Cursed Prince

У его воспоминаний ледяные пальцы и глаза, из-за которых адская бездна кажется залитой светом. У его воспоминаний привкус крови на языке и непереносимая боль где-то под ребрами. У его воспоминаний острые края: любая попытка коснуться, и он рычит, ощущая вязкую теплую влагу на пальцах... У его воспоминаний есть голос, и нет имени… Голос, который заставляет его открыть глаза и уставиться в беспросветное ничто. Он умирал, это первое, что пришло на ум, стоило сознанию вернуться. Или уже умер? Время, казалось, остановилось, если там, где он находился вообще существовало, что-то похожее на время. От того, что он открыл глаза ничего особо не поменялось, лишь голос, зовущий его по имени, стал чуть тише. Вокруг все та же пустота: темная, вязкая, давящая со всех сторон. Беспросветнее беззвездной ночи. Лишающая слуха и возможности наполнить воздухом легкие пустота. Страха не было, ему было на удивление спокойно, хотя боль, сковавшая грудную клетку и обручами обхватившая запястья, не давала отключиться полностью. Боль, темнота и голос. Он вновь закрыл глаза, сдаваясь во власть небытию. - Нам пора. – голос старого друга заставил поморщиться. Возвращаться не хотелось от слова совсем. Он так надеялся, что в этот раз удастся задержаться подольше, что у него будет чуть больше времени… - Юнги, - он нервно дернул плечами, подавая знак, что услышал. Времени и вправду было в обрез, солнце уже поднималось из-за горизонта, окрашивая мир за его веками всеми оттенками розового. МИР, который ему не суждено увидеть. Он криво усмехнулся и опустился на колени перед лежащим на берегу парнем легко касаясь его лица тонкими пальцами. Минута, еще одна, прерывистое дыхание и движение зрачков под закрытыми веками. Как же все это было знакомо, как же часто повторялась подобная история в его жизни. Десятки, сотни раз? Пожалуй, он мог бы довести счет подобных сцен до пары сотен. И каждая из них была прошита острой болью. Не то, о чем сейчас стоило бы думать, но избавиться от подобных воспоминаний все же слишком большая роскошь. Он наклонился еще ниже, вглядываясь в черноту за закрытыми веками, пытаясь разглядеть тонкие, чуть золотящиеся нити, что опутывали тело, лежащее на земле и одна за другой сгорали яркими алыми всполохами. «Бессмертие никогда не окупит своей цены», мысль, которая преследовала его на протяжение последних пары столетий и всегда обретала новые краски, когда ему приходилось этим бессмертием делиться, обрекая кого-то на подобную участь. - Тебе не кажется, что у вселенной весьма забавное понятие о справедливости? – нарушил он молчание обращаясь к другу за своей спиной, и подцепляя тонкими пальцами почти истлевшую нить, что тянулась от холодного запястья парня. Похожая на солнечный луч полоска в его руке раскалилась почти до красна, стоило ее коснуться. Невидимая никому кроме него она теперь оставляла вполне себе реальные и уродливые ожоги. Горячо, больно и… невыносимо прекрасно? - О чем ты, Юнги? – голос сопровождающего тихий и настороженный, а рука чуть сильнее сжимает хрупкое плечо. - Да так, Джин, не обращай внимания, - с усмешкой почти выплюнул он, сквозь стиснутые зубы. - решил потянуть удовольствие. Еще мгновение и злой голос сменился тихим, наполненным болью шипением, пока нить, что он оплетал вокруг запястья вплавлялась в его кожу, а разум начинали заполнять чужая тьма и чужие воспоминания. Он задыхался, чувствуя, как умирает. Как в легкие вместо воздуха проникает вода, и радовался, этому. Смерть обещала принести забвение, смерть обещала очистить его руки от крови, в которой, как ему казалось он замарался навсегда. Алая тягучая и вязкая, она была повсюду… Кого он убил? Боль прошила тело расходясь от ладоней, поднимаясь по позвоночнику и взрываясь фейерверком в мозгу, заставляя словно разорвать себя надвое. - Чужие воспоминаний, редкостное дерьмо, - прошипел он вновь пытаясь найти в темноте чужой боли хоть что-то. Кто он? Что он (тот, кем он стал) вообще о себе помнил? Казалось кроме боли, страха и темноты в его жизни не было ничего? Хотя… Имя. Одно, короткое слово. Имя у него точно было, когда-то его как-то звали. Вот только…как же тяжело. Чей-то смех, крепкие руки, что обхватывают его шею и голос, что почти кричит. - Тэхен! Шепот, разделенный на двоих, что громче громовых раскатов, резкий выдох и снова боль, что пронзает все тело, выкидывая из чужого сознания. - Добро пожаловать в проклятую вечность, - успевает прошептать Юнги, не видя, но чувствуя, как парень рядом с ним открыл глаза, прежде чем отключиться окончательно.