это время сутки напролёт, но постепенно он начинает отходить. И скрепя сердце не может не признать, что Пеппер уже сделала для Старк-Индастриз очень много, и если она хочет развиваться в другом направлении, например, в области политического менеджмента, он не должен и не будет её ограничивать. И даже с Романофф ему не стоит ссориться. Потому что если у них всерьёз... Пепп он желает только счастья. И он не может не признать, что это всё влияние Питера, потому что он точно знает, что ещё года три назад он продолжал бы яриться и требовать вернуть себе всё так, как было и как удобно и нужно ему. К концу недели они договариваются в очередной раз встретиться и на этот раз обсуждать уже не сам факт ухода управляющей со своего места, а детали процесса передачи. Параллельно они с Питером обсуждают его работу на Старк Индастриз, потому что, конечно, он первая кандидатура — человек, которому он доверяет, у которого достаточно компетенций с научной точки зрения, чтобы сделать его заместителем, а потом и главой отдела разработок. Есть ещё глава отдела внутренних коммуникаций Аманда Хендерсон — её кандидатура уже принята. Питера приходится уговаривать. Над третьим они ещё думают, и Тони закашливается, когда Пеппер говорит: — Мы с Наташей обсудили и пришли к выводу, что лучшей третьей кандидатурой на этот пост будет Джеймс Барнс. Вначале он даже думает, что речь идет об однофамильце. Но нет, Пеппер, как обычно мило улыбаясь, подтверждает, что речь идёт о Джеймсе Бьюкенене (Баки) Барнсе, Зимнем Солдате. Тони спадает с лица и думает, где он прокололся. Поттс, смотрит на него так укоризненно, склонив голову, что он смиряется, что он для неё открытая книга. — Тони, — у неё мягкие интонации, — во-первых, конечно, я в курсе. Я тебя больше десяти лет знаю. Во-вторых, нет, дело, конечно же, не только в этом. Мы с Наташей изучили и отсеяли много профайлов. — И чем же вас зацепил профайл... Зимнего? — он смотрит на неё со сложенными на груди руками и скептическим взглядом, но выговорить при ней «Баки» почему-то кажется слишком интимным, хотя его периодически называют так все Мстители. — У Барнса очень мощная аналитическая подготовка и показатели по всем необходимым для данной должности параметрам. Кроме того, он может вести жёсткие переговоры — в отличие от Паркера, который будет отвечать за научную часть и положительную презентацию. Они будут отлично дополнять друг друга в позиционировании бренда. А мисс Хендерсон обеспечит знание внутренней системы Старк-Индастриз — всё-таки нельзя нанять в высший эшелон сразу троих новых руководителей, свежая кровь нужна компании, но так же нужен и кто-то, кто обеспечит связь с уже имеющейся структурой. — И как ты себе это представляешь, Пепп? Он исполнитель и работал только исполнителем всё это время и все годы после Гидры тоже. — Как у суперсолдата у Джеймса суперпамять и быстрое усвоение информации. Кроме того, его готовили для работы в одиночку под прикрытием. Поэтому у него отличные навыки по ведению переговоров, просчитыванию стратегий, принятию быстрых решений, считыванию невербальной информации... там много всего. Может быть он и работал исполнителем, но это оверквалификация для него, — она покачивает головой, перебирая листы с информацией, — и кроме того, Тони, я же уже сказала: первые полгода я буду рядом, я уже выстроила свои графики. Я передам всю информацию и налаженные связи, объясню нюансы и первое время буду на подхвате. У него будет обучение всё это время, и поверь, если бы это был кто-то другой, ему бы тоже понадобилось обучение. Я не оставлю вас неподготовленными. — Старк-Индастриз многим обязан тебе, дорогая. — Я знаю, Тони, — она улыбается и подмигивает, — теперь я хочу чего-то нового. — И я буду рад за тебя с Наташей. И за твою новую карьерную главу тоже. Он ещё для порядка уточняет какие-то вопросы и говорит, что примет решение через несколько дней, но на самом деле всё, о чём он может думать — это то, что он будет работать с двумя самыми близкими людьми. Как человек с большим опытом в руководстве, он знает, что это чревато расхождениями и конфликтными ситуациями, но не может так же не признать, что ему нужны на этой должности люди, которым он будет доверять как самому себе. И лучше Барнса и Паркера не придумать. В конце концов в своей жизни он видел успешные семейные альянсы. Почему бы и им не попробовать. Питер воспринимает эту идею на «ура». Барнс с большим сомнением. И всё же через несколько дней, словно нехотя, но говорит «да». К этому моменту и Тони, и Питер оба уже держат кулачки, отринув все внутренние метания. И он соглашается. *** Следующие полгода даются Джеймсу Бьюкенену Барнсу не так просто, как хотелось бы. Пеппер заставляет его взять несколько курсов о руководстве, обновить навыки внутренних и внешних коммуникаций, изучить историю последних пятидесяти лет на рынке, в производстве, в науке и бизнесе, чтобы он был в контексте. Отдельно он погружается в историю «Старк-Индастриз», почти под лупой изучая моменты провалов, кризисов и тех факторов, которые вознесли их на гребень. Разумеется, ему приходится вникнуть в налоговую систему и менеджмент. Не то, что бы это было простым временем, — несколько раз он почти срывается на Паучка и думает отказаться, хлопая дверью и уходя на ночную пробежку просто, чтобы прийти в себя. Слишком большой масштаб ответственности. Но Питер раз за разом видит, как он становится всё более живым и целеустремлённым, в отличие от того периода, когда он работал сутки-через-трое в отряде. Кажется, он наконец находит себя в этом времени. Когда кампания Романофф должна начать активную предвыборную фазу продвижения и Пепп, к которой он проникся большим уважением за это время, планирует уходить, — он готов перенять у неё её обязанности в том объёме, в котором они запланировали. Они все трое знают, что ближайший год будет не простым для корпорации, но сейчас у них всех есть своё место в ней, свои планы, свои мечты и намерения. Так же, как и в жизни. У Питера они связаны в первую очередь с наукой и нанотехнологиями, его организаторские и представительские обязанности в Старк-Индастриз он не очень любит, но выполняет как необходимые. У Барнса как раз появились интересные идеи и амбиции, связанные с расширением влияния компании на рынке и с её социальной стороной — благотворительными фондами. А Тони наоборот переживает плавный спад интереса к своему собственному бизнесу. Нет, он по-прежнему в чём-то держит бразды правления, но по всем вопросам он советуется с Баки и прямо чувствует, как разленился. Ему проще донести вопрос до Барнса и услышать его мнение, чем думать самому. Потому что самому ему сейчас интересны биотехнологии и наука Ваканды, личная жизнь и проведение времени с Питером и Баки, а также малышка Пеппер и Наташи, которой ещё нет, но которая уже есть в планах. Их отношения, по крайней мере пока, только укрепляются. За последний год они пережили много разных периодов в своей сексуальной жизни. И тот, где Питер вдруг под влиянием Ру Пола осваивал чулки, корсет и макияж — омайнгот, он до сих пор помнит его первое появление, и как они первый раз зажали его между собой, стягивая капроновые прозрачные трусики, через которые уже сочился предэякулят, не переставая втроём целоваться и целовать друг друга (и как они почти спалились на том приёме, потому что они оба знали, ЧТО находится у Питера под костюмом... удержаться было почти невозможно) И тот период, где он позволил Питеру быть сверху, и влюблялся в него заново, потому что трахающий его Паркер, поначалу немного неуверенный, а потом жадный, ненасытный, яростный, как-то по-особенному нежный, открывал для него какие-то совсем новые грани того, каким может быть Питер... и насколько открытым и растворяющимся в партнёре может быть он сам. И тот, где он был в центре «сэндвича», прижимаясь и мягко входя в Питера и чувствуя, как Баки входит в него сзади. Они двигались тогда не очень быстро, но проникновение с двух сторон заставляло чувствовать себя совершенно особенным образом, отключая мозги почти сразу. И тот, где они открыли, каким невероятно чувственным и плавящимся в руках может быть Баки, если его ласкать и трахать в четыре руки. И тот, где они к «сэндвичу» добавили пару-тройку девайсов. И тот, где они дружно экспериментировали с шибари: они оба обожали связывать и доводить до оргазма Питера... но Питеру и Баки понравилось связывать Тони, и у Питера ВСЕГДА были с собой верёвки для этого. Баки он бы тоже с удовольствием связал, но Зимний сказал «нет» таким тоном, что обоим им стало понятно, что про это лучше даже не спрашивать. Самое весёлое было, когда они оставили Старка обнажённым и связанным в номере в Австрии, и вышли, решив сходить то ли в ресторан на первом этаже, то ли на крышу, чтобы дать ему возможность проникнуться и насладиться этим положением, и в этот момент в номер пришла пожилая горничная. Тони до сих пор помнит её выражение лица. Секс на небоскрёбах — это была отдельная история для каждого из них. Тони иногда поражался тому, что его сексуальная жизнь в отношениях становилась всё ярче и ярче, тогда как ему всегда казалось, что будет наоборот. Но чем дольше они были вместе, тем им было интереснее друг с другом. Спокойнее и одновременно интереснее. Глубже. Ближе. Тони обожал отмечать то, как меняется Питер, но с какого-то момента он обнаружил, что Баки тоже становился с одной стороны мягче с ними, и лучше говорил о своих чувствах, а с другой — быть руководителем удивительно ему шло. И как ему ни казалось, что Зимний — самая сильная фигура в его жизни, он видел, что он становится увереннее — по крайней мере в том, как он вёл дела и выстраивал общение с окружающими, это было очень заметно. Он действительно быстро вник в хитросплетения всех процессов, и Старк всё чаще и чаще обращался к нему за тем, чтобы услышать его мнение по стратегическим вопросам и ощущал его как опору и поддержку, как того, кто находится на своём месте. Как будто так всегда и было. Его дотошности и внимательности хватало на многие из тех вещей, которые Тони казались скучными. А Барнс воспринимал их как часть системной работы, а если он брался за какую-то работу, он выполнял её хорошо. Поэтому его взгляд оказывался важным дополнением к любым идеям Старка, проверкой на реалистичность и уместность. Тони знал, что и он также сильно изменился за последний год, став гораздо мягче, свободнее, внимательнее к другим. Его жизненные приоритеты очень сдвинулись в сторону семьи. Потому что Баки и Питер ощущались как его семья. Это было всё сложнее и сложнее держать под контролем — и они все уже не раз прокалывались. Нет, они не попадались на сексе. Они попадались на совсем простых жестах — поправляя друг на друге на публике костюм, волосы или крошку в уголке рта, или задавая друг другу вопросы, которые обычно задают друг другу близкие люди, или обнимая на ходу и только потом спохватываясь. Кажется, что всем вокруг уже было очевидно, что что-то происходит. Жёлтая пресса гадала, кто из них с кем спит, но пока что все догадки были из серии, что кто-то из них приходится кому-то бывшим, а кто-то настоящим. Пока ни одной из них не пришла в голову реальная версия происходящего, и то, что они все плотно сотрудничают как руководство компании, являлось для них алиби — где бы их ни застали вместе шестой раз за неделю — они директора и у них всегда был повод для совещания. В итоге они дружно решили ничего с этим не делать, просто отказываясь давать комментарии о своей личной жизни. Каждый из них справлялся с этим по-разному. Тони играл на своем имидже плейбоя, непрерывно дразня прессу и подкидывая им разные идеи, намекая на разнузданную сексуальную жизнь и вспоминая тех или иных звёзд масс-медиа, с которыми он недавно пересекался на различных светских раутах. Баки, который в связи с новой должностью перешёл на чертовски идущие ему костюмы, рисовался перед камерой, лениво облизывая губу или потирая подбородок, с блядской ноткой в глазах говорил, что принципиально не готов давать комментарии и просил вернуться к теме обсуждения. Но делал он это настолько брутально и сексуально, что интервьюеры терялись — как можно вернуться к деловым темам, когда на невербальном уровне он диктует совсем другие сигналы? Питер вел себя обычно довольно мягко, и говорил о том, что он хочет встретить Самого Важного Человека в Своей Жизни и мечтает о свадьбе и семье. И ему верили. Но когда ему задавали вопрос, не кажется ли ему, что он уже кое-кого встретил, он отвечал уклончиво и просил сменить тему, потому что о таких вещах нельзя говорить, пока они не сбудутся... и при этом так очаровательно чуть ли не краснел, что вопрошающие не могли не пойти навстречу его просьбе. А иногда под настроение он сухо говорил, что женат на науке и уходил в подробный рассказ о своих исследованиях, чувствуя внутри, что он всё лучше и лучше умеет дурить прессу. Это было забавно. Но главное, что каждый из них ощущал, что то, что началось с одного небольшого эпизода на острове, стало лучшим периодом в жизни каждого из них. Он происходил здесь и сейчас. Сделать выбор в пользу того, что они все трое чувствовали друг к другу — было сложным и далеко не очевидным выбором. Но оно того определённо, несомненно стоило.