The Difference Between You And Me/Разница между мной и тобой

      Гермиона знала, что с ней что-то происходило. Девушка решила отвлечься, занявшись уборкой в квартире. Но это не помогало.              И с каждым днем становилось все хуже.              Придя с утра на работу, она забыла перевернуть табличку «открыто», будучи погруженной в мысли о Скорпиусе, что носился на ее кухне.              Рука девушки замерла над палочкой, над которой она работала, и Гермиона невольно начала сравнивать их руки. Разница в размере. В грубости кожи. Как крепко он обхватил ее талию, предотвращая падение.              Погруженная в мысли, ведьма не заметила, как в магазин зашёл Гарри, назвав ее по имени. Гермиона была слишком занята: смотрела на себя в зеркало, не понимая, почему каждый раз он смотрел на неё так.              Она всегда это замечала.              Но самое худшее: она не могла перестать думать о нем.              — Гермиона?              — Иду, Гарри!              Погасив свет в мастерской, девушка схватила свою сумку и вышла в главный зал. В последнее время не помогали уже и амортизирующие чары, и после долгой ходьбы стопы начинали болеть, поэтому она решила сегодня вечером сделать ванночку для ног.              Попытаться избавиться от напряжения.              — Прости, я как раз заканчивала.              — Все хорошо, просто хотел зайти и посмотреть как ты. Мне кажется, что мы за последние несколько недель нормально не общались.              В голове мелькнули образы светловолосого мужчины и его маленького сына. И друг был прав: сейчас она не проводила достаточно времени со своими друзьями. Она была занята либо на работе, либо Малфоями.              — Я была занята, Гарри, и уверена, что у тебя тоже было много работы в аврорате, — улыбнулась девушка. — Нам нужно всем собраться, чтобы провести, наконец, время вместе.              — И когда ты говоришь “всем”... ты имеешь в виду?              — И Малфоя тоже, — девушка не колебалась.              Гарри закатил глаза из-за ее мгновенного ответа, но Гермиона не собиралась обращать на это внимания. Когда-то и она, как и Поттер, реагировала на Малфоя, но сейчас видела, как сильно он изменился.              Каким человеком стал.              Он больше не тот раздражающий ребенок со школы — он отец, который воспитывает сына, чтобы тот не вырос таким, каким он был в детстве.              Вежливым.              Сострадательным.              Добрым.              Гермиона знала, каким человеком растит Малфой Скорпиуса, хочет, чтобы он стал лучшей версией себя, и этот факт помог увидеть мужчину с новой стороны.              Со стороны, где он зрелый. Понимающий. Признающий, что мир движется вперед.              — Почему бы нам не собраться сегодня вечером на Гриммо? Немного выпьем, наверстаем упущенное.              Она заперла магазин заклинанием, перед тем как достать ключи, запирая еще и маггловским способом — привычка.              — Ты проследишь, чтобы твоя невеста вела себя нормально? Она становится очень… болтливой, когда выпьет.              — Ты же знаешь, что я сделаю все, что в моих силах, но ей даже Мерлин не помешает высказать свое мнение, — Гарри рассмеялся.              Они направлялись к точке аппарации, пока Поттер отправлял патронусы друзьям. И когда они прибыли на Гриммо, Гермиона отошла на кухню, чтобы послать патронус Малфою.              Произнеся заклинание, перед ней материализовалась серебристая выдра, и девушка решила начать с простого приветствия.              — Малфой.              Выдра исчезла, и всего через несколько минут на кухню приплыло еще одно серебристое облачко.              Точнее, даже не приплыло, а сделало несколько кувырков, появляясь.              — Это панда? — спросила девушка сама себя, когда перед ней появился патронус Малфоя.              — Грейнджер.              Она отправила еще один.              — Ты занят этим вечером?              — Это зависит от…              — От чего?              — Не знаю, куда ты меня приглашаешь, но это явно лучше, чем слушать остаток вечера спор Винса и Скорпиуса о том, что чувствует еда, когда мы ее едим.              Девушка как раз собиралась отправить еще одно сообщение, когда в комнату вновь влетела панда.              — Я иду к тебе. Скорпиус только что принес свою книжку с картинками, где изображена еда с лицами, и теперь он пытается убедить Винса, что морковки будут грустными, если мы их съедим.              Прикрыв рот рукой, девушка рассмеялась. Малфой казался уставшим, медленно сходящим с ума.              — Я на площади Гриммо.              Она сунула палочку обратно в карман и направилась в гостиную. Подойдя ближе, она услышала много голосов.              — Вот ты где! — воскликнул Блейз, подходя к девушке и обнимая ее. Обнявшись еще с Тео, она кивнула Пэнси, сидевшей рядом с Гарри.              — Тебя не было целую вечность, Гермиона. Хорек придет?              Кинув взгляд на часы, девушка поняла, что разговаривала с Малфоем посредством патронусов около получаса.              — Да, он скоро придет.              Она была готова, что Блейз что-то скажет, возражая приходу Малфоя, но, казалось, он был рад, что мужчина к ним присоединится. Возможно, они разрешили все возникшие между ними разногласия. И если это было так, то Гермиона была за них рада. Она не хотела, чтобы сегодня вечером звучали такие обидные слова, как и в прошлый раз, когда они выпивали.              Блейз уступил ей место, усаживаясь рядом с Тео, девушка плюхнулась в огромное кресло и сняла туфли, мгновенно чувствуя облегчение.              И пока Грейнджер приходила в себя, все остальные начали говорить о работе, квиддиче и о каких-то отвлеченных вещах, отчего Гермионе пришлось сделать вид, что она слушает.              Она знала, что должна поддержать разговор, но ее внимание было сосредоточено на камине. Грейнджер с нетерпением ждала, когда тот вспыхнет зеленым.              Гермиона надеялась, что он придет. Но не знала наверняка, учитывая, что он не ответил ей на последний патронус, и узнав место встречи, мог отступиться от затеи в последний момент.              Девушка пыталась думать о чем-то еще, но, в конце концов, все ее мысли сводились к светловолосому мужчине. Что было у него в голове? Он все еще собирался прийти? Или его панда с минуты на минуту материализуется в комнате, сообщив ей, что он отказывается?              Она поставила стакан тыквенного сока, который ей принес Гарри, на журнальный столик, не сделав ни глотка. Но на этот раз причина была другой: ее начало подташнивать.              Может, она перешла черту? Может, Малфой думает, что она сошла с ума, если предположила, что он переступит порог дома Гарри Поттера…              — Какого черта?              Она повернулась, следя за эмоциями Гарри.              Со скучающим выражением лица Малфой прислонился к дверному косяку. На нем были простые черные брюки и белая рубашка с расстегнутыми двумя верхними пуговицами. Но взгляд Гермионы в этот раз был прикован не к его лицу, а к сумке, висевшей на плече.              Он мгновенно ее бросил ей на колени.              — Что…              — Как ты прошел защитные заклинания? У тебя даже нет доступа к камину, — вспыхнул Гарри.              Она не подумала об этом. Гарри был уверен, что защита не пропустит Малфоя, но, несмотря на это, он ничего об этом не сказал. А девушка совершенно забыла, что Малфой не сможет воспользоваться камином, и сейчас чувствовала себя довольно глупо, зная, что последний час сидела в ожидании зеленого пламени.              — Ты забываешь, что я Блэк, Поттер. Этот дом принадлежит больше мне, чем тебе…              — Ублюдок…              — И заклинания сразу же меня признали. Дом может принадлежать тебе по бумагам, но мне он принадлежит по крови и по праву рождения.              Малфой был придурком. Он намеренно пытался разозлить Гарри, и это почти сработало. Поэтому Гермиона подскочила, становясь перед ним и указывая на сумку.              — Там…              — Да, тыквенный сок и мороженое. “Фортескью” был закрыт, поэтому мне пришлось отправиться в маггловский Лондон…              — Спасибо! — она фальшиво улыбнулась, прежде чем схватить его за руку и потащить на кухню.              Остальные продолжили разговор в попытке заставить Гарри забыть о присутствии шестого человека в комнате.              — Куда ты ведешь меня, Грейнджер? Я не рассчитывал стать заложником, когда согласился сюда прийти.              Зайдя на кухню, Гермиона произнесла простое запирающее заклинание.              Малфой вопросительно приподнял одну бровь.              — Зачем ты его провоцируешь?              Она достала из сумки ванильное мороженое и сок.              — Потому что это Поттер.              — Глупая причина, Малфой.              — Ладно, потому что это чертов Поттер…              — И, подумать только! Я решила, что ты повзрослел, — усмехнулась она.              Он прислонился к краю стойки, заставляя Грейнджер отвернуться, чтобы взять ложку.              И дело было совсем не во вспыхнувшем румянце на щеках и шее.              Но когда девушка поняла, что ей нужно еще пару мгновений, чтобы остыть — схватила две тарелки и кружки. И когда повернулась, поднимая голову, у нее перехватило дыхание.              Малфой стоял гораздо ближе. Даже слишком близко: она могла почувствовать запах его лосьона после бритья — смесь дерева и специй — почувствовать, как его дыхание опаляет кудри, обрамляющие лицо.              Он медленно забрал посуду из ее рук, ставя ту на поверхность позади девушки.              Но все еще не отодвигаясь.              — Малфой…              — У тебя что-то на щеке.              Он шептал, смотря сверху вниз.              — Что…              Его пальцы прошлись по подбородку, аккуратно обхватывая щеку, медленно потирая большим пальцем пятнышко чуть выше скулы. Прикосновение было невесомым, но она чувствовала его всеми нервными окончаниями. Дыхание стало тяжелее, пока он продолжал нажимать на кожу, сосредоточившись на щеке.              — Я так и думал… естественный.              Он имел в виду ее нещадно распространяющийся по коже румянец. Но Гермионе потребовалось время, чтобы понять, о чем он говорил.              Точнее, что бормотал себе под нос.              — Мороженое растает, — прошептал он, не отнимая руки.              — Я знаю.              — Тогда останови меня. Заставь.              Она наблюдала, как серебряные омуты его глаз темнели.              Темнели, наливаясь нуждой.              Желанием.              И, почувствовав его теплое дыхание опасно близко, девушка сделала шаг назад, разрывая момент.              Но когда он тоже отступил, Гермиона ощутила разочарование.              — Не нужно было запирать двери, Грейнджер. Это делает людей безрассудными, — прошептал он.              Это делало безрассудным его, побуждая вести себя так, как он сам того не ожидал.              Мужчина достал палочку и отпер дверь.              А потом он отошел, становясь около двери, словно физически себя удерживая, чтобы не подойти ближе.              Гермиона отвернулась, накладывая в тарелки мороженое и наполняя кружку соком. Все это время она чувствовала его обжигающий взгляд. Он смотрел не в ее глаза, не на ее руки.              Он поглощал всю ее.              Не отводил взгляд, и только когда девушка подхватила тарелки, Драко выпрямился.              Грейнджер передала его порции, убедившись, что их руки не соприкоснутся, и только тогда они вернулись в гостиную.              Как только они вошли в комнату, голоса стихли, и Гермиона начала молиться, чтобы румянец на ее щеках к этому моменту уже исчез.              — Блейз, — кивнул Малфой.              — Драко, — улыбнулся Забини в ответ, и блеск в его глазах свидетельствовал о безмолвном разговоре между мужчинами.              Гермиона заняла свое место в кресле, удобно располагая чашку с мороженым на коленях.              Малфой стоял в противоположном конце комнаты, прислонившись к стене, держа в руках мороженое и сок.              Было видно невооруженным взглядом, что мужчина испытывает дискомфорт, но Грейнджер знала — дело было не в Гарри. И этот факт казался смешным, потому что на кухне не произошло ровно счетом ничего. Но оба приняли это слишком близко к сердцу.              Поэтому Гермиона сосредоточилась на разговоре друзей, пытаясь отвлечься.              — Ладно, Малфой, я, наконец, узнаю, почему ты вернулся в Англию? — спросил Поттер.              — Нет.              Гарри не смутился из-за резкого ответа.              — Я могу спросить Пэнси. Мою невесту.              — Ты же знаешь, что я не могу тебе сказать, Гарри. Правила есть правила, — она улыбнулась и поцеловала его в щеку.              Но это не помешало Поттеру продолжить.              — Поделись с классом, Малфой. Это просто вопрос.              — Нет.              — Почему? Что ты скрываешь?              — Скорее, кого, — рассмеялась Пэнси и посмотрела на Малфоя, чтобы поймать его взгляд.              У пьяной Пэнси язык был без костей.              — Кого? Ты вернулся за ведьмой или что-то в этом роде?              — Отвали, Поттер.              Неправильный ответ. Теперь Гарри знал, что он оказался близко к цели.              — Кто-то в этой комнате? — внезапно спросил он, и Гермионе захотелось стать невидимкой, когда взгляд Поттера остановился на ней.              Но Малфой не обращал внимания.              — Я думал, что твои наблюдательские способности после стольких лет улучшились, будто ты даже не осознавал и половины того дерьма, которое произошло в школе.              — Я наблюдаю и сейчас.               Малфой не смотрел на нее.              Вместо этого мужчина посмотрел на Пэнси, и, именно, в этот момент он зашел слишком далеко.              Потому что все, что знал Поттер, что Пэнси вернула его, и теперь, когда Малфой смотрел на нее, Гарри предположил худшее.              — Не приближайся к ней! — он стукнул стаканом по столу. — Она выбрала меня.              — Ты выбрала меня и теперь хочешь уйти? Думаешь, ты можешь просто уйти?              Рон призвал ее сумку, стоящую около входной двери, и швырнул в сторону лестницы.              — Хватит, Рон, у нас не получается…              — Ты, блять, выбрала меня, а я тебя. Теперь ты не можешь уйти.              Через пару секунд Уизли уже стоял перед ней, он впечатал кулак в стену над головой девушки. Она мгновенно отпрянула, внутренне содрогаясь.              Несколько недель назад она потеряла второго ребенка, и Рон становился все более жестоким. То, что он говорил… как он называл ее…              — Это неправильно, Рон, ты же знаешь, — мягко сказала она. — Мы больше не можем…              — К черту! Ты никуда не пойдешь. Ты останешься здесь со мной. Ты родишь мне сына, будешь убирать этот дом, будешь готовить блядский ужин каждый вечер!              — Рон, пожалуйста.              — Нет! — закричал он, вырывая у нее из рук сумку и откидывая ее назад. — Наверх. Сейчас же.              — Я не пойду, Рон. Мы не можем больше быть вместе.               — Можем и будем, — усмехнулся он. — Поднимайся наверх и ложись спать. Утром ты поймешь свою ошибку.              Она покачала головой, чувствуя дорожки слез на щеках, пока она тянулась к дверной ручке позади нее. Рон мгновенно уловил ее движения и хлопнул дверью, сразу же ту запирая.              — Не надо, Рон. Отпусти меня, ты пьян. Ты должен меня отпустить.              — Наверх. Сейчас же.              — Нет.              — Я знаю, что для тебя будет лучше. Я забочусь о тебе. Тебе просто нужно выспаться, и с утра ты поймешь, что не хочешь уходить. Я люблю тебя, Гермиона.              Он прикоснулся к ее щеке, аккуратно поглаживая пальцами. Как всегда. Всегда переключался между злостью и манипуляцией.              И каждый раз она попадалась.              — Последний шанс.              — Я с тобой, Гарри. Не обращай на него внимания, он просто хочет тебя выбесить, — рассмеялась Пэнси, замечая, как губы Малфоя растянулись в ухмылке.              Придурок.              — Ты думаешь о ведьмах. Подумай сейчас о волшебниках, — пробормотала Паркинсон.              — Пэнси, — прорычал Малфой.              — Тебе нравится…              — Не заканчивай это предложение, — оскалился он на Гарри. — Не твое дело, почему я вернулся. Я тебе ничего не должен.              — Ты в моем доме.              — Тогда я уйду.              Мужчина шагнул вперед, намереваясь поставить чашку на стол, и Гермиона тут же подскочила. Она поставила кружку первой, не давая ему этого сделать.              — Достаточно. Мерлин, вы оба ведете себя, как дети…              — Это мой дом!              — А это его жизнь! Он не должен тебе ничего говорить, если сам того не хочет, Гарри. Уважай его выбор, как и он будет уважать твой.              Она быстро осмотрела комнату, понимая, что все присутствующие уставились на нее. Тео и Блейз, как и Гарри с Пэнси, молча сверлили ее взглядом.              Малфой смотрел сквозь нее.              Грейнджер чувствовала его пристальный взгляд, осознавая, что сейчас защищала мужчину перед всеми.              Но если никто другой не хотел вставать на его сторону, как она могла не поддержать его?              Она знала, каково быть беспомощной и одинокой. Быть с кем-то рядом, но ощущать лишь пустоту. Она жила с этими чувствами последние шесть лет, и только в последние два месяца стала по-настоящему свободна.              — Гарри, можем поговорить, пожалуйста? На кухне?              Он молча последовал за ней, тихо прикрывая дверь, когда девушка села за стол.              Поттер занял место напротив нее, но Гермиона покачала головой, указывая на стул рядом. Гарри пересел, располагаясь как можно ближе к девушке, и она положила голову ему на плечо.              — Как сильно ты пьян?              — Я завтра не встану, — застонал он.              До встречи с Пэнси Гарри никогда не пил.              — Помнишь, как несколько лет назад ты пришел к нам домой, а Рон был очень пьян?              — Да.              Ее друзья никогда не видели Рона пьяным, за исключением одного раза, когда Гарри зашел к ним в гости, рано вернувшись из поездки с Пэнси.              Рон пил либо ночью, либо когда точно знал, что к ним никто не придет. А если кто-то хотел зайти, когда он был уже пьяным, Гермиона придумывала причины и переносила встречи.              Так было до тех пор, пока, однажды, без предупреждения не появился Гарри.              — У нас тогда были… разногласия.              — И он был действительно очень зол.              — Да. Ты помнишь, как ты себя чувствовал, видя, как человек выходит из себя?              Гарри посмотрел на нее сверху вниз, но девушка не спешила убирать свою голову с плеча друга. Он тяжело вздохнул и накрыл ее руку своей.              — На этот раз ублюдком был я, да?              — Да.              — Я не буду извиняться…              — Не надо. Просто вспомни, когда кто-то не контролировал себя, подвергая сомнению каждое принятое тобой решение.              Рон только узнал о Пэнси с Гарри, когда те уехали в отпуск. Его гнев за ту неделю достиг пика, и увидев Гарри, Уизли наговорил ему слишком много вещей, о которых потом, будучи трезвым, сожалел.              Гермиона поймала себя на мысли, что жених никогда не сожалел о словах, сказанных ей.              Но она была рада, что после того случая, они сумели сохранить свою дружбу. Если бы они перестали общаться, то Рон бы не позволил и Гермионе видеться с ним.              — Он очень закрытый человек.              — Откуда ты знаешь?              — Потому что он ответил на мои вопросы. Малфой, конечно же, будет это отрицать, но он мне в какой-то степени доверяет, чтобы рассказать о причинах его возвращения. И дело, однозначно, не в Пэнси.              — Значит, он не собирается ее отбивать…              — Гарри!              — Ладно, хорошо, все. Я больше не буду у него спрашивать. Но у меня есть вопрос к тебе.              — Давай, — улыбнулась девушка.              — Он доверяет тебе, и я знаю, что ты доверяешь ему. Почему?              Он помогает ей с завещанием Рона. Он постоянно ходил с ней туда, куда ей было нужно, покупал все необходимое, когда она просила. Он познакомил ее с прекрасным маленьким мальчиком. Он помог ей покрасить детскую. Он поддержал ее в тот момент, когда девушка пребывала в абсолютном ужасе и панике. Он поделился с ней частью жизни, и она знала, что для него это было нелегко. Он не осуждал ее. Он доверял ей. Он дарил ей чувство безопасности.              До этого момента Гермиона даже не осознавала, как много он для нее делал.              Малфой был рядом с ней, в отличие от Рона, и девушка знала, что ей больше не нужно врать. Во всяком случае, ему.              — Потому что он заметил, — Гермиона подарила другу вымученную улыбку. — Он знает мой секрет. Секрет, о котором я ему не рассказывала, но он все равно все понял.              

***

             — Вот.              Мужчина отдал ей чашки, и ведьма только сейчас поняла, что он наложил на них чары: мороженое не растаяло, сок не остыл. Он позаботился об этом, когда она сунула их в его руки.              — Я знал, что ты захочешь еще.              Она закрыла коробку с мороженым, предварительно наложив себе порцию, и потянулась за чайной ложкой.              Гарри пошел в гостиную, и сейчас девушка стояла посреди кухни. С Малфоем.              Снова.              — Спасибо.              — За что? — ухмыльнулся он.              — За мороженое и сок, — она пожала плечами, и на мгновение Малфой от честного ответа опешил.              Он не ожидал этого, но Гермиона знала, как много может значить простое “спасибо”. И вряд ли Драко так часто получал слова благодарности от других.              — Все было нормально после того, как мы с Гарри отошли?              — А почему не должно было быть?              — Потому что в прошлый раз, когда они были пьяны, и все находились в одной комнате — закончилось не очень хорошо.              Через мгновение Малфой кивнул, начиная рассматривать свои руки. Девушка успела досчитать до пяти, когда он снова заговорил.              — Грейнджер, слизеринцы верны до конца. Не важно, что мы делаем или говорим… в конце концов, мы прощаем и забываем.              — Но Блейз…              — ...извинился, как и я. Мы оба совершили ошибки, но сейчас это в прошлом.              Она кивнула, доела мороженое и поставила его в раковину, наложив простое заклинание, чтобы вымыть посуду. Девушка поставила ее на место, затем обошла стойку и встала рядом с Драко.              — Устала? — спросил он.              — Ужасно.              — Тогда давай отвезем тебя домой.              

***

             Тихо выскользнув с кухни, пока остальные сидели в гостиной, они решили аппарировать, вместо того, чтобы воспользоваться камином, потому что шум мог привлечь внимание.              Аппарировав в конце улицы, они медленно дошли до ее дома. Малфой, взмахнув палочкой, включил свет на всей территории, словно для него это было обычным делом. Ничего странного.              Подойдя к двери, Гермиона обернулась, чтобы попрощаться с мужчиной. Но когда она уже открыла рот, посмотрев на Малфоя, слова погибли у нее на языке.              — Не хочешь зайти?              Несколько долгих мгновений он просто смотрел на нее, прежде чем сглотнуть и кивнуть.              Потому она приоткрыла двери, впуская его внутрь.              Первым делом Гермиона поставила сумку, разулась и рухнула на диван. Малфой закрыл за собой дверь и, подойдя к дивану, сел рядом с ней. Она откинулась на спинку, шевеля пальцами ног, и вздохнула, чувствуя небольшое облегчение.              — Во время беременности у Астории постоянно опухали ноги. Амортизирующие чары…              — Не работают, — застонала она. — Раньше помогали, но теперь совершенно бесполезны.              — И именно поэтому…— он наклонился и, подхватив ее ноги, положил их себе на колени. — Я массировал их каждый вечер, чтобы облегчить боль.              Драко слегка прижал большие пальцы к ее пятке, и девушка не знала: закричать ей или застонать от облегчения. Он провел по лодыжкам и пальцам ног, возвращаясь к пяткам, проделывая все эти действия по кругу.              Ситуация была странная. Ей никогда не делали массаж ног. Но сейчас она не хотела, чтобы Драко останавливался. Гермиона прикрыла глаза, окончательно откидываясь назад.              — Мерлин, кажется…              На пару секунд Драко застыл, а затем вновь продолжил. Из-за уже округлившегося живота девушка не могла видеть, что он точно делает, но была рада, что Малфой знал, как именно ей помочь. Эта проблема слишком долго преследовала беременную волшебницу.              Гермиона, наконец, отстранилась, вместо этого тайно желая провести так всю ночь.              — Спасибо. Мне это определенно было нужно.              — Скажи, когда понадобится помощь, Грейнджер. Ты же знаешь, я не откажу.              И тут ее осенило, что у Малфоя было гораздо больше опыта, чем у нее. Он прошел через это вместе с Асторией, поэтому сейчас знал, как помочь и что делать.              — Ты женился на ней?              Она проклинала себя, что позволила мыслям так легко соскользнуть с языка. Она винила в этом свою усталость, но знала, что ее побудило любопытство. Было интересно, поженились ли они с Асторией до того, как та забеременела? Был ли это брак по расчету? До или после переезда в Россию?              Гермиона медленно села. Его рука обхватила ее собственную, и девушка, уже привычно, почувствовала то, что всегда сопровождалась его прикосновениями.              Она чувствовала себя живой.              — Тебе не нужно отвечать, — прошептала она, надеясь, что не перешла черту.              Но Малфой молчал, смотря перед собой прямо на камин, пока его большой палец аккуратно поглаживал кожу девушки.              Гермиона почувствовала, как его хватка стала крепче, прежде чем он отпустил ее и встал, по-прежнему не отводя взгляда от камина.              — Да.              Затем он повернулся и направился к двери, отчего Гермиона встала настолько быстро, насколько могла.              — Извини, я не хотела переходить черту…              — Ты этого и не сделала, — он уже тянулся к ручке двери.              — Пожалуйста, не уходи, — выдохнула она. — Не уходи.              Она чувствовала собравшиеся на лбу капельки пота. Гермиона не знала, почему, но была уверена, что ошиблась, задав вопрос об Астории. Из чистого любопытства.              Гермиона не хотела оставаться одна. Не сейчас. Не тогда, когда встретила того, кто, вероятно, знает, через что она прошла.              А Рон всегда уходил. Он ни разу не оглянулся, захлопывая за собой двери. Его никогда не волновало, что девушка разбивалась каждый раз, когда он уходил на ночь к другим ведьмам.              И сейчас ей было необходимо, чтобы Малфой сказал это. Чтобы он сдался и сказал, что все знает. Ей нужно, чтобы он начал этот разговор, чтобы он начал его прямо сейчас. Она больше не могла этого выносить.              Поэтому она потянулась к его руке, не давая открыть двери. Не давая уйти. Лишь даруя шанс спросить еще раз, и сейчас она не будет врать.              Больше никакой лжи.              — Грейнджер.              — Спроси меня, пожалуйста. Пожалуйста, спроси меня, — ее голос дрожал.              Мужчина опустил голову, а затем снова посмотрел на двери.              — Я не должен.              — Но я хочу, чтобы ты это сделал. Ты нужен мне, Малфой. Просто спроси. Я не буду больше лгать.              Часы продолжали тикать. Чувствовался каждый вздох, повисший в воздухе. Казалось, что в кислород ввели яд, заставляющий их сомневаться.              И когда она, наконец, набралась смелости признаться ему, его рука выскользнула из ее хватки. Он открыл дверь, замирая.              — Спокойной ночи, Грейнджер.              И он закрыл за собой дверь, оставляя девушку с тихим шепотом его голоса в голове.