Гарри поттер и спаситель магии

Достав Карту Мародеров, Гарри проверил Гермиону Грейнджер и нашел ее в гостиной Гриффиндора. Деактивировав её, он взял Дафну за руку и повел их вперед. — Как учителя допустили такое? — тихо спросила Дафна. — У меня сложилось впечатление, что магглорожденные проводят частные встречи с главами своих факультетов, чтобы они могли лучше приспособиться к магическому миру? — Профессор МакГонагалл, вероятно, даже не знает, чем занимается Грейнджер, — пробормотал Гарри. — Она самый перегруженный работой сотрудник Хогвартса. Кроме того, тот факт, что Грейнджер проинформирована о культуре и традициях магического мира, не означает, что она должна их уважать, не так ли? Разве ты не слышала её рассуждения о том, что у магов нет логики? Дафна хмыкнула. — Сомневаюсь, что в замке найдется хоть один человек, который бы этого не сделал. Я не понимаю. Что могло заставить ее сказать что-то подобное? Гарри мрачно улыбнулся и сказал: — Только те, кто жил и в мире магглов, и в магическом мире, поймут, что логика магглов сильно отличается от логики волшебников. Этот факт, который Грейнджер, к сожалению, не может понять. Достигнув гобелена с Полной Дамой, они остановились. — Мой Лорд, моя Леди, чем я могу Вам послужить? — спросила Полная Дама, делая им реверанс. — Мы хотели бы войти в Башню, пожалуйста, — бесстрастно сказал Гарри. — Конечно, милорд, — сказала она, когда дверь распахнулась, обнажив отверстие для портрета. Они вошли вместе, но Дафна осталась, прислонившись к стене и наблюдая, как ее жених делает работу. — Поттер, что ты здесь делаешь? — спросил Рон Уизли, нахмурившись. — Откуда ты знаешь наш пароль? — Мне не нужен пароль, чтобы войти в Башню Гриффиндора, Уизли, — спокойно сказал Гарри, идя вперед. — У меня автоматический вход. Где Гермиона Грейнджер? — Что? — сказала Гермиона, отрываясь от рукоделия. Перед ней лежало несколько шерстяных шапок и носков. — Грейнджер, мне нужно поговорить с тобой наедине, — сказал Гарри, останавливаясь в нескольких футах от нее. — Вне зависимости от того, что ты ей скажет, ты можешь сказать ей это здесь, — раздражённо сказал Рон. Гермиона с любопытством посмотрела на Гарри, задаваясь вопросом, что ему нужно от неё. — Отлично, — бесстрастно сказал Гарри. Он взмахнул палочкой и сказал: — Акцио, одежда домовых эльфов! Гермиона покраснела от возмущения, когда к нему из разных уголков Гриффиндорской башни полетели десятки шапок и носков. — Что это, позволь спросить? — Я не стану тебе отвечать, — сердито отрезала Гермиона. — Ты не староста и не учитель. — Да, но я старшекурссник. Я тебя еще раз спрашиваю: что это такое? — Кажется, ты уже знаешь, — сердито сказала Гермиона. — Это одежда, которую я сшила для домовых эльфов. — Чтобы освободить их? — спросил Гарри, на его лице не было и намека на эмоции. — Да, — сказала Гермиона с высокомерием, высоко держа голову. — Я оказываю им всем услугу. Не могу поверить, что ведьмы и волшебники оправдывают рабство! Домовые эльфы должны быть освобождены, и это я собираюсь сделать! Невилл открыл рот, чтобы яростно ответить, когда Гарри поднял руку и покачал головой. — А что, если я скажу тебе, что этот метод не сработает? — спросил он, подняв брови. — Что, если я скажу тебе, что я снова привязал домовых эльфов, которых ты освободила, к замку и что я позаботился о том, чтобы никакая одежда, которую ты обманом заставила их забрать, больше не имеет для них никакого значения? — Как ты смеешь! — сердито крикнула она, вставая к нему лицом. — Как ты смеешь мириться с рабством? Это варварство! Удивлена, что никто еще не пытался остановить его. Это просто показывает, насколько отсталым является ваше мышление. Домовые эльфы должны быть свободными; им нужны заработная плата, больничные и лучшая работа. Не могу поверить, что Министерство магии одобряет это! Делать их своими рабами — это чудовищно! В маггловском мире… — О, не строй из себя святую, Грейнджер, — огрызнулся Гарри, его глаза слегка потемнели. — Я понимаю, что ты хочешь для них лучшего, и ценю это, но твои действия говорят об обратном. Скажи мне, ты вообще встречалась с домовым эльфом ранее? — Конечно, — высокомерно сказала Гермиона. — Я видела, как ты призвал того эльфа год назад, когда показывал свои воспоминания школе. — Я не это имел в виду, — тихо сказал Гарри. — Ты лично разговаривала с ними? Ты интересовалась у них, счастливы ли они? Ты спрашивала у них, почему им нужна связь с ведьмами и волшебниками? Профессор МакГонагалл рассказала бы тебе, если бы ты удосужилась поинтересоваться у неё, что история связи между волшебниками и домовыми эльфами тянется тысячелетиями. Ты когда-нибудь пыталась понять, почему так? — Очевидно, им промыли мозги… — начала Гермиона, но ее прервали. — Итак, ты пришла к своему собственному выводу, не так ли? — спросил Гарри смертоносным голосом. — В этом-то и проблема, Грейнджер. Ты читаешь то, что дано в одной книге, но не сверяешься с другими источниками, не слушаешь других, которые пытаются тебя поправить, не смотришь на реальную ситуацию и делаешь поспешные выводы! Вот что ты сделала в отношении домовых эльфов. — Позволь мне просветить тебя, — продолжил он, пока весь Гриффиндор слушал его с восторгом. — Домовые эльфы всегда существовали в нашем мире, но они не единственная форма эльфов. Есть лесные эльфы, которые живут в лесах по всему миру, но их очень, очень редко можно увидеть, поскольку они предпочитают жить в изоляции из-за опасности быть пойманными. Существуют высшие эльфы, которых многие считают одним из старейших разумных магических видов, но они тоже предпочитают жить в изоляции и их не встречали в течение сотен, если не тысяч лет, как и все. Как и все мы служим цели и используемся по прямому назначению в обществе в целом, так и домовые эльфы — это вид, предназначенный для служения. Такова их функция и я уверен, что тебе это неоднократно объясняли! Если ты лишишь их способности работать, тогда они потеряют желание жить, потому что им больше не для чего жить! — Рабство… — начала Гермиона, но снова была прервана. — Связь между домовыми эльфами и ведьмами или волшебниками существует уже десятки тысяч лет. Для них это способ выжить. Без этой связи их существование не имеет смысла, ведь они рождены, чтобы служить. В отличие от твоего драгоценного маггловского мира, где люди порабощают других людей, мы не делаем этого, потому что сама Мать-Магия создала вид, который служит нам, чтобы помочь нам стать лучше, чтобы мы могли улучшить наше общество. Каждому обществу нужны те, кто будет готовить, убираться, заниматься хозяйством и заботиться о детях. В мире магглов это делают другие люди, а в магическом мире это делают домовые эльфы. Нельзя требовать выдавать им заработную плату, потому что им она не нужна. Как ты думаешь, что они сделают, если пойдут на вечеринку? Будут смотреть фильм? Их природная магия сама по себе обеспечивает их всем, что им нужно, а сочетание с магией, которую они получают от ведьм и волшебников, гарантирует их самодостаточность. Они используют магию, полученную от связи для размножения, а твоя попытка освободить их показывает, что есть кто-то, кто хочет убить их всех! Пожалуйста, не пытайся привнести свои хваленые маггловские идеи в магический мир, где они не нужны, — тихо, но твердо сказал Гарри. — Но вам нужны маггловские идеи! — яростно вскрикнула Гермиона. — Магический мир застрял в средневековье с отсталыми и устаревшими традициями, и только адаптация к маггловскому миру может вывести их из застоя! В магическом мире нет даже понятия «развод», в то время как оно существует в маггловском мире. Есть гораздо больше… Полигамия, система древнейших и благороднейших домов… Только если мы устраним такие варварские законы и традиции, магический мир сможет когда-либо стать таким же продвинутым, как мир магглов. Этот комментарий вызвал возмущение у многих, сидевших в гостиной. Никто не упустил из виду ту часть, в которой Грейнджер назвала их всех варварами, а многие чистокровные не могли поверить, что она считает, что маггловский мир может конкурировать с магическим миром. — Позволь мне сказать тебе кое-что, Грейнджер, — усмехнулся Гарри. — Не сравнивай маггловский мир с магическим миром, и не смей подвергать сомнению наши традиции и убеждения и навязывать нам свои убеждения только потому, что ты считаешь их ниже себя. Мы этого не хотим. Ты считаешь, что маггловский мир превосходит магический, верно? Пожалуйста, просвети нас. Что есть у магглов такого, чего нет у нас? Ты упомянула развод, да? Давай проверим это. Эй, Фред, Джордж, вы знаете, что такое развод? — спросил он у сидевших близнецов Уизли. — Кхм, понятия не имею, Гарри, — растерянно сказал Джордж. — Что это? Это какое-то лекарство от болезни? — Ага! — торжествующе сказала Гермиона. — Видишь? Они даже не знают, что это такое. Это доказывает, что… — Что в магическом мире разводов не существует, — спокойно закончил Гарри. — Знаешь, почему, Грейнджер? Потому, что в отличие от маггловских браков, в случае с ведьмами и волшебниками муж и жена связаны на всю жизнь. Для тех, кто не знает, развод — это маггловский термин, описывающий ситуацию, когда муж и жена расстались после свадьбы и перестают жить вместе. Видишь, Грейнджер, им противно даже слышать о таком. Это потому, что когда два человека женятся по благословению Магии, между ними возникает священная связь. Они не изменяют друг другу, они не чувствуют необходимости разводиться. Что бы мы ни делали, у нас есть причина. Между родителями и их детьми тоже есть такая же связь. Что же касается полигамии, то в нашем мире с ней уже не сталкивались больше ста лет, если тебе интересно. Она существует только в законе, на тот случай, если главы семейств решат жениться на другой, чтобы продолжить род, или на случай, если люди женятся по любви. — Система Древних и Благородных Домов архаична, — упрямо сказала Гермиона. — Это показывает, что волшебный мир не демократичен в отличие от мира магглов. Магглорожденных дискримириует тот факт, что у них нет доступа к такому влиянию, как Древние Дома. Нам, магглорожденным, грозит уголовная ответственность и мы не можем работать на высоких должностях! — Ой, да ладно! — сказал Гарри сквозь стиснутые зубы. — И что значит то, что ты хочешь привнести больше маггловского мира во все? Уточни факты, Грейнджер. Выборные представители и магические правительства существовали гораздо дольше, когда магглы еще боролись с коррумпированной монархией. Древние Дома существуют не просто так. Древнейшие и Благороднишие Дома — это те семьи, которые были назначены королем Артуром для заботы о благополучии британского магического сообщества почти полторы тысячи лет назад. Поскольку король Артур был последним магическим королем, нам пришлось управлять самими собой. Появились новые семьи, создав Древнейшие и Благороднейшие Дома, а несколько столетий спустя — Благородные Дома. Именно они основали магические правительства и приняли все эти законы, в первую очередь, они были теми, кто ввел концепцию избранных представителей и, таким образом, за всю проделанную ими работу они имеют наследственные места. Эта система управления существует не только в Магической Британии, но и во всем мире. Все регулируется Международной Конфедерацией Волшебников! — В нашем Министерстве Магии Визенгамот состоит из Древнейших и Благороднейших Домов, глав департаментов Министерства, как молодых, так и пожилых людей, кавалеров Орденов Мерлина, а оставшаяся почти половина из них избирается народом! Даже быть Лордом древнего и благородного дома — это непросто. Хотя никто не может отказать нам в этом месте, то, что мы родились в семье, не дает нам права сидеть там. Нас оценивает комиссия членов Визенгамота. Они проверяют наши знания о магическом законодательстве, и достойны ли мы сидеть там на законодательных и судебных заседания. Я не говорю о том, что у знати нет привелегии, но если бы общество имело равное положение для всех своих граждан, то не было бы никакого хаоса, к сожалению, такое общество — всего лишь далекая мечта. — Ты упомянула магглорожденных и их права, — сказал Гарри, перебивая Грейнджер, которая хотела что-то сказать. — Ты понимаешь, что разговариваешь с сыном магглорожденной? Я сам полукровка. Кто тебе сказал, что маглорожденные не получают высшие должности? Я могу назвать тебе имена пяти избранных члены Визенгамота, рождённых маглами. Моя мать была Невыразимцем, когда была жива, и она была магглорожденной. Дирк Крессвелл, новый глава отдела по связям с гоблинами, магглорожденный. Двадцать пять процентов работников Министерства — магглорожденные. Хочешь сказать, что они не добились успеха? — Разве ты не слышала о «Волшебных зеркалах Миллер»? Конечно, слышала. Владельцем является Серена Миллер, маглорожденная! Её назвали бизнес-леди года в журнале «International Magical Business Magazine», и она получила несколько наград по всему миру, а также была награждена Орденом Мерлина первой степени от нашего Министерства Магии. Итак, скажи мне, в каком месте мы варвары? — он усмехнулся на последнем слове. — Атлантида была процветающим магическим городом тысячи лет назад, в то время как магглы строили простейшие хижины. Перестань судить о магическом мире по своим знаниям о мире магглов! Они совершенно другие! Мы считаем, что законы Матери-Магии должны… — Матери-Магии? — торжествующе хихикнула Гермиона, как будто ее теория о том, что волшебники не имеют ни грамма логики, подтвердилась. — Это самая нелепая вещь, которую я когда-либо слышала. Магия — это всего лишь инструмент, который можно использовать… — ЗАТКНИСЬ! — яростно прошипел Гарри на парселтанге, впервые потеряв контроль, в то время как другие чистокровные тоже яростно закричали. — Вот что нам не нравится! Ты познакомилась с магическим миром всего три года назад, а уже плюешь на наши традиции и убеждения, существующие тысячи и тысячи лет! Ради Мерлина, Грейнджер, перестань пытаться преобразовать магический мир в соответствии с твоими так называемыми продвинутыми маггловскими стандартами! Мы не хотим! Я не говорю, что мы идеальные. Да, широко распространена коррупция. Да, есть стагнация. Да, в обществе есть Темные Лорды. И да — магглорожденные сталкиваются с презрением, но в этом причина! Вы входите в наш мир, плюете на наши убеждения и пытаетесь изменить нас! Конечно, никому это не нравится! — Ты все еще думаешь как маггл, поэтому ты не можешь взглянуть на ситуацию нашими глазами, — обвиняюще выплюнул Гарри. — Ты говоришь, что у нас есть рабы. Но ты, Грейнджер, видимо забыла, что еще пятьдесят лет назад магглы порабащали людей? Разве разные маггловские страны не колонизировали разные части мира и не подчиняли туземцев или даже не уничтожали их? Где тогда была твоя мораль? Грейнджер, ты продолжаешь плевать на нас, говоря, что магловский мир развит. Но позволь мне сказать тебе, что еще сто или сто пятьдесят лет назад у магглов ничего не было, а развитие различных техлогий произошло только из-за двух мировых войн. Считаешь ли ты, что то, что вы сделали, является передовым? — Пятьдесят лет развития не равны развитию, которое наблюдалось в магическом мире пять тысяч лет назад! Сходи в библиотеку и прочитай больше книг по истории магии, и ты скоро придешь к такому же выводу. Это из-за таких людей, как ты, остальные магглорожденные сталкиваются с презрением, даже если они приспосабливаются к нашему обществу. Хочешь жаловаться на дискриминацию? Конечно, если ты будешь так вести себя, это будет дискриминация! — Думаешь, японцы будут хорошо относиться к тебе, если ты приедешь в Японию и начнешь плевать на их традиции и культуру? То же самое применимо и здесь. По сути, ты приезжаешь в новую страну. Это не значит, что это одно и то же. Есть причина, по которой нас называют гражданами Магической Британии и Ирландии. Это Авалон, а не Соединенное Королевство! Мы — отдельная страна и, следовательно, не подотчетны никому в маггловском правительстве, как и все остальные магические страны в мире. Мы не просим тебя следовать нашим традициям, Грейнджер, но ты должна научиться уважать их, поскольку теперь ты гражданка Авалона! Сделав глубокий вдох, Гарри сосредоточился, пытаясь контролировать свои эмоции. Через минуту его бесстрастная маска вернулась на место, но глаза по-прежнему имели черно-зеленый оттенок. Он увидел, что Гермиона все еще пристально смотрит на него, и что никто в гостиной не произнес ни слова. Совершенно равнодушный, Гарри обернулся, Дафна успокаивающе взяла его за руку, и они вдвоем вышли из башни. Последовало столпотворение, когда почти все в гостиной бросали грязные взгляды на некую Гермиону Грейнджер. Отсталая… варварская… архаичная… магия — всего лишь инструмент, который можно использовать.. Эти слова эхом отдавались в сознании каждой ведьмы и волшебника, присутствовавших в башне Гриффиндора.

***

— Ты в порядке? — прошептал Дилан, когда тридцатого октября они стояли возле замка, ожидая прибытия делегаций Шармбатона и Дурмстранга. — Со мной все в порядке, — тихо сказал Гарри, но не упомянул, что последний месяц тренировался как сумасшедший. Встреча с Гермионой Грейнджер потрясла его до глубины души. Она оказалась высокомерной и фанатичной, не говоря уже о самодовольстве. Он охотно согласился, что не высокого мнения о магглах, но он не является гражданином маггловской Британии и не появляется в маггловском мире с семи лет. Гермиона Грейнджер, с другой стороны, является гражданкой Магической Британии, и её слова стали тревожным сигналом для Гарри. Неизвестно, что она может сделать, если посчитает, что поступает правильно, не осознавая последствий своих действий. Она опасна, но никто больше с ним не согласился. Гарри непроизвольно вздрогнул, когда подумал о сценарии, когда магглы узнают о существовании магии. Это будет конец света, потому что магглы никогда не примут магию в своей жизни. Именно по этой причине был введен Международный статут секретности и почему он так строго соблюдался. Он вспомнил, как читал о некоторых любящих магглов волшебниках, желающих помочь во время Первой мировой войны. Если в маггловском мире разразится еще одна война, то опасность для общества будут представлять такие люди, как Гермиона Грейнджер. Она просто действовала бы, желая защитить магглов от самоуничтожения, используя при этом магию. Если бы им была доступна магия, они бы уничтожали ведьм и волшебников вместе друг с другом. Он не размышлял; история на протяжении тысячелетий предоставила им бесконечные доказательства — историю, к которой у магглов нет доступа. Он лишь надеялся, что такая ситуация никогда не повторится в будущем. В магическом мире достаточно проблем, и магглы не являются одной из них. Конфронтация с Гермионой Грейнджер распространилась по школе, словно адский огонь. Гарри на самом деле ожидал массовой реакции, но ее не последовало — по крайней мере, в отношении него. Гарри оказался прав: никто не хочет отказываться от своих традиций и убеждений, даже если они — промаггловские. Гриффиндорцы не забыли слова, которые Грейнджер использовала для их описания — отсталые, варварские, архаичные, и эти слова быстро распространилось по школе. Даже некоторые учителя охладели к ней, а Снейп стал себя еще хуже, чем когда-либо, снимая баллы от Гриффиндора при каждой возможности. Драко Малфой начал громко говорить о «грязнокровках», пока Гарри не одел его словесно и не превратил в хорька-альбиноса посреди Большого зала за оскорбление всех магглорожденных. За это он был наказан, не говоря уже о том, что ему пришлось терпеть, как профессор МакГонагалл громко ругала его за использование Трансфигурации на другом студенте, но оно того стоило. Гарри сам полукровка, и он не будет терпеть такие оскорбления в адрес магловорожденного населения. Он не согласен со слепым фанатизмом Пожирателей Смерти. — Итак, есть какая-нибудь информация о том, кто будет участвовать в турнире? — спросил Гарри — Все пуффендуйцы говорят о Седрике Диггори, — ответил Дилан. — У Когтеврана нет сильного кандидата, и хотя ты студент седьмого курса, я сомневаюсь, что ты сможешь принять участие из-за того, что ты сказал о магическом контракте турнира. У Гриффиндора также нет никого сильного, как и у Слизерина. — Диггори? — спросил Гарри, слегка нахмурившись. — Да, я посещал с ним занятия в течение двух семестров. Насколько я помню, он умный парень. Может быть, он хорошо справится со своей задачей, кто знает? Он сможет нас удивить. — Чего Дамблдор хотел от тебя? — О, как обычно, — сказал Гарри, закатывая глаза. — Он услышал о моем противостоянии с Грейнджер и решил рассказать о достоинствах магглов. Он сказал, что магглы — очаровательная раса и что мы должны научиться быть более похожими на них. Он также сказал, что я должен научиться прощать и забывать. Дилан съежился. — Держу пари, что ты воспринял это не очень хорошо. Гарри фыркнул. — Думаешь? Я сказал ему, чтобы он отвалил от меня, и вышел из кабинета. У меня отвращение к драконьему навозу, а Дамблдор производит его в больших количествах. Он обвинил меня в том, что я стал темным, и мне даже любопытно, почему он вообще думал, что я так называемый светлый волшебник. Дилан рассмеялся. Вскоре прибыли делегации двух школ, и их провели внутрь замка. Гарри сел рядом с Диланом и слушал речь Дамблдора, хотя думал он о другом. Он стал бестрастно смотреть на всех, когда появилась еда. — Это французская еда? — с любопытством спросил Дилан. — Да, — сказал Гарри. — Возможно, ты захочешь попробовать. Мне она определенно понравилась во время путешествия во Франции ​​два года назад. Большой зал выглядел гораздо более многолюдным, чем обычно. Там собралось около двухсот студентов из двух иностранных школ, и они сидели за всеми четырьмя столами факультета. Незаметно для Гарри, несколько новых учениц беззастенчиво смотрели на него. Хотя Гарри не был тщеславным, нельзя отрицать тот факт, что он — самымй красивый мужчина в Хогвартсе. Когда его взгляд скользнул к столу Слизерина, его глаз раздраженно дернулся, когда он увидел, как несколько парней из Шармбатона и Дурмстранга пристально смотрят на Дафну, а несколько смельчаков даже заигрывают с ней. Дафна почувствовала, что кто-то смотрит на нее. Она ухмыльнулась, увидев, что Гарри смотрит на нее, его гнев — и, осмелюсь сказать, ревность — едва скрывается от нее. Желая пресечь все в зародыше, прежде чем Гарри действительно кого-нибудь убьет — она не сомневалась, что он способен на это, и уже обдумывала это — она подмигнула ему и тонко послала ему воздушный поцелуй. Она фыркнула от удовольствия, увидев довольное выражение лица Гарри, когда он вернулся к ужину. Сидя рядом с ним, Дилан закрывал рот руками и смеялся до упаду. — Заткнись, Дилан, — пробормотал Гарри, хлопая мальчика по голове. В этот момент музыкальный голос сказал: — Извините, можно мне буйабес? — Конечно, — сказал Гарри, не реагируя на серебристо-золотоволосую красавицу перед ним. По его мнению, темноволосая красавица, сидевшая за столом Слизерина, красивее любой вейлы в мире, и ничто или никто не мог этого изменить. Конечно, не мешало бы посмотреть… — Вы закончили с ним? — спросила красивая девушка, кокетливо улыбаясь ему, задаваясь вопросом, устоит ли красивый мальчик перед ее очарованием. Она заметила, что взгляд его изумрудно-зеленых глаз смягчился, так что, возможно, он не полностью невосприимчив к очараванию. — Я не люблю это блюдо, так что можешь его съесть, — сказал Гарри с легкой улыбкой. — Но на крем-брюле написано мое имя, извини. — О, всё в порядке, — сказала она, широко улыбаясь. Протянув руку, она сказала: — Я Флер Делакур. — Очарован, мисс Делакур, — сказал Гарри, взяв ее руку и поцеловав костяшки пальцев. — Я Гарри Поттер, а это мой брат Дилан Лестрейндж. — Приятно познакомиться с вами, — радостно сказала Флер. — Мне нужно вернуться к друзьям. Надеюсь увидемся позже. — Конечно, — сказал Гарри, возвращаясь к еде. — Ну и влип же ты, — пробормотал Дилан. — Почему ты так считаешь? — Дафна. Гарри незаметно взглянул на свою невесту. Хотя на ее лице этого не было видно, она метала свирепые взгляды на Флер Делакур. Слегка ухмыльнувшись, он тоже послал ей воздушный поцелуй, заставив Дафну слегка улыбнуться ему в ответ, хотя улыбка выглядела несколько натянуто. Многие мальчики в Большом зале смотрели на произошедшее. Глаза Рона Уизли слегка остекленели, когда он с ненавистью посмотрел на Гарри. Как только десерты были убраны, Гарри увидел, как Сириус вошел в зал вместе с Барти Краучем и Людо Бэгменом. — Что здесь делает дядя Сириус? — с любопытством спросил Дилан. — Он министр магии принимающей страны, — пожал плечами Гарри. — Ожидается, что он будет здесь. Дамблдор не только директор принимающей школы, но и президент международной конференции магов. Он представляет Конфедерацию, потому что именно они организовали мероприятие. — Прежде чем мы начнем, — сказал Дамблдор, вставая. — Позвольте мне представить вам наших вновь прибывших. Во-первых, с нами Бартемиус Крауч, глава Департамента международного магического сотрудничества, и мистер Людо Бэгман, глава департамента магических игр и спорта. Так же с нами сегодня лорд Сириус Блэк, министр магии Британии и Ирландии. Громовые аплодисменты приветствовали Сириуса, когда он встал и улыбнулся им. — Мадам Максим, профессор Каркаров и я будем оценивать три задания вместе с двумя другими случайно выбранными представителями Международной Конфедерации, — сказал Дамблдор. — Мы будем оценивать усилия чемпионов по участию в заданиях9 Затем Дамблдор постучал палочкой по ларцу, заставив дерево вокруг него расплавиться, обнажив большой красивый кубок. Края кубка были полны танцующего синего пламени. — Любой, кто желает стать чемпионом, должен четко написать свое имя и школу на листе пергамента и бросить его в Кубок Огня, — объяснил Дамблдор. — Чтобы ни один несовершеннолетний ученик не поддалсч искушению, я проведу возрастную линию вокруг Кубка Огня, как только он будет установлен в вестибюле. Никто младше семнадцати лет не сможет пересечь эту линию. После того окончания пира Дамблдор отпустил их, и все разошлись по своим общежитиям. Студенты Шармбатона и Дурмстранга тоже вернулись в свой экипаж и корабль. О турнире и чемпионах никто не мог перестать говорить.

***

На следующий день, как только Гарри закончил утреннюю пробежку и принял душ, он направился в Большой зал, но Дилан схватил его за руку и потащил к столу Слизерина. — Дай угадаю, — криво сказал Гарри. — Прошлым вечером тебе позвонила Дафна через зеркало, и тебе приказано следить за тем, чтобы ни одна девушка со мной не флиртовала? Она превратила тебя в своего приспешника! — Есть ли новости о том, кто бросил свои имена? — спросил Дилан, оглядывая группу, не обращая внимания на брата. — Пока нет, хотя некоторые семикурсники Слизерина сделали это сегодня рано утром, — сказал Тео, накладывая себе завтрак. — Логично, — сказал Блейз, садясь. — Чтобы бросить имя в кубок, публика не нужна. Анджелина Джонсон с Гриффиндора бросила свое имя, а пуффендуйцы скандируют имя Диггори, словно он сам Мерлин, — закончил он с отвращением. — Что-нибудь узнала? — тихо спросила Дафна. — Её зовут Флер Делакур, — сказала Астория, не обращая внимания на мальчиков, и тихо разговаривала со своей сестрой. — Дочь Жана-Люка Делакура, главы департамента международных отношений Министерства магии Франции. Говорят, что он женат на вейле, а это объясняет её привлекательность. — Это большая редкость, — заметила Дафна. — Вейла, мужчина или женщина, обычно не вступает в брак с ведьмами и волшебниками, предпочитая держаться отдельно. Астория пожала плечами. — Она лучшая ученица своего года в Шармбатоне, так что она может стать чемпионкой. Мальчики её обожают по понятным причинам, но девочки — не очень, хотя у нее есть несколько друзей. — Интересно, — пробормотала Дафна. Закончив завтрак, Дилан и Астория отправились в библиотеку, но Гарри потащил Дафну в Выручай-комнату. Оказавшись внутри, он прижал ее к стене и нежно и страстно поцеловал. — Знаешь, что я люблю тебя больше всех на свете, верно? — выдохнул он, поглаживая ее щеку большим пальцем. — Конечно, я это знаю, — тихо сказала Дафна, не встречаясь с ним взглядом. — И ты должен знать, что я тоже тебя люблю, но… — Тогда, в таком случае, пожалуйста, верь мне, когда я говорю, что ты моя единственная, — сказал Гарри, поднимая ее подбородок и глядя ей в глаза. — Никто не может сравниться с тобой, Дафна. — Она явно положила на тебя глаз. Не только Делакур, но и несколько других девушек. Они все ждут своей очереди, чтобы добраться до тебя. Разве я не права, что боюсь потерять тебя из-за них? Как мне конкурировать с ней? — Дафна, с чего ты взяла, что это соревнование? Даже если бы оно было, ты уже выиграла. Тебе удалось завоевать мое сердце и потерять голову и влюбиться в тебя. Ну и что, что в ней есть кровь вейлы? Это ее природа! Мы не можем винить ее за это. Но почему они меня должны привлекать, если у меня есть ты, красивее всех вейл в мире вместе взятых? Дафна посмотрела на него широко раскрытыми глазами с надеждой. Теплота, отражённая в глазах Гарри, заставила её сердце биться быстрее. Обняв его, она растворилась в объятиях, положив голову ему под подбородок и прислушиваясь к биению его сердца. — Я не могу описать, как сильно я тебя люблю, — сказала она мягко. — Вот почему я боюсь. Гарри закрыл глаза и поцеловал ее в макушку, пока они оставались там вместе, наслаждаясь тишиной и комфортом, предложенными другим. — Я тоже тебя люблю. Никогда этого не забывай

***

В тот вечер люди очень нервничали, судя по тому, что даже не взяли вторую порцию десерта. Как только золотые тарелки и столовые приборы были убраны, Дамблдор встал, и уровень шума резко возрос, когда люди начали взволнованно шептаться. Министр Блэк присутствовал вместе с комитетом трех волшебников при комитете МКМ (господином Краучем, господином Бэгменом, мадам Максим и профессором Каркаровым). Вместе со студентами приехали сотрудники Хогвартса и преподаватели Шармбатона и Дурмстранга. Представители СМИ также присутствовали. Было разрешено по одному репортеру от каждого крупного магического издания, так что присутствовало полдюжины репортеров из Британии и из-за границы. Репортер «Магического ежедневника» подвесил записывающий кристалл в воздухе, чтобы ведьмы и волшебники могли смотреть прямую телетрансляцию. Пламя в кубке внезапно стало красным. Полетели искры, и язык пламени вырвался из кубка, выплюнув кусок пергамента. Дамблдор поймал пергамент и сказал: — Чемпион Дурмстранга — Виктор Крам! Громовые аплодисменты приветствовали это заявление, когда международная звезда квиддича встала и направилась в зал рядом с Большим залом. Кубок выпустил еще один язык пламени вместе с пергаментом. — Чемпионка Шармбатона — Флер Делакур, — крикнул Дамблдор. Аплодисменты были не такими громкими, как у Виктора, но все равно оглушительными. Ожидание в зале стало ощутимым, когда вылетел третий лист пергамента. — Чемпион Хогвартса, — сказал Дамблдор. — Седрик Диггори! Все ученики за столом Пуффендуя встали, чтобы отпраздновать, когда Седрик подошел к директору, широко улыбаясь. Глаза Гарри весело сверкнули. Остальные три факультета тоже громко аплодировали, но он видел, как некоторые гриффиндорцы и слизеринцы выглядели ошеломленными. Он действительно был доволен результатом. Пуффендуй редко получал шанс проявить себя, и это был их момент. Амелия Блэк — ещё одним образцовым пуффендуйцем, так что есть шанс, что Седрик может проявить себя… — Гарри Поттер. Гарри вскинул голову и растерянно моргнул. В разгар празднования он не услышал, как прервали речь Дамблдора или как Кубок Огня покраснел в четвертый раз, выплюнув очередной кусок пергамента. — ГАРРИ ПОТТЕР! — крикнул Дамблдор, держа листок в руке. Сириус выглядел наполовину испуганным, наполовину возмущенным. Люди повсюду начали смотреть на него и перешептываться. На его бесстрастном лице отразилось крайнее потрясение. — Гарри, тебе пора идти, — призвал Дилан. — Что, черт возьми, происходит? — спросил Гарри, прищуривщись. — Ты никогда не узнаешь, если останешься здесь. Иди! Гарри медленно поднялся, его глаза потемнели и засияли черно-зеленым оттенком, страх и ярость мешали ему думать. Он услышал, как кто-то крикнул «обманщик», но его это не волновало. Он уставился на Дамблдора, обещая вечную боль, если тот не объяснится. Дамблдор, если уж на то пошло, сам был шокирован. — Проходи, Гарри, — тихо сказал Дамблдор, протягивая ему лист пергамента. Гарри взял его и проверил почерк. В этом не было никаких сомнений. Его имя было написано характерным аккуратным рукописным почерком. Сжав кулаки, он покинул Большой зал, звук его шагов эхом отдавался от стен.