The Difference Between You And Me/Разница между мной и тобой

Весь следующий день Гермиона провела в ближайшей магической библиотеке, пытаясь найти любую информацию о чистокровных традициях, описанных в завещании Рона. Она часами изучала всю доступную литературу, но получала от каждой книги один и тот же ответ. Если не соблюсти требования, будут серьезные последствия, но какие — неизвестно. Она не хотела спрашивать Малфоя, который определенно знал. Она хотела выяснить сама и, возможно, найти лазейку. В целом, данные условия не причиняли вреда ни ей, ни ребенку. Но в любом случае эго Гермионы было серьезно задето. Еще она ненавидела факт самой дискриминации, если у нее родится девочка. Рон должен был быть счастлив иметь здорового ребенка, и это не должно было зависеть от его пола. Она закрыла книгу с громким хлопком, прошептала извинения другим посетителям библиотеки и подошла к полкам. Вернув книги на их места, девушка направилась к выходу. Все-таки ей придется спросить об этом завтра у Малфоя.

***

Секретарша даже не посмотрела на нее, пока девушка шла к кабинету Малфоя. Прошлой ночью она решила сохранять спокойствие и излучать уверенность, пока будет разговаривать с Малфоем. Но весь ее боевой настрой улетучился сегодня утром, когда она обнаружила, что у нее не осталось запасов мороженого. Поэтому когда девушка не смогла унять свой гнев, она решила, что он послужит ей во благо, вследствие чего она сейчас сердито направлялась к его кабинету, мысленно приготовившись в очередной раз столкнуться с его невыносимым поведением и отвратительным характером. Она толкнула дверь и подошла прямо к его столу, кидая свою сумку на близстоящий стул. — Я хочу знать последствия. На первый взгляд Малфой выглядел скучающим, продолжая что-то писать на пергаменте, но, присмотревшись, девушка поняла, что он на самом деле подавляет свой гнев. Его костяшки пальцев побелели, когда он сжал перо, а дыхание стало медленным, но тяжелым — Это твое приветствие, Грейнджер? Неудивительно, что твоя попытка завести друзей в Хогвартсе не увенчалась особым успехом. Удар по прошлому. Неплохо, но недостаточно для того, чтобы девушка сменила тему. — Я хочу знать последствия несоблюдения идиотских правил Рона. Что будет, если я прямо сейчас пойду и куплю все сама? Что мешает мне это сделать на самом деле? — Сядь. Приказ, без возможности его оспорить, но они были упрямы оба. Гермиона не пошевелилась, но потом поняла, что его взгляд начинает коситься влево. Он не обращал на нее внимания. Если бы он дал ей прямой ответ, она бы успокоилась и ушла, но сейчас, казалось, он отвлекся. Данная встреча была спланирована таким образом, что либо Малфой отправился бы с ней совершать покупки, либо они могли бы обсудить завещание Рона. Но сейчас Малфой настойчиво продолжал смотреть налево. Она повернулась. В углу комнаты, рядом с книжными полками, сидел на полу маленький светловолосый мальчик. Он подтянул колено к груди, а в его руках была зажата книга. Гермиона не смогла прочитать название, потому что слова по-прежнему сливались воедино. Малфой вздохнул. — Скорпиус, иди ко мне. Мальчик встал, осторожно положил книгу обратно на полку и подошел к отцу. На нем были надеты бледно-зеленые шорты и заправленная белая рубашка. Его светлые волосы были зачесаны набок и, когда девушка посмотрела ему в глаза, уловила знакомый серый оттенок. Гермиона поняла, что Малфой зачаровал книжную полку для сына. Сын. У Малфоя есть ребенок. Он прошел мимо нее и подошел к отцу, и Малфой положил руку ему на спину. — Манеры, Скорпиус, — прошептал он. Гермиона застыла, когда мальчик сделал к ней шаг и протянул свою крошечную руку. — Здравствуйте, меня зовут Скорпиус Гиперион Малфой. Мне почти пять лет, и я очень люблю драконов. Очень приятно познакомиться. — Скорпиус, — осуждающе сказал мужчина. Щеки Скорпиуса слегка порозовели, когда он прошептал: — Я не хотел говорить о драконах, но они мне и правда очень нравятся. Гермиона не могла поверить, что в таком милом мальчике текла кровь Малфоя. Она не понимала, как такое возможно, смотря на них двоих, ей казалось, что она видит перед собой одного и того же человека. Лицо Скорпиуса было круглым, а не заостренным, как у Малфоя. За его щеки хотелось ущипнуть, а его улыбка была заразительной. — Грейнджер, — позвал ее Малфой, намекая на протянутую руку сына. Она кивнула. Ее рука прикоснулась к руке Скорпиуса, и он просиял, неловко пожимая ее. Она едва обратила внимание на приподнятые брови Малфоя, девушка опустилась на колени, чтобы быть с мальчиком на одном уровне. — Здравствуй, Скорпиус. Меня зовут Гермиона Грейнджер, и мне тоже очень приятно с тобой познакомиться. Скорпиус сжимал ее руку несколько долгих мгновений, и девушка поймала себя на мысли, что не хочет ее отпускать. Мальчик, стоящий перед ней, успокаивал ее, и Гермиона была благодарна ему, что он того не зная, отвлек ее. Она не собиралась выходить из себя в присутствии ребенка. — Прежде чем ты скажешь что-то о моем профессионализме, я хотел бы сообщить о том, что его няня заболела, и я дал ей выходной. Он остается. Малфой, должно быть, думал, что она захочет, чтобы Скорпиус ушел, но девушка хотела совершенно противоположного. Еще одна тайна Малфоя раскрыта. У него есть ребенок. Четырехлетний сын — точная копия своего отца. Словно этот ребенок был просто с него списан, и не было ни единого намека на то, кто его мать. Гермиона поднялась, помогая Скорпиусу удобно устроиться рядом. — Конечно, ты можешь остаться, — сказала она Скорпиусу. Малфой убрал все со стола, вновь доставая папку Рона. — Скорпиус, продолжай читать. — Хорошо, папа, можно читать на полу? — Да, — вздохнул он. — Ты можешь продолжить… на полу. Скорпиус вскочил и побежал к книжной полке. — Шагом… На последних шагах он замедлился, взял книгу и снова сел на пол в углу комнаты. Малфой повернулся к Гермионе и продолжил, словно не произошло ничего странного. — Хочешь знать последствия? Отлично. Я буду прямолинейным, потому что ты явно не хочешь ходить вокруг да около. Гермиона молчала, когда он открыл файл и вытащил письмо, которое не давало ей покоя с того момента, когда она узнала о нем. Он держал его в руке, прежде чем закрыть папку и вернуть ее в ящик стола. — Это письмо, которое оставил Уизли. Прочти, как будет время, — он положил его перед ней. — Это твое дело. Однако, говоря о последствиях, твой ребенок умрет. Гермиона резко подняла голову. — Что? — Если ты проигнорируешь хоть одно его требование, будь то оплата маггловского транспорта, покупка игрушки или платья для беременных, или, например, семена, которые ты захочешь посадить у себя в саду, а потом употребить в пищу… все то, что влияет на ребенка тем или иным образом. — Остановись, — ее голос дрожал. — Ты хотела ответов, Грейнджер. У тебя ровно месяц со дня смерти Уизли, чтобы переместить его золото в свое хранилище. Ровно месяц, чтобы создать такой распорядок жизни, где за все платит Уизли. Только он. Один. Месяц. Чтобы выполнять все чертовы требования, иначе твой ребенок умрет. Данной традиции без разницы, кто у тебя родится, мальчик или девочка. Не выполнишь требования — ребенок умрет, когда достигнет того же возраста, что и Уизли. Это чем-то похоже на непреложный обет… — Достаточно, — Гермиона встала и отдала письмо Малфою. — Я… я услышала достаточно… Сказав это, она повернулась и вышла из его кабинета, не удостоив взглядом ни отца, ни сына. Она успела дойти до конца коридора, прежде чем дала волю слезам. Вместо того, чтобы пройти мимо стойки и направиться к лифту, она свернула за угол, пытаясь взять себя в руки. Она не ожидала этого. Последнее, что она могла предположить, — возможность потерять ребенка. Еще одного ребенка. “Она прошла через многое”, подумала она. “Почему мир так к ней жесток”. Ты не заслуживаешь ничего. Ты должна быть благодарна, что я с тобой. Гермиона вытерла яростные слезы. За последние шесть лет она потеряла так много. Больше, чем могла выдержать, и, возможно, сейчас наступил ее предел. Для остальных она была сильной ведьмой. Независимой, способной на большее. Ты никчемная. Ты ничего не можешь сделать нормально. Иди в нашу спальню, и там ты сможешь извиниться. Да, она достигла своего предела. Она обманывала себя шесть лет. Поддавалась собственным манипуляциям, заставляя себя верить в то, что поступает правильно. Она обманывала себя, обрекая на годы боли. Ради любви. Ради человека, который на это был не способен. Я тебя ненавижу. Ты все портишь. Я люблю тебя, ты же знаешь это. Я хочу для тебя только лучшего. Пойдем в спальню… Было бессмысленно отрицать, что Гермиона Грейнджер любила Рональда Уизли. Той любовью, которая была уродлива в той же степени, что и прекрасна. Несмотря ни на что, она сказала себе, что навсегда останется с ним. И не важно, что случится. Я только что трахнул другую, Гермиона, потому что ты не справляешься со своими обязанностями. Я пошел и нашел ту, которая намного красивее тебя. Худее тебя. И это твоя вина, что ты меня не удовлетворяешь, но не волнуйся, сейчас я дам тебе шанс исправить твою ошибку. Выпрямившись, Гермиона вытерла слезы. Будь она проклята, если позволит ему сломить себя еще раз. Она повернулась и направилась обратно к кабинету Малфоя. Несомненно, она вернется к этим размышлениям вечером, но сейчас она отбросила их в сторону. Гермиона тихо открыла дверь и шагнула в помещение, но замерла, смотря на разворачивающуюся перед собой сцену. Малфой положил обе руки на плечи сына и тихо говорил: —... ушла не из-за тебя. — Но… — голос Скорпиуса дрогнул. Он собирался сказать что-то еще, когда Малфой посмотрел на девушку. Скорпиус повернулся, последовав примеру отца, и Гермиона увидела последнее, что ей хотелось. Она знала ребенка от силы минут двадцать, разговаривала минуты две, но следы от слез на его щеках причинили ей боль. — Грейнджер. Она думала, что это сказал Малфой, но мягкий голос его сына привел ее в чувство, и она прикрыла за собой дверь. — Меня зовут Гермиона, — улыбнулась она, подходя к нему. — Но папа зовет тебя Грейнджер. — Скорп… — Это потому, что твой папа не может произнести мое имя, — она лгала. Она не знала, может ли Малфой произнести ее имя или нет, но это не имело значения. Все, что сейчас имело значение, — успокоить этого маленького прекрасного мальчика. — Скорпиус, — она опустилась около него. — Я ушла не из-за тебя. Мне нужна была секундочка наедине с собой. Извини, что расстроила тебя. — Все хорошо, Грейнджер, — сказал он, вытирая щеки рукавом. — Гермиона, — улыбнулась она. — Мне нравится Грейнджер, — тихим голосом сказал он. Ее сердце растаяло от того, как Скорпиус произнес ее имя. Ощутимая разница между ним и его отцом. Малфой всегда произносит его с таким пренебрежением, в то время как Скорпиус шепчет так, словно это ласкает его язык. — Хорошо. Если хочешь, можешь звать меня Грейнджер. — Прямо как папа, — он улыбнулся, и девушка кивнула. — Да, прямо как твой папа. Скорпиус расплылся в широкой улыбке и потянул ее за руку к креслу. Он сел на стул рядом с ней, и Гермиона, наконец, взглянула на Малфоя. — Я надеялась, что ты сможешь пойти сегодня со мной. Мне нужно кое-что купить. Несмотря на то, что девушка улыбалась, ее слова сочились гневом. Малфой ответил тем же. — Конечно. Что бы ты хотела купить? — Мороженое. Малфой моргнул. — Мороженое? — Ты глухой, Малфой? Если хочешь, я могу отвести тебя к целителю Святого Мунго, — слова сорвались с языка, прежде чем она успела их обдумать. — В этом нет необходимости. Но я мог бы найти тебе отличного целителя, который смог бы помочь, как по мне, твои перепады настроения ненормальны. Да, Малфой всегда отплатит той же монетой. — Что ж, тогда тебе следует увидеться с персоналом отделения Януса Тики. Ты бредишь, Малфой, у меня нет перепадов настроения. — Позволю себе не согласиться. Сначала ты плачешь, потом злишься, а сейчас улыбаешься, словно кто-то спас всех гиппогрифов в волшебном мире. — Ты злишься на моего папу? Две пары глаз посмотрели на Скорпиуса, который переводил взгляд с отца на Гермиону, словно смотрел маггловский фильм. Он хмурился, выглядя сейчас точно так же, как и его отец, мальчик точно был сбит с толку. — Конечно, нет. Мы просто… — Просто Грейнджер думает, что самая умная, Скорпиус, но мне иногда приходится ей напоминать, что это не так. — Я умнее тебя, Малфой. Я набрала на экзаменах больше баллов, чем ты. — Если я правильно помню, то я набрал на один балл больше по зельям и древним рунам… — У нас были одинаковые баллы по древним рунам… — Я спрашивал у Макгонагалл точные результаты, и хотя мы оба получили отличные оценки, но у меня было на один чертов балл…. — Папа. Они оба захлопнули рты, когда Скорпиус встал и подошел к отцу. Малфой замер, когда сын протянул ему руку. — Ты сказал плохое слово. — Дерьмо, — прошептал Малфой, засовывая руку в карман брюк. — Уже два. — Но… — Малфой замер, замечая, как глаза сына светятся от… надежды? Он вытащил из кармана два галлеона и неохотно вложил их в раскрытую ладонь сына. — Это глупое правило… — пробормотал Малфой. — Нельзя говорить “глупое”, — Скорпиус покачал головой, засовывая галлеоны в карман шорт. — Это не ругательство. — Это нехорошее слово, пап. Малфой закатил глаза, прежде чем кивнуть. — Ладно, возьми куртку и пойдем. Скорпиус пробежал метра два, прежде чем Малфой со скучающим выражением лица сказал “шагом”. Скорпиус взял свою куртку, лежащую около камина и, натягивая ее на ходу, подошел к отцу. Ничего не замечая, мальчик надел ее наизнанку. Малфой взял его за руку, притягивая к себе, и поправил рукава, прежде чем помочь Скорпиусу правильно одеться. Затем он развернул его, застегивая молнию. В Гермионе зародилось странное чувство. Чувство, которое она узнала, но предпочла сразу же выбросить из головы. Это был Малфой. Но наблюдая за тем, как он делает что-то простое, как помогает сыну надеть верхнюю одежду, Гермиона почувствовала себя не в своей тарелке. — Пойдем! — сказал Скорпиус, потянув отца за руку. Малфой встал, взял со спинки стула пиджак, надевая его, а Гермиона улыбнулась маленькому мальчику, который, казалось, быстрее хотел покинуть этот кабинет. Они подошли к камину, и Малфой трансфигурировал шорты сына в штаны. — Папа… — простонал он. — Холодно, и я разрешил тебе надеть шорты, потому что думал, что мы останемся в кабинете на весь день. — Но… — Скорпиус, — Малфой поднял одну бровь. — Мне не нравятся, как от них чешутся лодыжки, — прошептал он, потупив взгляд в пол. Выражение лица Малфоя смягчилось, но через секунду он снова надел маску безразличия. — Как только мы вернемся, я трансформирую их обратно. Скорпиус кивнул, прежде чем потянуть отца к камину, но Малфой покачал головой. — Манеры, Скорпиус, — тихо сказал он, и мальчик покраснел. — Дамы вперед, — шепнул Скорпиус Гермионе. Гермиона молча наблюдала за разворачивающейся сценой. Малфой всегда держал лицо. Но сейчас она видит его с другой стороны: он следит за тем, чтобы его сын не замерз, застегивает молнию на куртке и заключает глупые пари насчет плохих слов. Она переводила взгляд с отца на сына, пока они ждали, когда она зайдет в камин. И именно в этот момент девушка поняла, что не имеет понятия, кто такой Драко Малфой.

***

Малфой и Скорпиус прибыли следом за ней, и они сразу направились в Косой переулок. Все, что она слышала, — лепетания Скорпиуса, который, казалось, удивлялся всему. Словно не видел всего этого раньше. — Пап, смотри! Она похожа на Сову! — мальчик улыбнулся, указывая на летящую сову. Это был коричневый филин с золотыми перьями и большим острым клювом. — Ты назвал сову… Совой? — спросила она у Малфоя. — Не я. Скорпиус. Ну, конечно. Ему четыре. — Мы пойдем в “Фортескью” за твоим… мороженым. Она кивнула, пока они шли к знакомому заведению. — Его настоящее имя — Прометей, но Скорпиусу оно не нравится. Малфой придержал для нее дверь, пока она вошла внутрь, Скорпиус последовал за ней, широко распахнув глаза от множества разных вкусов. Она слышала, что сказал Малфой, но она не знала, что ему ответить. Теперь она вспомнила, что этот филин с первого курса летал по Большому залу, принося ему посылки и письма. Она выбросила эту мысль из головы, чтобы не начать анализировать школьные годы, особенно восьмой год Хогвартса. — Папа! Смотри, папа! — Скорпиус потянул отца к мороженому, и Малфой радостно последовал за ним. Что ж, она предположила, что он был действительно счастлив, потому что до этого не замечала у него совершенно никаких эмоций. — Можно мне вот это, пожалуйста? И это? О, и немного этого? — маленький Малфой указывал на одно за другим, а Драко только кивал. Он ничего не сказал, даже несмотря на то, что Скорпиус выбрал худшую комбинацию вкусов. Это сразу напомнило ей о том, каким избалованным был сам Малфой в детстве, так что, очевидно, его сын не будет исключением. И Скорпиус получит все, что захочет, но Гермиона подумала, что сейчас это было иным. Малфой не баловал своего ребенка, он давал Скорпиусу шанс попробовать что-то новое. И, казалось, что Скорпиус раньше никогда не был в Косом переулке. Гермиона подошла к задней части заведения, где стояли ряды с мороженым самых разных вкусов, зачарованных магией, чтобы они оставались замороженными до того момента, пока их не купят. Она рассматривала их, пока не почувствовала манящий аромат, который словно призывал ее. Ей нужен Малфой. Чтобы он оплатил их. Она представила, как это выглядит со стороны. Гермиона выбирает мороженое, а Малфой за него платит. Она знала, что это были галлеоны Рона, но для других это выглядело, словно Малфой оплачивал ее покупки. Девушка не знала, что об этом думать, поэтому выкинула и эти мысли из головы. Видимо, ночью поспать не удастся, когда на нее обрушатся все мысли сегодняшнего дня. Гермиона положила покупки на стойку перед кассиром и направилась к Скорпиусу, который с нетерпением ждал свое мороженое. Волшебник за прилавком наполнил коробочку шариками и передал ее Скорпиусу, который вежливо поблагодарил его. — Выбирай быстрее, мне нужно отвести Скорпиуса домой, у него сегодня уроки, — тихо сказал Малфой девушке. — Я уже принесла их, они вон там, — она указала на коробочки около кассы. — Все семь твои? — спросил он, и Гермиона знала, что он не хотел ее задеть, но эмоции взяли верх. — Да, Малфой. Хочешь верь, хочешь нет, но я беременна, и у меня есть вещи, которые вызывают пристрастие. — Ах-х, конечно, как я мог забыть? Гермиона могла поклясться, что он ее дразнил, но девушка снова выбросила эту мысль из головы. — Выбери вкус, который ты съешь сейчас, и тогда я аппарирую тебя домой. — Я не голодна, — она покачала головой. — Заплати, и мы уйдем. — Грейнджер. Выбери вкус. Мы здесь уже давно, а тебе все равно нужно есть каждые пару часов. — Я действительно не… — Выбери. Или выберу я и ты будешь есть мороженое с запахом тролля и тараканьего помета. — Почему у них вообще есть такие вкусы? — спросила она, девушка была уверена, что Малфой почти улыбнулся. Наконец Гермиона сдалась, выбрав два шарика ванильного мороженого. Малфой достал свои галлеоны, оплачивая выбор Скорпиуса, а затем вытащил маленький коричневый мешочек, в котором, судя по всему, лежали галлеоны Рона и заплатил за семь коробочек и два шарика Гермионы. Малфой отошел, придерживая дверь открытой, и когда они вышли, то направились к ближайшей точке аппарации. Скорпиус был слишком увлечен, наслаждаясь своим мороженым, поэтому пока сохранял молчание, но через пять минут, когда он все съел, начал рассказывать отцу о том, как сильно ему понравился сегодняшний день. Малфой кивал, пока Гермиона наблюдала за общением сына и отца. Они остановились, и Малфой вытащил платок, вытирая Скорпиусу рот и щеки. Она сдержала улыбку. Когда они достигли конца ее улицы, Скорпиус побежал вперед, и в этот раз Малфой не стал его останавливать. Они подошли к входной двери, и она повернулась, чтобы забрать у Малфоя пакет с мороженым. Скорпиус смотрел на нее так, словно чего-то ждал. — Н-не хотите войти? — спросила она, и на этот раз она была не против провести время с Малфоем. Не тогда, когда она может поболтать со Скорпиусом и узнать его ближе. — Мы вежливо откажемся, — он взял Скорпиуса за руку, и его улыбка исчезла. — У Скорпиуса занятия. — Пап… — Скорп…— прошептал он. — Нам нужно идти. Он повернулся к Гермионе, задерживая на мгновение на ней взгляд. — Грейнджер, — Малфой кивнул. — Малфой, — она кивнула ответ. — До свидания, Грейнджер, — сказал Скорпиус, и девушка наблюдала, как они идут обратно по тропинке. Она улыбнулась, когда мальчик помахал ей, и девушка помахала в ответ. — До свидания, Скорпиус.