Гарри поттер и спаситель магии

Альбус Дамблдор заметил двух мальчиков, сидевших в конце стола Когтеврана. Появление Дилана Лестрейнджа стало для него полным шоком, но быстрая проверка Книги приема в Хогвартс позволила получить необходимую ему информацию. Он и не ожидал, что Рабастан породит внебрачного ребенка. Как только он узнал об этом, он бросился в министерство, чтобы узнать всё возможное. Если мальчик хоть чем-то похож на своего отца или дядю, то это будет иметь катастрофические последствия. Угроза Волан-де-Морта и, в некоторой степени, Гарри достаточно серьезная, и ему больше ничего не требуется. Но Сириус уже двинулся вперед. Он получил опеку над мальчиком. У него противоречивое отношение к этому. С одной стороны, Сириус, взявший опеку над мальчиком, лучший вариант, нежели кто-то вроде Люциуса Малфоя, Эйдена Эйвери или даже Теодора Нотта-старшего. Но проблема заключается в том, что Сириус Блэк противник Дамблдора, и Альбус не может этого допустить. Весь Визенгамот также возмутился по этому поводу. Традиционалисты против мальчика, потому что он — внебрачный ребенок-полукровка. Лестрейнджи были чистокровными фанатиками, и они не могли этого допустить. Сириус, однако, оказался прав. Они не могут помешать Дилану заявить права на свое наследие. Кража линий — серьёзное дело в магическом мире. Кольцо Наследника на пальце мальчика лишь доказывало, кто оказался прав. Центристы не такие могущественные без поддержки с обеих сторон, поэтому не имеет значения, что они думают. Либералы же под «светлым» знаменем хотели избавиться от мальчика. Августа Лонгботтом была самой яркой противницей, а битва между ней и Сириусом в Визенгамоте этим летом стала легендарной. Альбус был этому рад, потому что Сириус потерял некоторую поддержку либералов, хотя он и является регентом рода Гриффиндор. К сожалению, это не значит, что Сириус стал менее могущественным — теперь он — Лорд Блэк и регент родов Поттер, Гриффиндор и Лестрейндж. Он контролирует четыре важных голоса, но Дамблдор участвует в политической игре уже столетие. Сириус все еще новичок. Ему нужно взять Дилана Лестрейнджа под свой контроль. В войне против Волан-де-Морта Дилан может стать большим подспорьем, если он сможет убедить мальчика шпионить за Пожирателями Смерти в пользу Ордена. Быть сыном Пожирателя Смерти очень высокого ранга, безусловно, имеет свои преимущества. Альбус уверен, что через пять, десять или двадцать лет Волан-де-Морт воскреснет, и им придется быть к этому готовыми. Ему придется поговорить с мальчиком и вывести его из-под влияния Гарри. Ему не нужна легилименция, чтобы видеть чистое поклонение герою в глазах мальчика каждый раз, когда он видел Гарри. Нет, пока Гарри не будет прочно закреплен за Светом, он опасен. Альбус все еще работал над своим планом искупить Гарри и заставить его изменить свое мнение о магглах. Это очень важно. В конце концов, путь Грин-де-Вальда и Волан-де-Морта начался с господства над магглами. Это основная причина всего этого, и крайне важно, чтобы Гарри не пошел по такому пути в своей жизни. Когда пир закончился, Дамблдор поднялся на ноги. — Несколько объявлений о начале семестра, — радостно сказал он. — Я хотел бы упомянуть о двух кадровых изменениях в этом году. Во-первых, поприветствуйте профессора Ремуса Люпина, нового преподавателя Защиты от темных искусств. Удачи, профессор. Люди вежливо аплодировали, но некоторых не впечатлила поношенная и выцветшая мантия Люпина. Ремус слегка поклонился и вернулся на свое место. Снейп пристально смотрел на него. — Поскольку профессор Кеттлберн решил уйти на пенсию в этом году, я рад сообщить, что нашим новым учителем по уходу за магическими существами является не кто иной, как Рубеус Хагрид! Гарри поднял бровь, когда люди за столом Гриффиндора приветствовали его. Ему известно, что Хагрид многое знает о существах, но значит ли это, что он имеет право преподавать? Знать что-то и учить этому — разные вещи. Просто посмотрите на Снейпа! Он — худший учитель по зельям, который только мог быть, но никто не мог усомниться в том, что он блестяще разбирается в этом предмете. — На сегодня всё, — сказал Дамблдор, отпуская их. Гарри повел Дилана к Башне Когтеврана, показывая ему по пути полезные кратчайшие пути. Как только они вошли в гостиную, он последовал за мальчиком в его комнату. Комната оказалась совсем крошечной и простой, как и все остальные. — Ну, это лучше, чем приют, — сказал Дилан, осматривая комнату. — Я счастлив, что у меня есть собственная комната. — Какой твой любимый цвет? — Зеленый, — быстро сказал Дилан. Гарри слегка улыбнулся. В конце концов, возможно, некоторые вещи — генетические. Лестрейнджи были гордыми слизеринцами, а может, это совпадение? Гарри поднес палочку к руке, лениво отметив, что его заклинания стали более мощными с тех пор, как в палочку добавили кость из клыка василиска. Взмахнув палочкой долгим плавным движением, он расширил комнату до больших размеров. Стены из камня превратились в зеленые и бежевые, а шкаф расширился. В общем, для студента это было довольно роскошно. — Ух ты! Я люблю магию! Гарри усмехнулся, нежно взъерошив волосы мальчика, точно так же, как Сириус сделал это с ним. — Я рад, что тебе понравилось. Помни: если тебе что-нибудь понадобится, у тебя есть зеркало, и ты сможешь позвонить мне. Моя комната находится двумя этажами выше, и тебе будут там рады в любое время, понятно? — Спасибо, Гарри, — сказал Дилан с яркой улыбкой. — Спокойной ночи! — Спокойной ночи.

***

На следующее утро Гарри, как обычно, встал рано и вышел на утреннюю пробежку. Через два часа он вернулся розовый и потный и пошел принимать ванну. Убедившись, что он, как всегда, безупречно одет, он грациозно спустился по лестнице, не замечая восхищенных взглядов, которые бросали на него девушки третьего и четвертого курсов. Войдя в Большой зал, он сел за стол Когтеврана и начал накладывать себе еду. После завтрака ему пришлось освободить график занятий с профессором Флитвиком и приступить к занятиям ТРИОТОН. Он как раз закончил завтракать, когда пришли Дафна и их друзья. Когда профессор Флитвик вышел из зала, Гарри поцеловал Дафну на прощание и бросился за ним, в то время как остальные шестикурсники тоже ушли. Дилан Лестрейндж тоже пришел в Большой зал. Он только что увидел, как Гарри уходит, и был на грани. Он знал, что никто не захочет с ним разговаривать, но он должен попытаться, верно? Он осторожно сел рядом с группой первокурсников Когтеврана, накладывая себе еду. Через пять минут он понял, что всё будет сложнее, чем он думал. Дилан закрыл глаза от разочарования и страдания. Даже в волшебном мире он все еще урод! Несколько старшекурсников наблюдали за Диланом с едва скрываемыми хмурыми взглядами. — Это сын Рабастана Лестрейнджа, верно? — спросил семнадцатилетний Тони Уоллес. — Да, — прорычал Кевин Тейлор. — Лестрейнджи убили моих бабушку и дедушку! Я думаю, пришло время преподать ему урок! Вероятно, он такой же, как и его отец — кровожадный и сумасшедший убийца! — И ублюдок вдобавок, — мрачно сказал Тони.

***

Гарри немедленно разрешили продолжить изучение древних рун, арифмантики, заклинаний, травологии, зелий, защиты от темных искусств и трансфигурации. Его первым уроком были зелья, и он отправился в подземелья вместе с шестикурсниками. Снейп, как всегда, вошел в класс эффектно. — Теперь вы ученики ЖАБА, — начал он. — Я принимаю только лучших из лучших в своем классе, поэтому я не потерплю, чтобы кто-то взрывал здесь котлы. Если я почувствую, что вы не на должном уровне, я позабочусь о том, чтобы вы не сидели в моем классе, так что будьте хорошо подготовленны, прежде чем войдете в мой класс. Губы Снейпа скривились, когда он заметил тринадцатилетнего мальчика среди шестнадцатилетних. — Итак, Поттер, тебе удалось попасть в мой класс ЖАБА. Скажи мне, скольких людей ты подкупил, чтобы получить оценку «отлично» на твоих СОВ? — Никого, профессор, — спокойно ответил Гарри. — Как вы прекрасно знаете, студенты и оценщики используют инструменты для борьбы с мошенничеством. Принимаются и другие меры, предотвращающие такое мошенничество. Почему, профессор Снейп, вы сомневаетесь в компетентности мадам Марчбэнкс и ее команды? — Десять баллов с Когтеврана за наглость, Поттер, — автоматически парировал Снейп. — Сегодня мы будем готовить «Напиток живой смерти». Это самое сложное зелье, с которым вы когда-либо сталкивались. Будьте осторожны: любые ошибки, которые вы допустите, могут привести выпившего его в состояние комы, из которой он никогда не сможет выйти. А также может привести к смерти, поэтому будьте осторожны в своих действиях. Он увидел, как несколько человек сглотнули, а Снейп мысленно ухмыльнулся от удовлетворения. Он увидел бесстрастное лицо Гарри Поттера и решил проверить его еще раз. — Давайте посмотрим, как много наш местный вундеркинд знает об этом зелье, — сказал он шелковисто.— Поттер, каковы два основных ингредиента напитка живой смерти? — Порошок корня асфоделя и настойка полыни, профессор, — немедленно ответил Гарри. — Каков последний шаг, перед которым зелье будет готово? — спросил Снейп. — Последний шаг — добавить небольшой кусочек корня валерианы, — ответил он. — После чего зелье становится очень бледным и прозрачным. Губы Снейпа скривились, когда он посмотрел на мальчика. — Инструкции написаны на доске. У вас есть полтора часа. Можете начинать. Гарри подождал, пока все закончат собирать ингредиенты, пока готовил свое рабочее место. Он зачаровал свои инструменты, зажег управляемое магией пламя, наложил на котел чары, предотвращающие несчастные случаи, а затем отправился собирать ингредиенты. Он приготовил это зелье раньше. Как всегда, призрак Альфреда Поттера был рад снова стать наставником Гарри. Он также в значительной степени использовал записи своей матери. Лили Поттер действительно была гением, и он очень гордился этим фактом. Он взял свой серебряный нож и раздавил боб сопофорус плоской стороной ножа, игнорируя инструкции в книге. Гарри также добавлял перемешивание по часовой стрелке после каждого перемешивания против часовой стрелки. Он оставался спокойным, наблюдая, как Снейп нахмурился, идя к нему. Гарри быстро взмахнул палочкой, когда образец зелья был помещен во флакон. — Поттер, что это? — сердито спросил Снейп. — Напиток живой смерти, профессор, — небрежно сказал Гарри. — Скажи мне, Поттер, ты умеешь читать? — отрезал Снейп. Гарри услышал чье-то хихиканье на заднем плане. Он не обращал внимания на людей в школе, которые ему завидовали. Вокруг Гарри полно людей, которые его не любят. Сириус объяснил, что в основном из-за обиды, потому что они чувствовали, что у Гарри есть всё, а у них нет. У него есть деньги, красивая внешность, слава, невеста, и он участвует в ускоренной программе. Кто бы не завидовал? Конечно, никто из них по-настоящему не осознавал масштабов страданий Гарри; но зависть — это не то чувство, о котором можно рассуждать. — Конечно, профессор, — сказал Гарри, не попадаясь в ловушку, чтобы его разозлить, хотя, как всегда, ответил дерзким ответом. Это сработало бы, если бы Снейп не попробовал подобное сто раз за последние два года. — Меня бы никогда не пустили в этот класс, если бы я не научился читать и писать. — Пять баллов с Когтеврана, — отрезал мастер зелий. — Прочитай мне седьмую строчку инструкции, Поттер. Гарри просто посмотрел на доску. — Нарежьте боб сопофорус и вылейте сок в котёл. — Теперь прочитай мне десятую строчку. — Помешивайте против часовой стрелки, пока зелье не станет прозрачным, как вода. Не вижу проблемы. — Не видишь? — опасно сказал Снейп. — Нет, не вижу, — тихо сказал Гарри. — Я точно знаю, к чему вы клоните, профессор Снейп, и у меня нет причин следовать этим инструкциям, когда есть альтернативные, даюшие лучшие результаты. Вы не следуете одним и тем же инструкциям, когда варите зелье, но почему-то считаете, что мне не следует использовать альтернативные инструкции, которые использует каждый мастер зелий. Снейп опасно навис над ним и прошептал: — Я не из тех, кого впечатляет списывание моих учеников на уроке, Поттер. Я не знаю, откуда ты взял эти инструкции, но ты не будешь использовать их в моем классе! — Этот учебник — не единственный источник информации, сэр, — сказал Гарри, его взгляд был холодным, когда температура в подземелье слегка упала, когда оба волшебника в гневе выпустили часть своей магии. — Как и любой хороший ученик, я исследовал свойства изменений и применил их. Изменения, которые я использовал, были подтверждены сертифицированным мастером зелий. Не смейте называть меня мошенником. Гарри и Снейп уставились друг на друга, на их лицах отразился гнев. — Как ты смеешь использовать эти инструкции? — тихо зарычал он, его лицо покраснело от гнева. — Зачем мне спрашивать у вас разрешение на метод, который используют несколько мастеров зелий по всему миру? — высокомерно спросил Гарри. — Вы и моя мать были не единственными, кто это обнаружил. Следование инструкциям моей матери вряд ли стоит осуждать. Разве вы не делали то же самое? В конце концов, вы оба вместе изменили несколько зелий. — Достаточно! — рявкнул Снейп, прежде чем наклониться ближе и заговорить тихим и резким голосом. — Пятьдесят баллов с Когтеврана и отработки со мной, Поттер! Не смей говорить о Лили! Класс свободен! Остальная часть класса поспешила уйти, но, собрав сумку, Гарри остался, глядя на Снейпа с нечитаемым выражением лица. — Что ты все еще здесь делаешь, Поттер? — выплюнул Снейп.-Убирайся! — Сначала заткнись и выслушай, что я скажу. — Что ты сказал? — опасно спросил Снейп. — У вас хватает наглости даже упомянуть имя моей матери, хотя вы и есть причина ее смерти! — прошипел Гарри. — За последние два года я вытерпел от вас достаточно гиппогрифского дерьма, Снейп, но моё терпение подошло к концу. У меня нет безграничного терпения. Вы обращаетесь со мной как с дерьмом из-за того, что мой отец сделал с вами в школьные годы, но вы не понимаете, что именно вы — тот, кого вы ненавидете больше всего — задира! — Почему ты немного… — Вы слили пророчество Волан-де-Морту и отрицаете это? — рявкнул Гарри, заставив Снейпа в шоке остановиться, его палочка все еще была направлена ​​на Гарри, а кончик светился. — Вы — причина, по которой мои родители стали мишенью. Вы — причина, по которой моих родителей убили. Вы — причина, по которой я остался сиротой. Вы — причина, по которой я стал жить с Петунией и каждый день из меня выбивали дерьмо только потому, что я родился волшебником. Не ведите себя так, словно вы всемогущ, Снейп, потому что это не так. Я знаю, что у меня нет шансов, если вы решите напасть на меня прямо сейчас, но знайте. Мое влияние в этой стране, особенно после фиаско с Тайной комнатой, это не то, о чем я не знаю. Я наследник Поттер-Гриффиндор, и имею власть в правительстве. Я Мальчик-Который-Выжил. У вас может быть Дамблдор, но у меня под каблуком всё магическое население. У бывшего Пожирателя Смерти не будет шансов. Не выводите меня из себя, иначе пожалеете об этом! С этими словами Гарри вышел из класса, захлопнув дверь. Снейп крепко сжал палочку. Когда-нибудь он отомстит Поттеру. Он позаботится о том, чтобы мальчик пострадал за упоминание Лили. В смерти Лили он не виноват. Если бы Лили не вышла замуж за Джеймса Поттера, а вышла бы за него замуж, как ей положено. Если бы у нее никогда не было ребенка от Поттера, ничего бы этого не произошло. Всё это вспомнил Поттер. Речь всегда шла о Джеймсе Поттере, а сын этого ублюдка — такой же как он! Но это лишь вопрос времени, в этом Северус уверен. Он будет смотреть, как Поттер плачет. Он позаботится о том, чтобы мальчик потерял всё, точно так же, как он потерял всё, когда умерла Лили.

***

Следующие две недели в Хогвартсе прошли без особой суеты. Первые несколько дней Гарри был раздражительным, но некоторое время, проведенное в тишине с Дафной, помогло ему успокоиться. Он также начал проводить больше времени в Выручай-комнате, сражаясь с тренировочными манекенами, и его заклинания с каждым днем ​​становились все более жестокими. Он не будет слабым. Он знал, что если бы Снейп решил напасть на него, Гарри бы надрали ему задницу. Он не глупец. Урок защиты оказался лучше, чем ожидал Гарри. Профессор Люпин начал рассказывать им о проклятиях и о том, как им противостоять. Поскольку Гарри учился заранее, он знал теорию, но и практическая часть была хороша. Его одноклассники с трудом справлялись с заклинаниями, потому что Локхарт ничему их не учил в прошлом году, но Сириус и Амелия позаботились о том, чтобы Гарри имел хорошую подготовку по данному предмету. Он обнаружил, что помогает тем, у кого были проблемы в классе, и это было встречено всеми удивлением. Профессор Люпин не признавал в Гарри никого, кроме студента, и Гарри это вполне устраивало. Из-за всего происходящего у него не было времени ни с кем общаться, кроме Дафны и нескольких минут с Диланом каждый вечер. Поэтому, когда он вошел в Большой зал на обед в конце второй недели обучения, он нахмурился, не увидев Дилана. Гарри нечасто бывал в Большом зале последние две недели: домашний эльф приносил ему еду в Выручай-комнате (у Лорда Гриффиндора если свои преимущества, даже если он не может использовать этот титул за пределами Хогвартса, пока не исполниться семнадцать), когда он изучал и практиковал магию. Его чары «не замечай меня» все еще были активны, поэтому он отступил и наблюдал, наложив на себя дезиллюминационные чары.

***

Дилану Лестрейнджу неуютно в Хогвартсе. Это место оказалось таким же плохим как и детский дом. Он думал, что Гарри будет рядом с ним, но старший мальчик не всегда был рядом, у него плотный график занятий, но он был тронут тем, что Гарри взял за правило разговаривать с ним каждый вечер, несмотря на то, что он занят. Астория — единственный человек на его курсе, кто с ним разговаривает. Казалось, никто не хотел иметь с ним ничего общего. Дафна и ее друзья были в порядке и относились к нему довольно хорошо, но они были старше. Конечно, Гарри тоже старше, но это Гарри, и есть разница. Потом появились хулиганы. Второй день в школе начался с малого. Сглаз, проклятие ватных ног, что-то в этом роде. Но постепенно, особенно за последнюю неделю, ситуация становилась все хуже. Он не хотел идти в больничное крыло, опасаясь возмездия, поэтому прятал свои раны под одеждой и вел себя так, словно все в порядке. Самая большая проблема заключалась в сокрытии ран от Гарри каждый вечер, но он каким-то образом справлялся. Ему нужно быть сильным, если он собирается выжить здесь. Он не хочет подводить Гарри или дядю Сириуса и тетю Амелию, если уж на то пошло. Но хуже всего то, что последние три дня старшие ученики не разрешали ему есть в Большом зале. Никто из учителей этого не замечал, потому что ученики действовали тонко. Они использовали различные заклинания, чтобы их не поймали. Дилан едва успел схватить несколько ломтиков тостов до того, как его вытесняли наружу. Он очень голоден. Он понимал, что должен рассказать об этом Гарри, но не знал, какое влияние Гарри имеет на них. Судя по тому, что сказал ему старший мальчик, популярность Гарри сильно пострадала в прошлом году. Что мог сделать тринадцатилетний мальчик против дюжины семнадцатилетних ребят со всех четырех факультетов? За последние две недели Дилана столько раз называли ублюдком, что для него это уже стало рутиной. Он только что поменял одно слово на другое, но не уверен, что если его называть ублюдком, а не уродом, то это хоть какой-то прогресс. Как только Дилан вошел в Большой зал, он быстро направился к столу Когтеврана и взял несколько ломтиков тостов. — Здравствуй, Лестрейндж, — тихо произнес голос. Дилан напрягся и повернулся к столу преподавателей. Ребята, как всегда, были под дезиллюминационным заклинанием. — Скажешь что-нибудь учителям, Лестрейндж, и мы заставим тебя пожалеть об этом, — прорычал чей-то голос. — Теперь проваливай. Нам не нужны убийцы в нашей школе! Возвращайся в приют, откуда ты пришел. Никто не хочет, чтобы ты здесь учился! Дилан сжал кулаки. В детстве он слышал эту фразу слишком часто. Гнев уже давно утих. Каждый раз, когда он злился, его жестоко наказывали. У него больше нет сил злиться. Когда он собирался покинуть Большой зал, кто-то положил руку ему на плечо. Он напрягся. — Посмотри на меня, — тихо сказал Гарри, поднимая рукой подбородок мальчика. Гарри посмотрел в глаза мальчика, и то, что он увидел, заставило его кровь вскипеть, а зеленые глаза потемнели. — Ну, если тебе не разрешают сидеть за столами факультетов, то нам придется устроиться поудобнее на полу! — сказал Гарри с мрачной ухмылкой. — Что? — ошеломленно спросил Дилан, увидев Гарри в Большом зале. В ответ Гарри взмахнул палочкой. В центре Большого зала появился толстый коврик для пикника. Еще одним щелчком появились и удобные подушки. Все замолчали и уставились на них. Совершенно равнодушно Гарри изящно сел на коврик. — Ну и чего ты там стоишь? — спросил Гарри с дразнящей улыбкой на лице. — Разве ты не голоден? — Гарри… — неуверенно сказал Дилан, его лицо покраснело. — Садись, — твердо сказал Гарри. — Трикси! Перед ним появился домовой эльф Хогвартса. В Большом зале стало тихо, словно в могиле. Очень хорошо, что Дамблдор находится на какой-то конференции в МКМ. — Что Трикси может сделать для молодого Мастера? — спросил эльф. — Трикси, не могла бы ты дать нам немного еды? Еще шоколадный чизкейк на десерт, если сможешь. Это любимое сладкое Дилана. — Немедленно, мастер Гарри! — сказал эльф, улыбаясь ему, прежде чем тот исчез. Увидев на взгляд Гарри, Дилан покраснел от смущения и сел рядом с Гарри на пол. — Мистер Поттер, позвольте узнать, что вы делаете? — сердито спросила профессор МакГонагалл. — Ну, здесь есть несколько студентов, которые запрещают Дилану есть за столами факультета или вообще есть в Большом зале, — ответил Гарри с фальшивой улыбкой. — Итак, я подумал, что с этим нужно что-то сделать. Если они не хотят, чтобы Дилан был там, я просто создам для Дилана другое место, вот и все! Снейпу очень хотелось что-нибудь сказать, но он придержал язык. Инцидент двухнедельной давности все еще был свеж в его памяти. — Не разрешено есть? — повторила профессор МакГонагалл, ее глаза сверкали, руки дрожали от гнева. — Объяснитесь! — Почему бы вам не спросить Уоллеса и Тейлора, профессор? — спросил Гарри, поворачиваясь к ним, его глаза горели яростью. — Я уверен, что они узнают об этом больше. Тем временем, Дилан вот уже три дня не ел как следует. Мне нужно выполнить свой долг как его старшего брата и убедиться, что он сыт. Когда Гарри сказал это, все коллективно вздохнули, и челюсть Дилана тоже отвисла от шока. Перед Гарри появилась Трикси, оставив вкусную еду на коврике. Гарри отрезал кусок Шепардского пирога и положил его на тарелку для них обоих. Когда он обслуживал, на его губах появилась понимающая ухмылка, когда рядом с ним сел еще один человек. — О, хорошо, у тебя есть все мои любимые блюда, — пропищала Дафна, накладывая себе еду. Дилан просто открыл рот, когда Дафна начала есть, совершенно не беспокоясь о том, что она сидит на полу среди сотен студентов, уставившихся на них. Он был поражен, увидев Асторию, сидящую с другой стороны от него. — Передай мне тарелку, Гарри, — приказала она. — Я похож на официанта? — спросил Гарри, насмешливо нахмурившись. — Подожди, не отвечай! Я знаю, что ты скажешь. — Между прочим, ты тот, кто я сказала, так что смирись, — вызывающе ухмыльнулась Астория, откусив кусочек салата, игнорируя игривый взгляд, направленный на нее. — Подвиньтесь, — сказали Фред и Джордж, садясь. — Ты умеешь устраивать пикник, Гарри! — И чего это мы так весилимся? — Есть еще место? — спросили Сьюзен Боунс, Ханна Абботт и Падма Патил, садясь. — Не стесняйтесь! — ответил Гарри. Затем он посмотрел на ошеломленное лицо некоего Дилана Лестрейнджа. Наклонившись вперед, он прошептал на ухо младшему мальчику: — Я обещал тебе, что не оставлю тебя одного. Я выполню свое обещание, маленький брат. Закусив губу, чтобы сдержать слезы, Дилан открыл рот только для того, чтобы Гарри накормил его ложкой его любимого шоколадного чизкейка. Чары конфиденциальности гарантировали, что им не придется слушать МакГонагалл, кричащую на группу студентов с шесты и седьмых курсов во весь голос. Гарри мысленно ухмыльнулся от удовлетворения. Никто не связался с людьми, о которых он заботился, и ему это сошло с рук. Подмигивание Фреда и Джорджа послужило ему необходимым подтверждением. Теперь о них позаботятся близнецы.

***

— Почему ты мне не сказал? — сердито спросил Гарри. — Я… Я думал, что справлюсь сам, — съежился Дилан. Мадам Помфри все время бормотала о незрелых подростках. — Не могу поверить, до чего дошла школа, — сердито выплюнула мадам Помфри, залечивая раны Дилана. — Дюжина семикурсников, придирающихся к первокурснику, — это полнейшая трусость, говорю вам! Через пять минут она закончила. — С вами все будет в порядке, мистер Лестрейндж, — сказала она. — В следующий раз не упрямьтесь и приходите ко мне, если вас что-то беспокоит. Мерлин, почему люди так с тобой обращаются, я не понимаю! Я помню твою мать, и она была одним из самых милых людей, которых я когда-либо знала! — Вы знали мою мать? — удивленно спросил Дилан. — Да, на самом деле очень милая и тихая девушка, — сказала мадам Помфри с грустной улыбкой. — Она училась на Пуффендуе, но держалась за очень небольшую группу друзей. Раньше она проводила здесь много времени, потому что хотела стать целительницей. Но она ушла в середине шестого года обучения после того, как на ее родителей напали… На мгновение воцарилось молчание. — Я мало что знаю о ее личной жизни, мистер Лестрейндж, но могу рассказать вам всё, что знаю. Если вам интересно, вы можете прийти ко мне в офис на этих выходных. Несколько воспоминаний лучше, чем ничего, — тихо сказала она. — Спасибо, мадам Помфри! — взволнованно сказал Дилан. Закончив, Гарри повел мальчика в Выручай-комнату. — В следующий раз, когда произойдет что-то подобное, я хочу, чтобы ты немедленно мне сказал, понял? — твердо сказал Гарри. — Я не позволю, чтобы они так с тобой обращались. — Я не хочу быть обузой. Гарри вздохнул, садясь рядом с мальчиком. — Дилан, ты не обуза, — тихо сказал он. — Мы знакомы уже несколько месяцев, и тебе уже удалось растопить лёд в отношениях со мной. Когда я смотрю на тебя, я вижу себя и поверь мне, это не то, что я хочу видеть в ком-либо. Но я также забочусь о тебе, и я хочу видеть тебя счастливым. — Ты правда это имел в виду? — с надеждой спросил Дилан. — Когда назвал меня своим младшим братом? — Конечно, я имел это в виду, — честно сказал Гарри. — Немногие люди могут приблизиться ко мне, но тебе это удалось за короткий промежуток времени. Ты можешь в это не поверить, и, честно говоря, мне трудно понять себя, но да, я считаю тебя семьей. Дилан обнял Гарри, крепко прижимая его к себе. Гарри напрягся в панике, но тоже медленно обнял Дилана. — Тогда ты тоже мой брат.

***

Двадцать второго сентября Гарри, Андромеда Тонкс, Сьюзен и родители Сьюзен находились в больнице Святого Мунго, ожидая родов Амелии. После двухчасового ожидания дверь открылась, и Элизабет Гринграсс, одетая в мантию Целительницы и выглядевшая слегка измученной, пригласила их войти. — Я хотел бы представить вам нового члена нашей семьи, — сказал Сириус, сияя от счастья. — Познакомьтесь с нашим сыном, Ригелем Сириусом Блэком, новым Наследником Блэк. Гарри посмотрел на ребенка с улыбкой на лице. Ребенок был на руках Амелии, и он прижимался к матери, его волосы из черных стали рыжими. — Он метаморфмаг! — воскликнула Сьюзен с трепетом. — Это доминирующая черта в роду Блэк, — объяснила Андромеда с улыбкой. — Дора тоже начала менять цвет волос, когда родилась. Гарри с любовью посмотрел на ребенка, когда Амелия откашлялась. — Мы решили еще кое-что. Сьюзан, Гарри, вы примете честь быть крестными родителями Ригеля? Сьюзен пискнула от счастья и кивнула, а Гарри был совершенно ошеломлен. — Конечно, для меня это будет честью, — сказал Гарри с легкой улыбкой. Он отвел Сириуса в сторону. — Можешь ли ты организовать ритуал крестного отца позже? — тихо спросил он. — Конечно, Гарри, — сказал Сириус с улыбкой. — Я сделал то же самое для тебя, когда ты родился. На самом деле это довольно просто. Когда все остальные уйдут, мы все сделаем. Примерно через два часа все ушли, и Гарри держал спящего младенца на руках. Мальчик выглядел очень очаровательно, и Гарри слегка пощекотал его по щеке, заставив младенца улыбнуться во сне. — Я не думаю, что когда-либо видел что-то настолько прекрасное в своей жизни, — мягко сказал Гарри. Амелия улыбнулась. — Подожди, пока ты не присмотришь за ним, — поддразнила она. Гарри усмехнулся. Сириус дал ему листок пергамента, на котором были написаны слова клятвы, и Гарри, как крестный отец Ригеля, дал клятву, что выполнит свой долг, чтобы защитить его и позаботиться о нем. Проведя там еще некоторое время, он вернулся в Хогвартс с улыбкой на лице.

***

После инцидента в Большом зале дела пошли на лад. Некоторые одноклассники Дилана сознательно решили дать ему шанс, и Гарри рад видеть, что его больше не избегают активно. Мальчик также довольно близок с Асторией, и они вдвоем, казалось, проводили время в библиотеке за выполнением домашнего задания, или Астория обучала его культуре чистокровных. Конечно, люди все еще называли его ублюдком, но Дилан научился с этим справляться благодаря помощи Астории. Если кто-нибудь ещё раз так назовёт, то он просто поднимет руку и покажет им кольцо наследника Лестрейнджа на безымянном пальце, обозначающее его положение, даже если он родился вне брака. Этого было достаточно, чтобы заткнуть рот большинству из них. Остальным помочь невозможно. На Гарри также смешно смотрел Невилл Лонгботтом. Он знал, что осознание истины Невиллом лишь вопрос времени, поэтому, когда гриффиндорский мальчик спросил, могут ли они поговорить наедине, у него не было причин отказать. — Гарри, что, черт возьми, происходит? — начал Невилл, его глаза расширились от паники. — Мне сказали, что Л-Лестрейндж такой же, как его отец, и что мне следует держаться от него подальше. Моя бабушка сказала, что большой ошибкой было отпускать его в Хогвартс и что он будет таким же, как Р-Рабастан. Но после наблюдения за ним… Он вообще так себя не ведет! Гарри вздохнул. — Послушай, Невилл, я не виню тебя за то, что ты так думаешь. Твоя бабушка слишком упряма, а инцидент с твоими родителями создал блокировку против имени Лестрейндж. Ее паранойя и гнев на Беллатрикс, Рудольфуса и Рабастана взяла новую цель. В Визенгамоте она довольно откровенно высказывалась о том, что не стоит Дилану ехать в Хогвартс. Чего она не понимает, так это того, что Дилан не Рабастан! Бедный мальчик даже не знал, кто его родители до этого лета. Он вырос в маггловском приюте, и поверь мне, жизнь среди магглов, когда ты волшебник, это не рай. Твоя бабушка, в своем гневе на все, что связано с Лестрейнджами, нацелилась на ребенка. Глядя на Невилла, Гарри продолжил. — Скажи мне, что произойдёт, если они втроем сбегут из Азкабана и узнают, что есть полукровка, который теперь носит кольцо наследника их семьи? Как ты думаешь, как отреагирует Беллатрикс, если поймет, что наследник рода Лестрейнджей, Леди которой она является, рождён вне брачных уз, бастард? Как ты думаешь, как они отреагируют, если узнают, что он сын магглорожденной? Невилл сглотнул. — Его убьют, — прошептал он. — Именно, — спокойно сказал Гарри. — Твоя бабушка должна перестать винить ребенка в действиях его отца. Если бы я делал то же самое, я бы уже кроваво убил Драко Малфоя за роль его отца в окаменении Дафны в прошлом семестре. Но я этого не делал. Я не виню Драко в преступлениях Люциуса. Почему она не винит Нарциссу? Разве она не младшая сестра Беллатрикс? А как насчет Крауча-старшего за роль его сына в преступлении? — Я понял твою точку зрения, — сказал Невилл. Они молчали минут десять, глядя на красивые шотландские пейзажи за пределами Астрономической башни. — Как думаешь, я смогу перед ним извиниться? — тихо спросил он. Гарри фыркнул. — Поверь мне, он не злится на тебя. Он слишком милый для его же блага. Дафна и Астория на самом деле думают, что это мило. Невилл хихикнул, когда они спускались по лестнице.