The Difference Between You And Me/Разница между мной и тобой

      Он проклинал себя всю дорогу домой. Проклинал, пока переодевался и ложился спать.              А потом всю ночь, уставившись в потолок, воспоминал, как сорвался ее голос, когда она молила его не уходить.       

***

      Единственное, что Драко знал наверняка — он совершил ошибку. Доказательство прямо сейчас сидело у него на коленях. Скорпиус продолжал накладывать на тарелку все больше и больше блинов, заправляя их шоколадным сиропом.              Его ошибка — признаться, что он хотел бы попробовать блины, и теперь Скорпиус поставил перед собой задачу: заставить его зубы выпасть до полудня.              — Скорп, я думаю достаточно шок…              — Ты должен попробовать все это, пап. Винс сказал, что шоколад заставляет людей улыбаться, а ты не улыбался очень давно.              Ему стоило выпить только чай.              Но как только Драко понял, что сказал Скорпиус, мысли невольно вернулись к ведьме, которая жила в его голове на протяжении последних дней.              Много раз он ходил в ее магазин, надеясь с ней увидеться, но оставался ни с чем, когда понимал, что вывеска на дверях сообщает "Закрыто".              Много раз собирался послать письмо, спросить, не пора ли начать покупать мебель в детскую, но всегда рвал его, так и не дописав.              Много раз он аппарировал к ее дому, но потом возвращался обратно, осознавая, что свет не горит.              Он был трусом. Малфой ушел, когда она просила о том, к чему он не был готов, но, несмотря на это, мужчина и так все понял.              Драко понимал, каким мужеством она обладала.              Да, он был трусом.              И он оставался трусом, молча завтракая и благодаря Скорпиуса за шоколадный сироп.       

***

             — Что с твоим лицом?              — Ничего.              — Тогда почему у тебя такое выражение, будто на тебя нагадил гиппогриф, и ты до сих пор чувствуешь запах?              — Отвали, Блейз.              Он закрыл ящик своего стола, пока Забини не оставлял попыток снять заклинания с книжной полки. Но Драко знал, что у того ничего не получится.              — Я думаю, тебе нужен перерыв, — сказал, развалившись на кресле, Тео. — Ты сильно похудел с того момента, как вернулся из России.              — Не могу, — Малфой провел рукой по лицу, откидываясь на спинку стула, — у меня важное дело, и…              — Да, да, с Грейнджер. Мы знаем, что не можем задавать вопросов, и вся такая чушь. Просто отвлекись на пару дней.              Но он и так ничего не делал последние пару дней. Просто ждал ее сову, которая сообщит, что Грейнджер нужно пройтись по магазинам. Девушка бы обязательно при встрече огрызнулась на него, может быть, прокляла. Она бы сделала какое-нибудь ехидное замечание, давая понять, что они вернулись к тому, как было раньше, но этого не произошло. Драко должен был сделать следующий шаг. Потому что первый сделала Гермиона, а мужчина оттолкнул ее.              Малфой и представить не мог, как сильно будет скучать по походам в детские магазины вместе с Грейнджер.              — Тебе просто нужна типичная мужская ночь: напиться, найти ведьму, забрать ее домой и проснуться чуть счастливее.              — У меня есть сын, Блейз. Я не приведу ведьму, которая, вероятно, окажется на один раз, в свой дом.              — Сделай ее не на один раз, а на пару. Просто развейся.              Малфой мог. Его бы это отвлекло, потому что последние пять лет он проводил время в компании левой руки. Да, это было бы неплохо.              — Подумай об этом. Огневиски и ведьмы — прекрасное сочетание.              — Звучит отлично, — усмехнулся Тео, и Блейз послал ему одну их тех личных ухмылок, понятных только им.              Нотт покраснел и отвернулся.              Малфой нахмурился.              — Ну же, Драко. Одна ночь, чтобы расслабиться, — ухмыльнулся Блейз, делая шаг вперед.              Одна ночь.              Всего лишь одна ночь.              — Только мы втроем, — застонал он, попав на крючок Забини.              — Ты не пожалеешь, — рассмеялся Блейз, и когда Драко посмотрел на Тео, тот одарил его хорошим знакомым взглядом. Взглядом, который ясно давал понять, что все может пойти не так, как он того хочет.       

      ***

             — Блять, о чем я думал? — спросил блондин сам себя, стоя около “The Blue”, пытаясь уговорить себя зайти внутрь.              Вечер пятницы. Паб заполнен донельзя. Прошло так много времени с того момента, когда он последний раз просто расслаблялся и отдыхал. Сейчас мужчина надеялся, что это действительно поможет ему отвлечься.              Примерно через двенадцать минут размышлений он зашел внутрь. В нос мгновенно ударили запахи огневиски, бурбона, пива и других всевозможных алкогольных напитков, подающихся здесь.              Волшебник переступил, как он понял, разлитое по полу бренди.              Драко сразу заметил Тео и Блейза в дальней части паба: Нотт фактически сидел на коленях своего мужа, жадно целуя его. И когда рука Забини скользнула под рубашку Тео, мужчина быстро направился к ним.              Если у него ничего не будет, то и у них тоже. По крайней мере, сейчас.              И его совершенно не беспокоило многолетнее воздержание.              — Я вызову авроров, если вы продолжите смахивать на каннибалов. Это непристойное поведение.              Тео отстранился и посмотрел на ухмыляющегося Блейза, вытирая уголок рта.              Драко щелкнул бармену, заказывая огневиски. Этим вечером он ему однозначно понадобится.              — Иногда мы немного увлекаемся, — сказал Тео, возвращаясь на свое место. Малфой сел рядом с Блейзом, делая первый глоток алкоголя.              — Немного? Вы буквально чуть друг друга не съели.              Он точно помнил, когда сам делал что-то подобное. Это было на первых месяцах беременности Астории, но продлилось все недолго. С каждой неделей она становилась все слабее, и к пятому месяцу была практически прикована к кровати.              И Драко мог вспомнить, когда он хотел сделать подобное. С одной лохматой гриффиндоркой, которая его безумно раздражала.              Малфой вернулся в момент, когда Грейнджер заперла их на кухне на Гриммо, не обращая внимание на реакцию Драко на нее в замкнутом пространстве.              Мужчина не ожидал, что сделает что-то такое. Он лишь хотел проверить, покраснели ли в действительности ее щеки или дело в румянах, которые обычно используют ведьмы.              И Малфой совсем об этом не жалел.              Ощущение ее нежной кожи под подушечками пальцев погрузило его в транс, а когда она не оттолкнула, Драко был готов найти любой предлог, лишь бы продлить этот момент. И туман в его сознании рассеялся, когда блондин понял, что просто использует ее. Он был эгоистом, но тогда захотел поступить правильно. Должен был. Если бы он не отодвинулся от нее, то они бы сделали нечто, о чем потом оба пожалели.              Но это, естественно, ничего не значило.              Все дело в том, что он одинок.              Да, у Грейнджер был милый румянец и идеальные изгибы, привлекательная грудь, которую он помнил еще со школы — но Малфой убедил себя, что просто изголодался по физическому контакту.              Ему нужно было просто одно прикосновение.              И он его получил.              Тогда почему же ему до сих пор приходилось жить с постоянными мыслями о ней?              Нет, это, определенно, ничего не значило для Драко.              — Помедленнее, — рассмеялся Блейз, когда Малфой осушил свой первый стакан. Он вытер рот тыльной стороной ладони и потер лицо, когда тело вновь отреагировало на чертовы мысли о ней.              Он был отвратительным.              Из-за того, о чем он думал.              Из-за того, что представлял.              Из-за того, что хотел с ней сделать.              Драко был уверен, что если бы Грейнджер знала, какой эффект на него производит, то обязательно бы использовала это против него. Так же, как и он знал, что был бы проклят этой ведьмой за то, как его тело на нее реагирует.              — Я облажался, — вздохнул он.              И это было правдой. Что с ним происходило? Он всегда сохранял спокойствие, всегда был профессионалом, но постоянное нахождение рядом с Грейнджер заставляло смотреть на нее иначе.              И теперь Малфой ничего не мог с собой поделать.              — Что случилось? Прометей снова пометил твою кровать?              — Его зовут Сова, и нет. Я просто… облажался.              — Тогда выпей, — сказал Тео. — Это единственное решение на сегодня. Завтра ты снова сможешь стать взрослым.              Он был кем угодно, но не взрослым. Взрослый тот, кто знает, как справляться со сложными ситуациями, как на них реагировать. И это явно не его случай.              Он ушел вместо того, чтобы остаться, когда Грейнджер умоляла его об этом. Когда она хотела довериться и, наконец, рассказать то, что он так давно хотел узнать.              Гермиона достаточно доверяла ему, чтобы впустить в ту часть ее жизни.              А Малфой повел себя, как чертов идиот, и сбежал.              И причина была в том, что он знал: если останется, больше ничего не будет прежним. Рассказать — значит, свести мосты, которые Драко всегда сжигал.              И сейчас он чертовски напуган, что если спросить ее еще раз, а она ему все расскажет, то пути назад больше не будет.              Драко понимал, что Уизли совершил что-то плохое. Что-то настолько блядски плохое, из-за чего Грейнджер ненавидит его, и из всех возможных людей выбрала именно Малфоя, чтобы рассказать правду.              И, несмотря на то, что Драко понимал, что ей было необходимо поделиться с кем-то своей болью, он ушел прежде, чем та успела сказать хоть слово.              Малфой осушил второй стакан, заказывая еще два. Это был верный путь к завтрашнему похмелью, но сейчас он не мог остановиться. Блондин был уже на полпути, и прекращать было бессмысленно.              В течение следующих двух часов, волшебники напились, и Тео снова решил попытаться съесть собственного мужа.              И у Драко уже не было сил их останавливать.              Вместо этого он представил, каково это было бы, если сейчас здесь рядом с ним сидела Астория. Он скучал по ней, конечно, скучал — но каждый раз, когда мысли невольно возвращались к Золотой девочке, то начинал пить больше.              — Думаете, Скорпиус меня возненавидит, когда вырастет? — спросил он, и Тео, мгновенно оторвавшись от Блейза, посмотрел на мужчину, возвращаясь на свое место.              — С чего ты это взял? — спросил Блейз.              — Потому что я облажался. Все, что я делаю, что я сделал — неправильно. Всегда все заканчивается тем, что я причиняю людям боль. Скорпиус возненавидит меня — я это знаю.              — Ни за что, — заверил его Тео. — Я видел вас. Он любит тебя, Драко. И ты справляешься со всем гораздо лучше, чем твои родители.              — Это комплимент?              — Нет.              Мгновение тишины.              — Хорошо, — и мужчина сделал еще один глоток.              — Я просто говорю, — начал Тео, — что твои родители вырастили тебя, посмотри, через что ты прошел. Я знаю, что ты никогда не позволишь Скорпиусу пройти через все то…              — Никогда.              — Именно. Это только подтверждает мои слова. Он поймет, как много ты для него сделал, и полюбит тебя за это еще больше.              Трое волшебников какое-то время сидели молча, наблюдая, как люди начинают расходиться. Только когда в заведении осталось несколько гостей, Драко оплатил их счёт и, спотыкаясь, вышел из бара с Тео и Блейзом.              Каким-то образом им удалось добраться до точки аппарации, и Малфой наблюдал, как Нотт и Забини, поддерживая друг друга, с треском аппарировали. Он немного постоял, пытаясь вспомнить, каково это: вот так за кого-то цепляться.              Но так и не смог.       

***

      Малфой изо всех сил пытался вести себя тише, пока поднимался по лестнице, но случайно опрокинул вазу, наложив заглушающее слишком поздно.              Мужчина продолжил идти по направлению к своей спальне, пока не наткнулся взглядом на комнату Астории и, не раздумывая, зашел внутрь, прикрывая за собой дверь.              В комнате было темно. И Малфой едва видел Асторию, но сейчас этого было достаточно. Он был не готов на нее смотреть.              — Драко, это ты?              Он подошел ближе.              — Или это ты, ребенок? Что ты здесь делаешь? Я уверена, что твой отец желает, чтобы ты уже был в своих покоях, но, конечно, ты просто глуп, чтобы следовать правилам…              — Не смей так о нем говорить! — он ударил кулаком по портрету Астории, и та отскочила.              — Драко…              — Он вовсе не глуп! Он добрый, сострадательный и такой чертовски умный…              — Ты пил?              — Он отлично читает. Он читает мне все гребанное время. Он прекрасно рисует, делает все, что можно только придумать. Он такой чертовски внимательный! Он пытался меня подбодрить сегодня утром…              — Ожидаемо. От нашего сына…              — Моего сына! — слова легко соскользнули с его языка, когда он вновь ударил кулаком по стене. — Он мой сын, не твой! Только когда я говорю о его достижениях, ты признаешь его своим. Я, блять, пытался доказать тебе, что он наш. Что этот прекрасный мальчик является доказательством нашей любви, но хватит. Скорпиус — мой сын. Мой. Он никогда не будет твоим. Может, его и я не заслуживаю, но ты, черт возьми, даже близко нет.              Его грудь быстро вздымалась, пока он пытался сделать вдох. Астория замерла, от чего Малфой подумал, что та окаменела. Единственное доказательство того, что она была в сознании — девушка моргала.              — Драко… почему ты кричишь на меня?              — Потому что он заслуживает большего, чем мертвая мать и дерьмовый отец!              Рот Астории от шока приоткрылся. Он никогда до этого так с ней не говорил. Драко всегда оставался спокойным, пытаясь помочь ей признать его.              — Достаточно! Я не потерплю…              — Это я не потерплю, чтобы кто-то говорил плохо о моем сыне! Ты для него никто, понимаешь? Чужой человек. Женщина, которую я пытался заставить принять его, но теперь отказываюсь это делать.              — И что это значит? О чем ты, Драко?              — Между нами, блять, все кончено, Астория! Ты для меня больше ничего не значишь. Я так долго любил тебя, но если ты не можешь принять моего сына, то я не принимаю тебя.              — Ты смешон. Из-за тупого ребенка…              — Произнеси это еще раз, и клянусь могилой матери, что сожгу твой портрет. Не испытывай мое блядское терпение, — бурлящая ярость взяла его под контроль. Драко подошел, как можно ближе, к портрету, наблюдая, как ее глаза скользят по нему.              Она молчала.              Поэтому Драко развернулся, намереваясь уйти, но замер, когда вновь услышал ее голос.              — Я не могу смотреть на него. Как ты можешь просить меня принять того, кто стал причиной моей смерти. Даже если я этого не помню, он причина того, что на портрете я, а ты по другую сторону. Он причина нашей разлуки. Он встал между нами, Драко.              — Нет, — он повернулся к ней лицом. — Ты жалкое подобие матери, Астория. Ты не заслуживаешь быть матерью, когда относишься к нему так. Он значит для меня больше, чем кто-либо, а все, что ты делаешь, — это разрушаешь его уверенность в себе. Ты, блять, не представляешь, как ему тяжело приходить к тебе, но он это делает. Ради меня! И это моя ошибка, что я его об этом просил.              — Тогда зачем…              — Ради тебя! Я хотел показать тебе, каким он стал! Чтобы ты увидела, какой он замечательный! Но все, с чем я в итоге остался, так это с ненавистью к себе за то, что делал с ним.              И теперь Драко поставил точку. Он старался, пытался помочь им построить отношения, несмотря на то, что Астория мертва, но теперь с этим покончено.              И он чувствовал себя чертовски потрясающе. Все, что в нем копилось, наконец, выплеснулось наружу. И сейчас он понял, как сильно Грейнджер в нем тогда нуждалась.              Он не стал ждать ни секунды, развернулся и захлопнул за собой двери, выходя из комнаты.       

      ***

             Малфой не знал, как ему удалось не расщепиться в попытке добраться до дома Грейнджер.              В противном случае, он был бы уже мертв, но все обошлось.              И сейчас Драко стоял перед входной дверью с поднятым кулаком, собираясь постучать.              Но не мог себя заставить это сделать.              Оттолкнет ли она его? Проклянет Авадой или чем-то другим? Он заслужил все. Все и даже больше.              Драко знал, что она в курсе, что он здесь. Заклинания зарябили, сообщая девушке о внезапных гостях.              И в глубине души он надеялся, что сейчас Гермиона распахнет двери. Но дверь оставалась закрытой, и мужчина понимал, что этот шаг за ним.              Так он и поступил.              Малфой дважды постучал в двери и сделал шаг назад.              Он ждал.              И ждал.              Но когда прошло около десяти минут, а шагов по ту сторону так и не раздалось, то решил взять дело в свои руки.              Мужчина все еще был чертовски пьян, и в том, что произошло дальше, мог бы винить мозг, пропитанный алкоголем.              Он отпер дверь заклинанием, которое она произносила при нем множество раз, а затем достал ключ из-под горшка с цветком. Однажды Драко видел, как Грейнджер использовала его.              Дверь легко поддалась, и после того, как он вернул ключ на место, аккуратно вошел внутрь.              В помещении было темно, весь свет выключен. Возможно, дело было в том, что сейчас три часа ночи.              Драко медленно подошел к лестнице, пытаясь бесшумно подняться и пройти по коридору. Он на мгновение остановился около детской, отмечая, что и там не горит свет. Поэтому направился к комнате в конце коридора, где сквозь щель был заметен слабый свет.              Она, наверняка, поняла, что он здесь? Девушка должна была дать ему это понять, чтобы они могли двигаться дальше, планируя их следующий день.              Но Грейнджер этого не сделала.              Малфой прислушался, надеясь уловить звук ее шагов или работающий душ. Хоть что-нибудь, кроме гнетущей тишины.              И когда Драко понял, что начинает сомневаться, толкнул двери ее спальни.              И там, посреди комнаты на кровати с балдахином спала, свернувшись калачиком, Грейнджер.              Блондин подошел к ней, замечая на щеках еще невысохшие слезы.              Ему в мгновение стало плохо. Все внутренности сжались только от мысли, что он мог стать тому причиной. Его уход.              Мужчина протянул руку, заправляя выбившуюся прядь ей за ухо, и девушка немного пошевелилась, прижимая одеяло ближе к себе.              Взгляд скользнул к ее животу, где он смог уловить еле заметные движения ребенка, прежде чем она полностью укрылась. И тогда его пронзило понимание.              Грейнджер останется одна с ребенком. Так же, как и он. Никто не поможет ей в течение дня, никто не увидит, как ей в один момент станет тяжело с этим справляться.              Он был в такой ситуации.              Малфой не ожидал, что ее так называемые друзья поймут ее. Никто из них не осознавал, как долго Грейнджер боролась. Никто не спрашивал о ребенке, поднимая всегда разговор об Уизли, когда это было последним, что той хотелось обсуждать.              Драко присел на край кровати, даже не осмотрев комнату, потому что все его внимание было приковано к спящей ведьме. Он наблюдал, как тихо вздымается ее грудь, и пытался держать свои руки при себе. Мужчина был изрядно пьян и явно не контролировал свои действия.              Поэтому он продолжил сидеть, следя за тем, чтобы одеяло не соскальзывало, и всякий раз, когда это происходило, он вновь натягивал его до подбородка. Драко не знал, сколько времени прошло, но пришел в себя он только тогда, когда ее дыхание изменилось.              Гермиона смотрела прямо на него.              Было слишком поздно сбегать, вновь исчезнув.              На этот раз он был здесь и больше не собирался уходить.              — Что ты здесь делаешь?              Ее голос. Блять, ее голос. Он пронзил его.              — Я пришел проверить тебя, потому что так и не получил громовещатель.              Девушка не улыбнулась. Не засмеялась. Вместо этого она нахмурилась, медленно садясь и, обхватив живот, откинулась на спинку кровати.              — Почему ты здесь, Малфой? — прошептала она еще раз.              Драко сглотнул, чувствуя, как в его груди что-то от этого вопроса сжалось. Что он здесь делал? Какой у него был план, если бы она его впустила с самого начала?              — Я…              Она ждала продолжения фразы. Чтобы он объяснил ей, почему здесь. Как попал в ее дом. О чем думал, заявляясь в такое время?              — Ты пьян?              — Да.              Блять.              Она убьет его.              Вероятно, почувствовала запах.               — Значит, ты пьян и вломился в мой дом посреди ночи?              — Да.              — Я должна вызвать авроров.              — Но ты этого не сделаешь.              Гермиона выдержала его взгляд, замерев в ожидании. В ожидании того, что он теперь будет делать.              Драко потер лицо и посмотрел на неё.              — Я понимаю, что ты чувствуешь. Знаю, чего ты боишься, что тебя беспокоит, понимаю твои сомнения.              Она тяжело вздохнула.              — И я здесь. Чтобы помочь. Потому что знаю, как тяжело может быть. Ты не должна проходить через это одна.              — Мне не нужна твоя жалость.              — Хорошо, потому что это не так. То, что у тебя есть, — моя помощь. В любое время, когда тебе она понадобится.              — Ты просто снова уйдешь. Я начну доверять тебе, а потом ты уйдешь, как все они. Рон, Гарри, Пэнси, Тео, Блейз. Они все уходят, не понимая, что все, что мне нужно, чтобы они остались. И ты сделал то же самое. Так что нет, мне не нужна твоя помощь. Я не хочу.              Он это понял, когда ушел. Даже после ее мольбы, чтобы он остался.              Драко не заслуживал даже разговора с ней. Ничего, кроме ее ненависти.              И все же Малфой знал, что Грейнджер не ненавидит его.              — Тебя не было здесь, когда я просила остаться.              — Теперь я здесь.              Он хотел, чтобы этого было достаточно. Надеялся, чтобы этого было достаточно. Но Грейнджер фыркнула и повернулась, чтобы снова лечь.              — Ты знаешь, где выход.              — Грейнджер.              — Уходи, Малфой. Это то, что у тебя получается лучше всего.              Он это заслужил.              — Я никуда не уйду. До тех пор, пока не…              — Пока что? — она повернулась к нему. — Пока ты, наконец, не осознал, что запутался, и решил, что я того не стою? Что я неудачница, которая все делает неправильно?              — Ты знаешь, что я так не думаю о тебе, Грейнджер. Мои мысли полностью противоположны.              — Тогда почему ты так со мной поступил? — закричала она. — Почему ты бросил меня, когда я умоляла тебя не делать этого?              — Потому что я испугался! — он больше был не в силах сдерживать гнев. — Потому что знал, что если я останусь и послушаю тебя, это все изменит! Потому что знал, что если ты мне расскажешь, что с тобой сделал Уизли, я найду способ протащить его через завесу, чтобы получить блядское удовольствие от его убийства собственными руками!              Эффект огневиски мгновенно прошел, напоминая о том, кем он являлся на самом деле.              Монстр.              Разбитый человек.              — Это недостаточно хороший ответ, Драко.              На него словно вылили ведро воды. Малфой глубоко вздохнул и задержал дыхание, пытаясь выровнять ритм сердца, пытаясь игнорировать трясущиеся руки.              — Мне нужно было с кем-то поговорить, и я выбрала тебя. Я думала, ты отбросишь свои мысли и чувства, захочешь мне помочь, но ты это не сделал. И мне нужно было умолять тебя, чтобы ты меня выслушал. Это было ошибкой, которую я больше не совершу.              У него уже был сегодня похожий разговор, но на этот раз он был по ту сторону. Противоположную. Неправильную.              — И ты мне ничего не должен, так что мне не нужно было ожидать, что ты останешься. Мои чувства не важны, но я уже к этому привыкла.              — Блять. Прекрати, пожалуйста. Не говори такое. Ты заставляешь меня чувствовать себя…              — Виноватым? Драко, ты чувствуешь себя виноватым? Потому что я не могу диктовать тебе, что чувствовать. Если ты так себя ощущаешь, то дело в тебе.              — Не заставляй меня чувствовать себя еще хуже! Я был куском дерьма, ясно? Я бросил тебя, облажался, но теперь я здесь, Грейнджер, — он потянулся к ее руке, но та отпрянула, прежде чем он снова смог бы почувствовать ее мягкую кожу. — Прости. Прости меня за то, что я причинил тебе боль, что ушел.              Было видно, что она в шоке. Ее глаза расширились, а рот приоткрылся, и Драко замер, ожидая ее реакции. Он сказал что-то не то? Он взял на себя ответственность. Что тогда не так?              Гермиона тяжело вздохнула.              Отвела взгляд.              Прикрыла глаза.              — Никто никогда не извинялся передо мной за причиненную боль.              Слеза скатилась по ее щеке. Мужчина сглотнул образовавшийся ком в горле.              Никто?              — Они не должны были причинять тебе боль с самого начала.              — Но они сделали это, как и ты.              — Поэтому прости меня за это.              Он вновь потянулся к ее руке, но девушка опять отстранилась.              Гермиона вытерла слезы, которые продолжали течь по щекам. Это не то, чего он хотел. Не то, что должно было произойти. Драко снова заставил ее плакать.              — Грейнджер… пожалуйста.              — Знаешь, почему я тебя не прощаю? Почему это намного больнее, чем ты думаешь?              Он покачал головой, не в силах произнести хоть что-то.              — Потому что я всегда прощала его. Каждый раз. И я пообещала себе, что больше не буду этого делать. Ни с кем.              — Я знаю, что ты мне не доверяешь. Что не прощаешь меня. Но я здесь, и я прошу тебя…              — Нет.              — Что случилось, Грейнджер? Почему ты так сильно изменилась?              Она раскрылась и встала, качая головой и направляясь к двери.              — Т-тебе нужно уйти. Сейчас же.              Он последовал за ней, больше не спотыкаясь: его разум прояснился, а алкоголь из крови, казалось, испарился.              Драко шел за ней по коридору, вниз по лестнице, в гостиную.              И когда он понял, куда она его ведет, мужчина остановился.              Гермиона дошла до входной двери, распахивая ее, указывая ему, чтобы тот ушел, но Малфой не пошевелился. На этот раз он не уйдет. Больше не уйдет.              — Иди, Драко. Мне больше нечего тебе сказать.              — Я не уйду.              — Ты должен! Прямо сейчас. Помнишь, да? Убедись, что я цела и невредима в собственном доме и уйди, а я закрою за тобой двери!              — Нет.              — Просто уйди! — ее голос сорвался. — Ну же, Драко! Ты не можешь так со мной поступать!              — Я, блять, не брошу тебя, Грейнджер.              В три шага он оказался около двери, захлопнул ее и прижал девушку к стене.              — Скажи мне.              — Нет, — она задыхалась, потупив взгляд в пол.              — Что он, блять, с тобой сделал? — крикнул Малфой.              И Грейнджер, наконец, посмотрела на него.              Ее глаза были красными, нижняя губа, как и все тело, дрожала.              Один вдох.              Другой.              Она смотрела прямо ему в глаза, Драко слышал, как тикали часы за его спиной, миновали секунды.              И тогда, наконец, она заговорила.              — Он ломал меня каждый день.