Гарри поттер и спаситель магии

Магическая Британия с большим счастьем отпраздновала смерть Лорда Волан-де-Морта и окончание войны. По всей стране взорвались фейерверки, как и в 1991 году, и повсюду прошли празднества. Люди были счастливы, что больше не будет разрушений и что их жизнь наконец-то вернется в нормальное русло. Простая волшебная публика даже не могла осознать тот факт, что сам Министр Магии лично участвовал в попытках свергнуть Волан-де-Морта. Они так привыкли к некомпетентным лидерам в течение столь долгого времени и к пустым словам Альбуса Дамблдора, что для них стало настоящим шоком получить лидера, который принял меры, лично вовлекая себя и свою семью. Но люди также были обеспокоены. Они беспокоились о своем величайшем герое: мальчике, который наконец убил Лорда Волан-де-Морта. Волшебная общественность беспокоилась за Гарри Джеймса Поттера. Почти шестнадцатилетний волшебник находился в больнице Святого Мунго в течение недели после битвы и до сих пор не пришел в сознание, будучи помещенным в медикаментозную кому. Он был очень тяжело ранен во время дуэли с Волан-де-Мортом, и не только на него подействовали проклятия. Его также укусила змея, яд которой был совершенно уникальным, поэтому целителям потребовалось некоторое время, чтобы диагностировать и лечить его. Затем шли различные сломанные кости, поврежденные органы и внутреннее кровотечение, вызванное падением Гарри и Волан-де-Морта на землю. Древние ритуалы исцеления проводились друидами публично, в то время как различные ведьмы и волшебники молились Матери-Магии исцелить их любимого спасителя. Конечно, общественность также не забыла новейших героев в городе — Дафну Гринграсс и Дилана Лестрейнджа, двух похищенных подростков, которые вместе сумели убить внушающих страх и печально известных Беллатрикс, Рудольфуса и Рабастана Лестрейнджей. Многие сочувствовали им за то, что им пришлось каждый день в течение месяца терпеть пытки Беллатрикс. Тот факт, что Дафна Гринграсс угрожала Волан-де-Морту в лицо, вызвал чувство благоговения у молодого поколения, особенно у девочек, хотя больше внимания девочек теперь было направлено на милого мальчика, ставшего героем — Дилана Лестрейнджа. Странно, как они изменили свою позицию после того, как общественность поняла, на чьей стороне войны на самом деле был Дилан, хотя всего несколько месяцев назад обзывали его разными словами за то, что он — сын Рабастана Лестрейнджа. Но их обоих это особо не волновало. На самом деле, ни Дафна, ни Дилан не покидали больницу Святого Мунго с тех пор, как их исцелили. Они сидели в частной больнице, ожидая выздоровления Гарри. Они были там не одни. Сайрус, Элизабет и Астория Гринграсс тоже находились там. Сириус и Амелия тоже не могли сосредоточиться на своей работе, так как они ходили в больницу Святого Мунго по пять раз в день, чтобы проверить его состояние. Маленький Ригель Блэк был безутешен. Он не понимал, что происходит, но он видел, что его старший брат нездоров, и это заставляло его плакать. Целители заверили их, что с Гарри всё будет в порядке и что ему нужно больше времени для выздоровления, но они не поверят в это, пока Гарри не очнётся. Праздничного веселья не существовало для них, пока они ждали, когда Гарри проснется и снова улыбнется им. Каждый из них отдал бы всё, чтобы снова увидеть на себе взгляд ярких изумрудно-зеленых глаз, в которых обычно светился огонек веселья, присущий мальчику, когда он был счастлив. Просыпайся, Гарри. Просыпайся.

***

Изумрудно-зеленые глаза медленно открылись, привыкая к темноте комнаты. Гарри Поттер тихо застонал, почувствовав боль в мышцах. Он огляделся и увидел, что находится в большой больничной палате. В последний раз он был здесь сразу после того, как Сириус был освобожден из Азкабана четыре с половиной года назад. Первое, что он понял, было то, что кто-то сидел на стуле рядом с ним, держа его за руку. Он слегка улыбнулся, увидев темно-русые волосы своей невесты. На диване напротив него тоже кто-то был, но он не мог разглядеть, кто именно. Он был готов поспорить, что это Дилан. Гарри поднял руку, медленно поглаживая мягкие волосы Дафны, небрежно помахивая другой рукой, когда он накладывал на них чары уединения. Слезы жгли его глаза, когда он увидел, как она пошевелилась. Дафна медленно проснулась и в тусклом свете увидела, кто гладит её волосы. Она моргнула от шока на несколько мгновений, но как только она пришла в себя, на её лице появилась яркая улыбка, когда она забралась на кровать рядом с ним и крепко обняла его. — Я скучал по тебе, Дафна, — сказал Гарри сдавленным голосом, а по его лицу текли тихие слезы. — Я так скучал по тебе. Мне жаль, что потребовалось так много времени, чтобы спасти тебя. Как ты? Они причинили тебе боль? — Я в порядке, не волнуйся, — прошептала Дафна, нежно поглаживая его лицо и вытирая слезы. — Как ты себя чувствуешь? Ты был без сознания больше недели. Ты был очень тяжело ранен, и целителям пришлось ввести тебя в медикаментозную кому, чтобы ты выздоровел. — Кома? — удивленно спросил Гарри. — Хм. Думаю, этот трюк с трансформацией в воздухе был не самой лучшей идеей. Эта тупая змея укусила меня! Он же мертв, да? — Да, Волан-де-Морт мертв, все Пожиратели смерти схвачены или убиты, а война окончена. О, Гарри, ты нас здорово напугал! Их губы с обожанием соприкасались друг с другом в течение нескольких секунд, становясь глубже по мере того, как они продолжали. Гарри обхватил её за талию, притягивая ее ближе, страстно целуя Дафну. Спустя больше минуты они оторвались друг от друга, хватая ртом воздух. — Где Дилан? — спросил Гарри, глядя на фигуру на диване. — Это он? — Да, это Дилан, — тихо сказала Дафна. — Но не в том состоянии, в котором ты мог бы подумать. Гарри почувствовал, как его внутренности внезапно превратились в лед. — Дафна, что случилось с моим братом? — тихо спросил он, его глаза потемнели. — Что они с ним сделали? — Физически он в порядке, Гарри, — грустно сказала Дафна. — Мы закончили нашу анимагическую трансформацию во время плена и убили Беллатрикс, когда она спустилась в подземелья, чтобы убить нас. Мы сбежали и присоединились к битве. Я убила Рудольфуса, а Дилан… Он… Он убил Рабастана. Дилана ранили во время боя, но я немедленно аппарировала его в больницу Святого Мунго, так что целители смогли его спасти. Но… я думаю, что убийство его отца очень сильно на него повлияло. Усложняло ситуацию то, что ты несколько дней был в критическом состоянии. Скажем так, Дилан воспринял это не очень хорошо. Световые чары засияли немного ярче, и Гарри увидел большого серого волка, спящего на диване. — Он предпочитает оставаться в своей животной форме, возможно, потому, что так он может лучше контролировать свои эмоции. Когда он впервые увидел твою мать, он не отпускал её почти час. Он так устал, что уснул у нее на руках. В течение следующих нескольких дней в больнице Амелия оставалась здесь с ним каждую ночь, потому что он отказывался её отпускать. Как и ты, он начал обращаться к Сириусу и Амелии как к родителям. Когда её и Астории нет рядом, он остается в своей волчьей форме, отказываясь покидать тебя. Фактически, твоя мать, Астория и я — единственные, кто может заставить его что-то съесть, потому что он никого не слушает. Он редко с кем-то разговаривает. Ему больно, Гарри, но, как я уже сказала, не физически. Он ходил к целителю разума, но я не думаю, что это сильно помогает. Гарри посмотрел на волка грустными глазами. Недаром Дилан стал волком. Он много внимания уделял семье, близким дружеским отношениям и дорожил ими. Для такого человека, который всегда называл Рабастана Лестрейнджа своим отцом с тех пор, как узнал о нем, даже в самых тяжелых обстоятельствах, например, когда он спорил с Роном Уизли перед всем Орденом Феникса, убить его на самом деле означало съесть его заживо. — Ты уверена, что с тобой всё в порядке? — прошептал Гарри, поглаживая щеку Дафны. — Тебя пытали Волан-де-Морт или Беллатрикс? Молчание и опущенный взгляд Дафны ответили на его вопрос. Притянув её к своей груди, Гарри крепко обнял её, вдыхая её знакомый запах, когда он закрыл глаза, слушая историю Дафны, когда она рассказывала, что произошло во время их пребывания в поместье Реддла. — Я угрожала Волан-де-Морту ему в лицо, — пробормотала Дафна. — Я сказала ему, что он может пытать меня или убить, но это не имело значения. Я сказала ему, что когда-нибудь ты придешь отомстить за меня; что Волан-де-Морту некуда будет бежать, и он умрет от твоей руки. Не думаю, что ему это понравилось. — Всему свое время и место, и угрожать Темному Лорду, державшему тебя в плену, было очень безрассудно. Смело, но безрассудно. — Он меня разозлил! А ты прекрасно знаешь, какой я становлюсь, когда злюсь, особенно если кто-то тебя обидел! — Разве я не знаю этого? — криво усмехнулся Гарри. — Я принимал на себя удар твоего гнева несколько раз, как и люди, которые оскорбляли меня в прошлом. Ты тигрица на улицах и в постели, не так ли? — Гарри! — О, да ладно, Даф! Ты же знаешь, какая ты дикая в постели! Тут нечего смущаться! Мне это определенно нравится. Дафна застонала, уткнувшись лицом ему в грудь, лицо ее порозовело от смущения. Гарри усмехнулся в веселье, нежно поцеловав ее в макушку. — Я выйду и скажу всем, что ты очнулся, — тихо сказала она через несколько минут. — Вы сможете немного побыть наедине. — Спасибо, Дафна, — тихо сказал Гарри. Он медленно встал с кровати и двинулся к дивану, услышав, как она выскользнула из комнаты. Нежно погладив волка по голове, он сказал: — Эй, братишка. Просыпайся. Это я. Уши волка навострились, когда он услышал знакомый голос. Серые глаза пристально смотрели на Гарри, когда он набросился на него, возбужденно облизывая его лицо. Гарри рассмеялся, пытаясь оттолкнуть от себя волка. — Прекрати, сопляк, щекотно, — ухмыльнулся Гарри. — Посмотри на себя! Ты волк. Я так горжусь тобой, Дилан. Волк заскулил от комплимента и отвернулся. — Я хочу поговорить с тобой. Пожалуйста, трансформируйся для меня. После того, как ты услышишь, что я скажу, я не буду тебя останавливать, если ты захочешь снова выглядеть так. Волк смотрел на него несколько секунд, пока не раздался хлопок, и на него не посмотрел изможденный Дилан Лестрейндж. — Гарри! — прошептал Дилан сдавленным голосом, обнимая старшего брата за шею и крепко прижимая его к себе. — Ты в безопасности! Мне так жаль. Мне следовало быть осторожнее в Хогсмиде. Если бы я был более бдительным, ничего бы этого не произошло. Я… — Заткнись, Дилан, — сердито рявкнул Гарри. — Не смей винить себя, слышишь? Я никогда этого не потерплю. Ты превзошел мои ожидания во всех отношениях, и я горжусь тобой! Я считаю себя благословенным, что ты мой младший брат, и будь я проклят, если ты начнешь винить себя во всем этом. Волан-де-Морт организовал нападение специально, чтобы захватить тебя и Дафну. Ты боролся изо всех сил, и я горжусь тобой, и ни на секунду не стану винить тебя за похищение, ладно? Перестань винить себя. Дилан кивнул, зарывшись лицом в грудь Гарри, и слезы снова полились из его глаз. Вся вина и разочарование, накопившиеся за последний месяц, обрушились на него, когда он заплакал. До сих пор он пытался скрыть свои эмоции, но это оказалось бесполезно. Он только оттягивал неизбежное. Теперь, в безопасности в объятиях брата, Дилан дал волю эмоциям. Гарри успокаивающе потер спину, покачивая младшего мальчика, пытаясь успокоить его, одновременно отрицая дикую магию, которую Дилан разбрасывал по комнате. Мальчик был явно более расстроен, чем показывал. — Я убил его, Гарри, — прошептал Дилан, его голос дрожал от вины. — Я убил своего отца. Всё, что потребовалось, — это несколько секунд бессильной ярости, и я действовал импульсивно и… И… Я убил его. — Почему бы тебе не рассказать мне, что случилось? Дилан отвел взгляд. — Мы сбежали из особняка, который рушился вокруг нас из-за большой огненной змеи и торнадо. Дафна и я были вместе всё то время, пока мы пробивались наружу. Внезапно я обнаружил, что сражаюсь с отцом, и я скажу, что он был удивлен, увидев меня. Он сказал, что я предал его, сражаясь с собственным отцом. Я… я сказал, что мой отец умер, что я сирота. Когда он сказал, что Волан-де-Морт всемогущ, я сказал, что ты всемогущ. Думаю, он разозлился, когда я оскорбил его хозяина, потому что следующее, что я помню, он выпустил в меня смертельное проклятие. Гарри крепче сжал Дилана. — Оно пролетел в дюйме от меня, поэтому я был уверен, что мне конец. Я принял свою звериную форму, потому что не мог вынести боли от того, что мой отец пытался убить меня только потому, что я оскорбил Волан-де-Морта. Разве его приоритетом не должен был быть я, а не этот неудачник со змеиным лицом? Я… я думаю, я не мог себя контролировать. Я был слишком зол, поэтому я бросился на него и… и… и я сломал ему шею. — Тсс, все в порядке, — тихо сказал Гарри, и еще одна слеза скатилась по щеке мальчика. — Если бы всё закончилось на этом, я бы не чувствовал себя таким виноватым, — продолжил Дилан, подавляя рыдания. Часть его была подавлена ​​тем, что он сидит на коленях у брата и ревет, как пятилетний ребенок, но он не мог заставить себя успокоиться. — Он случайно выстрелил проклятием, которое оставило порезы по всему моему телу, поэтому я рухнул рядом с ним. Я знал, что он умрет, но мне тоже было больно. Но… Но перед самой смертью он сказал… Он сказал, что сожалеет, сказал, что подвел меня, и попросил у меня прощения. В нем всегда было хорошее, Гарри, так почему же мне пришлось его убить? Я такой неудачник! Я подвел его как сын! — Конечно, в нем было и хорошее, Дилан, — пробормотал Гарри, крепко обнимая брата. Сейчас не время говорить что-либо иное. Рабастан оставался всё тем же человеком, который совершил непростительные преступления в течение своей жизни, но Гарри не собирался говорить это своему брату. Дилан был травмирован, и если мальчик хочет думать, что в Рабастане была хотя бы искра добра, то так оно и будет. — Он совершил все эти отвратительные преступления, но он всё ещё оставался человеком. Связь между отцом и сыном всегда существовала между тобой и Рабастаном. В этом красота и чудо магии. Он мог позволить Беллатрикс или Волан-де-Морту пытать тебя из-за своей преданности им, но когда он попытался убить тебя, его охватило чувство вины. Ты не подвел его, Дилан. Он так и не выполнил свою роль отца, отчасти потому, что никогда не был рядом с тобой, когда ты рос. Даже тогда он все еще заботился о тебе. Узнав, кто твой отец, ты ни разу не обращался к Рабастану иначе, как «отец». Это показывает, что ты не подвел его. Ты принял его как своего отца. Да, вы были на разных стороне войны, но — такова жизнь, Дилан. Это несправедливо. — Если бы жизнь была справедлива, мои родители были бы живы, — тихо сказал Гарри. — Посмотри на всё, что произошло в нашей жизни. Моих родителей предали Дамблдор и Петтигрю, два человека, которым они думали, что могут доверить свои жизни. Папу отправили в Азкабан, и он десять лет сражался с дементорами, потому что Дамблдор хотел, чтобы он исчез. Вся семья мамы, за исключением одного брата, включая маленьких детей, была убита, потому что Волан-де-Морт хотел, чтобы они исчезли. Мы с тобой выросли в ужасных условиях и имели паршивое детство — всё это показывает, что жизнь несправедлива, но знаешь что? Несколько лет назад я бы никогда этого не сказал, но жизнь тоже прекрасна. Нужно смотреть на позитив. — Я встретил несколько человек, которые заботятся обо мне, — продолжил он. — Годами я скрывал свои эмоции, но все же я чувствовал, когда встречал людей, которые меня любят. Я читал дневники своих родителей и узнал, что они любили меня. Мой крестный и его жена усыновили меня — а теперь и тебя — и осыпали нас любовью и лаской, обращаясь с нами как со своими собственными детьми, хотя они не обязаны были делать это. Я нашел образцы для подражания в обеих парах родителей. Самое главное, я встретил двух людей, являющихся самыми важными в моей жизни. Одна из них была навязана мне, но она сделала мою жизнь стоящей. Когда я был холоден и отстранен с ней, она настойчиво пыталась найти во мне внутренний огонь, чтобы я мог жить, и позже стала любовью всей моей жизни. Довольно скоро я понял, что без Дафны я не смогу жить. — А потом появился маленький мальчик, — сказал Гарри, слегка постукивая по кончику носа Дилана. — С которым мы похожи, что в течение двух месяцев он вошел в мое сердце и закрепил за собой место моего младшего брата. Мы сблизились из-за детства, и я стал доверять ему. Титул брата, который я ему небрежно дал, теперь на самом деле имеет значение, поскольку я стал защищать и любить его. Я понял, что тоже не смогу жить без него. Он стал неотъемлемой частью моего сердца, всегда был рядом. — Когда я поступил в Хогвартс, я хмурился и насмехался над семьей и друзьями. Я думал, что они совершенно бесполезны. Признаю, что освободил Сириуса из Азкабана только потому, что хотел, чтобы он был моим опекуном, и чтобы он обладал силой, которой обладал как лорд Блэк, а не потому, что я что-то к нему чувствовал. Несмотря на то, что он знал, что я чувствую, он все равно пытался построить со мной отношения и заботился достаточно, чтобы усыновить меня как своего сына. Также верно, что когда я впервые встретил тебя, я думал о том, как лучше всего я мог бы использовать твое положение еще одного ребенка, подвергшегося насилию со стороны магглов, для достижения своих целей, но, как мой крестный отец и его жена, я обнаружил, что забочусь о тебе способами, которые я никогда не осознавал и не понимал. — В этом и есть прелесть жизни, Дилан. Да, ты убил своего отца, но ты также выполнил свой долг сына наилучшим образом. Чувство вины всегда будет с тобой, но это также единственные воспоминания, которые у тебя есть о твоем отце. Знай, что твой отец действительно заботился о тебе. Прими, что он совершал ошибки, и что ты не виноват в его поступках. Не пойми меня неправильно, я не защищаю его. То, что Рабастан сделал с твоей матерью, непростительно. Твоя мать поступила неправильно, выместив свой гнев на тебе, невинном ребенке. Она добровольно отдала свою жизнь вместо того, чтобы воспитывать тебя, но она была жертвой, семнадцатилетней девушкой. Ты как-то сказал мне, что не держишь на нее зла. Так поступают родители и дети, верно? Они прощают друг друга, если совершают ошибки, потому что они семья? Ну, он попросил прощения, и ты знаешь в своем сердце, что он простит тебя тоже. Больше ты ничего не можешь сделать. Тебе нужно принять это и двигаться дальше. Они сидели молча несколько минут, не говоря ни слова. Дилан пытался осмыслить то, что сказал ему Гарри, пытаясь взять под контроль свои дикие эмоции. Потребовалось некоторое время, но он наконец успокоился, дыша нормально. — Спасибо, Гарри, — тихо сказал Дилан. — Мне это было нужно. Ты прав. Если я прошу своих родителей, то они тоже меня простят. — Именно так, и ты можешь загладить вину перед ними по-другому, — сказал Гарри, прижавшись губами ко лбу мальчика и гордо глядя на него. — Тело твоего отца всё еще находится в морге Министерства. Твою мать похоронили где-то рядом с приютом, но магическая культура требует, чтобы это сделал ты. Кремируй свою мать, отца, дядю и тетю должным образом, согласно традициям твоей семьи. Исполни свой долг как потомок рода Лестрейнджей. Они, возможно, не заботились о тебе, как должны были заботиться родители, но они остаются твоими биологическими родителями и заслуживают того, чтобы их кремировал их сын. Дилан мягко улыбнулся и кивнул. Да, он так и сделает. Ему придется пойти в хранилище Лестрейнджей в Гринготтсе, чтобы забрать книги о похоронных обрядах семьи, но он это сделает. В качестве последнего покаяния за убийство отца он выполнит свой долг и кремирует отца, мать, дядю и тетю. Это давняя магическая традиция, и он будет её чтить. Он очень мало знает о своей матери, но она его родила, и это заслуживает уважения. То, что его отец действовал безнравственно, не означает, что он будет делать то же самое. Дверь открылась, и целительница вошла внутрь, за ней вошли Сириус, Амелия, Сайрус, Элизабет, Астория, Ригель и Дафна. — Гарри! — сказала Амелия, бросившись обнимать своего старшего сына. — Слава Мерлину, с тобой все в порядке. — Со мной все в порядке, мам, не волнуйся, — сказал Гарри, слегка улыбнувшись. — Ты всегда так говоришь, но это не всегда значит, что у тебя всё хорошо, — сказал Сириус, тоже обнимая сына. — Мы так волновались, малыш. Наша миссия увенчалась успехом. Я невероятно горжусь тобой. Улыбка Гарри стала шире, когда он осмотрел всех. Ригель возбужденно хлопал в ладоши, превратившись в миниатюрную копию Гарри, к всеобщему удовольствию. — Кажется, вы в порядке, лорд Поттер, — с улыбкой сказал целитель Томсон. — Но вам придется пробыть здесь еще на два дня, просто чтобы убедиться, что в вашей крови нет следов яда. После выписки целитель Гринграсс будет проводить вам еженедельный осмотр в течение следующего месяца, чтобы убедиться, что вы правильно восстанавливайтесь. — Спасибо, целитель Томпсон, — сказал Гарри. Один из домовых эльфов больницы принес ему горячую тарелку с едой, и все собрались вокруг него. — Так что происходит? Я что-то пропустил? — спросил Гарри с ухмылкой, его глаза весело сверкали, заставляя всех смеяться. — Да, он в порядке, — криво сказала Астория. Дилан тоже мягко улыбнулся, когда Сириус обнял младшего мальчика за плечи. Гарри мысленно вздохнул от удовольствия и положил голову на плечо Дафны. Угроза миновала, и он наконец оказался в окружении людей, которые его любят. Да, жизнь не идеальна, но она всё равно прекрасна.

***

Гарри задумчиво посмотрел на предметы перед собой. Палочка, камень и мантия невинно лежали на богато украшенном столе из красного дерева в его кабинете в замке Поттеров. Он вернулся из больницы Святого Мунго всего час назад, и ему очень любопытно узнать об этих предметах. Это Дары Смерти, самые мощные предметы в истории магического мира. Ему не известно, изобрели ли их могущественные люди или же действительно существовует сущность по имени Смерть, которая дала их братьям Певерелл. Однако он помнил, что сказал ему Альфред Поттер, когда он был ребенком. Эти предметы востребованы многими во всем мире. Резня Поттеров произошла в основном из-за Даров Смерти. Именно тогда лорд Альфред Поттер позаботился о том, чтобы никто не знал о связи рода Поттер с Певереллами, решив скрыть все сведения об этом. Но теперь, более тысячи лет спустя, все три предмета вернулись… В руки последнего потомка Игнотуса Певерелла, одного из трех братьев из этой истории. Гарри вспомнил, что он видел в памяти Дамблдора. Судя по всему, Джеймс Поттер потребовал от Дамблдора непреложный обет вернуть мантию его семье, когда директор попросил его одолжить его. Дамблдора интересовала мантия и его поразила находка. Он узнал, что это третий Дар. Он уже выиграл Бузинную палочку у Геллерта Грин-де-Вальда, но с мантией в его распоряжении, всё, что ему нужно было сделать, это найти камень. Дамблдор так и не смог преодолеть свою одержимость Дарами, отчаянно рвалася к ним, по крайней мере, чтобы извиниться перед родителями и сестрой за то, что подвел их. Когда он понял, что такое Воскрешающий камень и где он находится, Дар, которого он жаждал больше всего, он надеялся уничтожить крестраж Волан-де-Морта и заодно забрать камень себе. Беспроигрышная ситуация. Но, конечно, возникла проблема. Он пал жертвой соблазна Воскрешающего камня, когда надел поддельное кольцо, вызвав смертельное и ужасающее проклятие, которое Гарри наложил на него. Именно тогда Дамблдор понял, каким дураком он был. Он обменял свою жизнь на дурацкую мечту и даже не нашел крестраж. Кольцо оказалось подделкой. Он провел много времени в поисках крестражей. Он был близок к тому, чтобы найти пещеру, но был прикован к постели после нападения на Хогвартс и Хогсмид. Хозяин Смерти… Гарри просто погладил палочку пальцем. Сила Бузинной палочки неоспорима. Он может быть талантливым и могущественным, но Гарри сомневался, что ему удалось бы победить Волан-де-Морта без помощи Палочки Смерти. Связь, которую он чувствовал, сила, текущая в его жилах, чистое удовольствие от того, что твое тело наполняется магией Смерти, были заманчивы. Неудивительно, что Бузинная палочка была самым желанным сокровищем на протяжении более чем тысячелетия. Но стоило ли оно того? У Альбуса Дамблдора было много ролей, но назвать его глупцом было нельзя. Зная, что палочка — опасная цель, он планировал уничтожить её силу своей смертью. Запланировав свою смерть вместе с Северусом Снейпом, он надеялся умереть непобежденным, последним истинным хозяином палочки. Однако он не предвидел истинной натуры Снейпа. Снейп до последнего вздоха был верен только себе. Он мог не знать о Бузинной палочке, но его мотивы не совпадали с мотивами Альбуса Дамблдора. Намерение было сильным, когда оно касалось вопросов старой магии, и в этом случае Снейп, разоружив Дамблдора, намереваясь убить последнего независимо от их соглашения, стал непреднамеренным хозяином Смертельной палочки. Так было до тех пор, пока Гарри не убил Северуса Снейпа, став новым хозяином Бузинной палочки. Зная о силе палочки, следует ли её сохранить или уничтожить? Если её сохранить, она навсегда останется заботой в глубине сознания Гарри. Даже если его собственная семья разоружит его в дружеской дуэли, палочка может сменить верность. Если это произойдет, никто не сможет отследить, кто настоящий хозяин. Ситуация может выйти из-под контроля через несколько лет и стать причиной новой войны — и Гарри не хотел, чтобы это произошло. Скрытие ее также не решит проблему, поскольку кто-то в будущем может использовать ее в своих интересах. Род Поттер в прошлом был довольно властолюбивым, и он не мог доверить своим потомкам непобедимую силу. Действительно ли ему нужна палочка? Он все равно один из самых могущественных волшебников своего поколения даже без Бузинной палочки, как Альбус Дамблдор, Геллерт Грин-де-Вальд и Волан-де-Морт до него. В мире есть несколько других, таких же могущественных, как он, но это приемлемо. Сейчас он играл бы в политику и его целью было избежание войны в будущем. Он бы использовал Воскрешающий камень, чтобы поговорить со своими родителями, но зачем? Он смирился с их смертью, вытащил их останки из могил в Годриковой впадине и кремировал их в соответствии с традициями рода Поттер несколько лет назад. Кроме того, мертвые должны оставаться мертвыми. Мантия-невидимка — ценный актив, поэтому она останется с ним и его потомками. Это идентичность клана. Клан… В памяти Гарри всплыло воспоминание о том времени, когда он был десятилетним мальчиком… — Говорят, что Хозяин Смерти наделен бессмертием и огромной силой, — сказал Альфред Поттер, глядя на десятилетнего мальчика, когда они обсуждали резню Поттеров и её причины. — Вот почему эти предметы так востребованы. Мой племянник сказал своим так называемым союзникам, что у нас есть мантия-невидимка Певереллов. Они рассуждали так: если у нас есть мантия, у нас наверняка будут и палочка, и камень. Имея это в виду, они едва не поставили род Поттер на грань вымирания. Мы владели титулом Лорда Певерелл в течение столетий, с тех пор как Арадия Певерелл вышла замуж за члена рода Поттер, но я похоронил этот титул и любую информацию о нашей связи с Певереллами после нападения. — Похоронили? — удивлённо спросил Гарри. — Как? Сомневаюсь, что вы смогли бы заставить всех забыть, что вы лорд Певерелл! Об этом наверняка были записи в архивах Министерства, в книгах и в умах нескольких человек! Альфред мягко улыбнулся, его призрачная фигура мерцала на солнце в классе в замке Поттер. — Знаешь, как работают чары фиделиус? — спросил он. Увидев, что Гарри кивнул, он продолжил. — Тут чары работают по похожему принципу, но вместо того, чтобы скрывать предмет, мы решили скрыть любую информацию, раскрывающую продолжающееся существование семьи Певерелл. Моя жена и я изменили чары и поместили их в само кольцо с печаткой Певерелл. Это было очень сложно, и нам потребовалось десять лет, чтобы усовершенствовать их, но когда мы закончили, никто не помнил о слиянии родов Поттер и Певерелл, которое произошло столетиями ранее. Считается, что род давно умер, и об этом говорят ваши исторические книги. Тогда я был известен только как Лорд Дома Поттер, а не как Лорд клана Певерелл, как мы были известны с начала четырнадцатого века. — Но вы по сути отказались от могущественного титула! — запротестовал Гарри, все еще сохраняя совершенно бесстрастное лицо. — Певерелл — это наше имя, наша идентичность! Зачем вам отказываться от своего имени? Вы потеряли политическую власть и влияние, верно? — Да, но я понял, что жажда власти нашего клана на самом деле стоила нам нашей семьи, — терпеливо объяснил Альфред. — Ты не понимаешь, насколько жестокой была резня Поттеров. Для этого тебе придется понять, какой была наша семья до инцидента. Наш клан был настолько могуществен, что имел связи по всему миру, контролируя большую часть международной торговли в магическом мире. Вот почему мы так богаты. Позволь мне сказать тебе, что было нелегко построить бизнес-империю. Мы упорно трудились и боролись на протяжении столетий, так много поколений работали с одним видением в голове, и поэтому к четырнадцатому веку наша мощь в международной торговле не имела себе равных. Никто из наших врагов не продержался долго, поскольку любой, кто причинял нам неприятности, оказывался совершенно нищим, а их огромные состояния лежали в наших хранилищах в замке. Мы устранили все угрозы, будь то магические или маггловские, будь то дворяне или королевские особы. Ничто не мешало нашему бизнесу. Если мы хотели, чтобы какой-то закон был принят в Визенгамоте, мы использовали деньги, находившиеся в нашем распоряжении. Мы считали себя неприкасаемыми, высокомерно опираясь на большую кучу золота, — закончил он с горечью — Одна из самых могущественных семей в мире почти вымерла, а кремация нескольких десятков тел членов моей семьи в один день, от моих бабушек и дедушек, дядей, теть, племянников, племянниц и других кузенов, до моих маленьких внучатых племянников и внучатых племянниц, была травмирующей. Я так и не оправился от этого, поэтому решил не двигаться дальше, оставаясь призраком. Резня Поттеров изменила наш клан навсегда. Мы были в опасности, а из нашей некогда большой семьи в живых осталось только трое. Мне нужно было что-то сделать, чтобы защитить будущее нашего клана. Вот почему мы решили скрыть фамилию Певерелл. Какой смысл иметь этот титул, если я потеряю жену и сына? Это неважно, Гарри. Мы — Певереллы, никто не может этого отрицать. Клан существует и по сей день — в тебе. Мы просто не используем этот титул публично. Семья превыше всего, Гарри, всегда помни об этом. Ничто не стоит того, чтобы потерять свою семью из-за чего-то такого глупого, как деньги или титулы. Я выучил этот урок трудным путем. Я позаботился о том, чтобы все мои потомки усвоили этот урок ещё в детстве, чтобы мы не совершили ту же ошибку снова. — Но вы всё равно отказались от своего места в Визенгамоте, не так ли? — настаивал Гарри. Его десятилетний разум не мог понять, почему его предки так упорно стремились отказаться от имени, дававшее им их индивидуальность. Это всё равно, что сказать ему отказаться от своей фамилии Поттер, и он не мог себе представить, что когда-либо сделает это. Его имя было единственной связью с его мертвыми родителями, когда он жил с Дурслями. — Защитные чары замка защищали вас, когда они начали атаку, и вы победили. В таком случае, почему вы отказались от власти, которой обладали? — Какой власти? — спросил Альфред, нахмурившись. — Я же говорил тебе, Гарри, у нас никогда не было большой политической власти. Если мы чего-то хотели, мы подкупали членов Визенгамота, чтобы принять закон. Род Блэк фактически контролировал Визенгамот и имел политические связи по всей Магической Европе. Политика — это серьезное обязательство, и нужно вкладывать время и деньги, чего мы не делали, так как это не приносило прибыли. Поскольку нас не волновала политика, мы держались особняком. Нас больше интересовали магические инновации и наши деловые начинания. Мы по-прежнему имели голос рода Поттер, так что это не имело большого значения. Мы только скрывали имя. С нашим богатством ничего не случилось, и магия семьи Певерелл по-прежнему текла в наших жилах. Клан Певерелл всё ещё существует, но тайно, поскольку мы были известны публике просто как Древнейший и Благороднейший род Поттер. Не как клан. — Семейная магия всё еще существует? — удивился Гарри. — Конечно. Что такое семейная магия? Это не что иное, как врожденная магия, которая развивается у детей семьи через их родителей, снова у детей их детей и так далее. Это уникальный тип магии в нашей крови, связывающий членов семьи вместе. Семейная магия подобна магической подписи человека — они уникальны, но в отличие от последних, они также меняются с каждым поколением. Но даже при изменении суть магической подписи остается прежней. У некоторых семей есть определенные черты, являющиеся уникальными для их родословной. Это может быть проявлением или изменением структуры магии, текущей в их крови. Но я не совсем уверен, как это на самом деле работает, поскольку я никогда не изучал магию крови подробно. Семейную магию изучают только ведьмы и волшебники на уровне Мастера или Чародея. Тебе нужно понять, что у каждой магической семьи в мире есть семейная магия. Никто не может её отнять. Это часть твоей крови, самого твоего существования и личности. — Магия рода Певерелл всё еще сильна в тебе. Возвращаясь к тому, от чего мы отказались, позволь мне отметить, что то, что ты считаешься дворянином, не делает тебя особенным, Гарри. Титул «Лорд» дает тебе постоянное место в Визенгамоте и несколько дополнительных льгот — больше ничего! Не все Древние и Благородные Дома богаты или влиятельны; некоторые таковыми не являются. Род Олливандер, например, является одной из старейших семей в стране, но их политическое влияние меньше нуля. Остальная часть Визенгамота состоит из избранных представителей. Кольцо наследника, которое ты сейчас носишь на пальце, и кольцо Главы Дома, которое ты унаследуешь на свой одиннадцатый день рождения, были разработаны семьей для защиты и как средство идентификации. Любой может заказать себе перстень-печатку для своей семьи, даже маглорожденные! Так что, по сути, Благородные Дома — это просто титул для политики, члены которой занимают одно постоянное место. Вот и всё! Теперь скажи мне, что мы потеряли, скрывая существование Древнейшего и Благороднейшего клана Певерелл? Гарри задумался на минуту, пока Альфред наблюдал за ним. — Да ничего, на самом деле, — тихо признался он. — Я такой же Певерелл, как и Поттер. Потеря одного голоса в законодательном органе не лишает меня идентичности. — Именно так, — сказал Альфред, гордо улыбаясь и глядя на своего потомка. — Мы, по сути, спасли наш клан от вымирания. Никакая сила не стоит потери семьи, Гарри. Гарри медленно кивнул, его мысли были быстрыми. — Что случилось с перстнем-печаткой Певереллов? — спросил он с любопытством. — Помнишь ли ты вторичную кровную защиту в ​​недрах замка рядом с хранилищами высокой степени безопасности? Место, где я просил тебя налить несколько капель твоей крови в небольшую чашу? Ну, там находится перстень-печатка Певереллов. У него нет хранителя секрета, поскольку там, строго говоря, не наложены чары Фиделиуса, но он защищен кровью нашей семьи. Моя жена наложила на него очень сложное заклинание, основанное на намерении, так что если кольцо почувствует, что в нашем клане есть кто-то достойный, оно примет его как лорда Певерелл. Если ты действительно способен защитить свою семью перед лицом опасности, кольцо автоматически перейдет к тебе. Тогда ты сможешь возродить клан. Ты понял, что мы обсуждали сегодня утром, Гарри? — Да, дедушка, — сказал Гарри своим обычным монотонным голосом, его умные зеленые глаза сверкали любопытством, когда он направился в библиотеку замка, чтобы узнать больше информации. Альфред Поттер удовлетворенно улыбнулся. Мальчик собирался проверить всё, о чём говорилось. Хорошо. Значит, Гарри не станет принимать что-либо за чистую монету. Мальчик уникальный и особенный. Если кто-то и может возродить клан, то это он. Шестнадцатилетний Гарри Джеймс Поттер уставился на три предмета, разложенных на его столе. Ему нужно принять решение. Как только он повернулся к окнам от пола до потолка, Дары Смерти засияли.

***

Одинаковые серебристые глаза Полумны Лавгуд и Гаррика Олливандера резко открылись, когда их атаковало видение. Кентавры наблюдали за звездами и планетами из своего дома в Запретном лесу недалеко от Хогвартса. — Марс сегодня необычайно ярок, — сказал Ронан. — И подумать только, мы думали, что война наконец закончилась, а звезды предупредили нас о другой, — ответил Фиренц. — Идем, мы должны предупредить остальных. Мы должны подготовиться к тому, что в конечном итоге произойдет. С этими словами два кентавра побежали дальше в лес.