Размер не имеет значения

Конец смены был близок, какой-то там час. Том всё чаще отвлекался от заполнения документов и посматривал на стоящие на столе часы. Обычные магловские часы в форме Биг-Бена. Примирительный подарок супруга после всех его косяков за последний месяц. Уж лучше они, чем ребёнок, которого порывался подарить Поттер, а Том стойко шёл на отказ. Беременность его откровенно пугала. На практике увидел всякого, работая целителем в больнице Святого Мунго. К тому же, они ещё не пожили для себя. Четверть века, это так мало. Быстрый стук в дверь оторвал и от мыслей, и от бумаг. Так легко и непринужденно к нему мог стучаться только он — Заходи, Драко. — Сэр, — протянул с подозрительно мерзкой улыбкой, — к вам посетитель. Лично. А лицо-то, лицо какое довольное! Том уже на слове «сэр» уловил лёгкую издевку. Добавление «лично» же навело на нежелательные подозрения. Уж больно знакомая картина вырисовывалась. Отталкиваясь на стуле с колёсикамм, Том водрузил очки на голову, и из прически выбилась небольшая прядка. — Приглашай. Надеюсь, это не он… Драко Малфой, альфа по природе, представлял собой всё ещё тонкого, как и в школьные годы, но высоченного молодого человека, ассистировавшего при Томе в больнице. И хотя престижем работа не пахла, по меркам его многоуважаемой чистокровной семьи, Малфоя здесь уважали. Блондин осторожно вкатил в кабинет каталку с… Зря Том надеялся. — Значит так, — прочистив горло, Драко начал отчёт, — перелом бедра в двух местах, местное заражение его я купировал, множественные ушибы, местами ожоги. Первая помощь оказана, всё остальное на вас. Поттер был ввезён в кабинет почти обнажённым. И в весьма специфической позе. Раны портили вид, но сам альфа отличался большим уровнем удовольствия в лице. Ничем, скотину, не взять. — Спасибо, Драко. Можешь идти. Блондин молча отсалютовал и покинул кабинет. А Том откатился от стола подальше, но всё ещё не встал с кресла. Окидывал тяжёлым, душным взглядом ходячее недоразумение, которое ещё неделю назад обещало быть аккуратнее! — Привет, Том, — смущённо улыбнулся Гарри. Лицо показывало, он тоже помнил про своё обещание. За годы изменившийся, ставший мощнее, выше и рельефнее, он умудрялся напоминать омегу своим милым лицом. И только им! Но Поттер, бывший Реддл, не вёлся. Если бы оставался мягким, супруг давно бы сидел у него на шее. — Через час у меня заканчивается смена, — издалёка начал, да так спокойно, мягко, что не по себе собеседнику становилось, — и следуют выходные. Два дня. Как и у тебя, дорогой мой. Сегодняшняя облава должна была стать заключительной, после чего завтра ты посидел бы полдня с бумагами и отправился домой. Мы что планировали? Правильно. Ресторан, вечернюю прогулку и поездку в горы. А получается что? — Получается всё то же самое. Если ты, как изумительный и опытный колдомедик, примешь меры и подлатаешь меня. Самое страшное — это перелом. Ничто не помешает мне исполнить своё обещание. Всё зависит от тебя, мой дорогой. — Ты будешь лежать здесь. Как минимум эту ночь, — припечатал Том и наконец поднялся. Очки, водруженные на голову, вернулись на место. Омега достал волшебную палочку. Отчёт отчётом, но он сам должен провести диагностику. Убедиться наверняка. — В твоём кабинете, — неожиданно согласился Поттер, привнеся уточнение. Покладистый аврор бывал таковым только наедине с любимым. Для других, особенно своих подчинённых, он был грозой. Жёстким, строгим, а порой и жестоким человеком. Спасибо отцу, бывшему начальнику отдела по борьбе с тёмными проклятьями, он продвинул сына. А позже, стоило Джеймсу Поттеру уйти в отставку, Гарри сам сделал себе имя, которое боялись не только подчинённые, но и тёмные маги, против которых он и его ребята бились. Слава о нём гремела. А сейчас аврор хотел только одного — получить лечение и ласку от любящего мужа. — Иди ко мне. — Отъебись, — грубо, по-магловски отшил его омега. Поттер, на пару с Грейнджер, плохо на него влияли с возрастом. Том крутился возле больного, проводя осмотр, и не давался в руки. — Как нужно было выебнуться, чтобы получить такой перелом, шрамоголовый ты идиот. А это что, блять, попытка обжечь затылок? Обрею тебя налысо. Эт… что? Курва, ты на голой спине несколько метров проехал, что ли?! Возмущённый монолог. Это был ни черта не диалог с Гарри. Омега тихо и раздражённо бубнил под нос, прикидывая, что подготовить в первую очередь: обезболивающе, затем связку укрепляющих заклинаний, костерост, а под конец заживляющая и охлаждающая мазь. — Не устаю поражаться, как сильно ты начал ругаться, работая здесь. Если бы кто сказал Гарри, что его омега начнёт настолько часто и ярко выражаться — в жизни бы не поверил. Конечно, одёргивать его Поттер не собирался. У колдомедиков это норма. Как и у авроров, в принципе. Куда больше внимания он уделил своему диагнозу. Честно признаться, мужчина не думал, что будет прям… так много. С виду-то казалось, ух. Встанет на ноги уже через пару часов и ещё зарядку сможет сделать. А по факту — теперь не понятно, как спать будет. Желательно на спине. Да только от спины ни хрена не осталось. — Никакого тебе кабинета, — строго стал говорить Том, после того, как дал выпить два небольших бутылечка отвратного зелья, и начал снимать боль в мышцах и тяжесть с помощью заклинаний, — будешь спать в палате, как все больные. Ляжешь в постель и выпьешь костерост. Затем нанесём мазь. Я прописываю тебе двое суток. Не смей, сука, спорить, — предупреждающе зыркнул, стоило заметить, как альфа открыл рот, — тебе уже сделана скидка. Для профилактики стоит полежать под наблюдением пять суток. А лучше неделю. Спорить с суровым омегой Гарри побоялся. Том знал своё дело и потому не терпел пререканий в свой адрес, когда речь шла о врачевании. — Ладно-ладно, хорошо, я заткнулся, — и спрятал взгляд. Если бы кто спросил, чего боится мракоборец, он несомненно ответил бы, что побаивается супруга, когда находится в его кабинете. — Сделаю, как ты скажешь, только не нервничай. — Если хочешь, чтобы я не нервничал, береги свою задницу на работе, — добавил усталый омега. Смена и без того была тяжёлой, а тут ещё это. Закончив со связкой укрепляющих, Том убрал палочку. Теперь должно стать легче. Подействуют зелья. И будет не так тяжело перебираться на койку. — У тебя это херово получается. Зараза, — вновь ругнулся Том, но в этот раз непривычно жалобно. И сам не заметил, как встал напротив альфы, пальцами нежно зарываясь в грязные и пахнущие дымом волосы, — теперь ещё дома ночевать без тебя. И так постель почти неделю не греешь… — Виноват. Прости засранца, — тихо попросил Гарри, преданно заглядывая в глаза своей любви, и взял нежную ладонь в свою. Поцеловал и прижимал её к своему лицу, — когда у тебя… оно?.. Сказать «течка» язык не поворачивался. Никогда не любил это слово. Никогда не нравилась формулировка. — Я возьму несколько дней отдыха и проведу их с тобой. Для постоянно занятого мракоборца — это тот ещё подвиг. Альфа мог не щадить на работе себя, к чему Том привык, постоянно латая его, но если речь шла о здоровье омеги — отпуск брался немедленно. — Ещё бы ты не взял отгулы, — вернулись нотки ворчания. Но при пришедшей мысли Том вдруг изменился в поведении. Ему стало волнительно от того, что он хотел бы предложить. — И я тут подумал… Может, всё же стоит? — Ты о чём? — осторожно спросил Гарри. Он хорошо знал супруга, и понимал — тема пойдёт серьёзная. Неуверенность, волнение — это всё не про Тома. Такой он немного пугал. — Меня разрывает сейчас. Потому что я знаю, какой это пиздец под конец, как долго придется восстанавливаться, да и как бы я не заплыл от этого дерьма, но… — омега начал тараторить и сам же себя заткнул. А следующие слова сказал нормально. Насколько это было возможно, — я согласен родить ребёнка. Ты станешь отцом, Поттер, ясно? Может, хоть тогда в твоей башке переключится тумблер и ты начнёшь думать о своей безопасности, чтобы не оставить меня вдовцом, а ребёнка — сиротой! Одна только готовность пойти на беременность и роды, уже переключила что-то в голове альфы. Любая боль и неудобство тут же погасли, как свечки, под сильнейшим дуновением восторга, от которого Гарри поднялся на каталке и обнял любовь всей своей жизни, прижимая к груди. — Том… мой родной… Ты не представляешь, как я счастлив это слышать. Я сделаю всё, чтобы не оставить тебя одного! — Ты… какого хера ты встал?! Сядь на место! — завозмущался Том, но даже дёрнуться не смог. Гарри так сильно его прижал к себе… А прикладывать силу… Омега не хотел, да и не стал бы. — Чёрт… Чуть повернув голову, омега прижался щекой к плечу супруга. Теперь он мог себе это позволить. Прошло то время, когда Гарри маленькой куколкой скрывался в его объятиях, постоянно тянулся и вставал на носочки, чтобы поцеловать, а сам Том брал его на руки… Природа взяла своё. Теперь Гарри таскал его на руках. В его объятиях Том тонул, чувствуя себя куда меньше чем есть, защищённым и любимым. Однако время и изменения в теле оказались не в силах забрать солнечный свет, который привлёк и ослепил Тома, чтобы больше никогда не отпустить в холодный мир. Он защищал от тьмы, которая пыталась наброситься исподтишка. Отбивался, как мог. И Том был рядом, латал и дарил любовь, без которой мало что имело смысл. — Так когда у тебя? Мне нужно знать, чтобы подготовиться, — нежно спросил Гарри в самое ушко. — В двадцатых числах, — тихо, почти шепотом, ответил Том и… смутился. Вопрос показался ему таким интимным… — Хорошо. К этому времени я всё сделаю, — пообещал Гарри и прижался губами к его лбу. Вот так просто и легко, — не переживай, я отдамся тебе полностью. Как твоему Омеге захочется. Даже капитально побреюсь. Последняя реплика вызвала шумную усмешку. Тома никогда не смущала волосатость супруга. Напротив, было в этом что-то привлекательное. Ему нравилось и пальцами зарываться в волосы на груди, и в паховой области. Особенно после хорошего секса. Да и щетина Гарри шла. Делала его брутальнее. Против Том был разве что бороды. — Всё, садись обратно. Поедем палату отдельную искать. Ты не должен сильно напрягать ногу, иначе вся связка, что на тебя навешана, пока не принят костерост, спадёт. И всё мои труды насмарку. — Мой дорогой, я сделаю всё, как ты скажешь. Здесь ты король больницы, — с наигранным пафосом сказал Гарри, и добавил с серьёзностью, — как и моего сердца. Том заслуживал знать, что стал целым миром для грозного мракоборца, перед которым трепещут все тёмные маги.