he's getting on my nerves

«Монархия! Зловещий смрад! Веками шли пиры за пиром. И продал власть аристократ» Сергей Есенин. 1924 г.

*

      Дневной Петербург всегда отличался своей красотой и эстетичностью. И нет, не теми интересными личностями, которые ходили возле тротуаров в поисках не менее интересных пакетиков. Хотя, вероятно, это уже вошло в привычное зрелище и никого не удивляло. Впрочем, об этом можно было рассуждать бесконечно: у каждого Петербуржца на этот счёт своё мнение. Были ли в Петербурге спокойные дни? Едва ли.       Московская площадь – самая большая и самая людная площадь в Санкт-Петербурге. И сейчас на ней было шумно. Нет, серьёзно, слишком шумно для понедельника, какого хуя. Причина оказалось простой. Очередной протест. Против кого? Ещё проще. Против вампиров. После того, как в новогоднюю ночь был застрелен Николай Трофимов - некий русский богатенький председатель, а убийца назвал себя «Караморой», все сразу же принялись обсуждать это дело, ну а после вышли на улицу, дабы привлечь внимание властей. Ну казалось бы, убили и убили, что бубнить то? Если вспоминать, как именно можно убить вампиров, то можно вписать два пункта. Первое – это серебряные пули. Серебро глубоко опаляет плоть вампиров, непосредственно обжигая её. Второе – это огонь. Огонь действует на вампиров намного сильнее, чем на простых людей. Их кожа легко поджигается. Полностью сжечь вампира очень легко. А ещё быстро и без сожалений. Огонь не имеет эмоций и чувств, в отличие от людей, но будет ли на их лицах сожаление? Плакаты и крики о том, что этих тварей нужно устранить, говорили об обратном. Площадь кипела страстями. Возвращаясь к пунктам по нынешним событиям, мы можем отбросить второй. Председатель был застрелен серебряными пулями. Вот собака.       Тусклый солнечный свет падал в круглое окно гостиной и оставлял свои следы на полу и диванах, которые не были ни новыми, ни старыми. Они просто были. Бежевого цвета и на все времена. От того ли они такие комфортные? Но каким бы не было февральское солнце тёплым, Юсупову оно всегда казалось слишком холодным. Какое тепло в зиму? Убрав ноги от солнечных лучей, Феликс поморщился. Пять минут назад он высказался о предположениях насчёт легендарного убийства, о самом Караморе и о решениях, которые продумывал месяц. Что ж, сейчас он глубоко сожалел, что завёл эту тему. Так долго его ещё никто не оскорблял.       – Да мне срать на это всё, я предупреждала, что в политике участвовать не собираюсь, - Алина бунтовала где-то на кухне, готовя себе кофе. Ложки, кружки и полки тяжко ударялись друг от друга, показывая недовольство хозяйки. Крик девушки был хорошо слышен и в гостиной. Что было бы, если Алина проявляла злость там, в гостиной, где тихо сидели два князя, лучше не знать, – Я не подписывалась на эту авантюру, я до сих пор считаю те года страшным сном...       Феликс и Александр поочерёдно вздохнули через нос. Как джентельмены они покорно и вежливо ждали, пока окончит свой монолог девушка, чтобы... Ну если не успокоить, то подбодрить. Спорить равнялось к расстрелу. Переглянувшись друг с другом, Юсупов прислонил два пальца в виску, изображая пистолет. Руневский кивнул, явно его понимая.       – Я похожа на шутку или что, – Феликс продолжил слушать её. Если бы он ещё и видел Алину, то не сдержал смешок, а так всё обошлось небольшой интригующей ухмылкой, – Хуйню ты спизданул. Конец монолога, всем спасибо, – наконец из-за барной стойки показалась стройная маленькая фигура. Маленькими ножками она медленно шла к дивану, где, видно, слишком удобно расположился Руневский. Двумя руками она держала чашку с слишком горячим кофе. Тёмные, но тонкие брови в недовольстве сжимались: то ли от этого разговора, то ли из-за кофе, который она ещё не скоро выпьет. На лице Александра появилась небольшая умилительная улыбка.       – Алина, - отозвался тихий усталый голос Феликса, сидящего напротив Руневского, – Ты точно закончила?       – Ты хочешь, чтобы я обматерила тебя ещё раз? – Руневский счастливо усмехнулся. Его школа.       – Мне хватило, благодарю, – Феликс небрежно махнул на неё рукой и ещё теснее прижал колени к своей груди. Всё же эта жёлтая водолазка не хило так бросалась в глаза, вызывая дискомфорт, – Я же не предлагаю выслеживать его!       – Как раз это ты и предложил, – перебивая его, Руневский приобнял одной рукой Алину за плечи, когда та осторожно, но едва не разлив на пол кофе, села на диван, слушая новую партию монологов. Сколько терпения было в этом небольшом комочке.       – Я сказал, что мы можем связать его. Сыром в мышеловке будет Дашков, – Юсупов повёл плечом, будто это было очевидно, – Его не жалко. А новый Карамора, вероятно, такой же тупой, как и первый, – заканчивая речь, Феликс запустил руку в рыжие локоны, убирая их с лица назад с самодовольной лисьей улыбкой. За столько лет он решился отрастить волосы, но это способствовало лишь новым неудобствам. Теперь Юсупов понимал Алину: постоянный уход, узлы и еда в рыжей массе. Однако отрезать их он не решался: они нравятся графу Дашкову. Вероятно, это единственная причина.       – Старый Карамора не был тупым, как ты выразился, он просто, – Руневский опустил взгляд, придумывая ему оправдание, но, кажется, Юсупов был прав, – Просто его планы и действия были абсурдными.       Феликс кинул удивлённый взгляд на Руневского, неспешно приподнимаясь с дивана. Он шутит или действительновстал на его стороне?       – Он собственноручно прикончил Алину, пытался уничтожить всех живущих вампиров, подверг опасности весь Петербург и, позволь напомнить, чуть не сжёг вас на вашей же свадьбе. После этого ты не считаешь его поступки идиотскими? Прекрасно, – Юсупов кивнул себе на свои же размышления. Ничего более разведения руками в данной ситуации ему сделать не захотелось. Его вечно не понимали, – Я подожду ещё, времени у меня много. Пока кто-нибудь из вас не будет его очередной жертвой. Может потом и поговорим, – голос Юсупова с каждый словом отдалялся куда-то вглубь коридора. Естественно, осознавать тот факт, что люди, которых он считал умными, сдают назад в самый ответственный момент, когда нужно быть вместе и работать сплочённо.       Алина, вероятно, высказав всё недовольство ещё на кухне, помалкивала и с самым довольным лицом отхлебывала свой кофе. Любимый кофе, любимый муж и какая-то рыжая шваль у них дома. Уют-то какой.       Смотря на ситуацию со стороны Руневских, можно понять, сколько они пережили. Их отношения и начались с катастрофы, а зная историю Алины, так у неё вся жизнь - одна сплошная катастрофа. Им не хватало спокойной семейной жизни. Без политики, приключений и опасностей. Говоря кратче: жить, а не выживать. Руневские просто не хотели ввязываться в это вновь. Везение не вечно.       – Феликс, ты, как никто другой, должен понять, чего стоила нам свобода, – Александр с хрипом старой раскладушки поднялся с дивана и пошёл следом за рыжим несчастием, – Я не могу рисковать.       – Ты не хочешь рисковать! – с оборота прошипел ему прямо в лицо Юсупов, хмурясь от злости, но после сразу же облизывая длинные для обычного человека клыки. Мужчина, смотря на раздражение Феликса, лишь устало помотал головой из стороны в сторону и повёл одной бровью вверх, мол, это он на него оголяет клыки? Ахуел.       – Что ты хочешь этим сказать? - Феликс, не желая продолжать этот скучный диалог, одним движением накинул на свои острые плечи пальто, демонстрируя этим жестом своё недовольство.       Юсупов долго отгораживал себя приходить за помощью к Руневским: гордость брала над ним вверх, а унижаться он не планировал. Сейчас же он у них дома, а не получив желаемый ответ, начал выебываться. И так жизнь – не сахар, а тут ещё Руневский на стороне Караморы со своими вратыми пижамными медведями. Да ещё и парными. Да пошло всё.       – Я говорю, что не предпринимая ничего, ты рискуешь ещё больше, – Юсупов на мгновение задержал взгляд на глазах Александра. Его темные, полные блеска глаза никогда не светились так ярко. Казалось, что даже морщины и круги под глазами исчезли. Секс творит чудеса, – Не жалко её? Тебе хватило сотни лет? Не думаю, что да. – Руневский на эту драму закатил глаза, но не стал вздыхать, – Передумаешь, – Юсупов сложил ладонь в жест телефона из 90-х и прислонил в уху, пред тем повертев импровизированный телефончик в воздухе, – Позвонишь. Тебя Алина учит современным гаджетам?       – Юсупов, послушай меня внимательно, – игнорируя его вопрос, Руневский склонил голову к Феликсу, говоря шёпотом, так тихо, что тот ощущал себя слегка лишённым слуха. Чтобы рыжеволосый не смог ускользнуть от этого чрезвычайно важного диалога, Александр придерживаял чёрный плотный воротник пальто, – Мы физически не сможем противостоять Караморе. Нас всего четверо, остальные просто не захотят. Раньше у нас был клан – в голове Феликса случайно вспомнились лица тех соучастников. В горле встал ком, – Сейчас мы одни. Шансы, если мы не будем подавать ввиду, что Карамора нас найдёт – минимальны. Если у тебя нет возражений, то я хочу пожить ещё.       – Тебе плевать на мои возражения, – Феликс так и не дал ему закончить, шипя таким же горячим шёпотом чуть ли ему не в губы, – Пока ситуация не будет критической, вам всем будет всё равно. А когда она станет, плевать уже станет мне, – мальчишка отдернул от многострадальческого воротника грубую мужскую руку и величественно выпрямился, думая, что это делает его выше. Нихуя подобного.       – Не ври хотя бы самому себе. Я думаю, ты переживаешь не за нас, а только за себя, – Руневский опустил взгляд куда-то вниз, на пол, где не находилось ничего, кроме чёрного коврика, общей обуви и тонких ног напротив.       – Так передумай, Руневский, – Феликс сделал небольшую паузу, но после тут же продолжил, с привычной улыбкой – Мёртвое море знаешь? Для вас убил.       Такие , казалось, тупые шутки нравились Юсупову. Или реакция Александра на эти шутки. Он вставал в ступор и смотрел на него ещё две минуты. Просто стоял и смотрел, блять. А тот специально не объяснял, заставляя мужчину хмуриться от непонимания происходящего. Это, очевидно, и было весело.       – Дверь закрой с той стороны, – холодно произнёс Руневский, смерив его недовольным взглядом. Шутка снова непонятна. Радости не было предела.