Гарри поттер и спаситель магии

В начале ноября «Магический Ежедневник» сообщил об отстранении Корнелиуса Фаджа от должности министра магии. Вотум недоверия, объявленный лордом Сайрусом Гринграссом, был поддержан большинством Визенгамота, и даже общественность была полностью за него. Им надоел некомпетентный министр, и им нужен кто-то, кто будет действовать. Выборы на пост министра магии сложные. Людям, желающим баллотироваться на пост, требуется поддержка как общественности, так и членов Визенгамота. Те, кто считает, что у них есть поддержка, сообщают свои имена Верховному Судье. Тогда соперники могут делать все возможное, чтобы повлиять на массы, и как только избирательная кампания будет завершена, выборы состоятся. Право голоса имеют все граждане Магической Британии и Ирландии старше семнадцати лет. Затем три лучших кандидата, набравших большинство голосов, перейдут в Визенгамот. Там члены проголосуют за того, кого они хотят видеть министром. Ведьма или волшебник, завоевавшие доверие Визенгамота, приносят присягу в качестве министра. Он или она занимает этот пост в течение следующих семи лет. Но, как выяснил министр Фадж, ему можно объявить импичмент раньше, если Визенгамот наберет большинство, что не так-то просто, как считают люди. Фадж стал лишь вторым министром, подвергнутым импичменту за последние двести пятьдесят лет. С другой стороны, Верховной Судья избирается только членами Визенгамота. После позорного ухода Фаджа Дамблдор был до краев завален работой. До назначения нового министра он является исполняющим обязанности министра с ограниченными полномочиями. Верховный Судья — влиятельная должность, но она сильно отличается от должности министра. Обе они одинаково важны. Сейчас между кандидатами идет жесткая борьба. Дамблдор оказывает Амосу Диггори поддержку со стороны либералов. У него были хорошие предчувствия по поводу этой победы, пока он не получил письменные показания от нового участника. Сириус Орион Блэк, Лорд Древнейшего и Благородного Рода Блэк, Регент Древнейших и Благородных Домов Поттер, Гриффиндор и Лестрейндж, муж Главы Департамента Магического Правопорядка, стал бороться за пост министра магии. Дамблдор почувствовал, как его планы рушатся. В любое другое время он бы не волновался, но он почувствовал неуловимую смену власти в Визенгамоте за последние месяцы, особенно после повышения Гарри до Наследника Гриффиндора и появления Дилана Лестрейнджа. С тех пор Сириус и Амелия не боятся произносить смелые речи, на которые иначе не осмелились бы. Сириус уже имел поддержку традиционалистов посредством запугивания и шантажа. Центристы твердо держались за Сайруса Гринграсса, который поддерживает Сириуса. Либералы увидели, что Сириус может предложить им лучшую защиту, нежели Амос Диггори. Выдающийся ход. Однако у Дамблдора не осталось выбора. Лучшим способом подорвать базу поддержки Сириуса это незаметно подорвать доверие к нему среди общественности. Пока он это делал, он также расшевелил осиное гнездо среди традиционалистов, чтобы они отказались от Сириуса и выбрали нового кандидата. Это работало… какое-то время. Он не предусмотрел одну важную переменную. Гарри Поттер — Мальчик-Который-Выжил. Когда Гарри понял, что задумал Дамблдор, он быстро взял на себя управление по совету своего крестного отца. Благодаря нескольким хорошо подготовленным интервью в «Магическом Ежедневнике» и канале E-Mirror Magical Daily News, он вскоре заставил людей стекаться к Сириусу, заставляя их выглядеть так, будто их предали все, включая Альбуса Дамблдора. Вопросы, которые поднял Гарри относительно заклинания Фиделиуса, завещания Поттеров и заключения Сириуса, усложнили работу Дамблдора. Тем временем в Визенгамоте планы Дамблдора, похоже, увенчались успехом. Сириус, конечно, какое-то время боролся там, и именно тогда Гарри вступил в борьбу с публикой, позволив крестному отцу взять на себя ответственность за руководящий орган. Корбан Яксли получил поддержку со стороны традиционалистов, но они не желали поддерживать Сириуса. Для Сириуса настало трудное время, но ему наконец удалось преодолеть трудности. Лорд Эйден Эйвери и лорд Теодор Нотт-старший еще раз поняли, почему с Блэками не следует связываться. Сдержанная информация, предоставленная прессе, заставила обе семьи отступить, не желая, чтобы их семейные тайны стали известны десяткам тысяч людей в стране. Кандидатура Яксли была отозвана, и Сириус снова занял его место в качестве лидера темной фракции. Таким образом, к последней неделе декабря общественность проголосовала за Сириуса Блэка с большим перевесом, тем самым легко опередив Амоса Диггори. В Визенгамоте Сириусу отдавали предпочтение разные люди по разным причинам. Традиционалисты, может быть, и находятся под контролем, но они хотели, чтобы на посту министра был чистокровный, а Сириус — подходящий кандидат. Он родился в одной из старейших чистокровных семей Европы, так что это, безусловно, помогло. Он также женат на другой могущественной чистокровной ведьме. Хотя Амелию Блэк ненавидят и боятся одновременно, ее власть в Министерстве магии неоспорима. Вишенкой на торте стало то, что Сириус Блэк ненавидит Альбуса Дамблдора. Враг твоего врага — твой друг, и это, конечно, относится к традиционалистам. Центристы предпочитают всенародное голосование и обычно принимают сторону того, у кого больше шансов на победу. Также помогло то, что политика Сириуса — центристкая и увеличит их потенциальный блок власти. Либералов, находящихся под контролем Альбуса Дамблдора, привлекал тот факт, что Сириус является крестным отцом Гарри Поттера. Этот мужчина также является регентом Гриффиндора, а это, конечно, привлекательный факт. Это привело к разделению светлой фракции, чего и хотел Сириус. У Амоса Диггори не осталось шансов. — На листах пергамента перед вами должны быть указаны имена последних кандидатов, — сказал Верховной Судья Дамблдор. — Вы можете ввести свои голоса. Как только участники прикосновением палочек выбрали своего кандидата, зачарованные листы пергамента волшебным образом исчезли. Через пять минут они все закончили, и счет был достигнут. Дамблдор заставил себя улыбнуться. — Процесс выборов завершен. Подавляющим большинством голосов как общественности, так и Визенгамота новым министром магии Магической Британии и Ирландии стал Лорд Сириус Блэк! Громовые аплодисменты приветствовали его, когда Сириус поднялся на свое место слева от Верхного Судьи. Он широко улыбнулся им и увидел, как мальчик с характерными зелеными глазами на местах, предназначенных для публики, подмигивал ему. Министр Блэк подмигнул своему крестнику. Их миссия увенчалась успехом.

***

Мальчик-подросток сидел на вращающемся стуле за богато украшенным столом в своем кабинете и смотрел в окна от пола до потолка. Украшенная драгоценностями диадема располагалась на его голове, когда он время от времени закрывал и открывал глаза. Выборы министра магии прошли отлично. Конечно, на этом пути были препятствия, и они задавались вопросом, смогут ли они добиться успеха, но это сработало. Владение «Магическим Ежедневником», безусловно, помогло. Гнев Гарри на Альбуса Дамблдора усилился, когда он вспомнил все, что старик сделал, чтобы помешать Сириусу стать министром. Дамблдор и правда выдающийся политик, но проблема заключалась в том, что он ожидал, что все будут вести себя одинаково. В политической сфере два человека могут быть противниками и наносить друг другу удар в спину, но через месяц они могут стать величайшими союзниками. Дамблдор, очевидно, считает, что Гарри сделает то же самое. Ложь. Гарри ничего не забыл. Он не может описать количество проблем, которые Дамблдор доставил Сириусу за последние два месяца. Престарелый маг также ответственен за заключение Сириуса в тюрьму, за то, что его подбросили Дурслям. Гарри уверен, что есть что-то подозрительное в том, что его родители тоже оказались под чарами Фиделиуса. Даже пророчество вызвало тревожные звоночки. Он сделал пометку, что нужно когда-нибудь услышать все содержание пророчества. Он хотел поехать летом, но, учитывая все, что произошло, он был слишком занят. Чего добиваются сбежавшие Пожиратели Смерти? Они пытаются вернуть Волан-де-Морта? Откуда им вообще известно, что он жив? Никто не знает о крестражах Волан-де-Морта, верно? Во всяком случае, так думал Темный Лорд. Ему не известно, что теперь у Гарри много информации о них. Диадема Когтевран лучшее, что когда-либо случалось с Гарри. Его подготовка и знания во всех областях магии стремительно улучшались. Том Реддл в юности изучал все формы магии. Позже Волан-де-Морт совершенствовался, путешествуя по миру и изучая магию у разных людей. Хотя Гарри изучал материал НЬЮТ по воспоминаниям, он потратил больше времени на их просмотр, чтобы получить информацию о крестражах. Первый крестраж, дневник, подаренный Люциусу Малфою, уничтожен. Чаша Хельги Пуффендуй, подаренная Беллатриса и хранившаяся в семейном сейфе Лестрейнджей в Гринготтсе, найдена, а часть души уничтожена. Диадема Ровены Когтевран, хранившаяся в Выручай-комнате, найдена, а часть души уничтожена. Остались только кольцо Гонтов и медальон Салазара Слизерина, которые довольно хорошо защищены. Он знал, что должен сделать это с Сириусом, но не хотел подвергать своего крестного ненужной опасности. Сириус также не одобрил бы методы Гарри, он это знает. Кроме того, Сириус все еще радуется победе на выборах и наслаждается тихим вечером со своей семьей. Дилан пребывает в поместье Гринграсс, так что у Гарри есть время. Надежно поместив Диадему обратно в небольшое хранилище, Гарри вышел из кабинета и направился в подземелья замка Поттеров. Солнце уже почти село, и под чарами тусклого освещения подземелья выглядели угрожающе. Не сбавляя шага, Гарри просто отключил защиту на дверях несколькими взмахами палочки. Через несколько минут дверь в комнату, где располагались некоторые тюремные камеры, открылась. — Привет, семья, — сказал Гарри с мрачной ухмылкой на лице. — Давно не виделись. Перед ним за решеткой находились слабые, хрупкие формы Вернона, Петунии и Мардж Дурсль. Когда еще на первом курсе Гарри понял, что Дамблдор проявляет необычный интерес к Дурслям и делает все возможное, чтобы заставить Гарри вернуться в их дом, он сделал смелый шаг. Дамблдор тогда еще был его опекуном, и Гарри действительно не хотел рисковать. Как может старик заставить его вернуться на Тисовую улицу, если Дурсли там больше не живут? Домовые эльфы — полезные существа. Они преданы своим хозяевам и живут гораздо дольше, чем ведьмы и волшебники. Их верность, когда-то заработанная ведьмой или волшебником, чрезвычайно ценная. Поттеры и Блэки знали это. Когда-то они использовали это в своих интересах. Блэки, будучи политиками, посылали своих домашних эльфов шпионить за людьми. У них появилась выдающаяся идея, как это сделать. Они открывали магазины не на Косой Аллее, а в одном из небольших торговых районов Магической Британии и подобных местах по всей Магической Европе. Компания позволяла семьям нанимать домашних эльфов для выполнения работы и платить компании деньги за их услуги. Поскольку не во всех семьях есть эльфы, то это сработало на удивление хорошо. Никто не осознавал, что компания принадлежит Блэкам. Её умело спрятали за горой документов и псевдонимов. К шестнадцатому веку навыки Блэков по сбору информации не имели аналогов в Европе. Используя запугивание и шантаж, они стали властью, стоящей за троном в стране. Именно по этой причине поколения Блэков считали себя близкими к королевской семье. Поттеров, с другой стороны, не заботила политика. Кто-то из членов семьи всегда присутствовал на Визенгамоте, поскольку это было их обязанностью, но они не сосредоточивались на этом, пока место не занял лорд Карлус Поттер, дедушка Гарри. В отличие от Блэков, использовавших домашних эльфов для получения информации, Поттеры использовали их для набегов на дома своих врагов. Семья была известна своей одержимостью защитой, и они использовали её с максимальной выгодой. Поттеры всегда были богаты, но они не стали бы одной из самых богатых семей в мире, если бы не разграбили состояния нескольких семей по всей Европе и за ее пределами. Используя комбинацию рун и скрытных заклинаний, они дали своим домашним эльфам силу, помогающую им в набегах. Богатые, чванливые чистокровные, которые выступали против Поттеров и их деловых сделок, вскоре обнаружили, что их большие состояния пропали, оставив их в нищете, и самое приятное во всем этом было то, что никто никогда не связывал это с Поттерами. Фактически, Поттеры даже воспользовались магловской гражданской войной в Англии, похитив при этом много королевского золота и сокровищ, и то же самое было сделано снова во время маггловской Французской революции. Благодаря огромным суммам денег, которые они получили за счет ограблений своих врагов, в сочетании с их умной деловой тактикой и магическими инновациями, они контролировали большую часть международной торговли по всему миру. Так было, конечно, до тех пор, пока их не поставили на колени после резни Поттеров. Семейный бизнес по грабежам врагов был спрятан и никогда больше не использовался. Вместо этого они начали управлять своим очень большим состоянием. После резни они подверглись сильно пострадали и так и не оправились от этого. Домашние эльфы вернулись к служению семье, и их больше не просили помогать в набегах. Карма. Все сводится к Карме. Несколько столетий рода Блэк и Поттер терпели один удар за другим, почти вымирая в процессе, теряя при этом значительную часть своей власти — пока Гарри Поттер и Сириус Блэк не заняли свои позиции глав своих семей. Снова используя домашних эльфов, на этот раз объединив свои ресурсы, они гарантировали, что их эльфов нельзя будет отследить, поскольку они послали их шпионить за людьми. В то время как за другими семьями, у которых есть собственные домашние эльфы, довольно сложно шпионить, не говоря уже о том, что многие разработали антиэльфийскую защиту, чтобы защитить себя от волшебников, которые могли использовать эльфийскую аппарацию для проникновения в их дома, это не значит, что это бесполезно. Руны и заклинания, разработанные Поттерами, чтобы скрыть магическую подпись эльфа, возможно, довольно старые, но они все равно гениальные. Именно так Сириус получил достаточно информации, чтобы шантажировать своих противников, в дополнение к информации, которую его семья собирала на протяжении веков. И именно так Гарри похитил Дурслей. Он собирался отомстить за все, через что ему пришлось пройти, пока он находился под их опекой. Он хотел, чтобы они страдали так же, как страдал он. — Каково было жить здесь последние два года? — ухмыльнулся Гарри. — Ты! — проревел Вернон. — Ты нас здесь держишь? Выпусти нас, мальчишка, сейчас же! Глаза Гарри потемнели, и палочка полетела к его руке. Щелчком дверь камеры открылась, и он вошел внутрь. Вернон воспользовался шансом наброситься на Гарри, но был резко отброшен к стене, и Гарри даже не пришлось защищаться. — Ох ты, глупый дурак, — нехарактерно фыркнул Гарри, покачав головой. — Думаете, что ошейники, который вас заставили носить, предназначены для украшения? Они зачарованы так, что гарантируют, что вы не сможете напасть на меня. Но даже если вы это сделаете, я более чем способен позаботиться о себе, — он покрутил палочку в пальцах, показывая ее побледневшей Петунии. — Узнали, тетя Петуния? — он усмехнулся. — Это называется палочка. — Т-ты стал одним из них, — прошептала она, выглядя испуганной. — Ты урод! Лицо Гарри исказилось от ярости. Нет слова, которое он ненавидел больше, чем слово «урод». К нему вернулись плохие воспоминания о том, как они его пытали, а также о том, как Дилан страдал все время. Стиснув зубы, Гарри взмахнул палочкой в ​​воздухе, и Петуния закричала нечестивым криком, полным боли, когда кости ее ног взорвались. — Не используй это слово при мне, — опасно сказал Гарри. — Радуйтесь, что я был настолько любезен, что предоставил вам еду и кров. Это предложение вам что-то напоминает, тетя Петуния? А вам, дядя Вернон? Вы утверждали, что предоставили мне крышу над головой и еду с вашего стола исключительно по доброте душевной. Вас не волновало, что вы поселили меня в крошечный чулан под лестницей, где я мог спать, или что вы давали мне так мало еды, от которой любой другой ребенок умер бы с голоду. Что ж, тогда я возвращаю должок. Вы должны радоваться, что я обеспечил вас крышей над головой, приведя вас в свою темницу, а также я обеспечиваю вас едой, как бы мало её ни было. — Где Дадли? — дрожащим голосом спросил Вернон. — Он в гораздо лучшем месте, — ухмыльнулся Гарри. — Что ты наделал, отвратительный мальчик? — визжала Мардж. Гарри повернулся к ней лицом, его светящиеся зеленые глаза сверкали убийственным намерением. Видимо, два года пребывания в изолированной камере их еще не сломили. Возможно, наказание должно было быть более строгим. — Знаешь, я всегда хотел сделать это с тобой, Мардж, — тихо сказал Гарри. Он быстро ударил ее ногой по лицу, сломав ей нос. Еще одним ударом она держала живот от боли. — Это за то, что позволила своим никчёмным собакам чуть не загрызть меня до смерти, пока ты смеялся над моей беспомощностью… и это… Гарри направил на нее палочку. — Круцио! Мардж закричала так, как никогда раньше. Вернон и Петуния в ужасе наблюдали, как Мардж извивалась и поворачивалась, как будто она была в огне и одновременно получила ножевое ранение. Через десять секунд Гарри отпустил проклятие, выглядя удовлетворенным. — Это за то, что называла мою мать шлюхой, а отца — никчемным пьяницей, — мрачно сказал Гарри. — А вы, тетя Петуния… Интересно, какие у тебя были планы на меня. Ты довольно настойчиво отказывала мне в каких-либо знаниях о магии. Посмотрим, что происходит в твоей голове. — Легилименс! Пять минут перебирания ее воспоминаний вызвали у него отвращение. Она не планировала рассказывать ему о его наследии. Она хотела, чтобы Гарри был настолько подавлен, чтобы никогда не смог встать. Она бы выгнала его из дома после школы, гарантируя, что Гарри не выживет на улице без надлежащего образования и работы, надеясь, что он умрет в нищете. Она хотела сделать это, потому что ненавидела тот факт, что Лили обладала магией, хотя ей в этом было отказано. Тот факт, что Гарри был невиновен в ее вражде с сестрой, не имел для нее никакого значения. Ребенок, подброшенный на ее порог, был уродом, и его нужно сделать «нормальным». Это все, что имело для нее значение. — Нет, — прохрипела Петуния, увидев выражение лица Гарри; это было ужасно. — Круцио! Гарри немного успокоился, увидев, как Петуния скулит на полу после воздействия проклятия Круциатус. — Я больше ничего с тобой делать не собираюсь, — тихо сказал он. — Знай, что твои действия против меня стали причиной этой затруднительной ситуации в первую очередь. Ты получала деньги за заботу обо мне, но все же обращались со мной как с рабом. Знай, что ты причина смерти Дадли. Если бы ты относилась ко мне лучше, твой сын был бы жив. Это твоя вина, Петуния. Это все твоя вина. Помни это. Он наложил на нее заклинание Конфундус, чтобы она помнила, что ее драгоценный сын мертв. По правде говоря, Дадли вполне жив. Мальчик мучил Гарри, когда они были маленькими, но он был всего лишь ребенком. Гарри просто стер воспоминания мальчика, чтобы заставить его думать, что его родителей убили, используя простое заклинание памяти и заклинание конфундуса. Затем он записал Дадли в военную школу, финансируемую правительством магглов. Пусть этот жирный комок принесет пользу обществу. — Вернон, пойдем со мной, — приказал Гарри. Мужчина все еще не сдавался. Гарри должен отдать ему должное за это. — О нет, мальчишка! Ты отпустишь нас, и я не собираюсь выполнять твои приказы. Гарри закатил глаза. Вернон скоро получит получит по заслугам. Направив палочку на мужчину и заставив Вернона вздрогнуть от ужаса, Гарри просто пропел: — Империо! Они вдвоем тихо покинули подземелья, не слушая криков Петуньи и стонов боли Мардж. Гарри и Вернон подошли к краю участка, откуда Гарри взял дядю за руку и аппарировал. Когда Гарри открыл глаза, он сразу почувствовал запах морской воды. Его неформальная мантия, накинутая на плечи, развевалась на ветру, а на лице Вернона было пустое выражение. Гарри нахмурился. Пещера защищена от приближения людей любыми магическими средствами, поэтому им придётся плыть. Он посмотрел на Вернона. — Ты должен доплыть до того утеса, — повелительно сказал Гарри. — Не утони. С этими словами Гарри нырнул в море, стараясь не думать о том, насколько оно глубокое. Делая все возможное, чтобы избежать волн, он медленно появился у входа в пещеру, согревающие и сушильные чары на его одежде работали сверхурочно. Гарри начал проводить пальцами по стене пещеры в поисках места. Примерно через минуту он нашел его. Прижав руку к камню, появился постамент. Заставив Вернона выйти вперед, он вылил на пьедестал несколько капель крови своего дяди. Он засветился, и вход материализовался. — Не трогай воду, — приказал он, когда они вошли внутрь. Было темно и жутко, и Гарри точно знал, что находится внутри озера. Осторожно махнув рукой в ​​воздухе, он вспомнил, что сделал Волан-де-Морт, чтобы поднять лодку. Он постучал палочкой по другой руке, и появились толстые цепи, увлекающие за собой лодку. — Садь и убедись, что не касаешься воды, — сказал Гарри, взяв под контроль действия Вернона посредством проклятия. Когда они оказались на маленьком острове, где находился пьедестал с крестражем, Гарри создал небольшой хрустальный стакан и заставил Вернона выпить зелье. Волан-де-Морт — гений. Зелье, которое он сохранил здесь, воссоздает худшие страхи человека и гарантирует, что он будет психически парализован после того, как выпьет несколько глотков зелья. Если им удастся его, они обратятся к озеру, чтобы попить воды из-за жажды, вызванной зельем. Именно тогда инфери выйдут из озера, утаскивая человека за собой. Ни у одного человека нет шанса сбежать с крестражем. Гарри вынул медальон из раковины, бросил на его место фальшивый и нахмурился, когда медальон стал не таким, как в его воспоминаниях. Это подделка. Это не крестраж. Он закрыл глаза от разочарования и страха, когда понял, что кто-то другой украл настоящий медальон. Где, черт возьми, может быть крестраж? Да где угодно! Гарри повернулся и вскрикнул от страха, когда столкнулся лицом к лицу с Инфери. Зелье сняло проклятие Империус, которое он наложил на Вернона. Маггл дополз до озера, чтобы напиться воды, и поднял Инфери. Гарри отвлекся, увидев это. Поднеся палочку к руке, он очертил ею широкую дугу над головой, когда из кончика вырвался огонь. Огненное кольцо окружило сотни инфери, заставив их вернуться под воду. Сердце Гарри колотилось со скоростью милю в минуту, когда он понял, что Вернона уже унесли под воду. Войдя в маленькую лодку, Гарри пересек озеро и вышел наружу. С тихим хлопком он аппарировал.

***

Дилан Лестрейндж пребывал в хорошем настроении. Он только что вернулся из поместья Гринграсс, где провел день с Асторией и некоторыми из их школьных друзей. Он никогда не думал, что доживет до того дня, когда у него появятся друзья! Конечно, в первый месяц в Хогвартсе было плохо, но с помощью Гарри люди начали относиться к нему с симпатией. Его не все любят, но это не имеет значения. У него есть несколько друзей, и он этим доволен. Еще у него есть Астория, его лучшая подруга. Чего еще он мог желать? Выйдя из камина в замке Поттера, он быстрым шагом направился в кабинет Гарри. Они оба попеременно оставались то здесь, в замке, то в Блэк-Мэноре. — Гарри? — Дилан нахмурился, когда вошел в большой кабинет. Мальчик, о котором идет речь, сидел в кресле перед камином. Его нахмуренный взгляд стал еще сильнее, когда он увидел, что Гарри выглядит мрачным. — Гарри, ты в порядке? — снова спросил он, садясь на подлокотник кресла. — В чем дело? Гарри поднял голову и увидел обеспокоенное лицо мальчика, которого он считает своим братом. Он просто смотрел на Дилана. И Гарри, и Дилан выросли в одинаковой среде. Оба подверглись физическому и психологическому насилию со стороны магглов. У Гарри, по крайней мере, была возможность сбежать в семилетнем возрасте, но не у Дилана. Гарри всегда радовал тот факт, что его родители заботились о нем, когда были живы. Родители Дилана не были женаты; его мать была изнасилована отцом, известным садистом и Пожирателем Смерти. Их детство было очень похожим, но они оказались такими разными. Почему? — Как ты это делаешь, Дилан? — Что делаю? — Остаёшься невинным даже после всего, что с тобой сделали, — тихо сказал Гарри, выпив флакон с успокаивающим зельем. — Остаюсь невинным? Гарри, о чем ты говоришь? — Всю жизнь тебя называли уродом. Меня тоже. Воспитательница в приюте пыталась провести над тобой обряд экзорцизма. Я никогда никому об этом не говорил, кроме Дафны, но Дурсли сделали это со мной, когда мне было пять лет. Никогда в жизни я не был так напуган, как в тот день. Меня избивали за стихийные выбросы, как и тебя. Мне говорили, что мой отец был бесполезным пьяным бездельником, а моя мать — шлюхой. Даже сейчас многие в Хогвартсе тебя называют ублюдком. Тебе говорят, что твой отец — Пожиратель Смерти, а мне говорят, что мои родители были убиты одним из самых опасных Темных Лордов за последние годы. Как, Дилан? Ты все еще остаешься чистым сердцем. Ты не мстишь тем, кто причинил тебе боль. Даже после того, как другие называли тебя в школе, ты все равно изо всех сил страешься помочь им, если они в беде. Твоя невинность и солнечный характер сбивают меня с толку. У нас похожее прошлое, но в процессе я стал намного темнее. Как? Дилан потерял дар речи. Это последнее, чего он ожидал. Он помолчал минуту, а затем ответил: — Не думаю, что я не жажду мести, — мягко признался он. — Когда я рос, я пытался сопротивляться, но всякий раз, когда я это делал, становилось только хуже. Раньше я злился на них за то, как они со мной обращались, но позже понял, что в этом нет смысла. Я был один и мне некому было помочь. Мне приходилось во всем полагаться на себя. Мне нужно было выжить, поэтому мне приходилось избегать их. У меня не было сил противостоять им, поэтому я держался особняком. Я не понимаю, почему ты считаешь, что у меня чистое сердце. Я совсем не такой. Гарри слегка усмехнулся, покачивая головой от удовольствия. Дилан и правда не понимал, насколько он уникален. Стал бы Гарри таким в другой жизни? Когда его взгляд выражал невинность и теплоту вместо холодных изумрудных глаз, которыми они всегда были? Гарри не мог этого объяснить, но сегодняшние пытки Дурслей и убийство Вернона задели его. — Если бы тебе предоставили выбор, то согласился бы ты убить людей, которые так с тобой обращались? Заставить их заплатить? Дилан был поражен этим вопросом. Он сглотнул и ответил: — Я не буду лгать и говорить, что они не заслуживают наказания, но я был не единственным, кого мучили старшие мальчики и люди в приюте. Но стал бы я намеренно пытать или убивать их? Нет, я не думаю, что смогу это сделать. После паузы он нерешительно спросил: — Ты? Гарри посмотрел мальчику прямо в глаза и сказал: — Да. Я уже сделал это. Глаза Дилана расширились, и он непроизвольно отодвинулся назад, словно прокаженный. — Убил? — прошептал он, но Гарри не ответил. Технически он убил. Возможно, он не использовал палочку, чтобы нанести последний удар, но именно он стал причиной смерти профессора Квиррелла и Вернона Дурсля. Он использовал проклятие круциатус на Мардж Дурсль и тете Петунии. Он способен наложить смертельное проклятие, что могут сделать немногие. Проклятие требует мощной магии. Количество ненависти, которое необходимо было почувствовать Гарри, ичтобы использовать круциатус и смертельные проклятия, было пугающим. Сириус говорил с ним об этом, но… Есть определённые вещи, о которых он не мог рассказать Сириусу. Крестный не поймет. Дафна тоже, если уж на то пошло, потому что они никогда этого не испытывали. — Ты станешь думать обо мне хуже, если я скажу «да»? Дилан выглянул в окно, глядя на мерцающие звезды над головой. — Зачем ты это сделал? — спросил он после паузы. — Только ради мести? — Нет, не совсем, — честно ответил Гарри. — В первый раз я убил, когда мне было одиннадцать, на первом курсе обучения в Хогвартсе. Был профессор по имени Квиррелл, преподовавщий здесь защиту. Думаю, он был одержим Волан-де-Мортом или был самим Волан-де-Мортом, но я не уверен. Он едва не стал причиной смерти Гермионы Грейнджер, так как он впустил тролля в школу. Многие ученики тоже могли погибнуть в тот день. Чтобы гарантировать, что он никого не убьет — или меня, если уж на то пошло — я довёл этого человека до смерти. Я оглушил его и позволил церберу в школе сделать все остальное. Дилан молчал. — Этим вечером мне нужно было сделать кое-что важное, чтобы обеспечить дальнейшее существование Волан-де-Морта, — продолжил он. — Мне нужно было, чтобы кто-то выпил очень болезненное зелье, которое заставляет выпивающего вновь пережить свои худшие воспоминания. Никто этого не знает, но некоторое время назад я похитил своих родственников-магглов и держал их запертыми в подземельях. Я заставил своего дядю выпить зелье, но сегодня он неожиданно умер. — Но на самом деле ты не убил обоих, — нерешительно сказал Дилан, пытаясь осознать то, что он услышал. — Первый раз, ты пытался остановить Волан-де-Морта. Второй был несчастным случаем, не так ли? Ты его тоже не убивал. Так почему же ты чувствуешь себя виноватым? — О, это не так, — категорически сказал Гарри. — Я не чувствую себя виноватым за убийство обоих этих мужчин, и никогда не буду. Они заслужили все, что с ними произошло. Но мне просто любопытно, как ты оказался таким милым ребенком. Ты особенный, Дилан. Я рад, что встретил тебя. Ты для меня как зеркало. Мерлин видит, я не изменюсь, я рад, каким стал, но когда-нибудь, где-то я мог бы быть таким, как ты. Я не знаю, хорошо это или плохо. — Ты, конечно, много думал об этом? Гарри выдохнул. — Если ты боишься меня после того, как узнал об этом… — Стоп, — твердо сказал Дилан. — Этого никогда не произойдет. Ты — ты мой брат, Гарри. Конечно, мы — двоюродные братья, разделенные десятью поколениями, а не настоящие братья, но для меня это не имеет значения. Ты — мой герой! Ты всегда помогаешь мне, когда я нуждаюсь в тебе. Ты заботишься обо мне, и, ну, да, то, что ты сделал, было неправильно, но ты принял меня осиротевшего сына известного Пожирателя Смерти, как своего брата и взял к себе. Ты дал мне дом и проводишь со мной время, учишь меня продвинутой магии. Как это может делать тебя плохим человеком? Я не знаю, что еще сказать… Гарри встал и крепко обнял младшего мальчика. — Спасибо, Дилан, — прошептал он. — Ты есть и всегда будешь моим младшим братом. Только не переставай быть тем милым мальчиком, которым ты являешься. Я люблю тебя. Дилан поперхнулся, когда он схватил его крепче; никто никогда раньше не произносил ему этих слов, и для него это был новый опыт, не говоря уже о эмоциональном. — Я тоже тебя люблю, Гарри. Гарри просто поцеловал мальчика в макушку. Через минуту они направились в свои комнаты на ночь. Сидя на полу возле камина, молодой потомок Поттеров закрыл глаза, чтобы сосредоточиться. У него был эмоциональный день, и ему нужно взять себя в руки. У него не может быть такого переживания снова.