Гарри поттер и спаситель магии

Экзамены СОВ начались в середине июня, и Гарри уже устал от такой усердной учебы. Теоретические экзамены были довольно легкими, но практический экзамен, особенно для него, совсем другое дело. Нельзя сказать, что его тестировали как-то по другому, но Гарри изо всех сил старался сделать все необычным. Мадам Марчбэнкс с особым удовольствием тестировала его по большинству экзаменов. — Я думаю, вы довольно хорошо приспособились к ускоренной программе, мистер Поттер, — сказала старуха. — Так вот, мне интересно, не могли бы вы убрать для меня эту игуану. Экзамен по трансфигурации прошел замечательно. Гарри продемонстрировал свой талант в колдовстве неодушевленных существ, создав для себя трон с гербом Поттеров, четко изображенным на спине. Заговор обмена оказался довольно простым, и он развлекал своих экзаменаторов, меняя волосы на вазу с заколдованными лилиями. Экзамен по чарам прошёл еще лучше. Когда профессор Тофти попросил его оживить подставку для яйца и заставить ее вращаться, Гарри пошел еще дальше и с тщательной концентрацией начал заставлять подставку для яйца начать танцевать после того, как поставил ее на ноги. Когда Яичная чашка поклонилась Тофти после представления, старик разразился смехом. — Ты довольно нахальный, не так ли? — с любовью сказал старый профессор. — Да, твоя мать делала нечто подобное, когда сдавала экзамены. Вот если бы ты мог изменить цвет этой крысы… Травология прошла достаточно хорошо. Гарри понимал, что это не лучший его предмет, но был уверен, что все равно получит «отлично». «Защиту от темных искусств» было очень интересно представлять экзаменаторам. Гарри с огромным удовольствием демонстрировал различные проклятия, сглазы и контрзаклятия, ошеломляя экзаменатора своим талантом в невербальной магии. — О, браво! — воскликнул профессор Марчбэнкс, сотворив мраморную каменную плиту, когда его спросили, как защитить себя от непростительных проклятий. На самом деле это вопрос уровня ТРИТОН, но Гарри все равно. Мраморная плита выдержала четыре проклятия Редукто, прежде чем рассыпалась. — Великолепно, Поттер, — улыбнулась она. — Не у многих хватает ума, чтобы сотворить камень на пути проклятия. Ты можешь идти. Древние руны и арифмантика тоже очень хороши. Гарри с большим удовольствием добавлял свои знания о защите в письменные статьи. Он уверен, что получит за это дополнительную награду. Но лучшим, безусловно, были Зелья. Гарри был чрезвычайно спокоен, впечатляя экзаменатора своими заклинаниями, которые, как он понял, знали и другие ученики, которых обучали родители, специализирующиеся на зельях. Его ингредиенты были тщательно нарезаны на кусочки, и он позаботился о том, чтобы таймер был установлен на секунду. Когда он представил флаконы, наполненные идеальными образцами зелий, он был уверен, что будет изучать этот предмет после школы. Уход за волшебными существами происходил во второй половине дня на окраине Запретного леса, ат ученики должны были идентифицировать существ и дать им еду, продемонстрировать правильное обращение с другими и определить правильную еду, которую следует давать раненому единорогу. Гарри был весьма удивлен его способностями к магическим существам. Лукотрус, с которым он общался во время экзамена, произвел на него впечатление. Астрономия, маггловедение и история магии прошли хорошо. Его идеальная память, налаженная с помощью упражнений окклюменции на протяжении многих лет, всегда помогала ему запоминать все, что он хотел. Теоретические экзамены прошли хорошо, и он был ими вполне доволен. Он также сдал предложенный на выбор экзамен по дуэли. Очень немногие люди выбирают его, но Гарри этого хотел. К тому времени, когда он сдал все двенадцать экзаменов, он был измотан, но в высшей степени счастлив.

***

1 июля 2003 г. Где-то в Эдинбурге, Шотландия — Ой, смотри, это урод! — сказал старший мальчик, насмехаясь над маленьким одиннадцатилетнем мальчиком. — Смотри, куда идешь, урод, — сказал другой, заставляя маленького мальчика споткнуться о свои ботинки. Дилан ударился локтем о твердую землю, пытаясь сдержать слезы. Даже в день его рождения они не оставляли его одного. Как ему хотелось уйти отсюда! — Оставьте меня в покое, — умоляюще прошептал Дилан, поднимаясь на ноги, но взрослый мальчик ударил его кулаком в живот. — Ой, смотрите, малыш Дилан, кажется, хочет возразить, — усмехнулся он. — Думаю, пришло время преподать ему урок, вам не кажется, мальчики? Пусть урод знает свое место! Дилан отступил, оглядываясь в поисках кого-нибудь, кто мог бы ему помочь, но никого не было. — Пожалуйста, — умолял он. — Просто оставьте меня в покое. — Трус! — плюнул другой мальчик, а остальные избили его. — Перестань делать все эти странные вещи, которые ты делаешь, и мы перестанем тебя бить. Мы только помогаем тебе стать нормальным, как мы. Все в приюте знают о твоих странных поступках! — Я не знаю, что это значит! — закричал Дилан, когда волна мощной магии вырвалась из его тела, отбросив мальчиков от него на улицу. Автобусу, идущему навстречу детям, пришлось резко развернуться, чтобы не раздавить их, что, в свою очередь, привело к тому, что он врезался в здание. Мальчик Дилан был без сознания.

***

— Мэм, у меня важные новости, — сказала аврор-стажер Тонкс, входя в кабинет своего босса, задыхаясь. — Что такое, Тонкс? — спросила Амелия, отрываясь от своих документов. — В Эдинбурге произошел огромный всплеск стихийное магии, — объяснила она. — Отряд по обращению со случайной магией обнаружил сильно избитого молодого волшебника. Кажется, он использовал магию, чтобы сбежать, но похоже спровоцировал нешуточный скандал. — Почему ты говоришь мне это? — в замешательстве спросила Амелия. — Они позаботятся об этом вопросе. Кроме того, им будут заниматься Департамент магических происшествий и катастроф и Служба детей-волшебников. Я никак не вовлечена в это. — В обычной ситуации я бы с вами согласилась. Но я узнала имя мальчика, которого доставили в больницу Святого Мунго. Сейчас мало кто знает личность мальчика, но если информация всплывет наружу, то могут возникнуть проблемы. Я подумала, что, учитывая его имя, необходимо проинформировать ближайшую семью мальчика. — Как его зовут? Тонкс колебалась. — Дилан Лестрейндж

***

Два часа спустя Сириус Блэк и Гарри Поттер шли к палате, в которой находился мальчик в больнице Святого Мунго. Они оба нахмурились. — У Беллатрикс и Рудольфуса был ребенок? — Нет, — ответил Сириус. — Я точно знаю, что Беллатрикс потеряла способность иметь детей из-за случайного проклятия, разрушившего ее матку во время битвы в Косом переулке. Рейд, который она провела после того, насколько мне известно, был довольно ужасающим. Я абсолютно уверен, что этот мальчик не сын Беллатрикс. Может быть, он сын Рабастана? — Или может это случайность? В конце концов, есть магглы с фамилией Поттер, Блэк, Смит и еще несколько человек. Возможно это совпадение. — Возможно… тест на родословную Гринготтса даст необходимую информацию. Но если он чем-то похож на них… — Он всего лишь ребенок, Сириус, — тихо сказал Гарри, но он согласился с мнением своего крестного отца. Когда они собирались войти, из палаты вышел Целитель и был поражен, увидев там Сириуса и Гарри. — Лорд Блэк, мистер Поттер, — уважительно кивнул им волшебник. — Что могу помочь? — Мы здесь, чтобы увидеть вашего нового пациента, — сказал Сириус. — У меня есть разрешение, так как он может быть… хм … Членом семьи. Как у него дела? — Нехорошо с психологической точки зрения, — мрачно сказал Целитель. — Он думал, что мы собираемся убить или пытать его. Мне пришлось оглушить парня, прежде чем мы смогли залечить все его раны. Есть явные признаки длительного насилия. Сломанные кости, недоедание, что угодно. Он должен пробыть здесь хотя бы всю следующую неделю, чтобы все исправить. — Вы уверены, что он сказал «Лестрейндж»? — резко спросил Гарри. — Да, мистер Поттер, — кивнул Целитель. — Если хотите поговорить с ним, то я бы посоветовал вам успокоиться. Он не знает о существовании магии. Кивнув, они вдвоем проскользнули через экраны конфиденциальности. У очаровательного мальчика мышиного цвета волосы с легкими кудряшками, и он выглядел совсем маленьким для своего возраста. Однако в данный момент он мирно спал. — Он определенно Лестрейндж, — тихо сказал Сириус, критически рассматривая черты лица мальчика. — Я узнаю эту ямочку на подбородке где угодно, но он не сын Беллатрикс. Он может быть сыном Рабастана. — А что насчет матери? — Мы не узнаем этого, пока не поговорим с ним, — мрачно сказал Сириус. — Бедный ребёнок. Я даже боюсь представить, что произойдет, когда люди узнают об этом. Все ненавидят Лестрейнджей за то, что случилось с Фрэнком и Алисой Лонгботтом, не говоря уже о бесчисленном множестве других смертей, в которых они виноваты. — Ну, нет смысла просто стоять здесь, — тихо сказал Гарри. Он протянул руку к мальчику, и из его ладони вспыхнула красная вспышка. Мальчик тихо застонал, открыв серые глаза. — Г-где я? - пропищал он. — Успокойся, — мягко сказал Гарри, удивив своего крестного. - Ты находишься в больнице и тебе лечат травмы. Мы нашли тебя на улице в Эдинбурге. Можем ли мы узнать твое имя? Мальчик сглотнул, глядя на мальчика, который, вероятно, на несколько лет старше его, а может, и больше. Гарри начал успокаивающе высвобождать часть своей магии, которая окутала другого мальчика, успокоив его. — Дилан, — нервно сказал он. — Дилан Лестрейндж. — Приятно познакомиться, Дилан, — улыбнулся Гарри. — Я Гарри Поттер, а это мой крестный отец Сириус Блэк. Сколько тебе лет? — Одиннадцать, — пробормотал Дилан. — Мой день рождения первого июля. — Что ж, тогда с днем ​​рождения, Дилан, — сказал Гарри, пожимая мальчику руку, заставив его в шоке разинуть рот. Раньше его никто никогда не поздравлял с днем ​​рождения. — Можешь ли ты рассказать нам последнее, что ты помнишь? — Я… Я возвращался в приют, — ответил Дилан, тяжело сглотнув. — Именно тогда Тони и остальные напали на меня. Они всегда называли меня уродом и говорили, что… Что… Меня нужно от чего-то вылечить. Они меня избивали, и я хотел, чтобы они прекратили… а потом я потерял сознание. Когда я проснулся, кто-то задавал мне вопросы, держа палку. Я боялся, что они собираются причинить мне боль, как это сделали в приюте. Я запаниковал, но после этого ничего не могу вспомнить. Гарри и Сириус переглянулись. — Ты сказал, что собираешься в приют, — медленно произнес Сириус. — Ты там живешь? Ты знаешь, кто твои родители? — Нет, сэр, я не знаю, кто мои родители, — сказал он, слегка вздрагивая. — Я родился в приюте. Мне сказали, что моя мать умерла почти сразу. Она просто назвала моё имя перед смертью. Больше я ничего не знаю. Кто вы? Гарри глубоко вздохнул. — Мы пока не уверены, но мы, вероятно, твои ближайшие ныне живущие родственники. Не волнуйся. Мы не отправим тебя обратно в приют — Что? — Дилан ахнул, глядя на Гарри. — Р-Родственники? Но… но мне сказали, что у меня нет семьи! Почему… — Мы даже не знали о твоем существовании всего несколько часов назад, Дилан, — терпеливо сказал Сириус. — Можешь ли ты сказать мне название приюта, в котором ты вырос? — Приют для детей Дэвида. — Хорошо, — тихо сказал Сириус. — Мне просто нужно кое-что проверить, но пока меня нет, Гарри все тебе объяснит. Но прежде чем я уйду, ты позволишь мне взять каплю твоей крови? — Кровь? Зачем? — Это для того, чтобы мы могли узнать, кто твои родители, — успокаивающе сказал Гарри. — Пожалуйста, Дилан, это очень важно. Я объясню тебе все, как только Сириус уйдёт. Сириус взмахнул палочкой, создав склянку. Гарри провел рукой по ладони Дилана, проведя тонкую линию. Дилан был ошеломлен зрелищем. Как только было взято несколько капель крови, Гарри залечил рану, и Сириус ушел. — Как… как ты это сделал? — прошептал Дилан. — Это магия.

***

Сириус и Амелия вошли в приют. Данный приют нельзя назвать местом, в котором хорошо заботятся о детях. Вероятно, его плохо финансирует и там процветают издевательства. — Я могу вам чем-нибудь помочь? — сказала надзирательница, мило улыбнувшись дорого одетой паре перед ней. — Да, мы ищем ответственное лицо, — официально сказала Амелия. — Это я. Я Мэри Джонс, — сказала она, протягивая руку. — Приятно познакомиться, мисс Джонс, — сказала Амелия. — Я агент Боунс из МИ-5, а это мой партнер, агент Блэк. Мы хотели бы задать вам несколько вопросов относительно некоего Дилана Лестрейнджа. Мисс Джонс сделала паузу, прежде чем осторожно спросить: — Что бы вы хотели знать? — Как он оказался в этом приюте? — спросил Сириус. — Он родился здесь, — пожала она плечами. — Около одиннадцати лет назад сюда вечером пришла беременная девочка-подросток. Обычное дело, поэтому мы ее приютили. Она выглядела совершенно нездоровой. Вероятно, жила на улице, бедняжка. Она родила здорового мальчика и попросила нас назвать его Дилан Лестрейндж. Да, Лестрейндж — очень странная фамилия, не правда ли? В любом случае, она все время бормотала о мести и о том, что ее сын — полукровка. Я хорошо это помню, потому что слова, которые она использовала, казались такими странными. Могу я узнать, что в нем интересного? Сириус подошел к женщине и посмотрел ей в глаза. Хотя его навыки легилименции не могли проникнуть даже в разум молодого волшебника, у магглов нет вообще никаких естественных щитов. Он просмотрел её воспоминания и нашел нужную информацию. Он видел все, что делали с мальчиком, и ему это противно. Это только подтвердило теорию Гарри — магглорожденных, подвергшихся насилию со стороны магглов, действительно много. Гарри не единственный. — Пойдём, Амелия, — сердито выплюнул Сириус. — У нас есть то, что нам нужно. — Подождите, а где мальчик? — спросила мисс Джонс. Амелия направила на нее палочку. — Обливэйт!

***

— Спасибо, что согласились встретиться со мной без предварительной записи, Железный Коготь, — начала Амелия. — Нет проблем, леди Блэк, — ответил гоблин. — Чем могу помочь? — Мы надеемся, что вы сможете опознать родителей этого мальчика, — взял на себя ответственность Сириус, вынимая пузырек с несколькими каплями крови. — Мальчик добровольно отдал нам свою кровь и разрешил это, — быстро сказала Амелия. — Это вопрос, касающийся древнейшего и благороднейшего дома Лестрейндж. — Правда? — удивленно спросил Железный Коготь. — Его нашли в маггловском Эдинбурге. Ему недавно исполнилось одиннадцать, и нам нужно знать, связан ли он с Лестрейнджами и кто его мать. Гоблин кивнул, взяв небольшую серебряную чашу. Он начал смешивать в нем несколько порошков и зелий. Он взял склянку и вылил в нее кровь. Закончив, он взял специальное перо и сверкающий магией пергамент. Он окунул перо в миску. Через несколько секунд перо активировалось и начало писать на пергаменте. Железный Коготь посмотрел на него и мрачно кивнул. — Похоже, ваши подозрения оправдались, — сказал Железный Коготь. — Он внебрачный ребенок Рабастана Лестрейнджа. Сириус и Амелия взяли пергамент с тестом на родословную и посмотрели на него. Имя: Дилан Лестрейндж Отец: Рабастан Лестрейндж (Чистокровный) Мать: Шарлин Купер (маглорожденная). Дата рождения: 1 июля 1992 г. Статус: Незаконнорожденный наследник древнейшего и благороднейшего дома Лестрейндж. — Вероятно он изнасиловал её, — мрачно пробормотала Амелия. — Это объясняет слова про месть. — И про полукровку тоже, — согласился Сириус. — Она была магглорожденной, а Лестрейнджи — чистокровные фанатики. Должно быть, она думала, что ребёнок станет оканчательной месть им. — Я проверю в архивах Министерства кого-нибудь по имени Шарлин Купер. Спасибо за ваши услуги, Железный Коготь.

***

Дилан рассмеялся от удовольствия, когда Гарри заставил еще больше вещей летать по комнате, меняя цвета и создавая предметы. — Это все так круто! Я имею в виду, магия реальна! — Я знаю, что ты чувствуешь, — Гарри не смог сдержать улыбку. — Когда я узнал о существовании магии, я подумал, что мне всё снится. Через несколько недель ты получишь письмо из Хогвартса. — Гарри, тебе правда тринадцать лет? — удивленно спросил Дилан. — Ты выглядишь старше меня. Гарри усмехнулся. — На самом деле мне исполнится тринадцать через месяц, — ответил он. — Технически мне все еще двенадцать. — Ни за что! Ты выглядишь на пятнадцать или шестнадцать лет! — Дети маги развиваются быстрее, чем магглы, как физически, так и ментально. И некоторые из нас растут быстрее, в то время как другие взрослеют медленно. Недоедание, от которого ты страдал в приюте, похоже, замедлило твой рост. Ты будешь сильно удивлен, насколько быстро ты выростешь, как только целители с тобой закончат. Дилан сделал паузу, пытаясь собраться с мыслями. — Ты правда думаешь, что я получу письмо из Хогвартса? — спросил он с надеждой. — Правда. — Не мог бы ты рассказать мне о нем больше? — спросил он застенчиво. Когда Гарри собирался ответить, в комнату вошли Сириус и Амелия. — Привет, Дилан, — поприветствовал его Сириус с теплой улыбкой. — Как ты себя чувствуешь? — Я в порядке, сэр! — сказал он радостно. — Гарри только что показал мне еще больше магии. Это так круто! — Рад это слышать, — сказал Сириус. — Дилан, это моя жена Амелия. Она глава Департамента магического правопорядка. — Думай о ней как о главе волшебной версии Министерства внутренних дел Великобритании, — тихо объяснил Гарри. Глаза Дилана расширились. — Мэм, — сказал он неловко. Это суровая женщина с короткими рыжими волосами и голубыми глазами. Когда он увидел ее, он понял, что с ней нельзя связываться. Она определенно выглядит как важный государственный служащий. — Здравствуйте, мистер Лестрейндж, — кивнула Амелия. — Нам удалось получить кое-какую информацию о ваших родителях. Хотите узнать о них? — Да, мэм, — взволнованно сказал Дилан. У Гарри появилось неприятное предчувствие внизу живота. — Твой отец — Рабастан Лестрейндж, а твоя мать — некая Шарлин Купер, — откровенно сказала Амелия. Нет никакого смысла пытаться смягчить правду, поскольку у нее была официальная обязанность сообщить ему о ситуации. Сделав глубокий вдох, она продолжила: — Твоя мать была магглорожденной, то есть ведьмой или волшебницей, рожденной от родителей-магглов. Она училась в Хогвартсе, но бросила учебу на шестом курсе, когда на ее семью напали. — Напали? — в шоке повторил Дилан. Следующие десять минут были потрачены на объяснение войны с Волан-де-Мортом. — Итак, твоя мать так и не вернулась в Хогвартс. Кажется, она скрылась в магловском мире, а позднее отдала тебя в приют. — Мои родители не были женаты? — спросил Дилан, широко раскрыв глаза и отрицательно покачав головой. — Сначала выпей это, — сказал Гарри, подавая ему пузырек с успокаивающим напитком. — Поверь мне, это поможет. После того, как мальчик успокоился, Амелия продолжила. — Все собранные нами доказательства указывают на тот факт, что твой отец мог — кхм — оплодотворить твою мать без согласия. Проверка происхождения Гринготтса подтверждает, что они не были женаты и что ты незаконорожденный. — Что? Должно быть, это ошибка! — Я так не думаю, Дилан, — мрачно сказал Сириус. — Потому что твой отец не стал бы обременять себя романтическими отношениями с магглорожденной. В приюте мы смогли узнать, что твоя мама знала, кто твой отец. Благодари Мерлина, что он о тебе не знает. — Хотите сказать, что мой отец жив? — в ужасе спросил Дилан. — Почему он не забрал меня к себе? — Ребята, могу я поговорить с ним наедине? — тихо спросил Гарри. Сириус и Амелия посмотрели друг на друга и кивнули. После того, как они ушли, Гарри сел на кровать и взял руку мальчика в свою, нежно сжав ее. — То, что я собираюсь тебе рассказать, может тебе шокировать, — медленно произнес он, обдумывая слова. — Дилан, твой отец находится в тюрьме. Он находится там последние одиннадцать лет. Он Пожиратель Смерти, один из самых верных последователей Волан-де-Морта. Он, его брат Рудольфус и жена Рудольфуса Беллатрикс приговорены к пожизненному заключению. Фактически, ты связан с Сириусом, пусть и через Беллатрикс, по браку. Видишь ли, они двоюродные брат и сестра. Нижняя губа Дилана дрожала. Гарри вздохнул, крепко обняв младшего мальчика и позволив плакать тому на грудь. Гарри издавал успокаивающие звуки, потирая спину Дилана и молча позволяя мальчику выговориться. Он понятия не имел, почему утешает недавно обнаруженного наследника Лестрейнджей, но все слишком напоминало ему о том, каким он был, когда жил у Дурслей. Дилан явно пребывал в шоковом состоянии и ему нужен кто-то. Гарри может быть холодным, но он не бессердечный. — М-мой отец убийца? — Без преукрашений, Дилан, — мрачно сказал Гарри. — Лестрейнджи крайне… хм… не нравятся обычной волшебной публике. Вот почему мы отреагировали так быстро, как смогли. Твое имя поднимет тревогу, и мы должны обеспечить твою безопасность, прежде чем кто-то воспользуется тобой, снабдив тебя информацией для своей выгоды. — Ты сделал бы то же самое, не так ли? — отрезал Дилан. Через несколько секунд его глаза наполнились слезами страха. — Мне очень жаль. Я не хотел этого говорить; пожалуйста, не злись на меня, Гарри! — Я не злюсь на тебя, — тихо сказал Гарри. — Я знаю, что ты чувствуешь. Я знаю, что мы встретились всего несколько часов назад, но, пожалуйста, Дилан. Ты можешь мне доверять? Я не оставлю тебя одного. Я обещаю. Моя жизнь была и остается очень похожей на твою, поэтому я могу понять тебя лучше, чем кто-либо другой. Все, что я прошу, это дать мне шанс. Пожалуйста? Взгляд серых глаз встретился с зелеными, высматривая любые признаки обмана. Через минуту Дилан медленно кивнул, и по его щекам потекли новые слезы. Это было слишком сложно для него, чтобы справиться в такой короткий срок, особенно узнав, что его отец был печально известным массовым убийцей. Гарри просто потер спину, пытаясь его успокоить.

***

Гарри оставался в больнице с Диланом следующие несколько дней. Он хотел, чтобы мальчик доверял ему, и пока все шло отлично. Несмотря на то, что Дилан — бастард, нельзя было отрицать тот факт, что он — наследник рода Лестрейндж, если только один из братьев Лестрейндж не сможет зачать еще одного ребенка, что невозможно, учитывая, что они их приговорили к пожизненному заключению. Политические последствия будут резонансными, не говоря уже о весьма некрасивых, поэтому, прежде чем кто-либо станет претендовать на роль опекуна мальчика, Сириус и Амелия незаметно добились этого. Дилан, возможно, и не ребенок Беллатрикс, но Лестрейнджи вступали в брак с Блэками несколько поколений назад, так что все было чисто. Кроме того, опека гарантирует, что другие темные семьи не попытаются вцепиться в мальчика намертво. Неизвестно, что они будут делать. Даже Люциус Малфой сделал бы все возможное, чтобы получить опеку. Они решили, что так будет лучше. Как только Дилан был полностью исцелен, Сириус использовал свое влияние как владельца, чтобы заставить Риту Скитер написать статью в газете «Магический Ежедневник», рассказывающую людям правду. Со статьями нужно обращаться деликатно, потому что имя Лестрейндж когда-то было весьма влиятельным, но с тех пор оно было опозорено из-за действий троих членов, которые привели к состоянию Лонгботтомов. В статье правильно передано то, что случилось с матерью мальчика и ее семьей, и что мальчик вырос в маггловском приюте, не зная о своем происхождении. Как и ожидалось, поднялась шумиха, но опять же, даже самая маленькая статья с пикантной информацией могла заставить население говорить или протестовать. Традиционалисты из Визенгамота немедленно попытались получить опеку над мальчиком, но Сириус заявил, что уже получил опеку над мальчиком. Альбус Дамблдор был всецело «за», хотя его и раздражало то, что он не знал об этом. Он не хотел, чтобы еще один ребенок пошел по скользкой дорожку, и юный Лестрейндж будет в большей безопасности, если будет находиться как можно дальше от бывших Пожирателей Смерти. Еще одной проблемой стала Августа Лонгботтом. Женщина сказала, что мальчика нельзя пускать в Хогвартс или любую другую магическую школу в Британии, зная, что сделал его отец. Сириус опроверг ее заявление, сказав, что нельзя судить ребенка на основании преступлений его родителей. Дилан никогда не видел отца и не знал о нем до недавнего времени. Он утверждал, что Августа видит Рабастана в Дилане и это неэтично. После этого Августа кипела от злости и отказалась разговаривать с Сириусом или Амелией. Другие заявили, что мальчик — незаконнорожденным и, следовательно, не может получить доступ к титулу или состоянию Лестрейнджей. Сириус спокойно отметил, что никто в Визенгамоте не имеет полномочий помешать мальчику претендовать на свое наследство, а любой глупец, сделавший это, будет обвинен в краже линии. Родовая магия решит, сможет ли он претендовать на свое положение Наследника. Излишне говорить, что это была грязная политическая битва, и Сириус в конце ее измотан. После выздоровления Дилана отвезли в замок Блэков, где они провели лето. Мальчик пребывал в восторге от замка, а также от прекрасных пляжей острова. Дафна и Астория тоже решили пойти с ними. В течение каникул Дилан постепенно начал открываться. Он также, казалось, больше всего доверял Гарри, придерживаясь его, куда бы они ни пошли. Гарри и Дилан пошли за одеждой вместе с Элизабет Гринграсс, и к концу поездки мальчик смог перестать заикаться и благодарить. Дилан также проглотил все книги о магии, которые Гарри дал ему. В целом летние каникулы прошли неплохо.

***

В кабинете Лорда в замке Поттера было темно, осветительные чары были установлены на минимум, а в камине ярко горел огонь. Гарри Поттер сидел в центре комнаты, на роскошном ковре, в задумчивом состоянии. Он искал воспоминания, которые пришли к нему, когда он был в Тайной комнате. Он погрузился в свой разум и нашел воспоминание, которое запер в чертогах разума. Он стоял в классе с профессором Слагхорном и нерешительно спросил, пытаясь скрыть свое волнение. — Сэр, я хотел бы знать, что вам известно о… о крестражах? — Ну что ж, — произнес Слизнорт, не глядя на Тома, но поигрывая ленточкой, украшавшей крышку коробки с засахаренными ананасами, — разумеется, если я предоставлю вам сведения общего характе­ра — просто ради истолкования этого термина, — вреда никому не будет. Словом «крестраж» обознача­ется материальный объект, в который человек пря­чет часть своей души. — Да, сэр, — сказал Реддл. — Я, правда, одного не понимаю… Мне просто любопытно, много ли проку от одного-единственного крестража? Не лучше ли, чтобы обрести побольше силы, разделить душу на несколько частей? Ну, например, разве семь — не са­мое могучее магическое число и разве семь… Он посмотрел на небольшой дневник перед собой и на множество других ингредиентов, окружавших его. На столе стоял стакан с зельем, черным как смоль. Он взял его и выпил содержимое, а затем направил палочку на дневник и произнес заклинание. Боль. Сильнейшая боль, которую он когда-либо мог себе представить! Что-то пошло не так? Как только он почувствовал, что больше не может терпеть боль, она прекратилась. Он открыл глаза и посмотрел на светящийся дневник. Он широко улыбнулся. Ему всего лишь шестнадцать, но он создал крестраж. Он наконец-то создал свой первый крестраж! Его грязный отец-маггл! Как посмел этот человек бросить его мать и отвергнуть её до его рождения? Слова отца о том, что Том и его мать — неестественные уроды, все еще звучали в его голове. Перед ним лежало большое черно-золотое кольцо. Он выпил зелье и направил палочку на кольцо. Боль. Кольцо засветилась. Как глупо со стороны призрака, ведь она является дочерью самой Ровены Когтевран! Хотя он уважал Ровену за её ум, он испытывал отвращения к её дочери. Она только что без вопросов вручила ему драгоценную диадему своей матери! Он посмотрел на артефакт перед собой. Он выпил зелье и направил на него палочку. Боль. Диадема засветилась. Что за глупая женщина! Как она смеет оскорблять его мать? Нельзя сказать, что его волнует его слабая мать, но тут дело принципа! И у нее есть медальон Салазара Слизерина! Оно по праву принадлежит ему, потомку Слизерина. Он посмотрел на золотую чашу перед собой. Чаша Пенелопы Пуффендуй. Он выпил зелье и направил на неё палочку. Боль. Чаша засветилась. Какая никчёмная семья. Он только что уничтожил Маккиннонов за то, что они осмелились противостоять ему и его Пожирателям Смерти. Они послужат примером для тех, кто хотел восстать против него, а также дал ясно понять Министерству магии и Альбусу Дамблдору. Он посмотрел на медальон перед собой — медальон Салазара. Он жадно выпил зелье и направил палочку на медальон. Боль была намного меньше, чем раньше. Медальон светился. Гарри ахнул, открыв глаза, его сердце бешено колотилось. Он подошел к камину в своем кабинете и бросил летучий порох в полированный гранитный камин. — Замок Блэков, — крикнул он, когда его охватило зеленое пламя.

***

Библиотека Блэков — поистине ужасающее место для тех, кто не одобрял темную магию. Блэки, пожалуй, самая известная из всех семей в Европе, которая баловалась такой магией или, по крайней мере, изучала ее. Они не копали слишком глубоко и фактически не нарушали законы магии, но настаивали на том, что нужно все это изучать. Они были параноиками, поскольку никто не знал, когда кто-то сможет использовать самую опасную магию против семьи. И Блэкам нужно победить любой ценой. Именно поэтому в секретной библиотеке, доступной только Главе Дома, глубоко внутри Замка Блэков, есть книги о крестражах. Гарри обыскал библиотеку Поттеров, но ни в одной книге даже не упоминалось слово «крестраж». Хотя он не слишком удивился. В библиотеке Поттеров есть изрядная доля книг по темной магии, но крестражи — табуированная тема во всем мире; даже темные волшебники скрывали все знания об этом, поскольку знали о последствиях раскола души, но, конечно, Волан-де-Морт никогда не делал ничего наполовину — и никогда не слушал других. — Не могу поверить, что этот дурак действительно создал их, — мрачно сказал Сириус. — По словам Скорпиуса Блэка III, создание крестража противоречит священным законам магии. Рвать свою душу — это то, чего делать нельзя. Мысль о том, что Волан-де-Морт создал крестраж в возрасте шестнадцати лет, ужасна. — Здесь сказано, что крестраж может быть уничтожен только чем-то настолько разрушительным, что не может восстановиться, — сказала Амелия. — Яд василиска подействовал на дневник, — прервал его Гарри. — Что еще? — Согласно записям Девы Блэк, Адский огонь и Смертельное проклятие тоже работают, — сказал Сириус. — Я могу наложить Смертельное заклятие, но не Адский огонь— пожал плечами Гарри. — Что? — оборонительно спросил он, когда заметил, что все смотрят на него. Сириус поджал губы, одарив его проницательным взглядом. — Мы поговорим об этом позже, — тихо сказал он. — Деве Блэк удалось расколоть душу кролика и поместить ее в металлическую банку; хотя, как она это сделала, я не понимаю. Она применила к ней Смертельное проклятие, и оно сработало. Проклятие само по себе действует на душу, поэтому оно эффективно. Крестражи должны быть надежно защищены, и очень, очень немногие люди могут эффективно наложить Смертельное проклятие. Даже среди Пожирателей Смерти не все могут его наложить. Я знаю, что не могу. — Я тоже, — призналась Амелия. — Есть идеи, как тебе удалось получить доступ к воспоминаниям Волан-де-Морта? — Дедушка Альфред что-то говорил о одержимости Волан-де-Морта и моем шраме. Шрам удалили и уничтожили мои эльфы, когда мне было семь лет. — Одержимость? — подозрительно спросил Сириус. — Нет, не сходится. Я посмотрю, что можно сделать. — А пока я посмотрю, смогу ли я получить доступ к большему количеству этих воспоминаний.