III. Ты не меньше, чем симулякр
25 июля 2022 г., 07:42
А ты когда-нибудь любил? До сумасшествия, до боли. В подушку судорожно выл, За то, что вот такая доля? И от бессилья стиснув зубы. Душой то ласковый, то грубый. Пытаясь мир перевернуть, Чтоб лишь познать, той жизни суть. Пытался кулаками бить, Сбивая в кровь свои костяшки, В запои даже уходить, Когда бывало очень тяжко? А ты когда-нибудь любил? Неизвестный автор.
***
Подвал. Какое страшное слово. Сразу представляется сцена из фильма ужасов, где жертва, вместо того, чтобы побежать на улицу, бежит в тёмный подвал своего дома. Как это тупо, кто туда пойдёт? Впрочем... Темный подвал больше напоминал логово Бэтмена. Слишком темно, слишком пыльно, слишком много проводов под ногами. К чему они ведут? Да хер разберешь. Уж точно не к банкам с овощами и мешкам картошки, как у обычных дедов. Феликс был уверен, что слышал писк мыши. В голове сразу же возникла шутка про то, что мышь надо назвать Мода. Когда мышь умрёт, это будет последний писк Моды. Такой позитивный настрой испортил споткнувшийся Дашков, который едва не свалился на него, зацепившись руками об несчастный жакет. Злобный взгляд Юсупова не был виден из-за темноты, но Граф его почувствовал и сразу же выпрямился, убирая руки. Диалога между ними так и не состоялось за всю дорогу. Единственное, что было шумом, – Алина, которая шла самая первая, ведя за собой двух мужчин, и болтала по телефону. Самое время, разумеется. Кажется, это был Руневский. Та в подробностях рассказывала ему и драку, и проход, и где эта залупа находится. Феликс ощутил себя ущербно. – Ты только спускайся осторожнее, – как можно заботливее продолжала она, не убирая телефон от уха, – Тут темно, жесть, – перешагивая что-то на подобие грязной трубы, увлеченно верещала она. –А нам она ничего подобного не сказала, – обиженно произнёс Дашков в спину Феликса, в надежде хоть на какой-нибудь ответ. Но ответом было лишь очередное молчание. Это было предсказуемо. Тропинка, больше похожая на какой-то квест под названием: «Смотри, не обосрись», привела их к огромной аппаратуре. Довольно просторное помещение смутно освещали множество экранчиков, транслирующих места в его усадьбе. Двор, зал, веранду, вход – всё было в камерах, всё показывалось здесь. Алина, осторожно подходя к огромной махине, пристально смотрела в экранчики. Человечки, которые ходили туда-сюда по залу, являлись полицейскими. Девушка ехидно ухмыльнулась, насколько всё оказалось просто. – Зачем обычному старику такое огромное видео управление? – Юсупов прошёлся пальцами по различным разноцветным кнопочкам на центре управления, но не нажимая на них, просто лапая, собирая на пальцах пыль. Звук от кнопочек прозвучал эхом по мрачному помещению, а по телу Дашкова прошли нехорошие мурашки. – Чтобы ты спросил, – девушка легонько шлепнула любопытного Феликса по пальцам. Тот отдернулся, убрав руку, и недовольно поморщил носом, – Старику больше трёхсот лет. Мало ли, какие появились фобии, – Алина в многозначительном жесте повела плечом, не отрывая блестящий взгляд от экрана, где транслировался зал. Графу было не по себе. Весь этот странный мрачный подвал, странные камеры, убийство старика. Всё слишком подозрительно. Погрузившись в свои мысли, мужчина не заметил, как сзади него подошёл Руневский, в молчаливом впечатлении осматривая аппаратуру. – Интересно, – Дашков, напугавшись до усрачки, сильно отдернулся в сторону к Феликсу, которого чуть не снес к напряжённым проводам сзади экранов, округленными глазами смотря на Александра. Тот слегка прищурился, наблюдая за испугом Дашкова, как за долбоебом, – Ты же сказала, они разукрасили друг другу лица, – обращаясь к Алине, Александр внимательно изучал лицо Графа. – Зуб даю, – девушка, нагнувшись к центру управлению, прищуренно начала нажимать прикольные кнопочки, от чего картинки на экранах менялись, как и свет в её зрачках – Просто сущность такая у них, понимаешь? Быстро прошло, – тыкнув своим пальчиком на очередную кнопку, Алина быстро убрала свою руку от какого-то неожиданного пищания в области экранов, с испуганными глазами посмотрев на Руневского, – Это не я. Александр лишь забавно усмехнулся, глядя на девушку самым любящим взглядом. Совместные сто лет прошли так быстро, как могли бы пройти сто дней. Им было хорошо друг с другом, разве нужно было что-то ещё? Возможно, спокойное будущее? Хотя, это звучит слишком немыслимо. – Вот, не трогай ничего, блять – раздражённо отозвался Юсупов, подходя ближе и таким же образом шлепнув девушку по руке. Которую она, собственно, уже давно убрала и сейчас с округленными глазами набрала воздух, дабы что-то спиздануть, – Я уверен, что здесь можно перемотать съёмку, –задумчиво произнёс он, облокотившись одной рукой об недостол, а другой нажимая на нужную кнопку, которая меняла картинку на экранах назад. Вот Руневский бежит на второй этаж. Вот Дашков с Алиной, тут рука Александра на плече у Феликса, здесь они вместе встретились. Дашков бесшумно вздохнул, смотря на экран, где они с Юсуповым даже ещё не начали идиотский разговор. Всё могло закончится иначе. Все четверо стояли рядом друг с другом, ожидая увидеть сцену убийства, кажется, едва дыша. Феликс же отчаянно нажимал на кнопку пальцем, бегая глазами по экранам, сопоставляя время. – Вот здесь, – резко выкрикнул Дашков, указывая пальцем на экран зала, где ещё живой ходил мужчина. Юсупов в согласии кивнул, наблюдая, как тот ещё пять секунд говорил по телефону, метаясь из стороны в сторону по залу. – На пять минут позже, – шёпотом приговорил рыжий, нажимая на соседнюю кнопку ещё два раза. Руневский с интересом поднял голову, стоя сзади Алины. Мужчина, закончив телефоный разговор, убрал телефон в карман брюк и благополучно сел за обеденный стол. Внезапно за его спиной появилась чёрный широкоплечий мужчина и, даже не дрогнув телом, удачно выстрелил ему в спину. Тот, подергавшись ещё несколько секунд, свалился со стула на пол. Феликс брезгливо сморщился. Так себе зрелище. Ещё минут десять мужчина рисовал надпись на полу, будто оставляя свой второй автограф. Делать ему нечего. После этого скрылся за одной из дверей, но ни на одной из камер его больше не было. Дашков, от лютого напряжения, ненароком положил свою ладонь поверх холодной ладони Юсупова на столе. На удивление, Феликс не убрал руку. Либо не заметил, либо не понял. Третьего не дано. – То есть, так просто? – Алина явно ожидала большего и махнула на это дело рукой, – Его не было на входе. Его не было на веранде. Откуда он вообще зашёл? – от возмущения она нахмурилась, но тут же прижалась лбом к груди Руневского. Такое иногда случалось в абсурдных ситуациях, ну больше напоминало бодание рогами козлёнка. Тепло улыбнувшись на это, Руневский обхватил девушку руками, тем самым прижимая её к себе. Объятья как никогда были кстати. – Он зашёл через дверь в сад, – твёрдо высказался Юсупов, перематывая запись на то же самое время, – Мы зашли так же, вот только камер в саду нет. – Он знал об этом? – где-то то в груди Дашкова пронеслось нечто тёплое от его «мы». Не он один, а «мы». Предположение Графа имело место быть, однако никто не знал правду. Юсупову оставалось только лишь пожать плечами, мол, да хуй его знает. Это что? Что-то вроде общения? Надо же, как работа сближает людей. Юсупов пристально следил, в какую сторону пошел Карамора по камерам, но каждый раз снова перематывал запись. Ну нет его больше на камерах. Исчез. Пропал. Всё. Алина, шумно выдохнув через нос, устало повернула голову на Дашкова, не переставая обнимать Руневского, чье лицо не показывало никакой заинтересованности. Граф следил за каждый движением рыжего, за его светящимися глазами в такой темноте. За рукой, которую он так и не убрал. Лёгкая улыбка пронеслась на лице девушки, когда она снова уткнулась в грудь мужа. Внезапно Юсупова будто пронзило осознанием, он резко обернулся с приоткрытым ртом и округленными глазами. Вроде бы закинуться ему было нечем, от чего же такая реакция? – Посёлок, – тупо произнёс он, с таким энтузиазмом, будто сейчас же открыл Америку, – Карамора сейчас в посёлке. Мы не нашли его данных в городе, потому что его тут и нет, – все трое в не понимании смотрели на Феликса. Он часто говорил всякую чушь, это обычное дело, но сейчас самый неподходящий момент, – Алло, приём, – повысив голос, нахмурился тот, – В двадцати километрах отсюда находится посёлок. – Ты о Белоострове? – Руневский задумчиво сдвинул брови, рукой поглаживая ровную спину Алины. Та чуть ли не мурлыкала, – Там же почти никто не живет. С чего бы ему там ошиваться? – А если действительно? – Дашков нехотя повернулся на экраны, а после прищуренными взглядом посмотрел на Юсупова, который был полностью уверен в своих словах, и с гордо поднятой головой смотрел на Руневского. Он явно что-то знал, – То, что там безлюдно идёт ему же на руку. Зачем ему свидетели? Можно съездить и проверить. – Куда съездить? В посёлок? – девушка, обернувшись на Дашкова, нервно засмеялась, а после замотала головой в отрицании, – Я не поеду в эту залупу, господа. После Распутина и Толстого, у меня пропало желание шляться по деревням и посёлкам, – фыркнула она, недовольно скрещивая руки на груди. Руневский, вспоминая, как та нагрубила писателю, с ужасом покосился на Дашкова, пожимая плечами на его глазах, мол, лучше не знать. Дашков с пониманием кивнул. – Распутина я убил, а Толстой умер больше века назад, – с самой доброй улыбкой проговорил Юсупов, смотря в глаза Алине. Та отозвалось в язвительной улыбке, как обычно бывает наоборот, – Ты думаешь, у меня есть желание ехать? Единственное, что я сейчас хочу, это напиться, накуриться и въебать в себя 30 грамм, – интересное расписание дня обычного Петербуржца, – Ну и кушать захотелось что-то, – более мягко проговорил он, облизывая свои клыки. Аппаратура, явно уставшая от диалогов, в противном скрипе отозвалать где-то внутри центра управления. Князь, обернувшись на неё, пнул ногой низ железного стола. Та недовольно проскрипела, но заткнулась, отозвавшись эхом на весь мрачный подвал, где пахло чем-то мокрым, каким-то мхом и шерстью. Мышиной.***
Поездка в посёлок выпала на вечер того же дня. Разделившись, Алина и Александр поехали в администрацию города, добывать информацию о Караморе, возможных приездах или дополнительных видео подтверждений. По мнению Алины, в городе не много мужчин, ходячих в маске на пол ебала. А даже если есть совпадения, то они точно не убивали невинных людей. Вроде бы. А вот Юсупов и Дашков поехали в предположительный посёлок, где должен быть Карамора. Только предположительно. Руневский отпустил их вдвоём с тяжёлым сердцем. Если они и погибнут, то только от рук друг друга. Каразин тут едва ли будет замешан. Впервые из них двоих машину дорогой марки вёл Феликс. Обычно за рулём был Дашков, а Юсупов, доверяя ему, мог спокойно спать на заднем сидении. Ему дай волю поспать. Однажды он проспал три месяца, даже не заметив этого. Впрочем, никаких масштабных изменений не произошло, кроме его волос. Они отрасли, а Графу это пришлось по вкусу. Собственно, по этой причине Юсупов до нынешного момента мучается с ними. Ну и с Иваном. Тяжелее, конечно, с ним. Рыжеволосый вёл машину, как из песни «Персона VIP». Слишком резкие повороты, высокая скорость, раздражённые постукивания пальцами по рулю, если что не так. Дашкову оставалось лишь молиться, чтобы они доехали живыми. Его сердце несколько раз прихватывало, когда тот обгонял машину по встречке. Адреналин – штука хорошая, но в скором времени в бокал крови придеться добавлять валидол. А другому –успокоительные. Остановившись четвёртый раз, просто потому, что они не знали дороги, которых не было даже на геолокации в картах, Феликс взвыл. Спрашивать дорогу уже стало фразой, которую говорят на автомате. Обстановка была и без того напряжённой. Друг с другом они всю дорогу не разговаривали. Дашков пытался начать диалог, на что получал гордый игнор. Что ж, в эту игру должны играть двое. – Ещё раз посмотришь на меня, – Юсупов держал между двумя пальцами сигарету, прикуривая её одной рукой, а другой держа руль, – Я тебе глаза паяльником выжгу, – мимолётно бросив на него взгляд, Феликс как можно теплее улыбнулся. Но получилось как всегда. На лицо, шею и руки рыжеволосого парня падали вечерние лучи солнца. На молочной коже они смотрелись изящно, как на картине. Смотрелись так, как не смотрелись бы ни на одном человеке или вампире. Во всяком случае, так считал Дашков, действительно прожигая взглядом черты лица Феликса. – А куда мне смотреть? – так просто Дашков ещё не злил рыжеволосого, – На деревья? Тошнит от них. – А от меня тебя не тошнит? – Юсупов снова втянулся сигаретным дымом, прищуренными взглядом смотря на прямую дорогу. Насколько ещё хватит его лёгких? –А должно? – тупо переспросил его Дашков, смотря на то, как тот следом пожимает плечами, – Не тошнит, успокойся, – хотя за столько времени его могло легко укачать, Дашков не хотел спорить с Феликсом, который на цивилизованный разговор настроен не был. Жизнь дороже, а надежда на примирение была. Пусть милипиздрическая, но была. – Не знаю, – легко отозвался Юсупов, поджимая губы. Сейчас спизданëт, – Ты же меня терпеть не можешь. Сам сказал, – лёгким движением руки окурок полетел на дорогу. Его судьба была предсказуема. – Я много чего сказал, Феликс, ровно столько же, как и ты, – продолжил Дашков, не давая ему сказать, – Я знаю, что ты к нему чувствовал. Знаю, как он вытер об тебя ноги, – Дашков потер щетину пальцами, стараясь больше не смотреть на Юсупова, – Но ты бы мог рассказать об этом, а не молчать, как ссыкло. Разве мы не друзья? – Мы никогда не были друзьями, Дашков, – слишком грубо произнёс он, поджав брови в брезгливом вздохе от этого слова, – Мы были чем-то средним между братьями и любовниками. Вот только ни то, ни другое у нас не вышло, – Феликс не стал уточнять почему. Граф сам всё понял, – Иронично, не правда ли? – горько хмыкнул он, снова уставившись на дорогу. Дорога была прямая. Прямая слишком долго, а время тянулось так медленно, что было непонятно, чего хотелось больше: повеситься или выпить. Уйти от этого разговора – невозможно, а просто молчать каралось апокалипсисом в их отношениях. Солнце садилось за еловые ветки, потухая в них точно так же, как потухает надежда.***
Вечерний кабинет в многоэтажном здании озаряли лишь ласковые оранжевые лучи солнца. За панорамным окном можно было увидеть типичные городские пробки на влажных дорогах, толпы людей, как муравьёв, идущих с работы, а может только на работу, а может в новый кабак, где проведут ночь, а, может, следующие утро. Рассуждать на эту тему можно было бесконечно, что любила делать Алина. Уставившись в одну точку, она могла просидеть в своих мыслях несколько часов, пока тараканы в её голове перебирали темы, как различные пластинки. Весело, наверное, знать, что у тебя в голове есть понимающие друзья? Руневский знал слабость девушки перед рассуждениями, поэтому с удовольствием садился и начинал многостороннюю тему. Он любил слушать её возмущения, слушать её споры или же согласия. Её начитанность и словарный запас, состоящий не только из многочисленных матов, мог только поражать. А голос, такой ласковый, бархатный, словно из аудиокниг для детей, заставлял внимательно слушать даже любую чушь. Однажды с утра Алина, начитавшись книг перед сном, начала втирать сонному Александру, который в такую рань вставать явно не собирался, факты о слонах. Ему пришлось проснуться, чтобы осознать весь ужас правды, а после целый день ходить с таким лицом, будто он увидел приведение. Впрочем, Алине нравилось удивлять Руневского. А Руневскому Алину. Их отношения вполне можно назвать идеальными. – Кем ты хочешь стать, когда вырастешь? – отвлёк от глубоких раздумий Алину Руневский, который сидел напротив неё за белоснежным столом, на котором, казалось, собралось всё: и книги, и документы, и папки, и чужие кружки, какие-то скрепки, бумажки, презервативы. Такая работа. Алина подняла на него свой усталый взгляд, который до этого момента прятался за экраном монитора, где огромными буквами было написано «Карамора – хуйня». Кто бы это мог написать? – Смешно, юморист – огласила она и без того известный факт, саркастично ухмыльнувшись и снова опустив взгляд на экран. Мыслей не было, как и желания вообще что-то делать, – И давно ты стендапер? – Кто? – Руневский вопросительно изогнул бровь, не отрывая с неё взгляд. Как «кто»? Он. Алина с той же усмешкой махнула на это рукой. Всё же дед мало что знал о современном искусстве, – Ты случаем не устала? – Устала, – коротко сказала она, страдальчески откинувшись на спинку чёрного кресла. Руневский её прекрасно понимал. Даже в моменты, когда она ничего ему не говорила. Он всё видел. Это было... Мило, что ли. – Давай сделаем перерыв, – откладывая очередную цветную папку с какими-то документами в сторону, начал Руневский, ласково проговаривая каждое слово, – Хочешь, я сделаю тебе массаж? – Ты не умеешь, – с забавным смехом отозвалась девушка, вспомнив, как Руневский во время такого массажа хрустнул её шею так, что она ещё целых две недели болела. Тяжёлое время было, – Лучше иди сюда, – Алина, как избалованный ребёнок, вытянула руки в его сторону, быстро сжимая и разжимая пальцы, – Я соскучилась. – Мы же всё время вместе, – подметил он, встав со стула и обойдя целый стол, просто чтобы подойти к длинноволосой девушке сзади и обнять её за плечи, – Я тоже соскучился, – мягко улыбнувшись, Руневский ближе прижался к молодой шее Алины, едва касаясь её тонкими губами, – Знала бы ты, как я тебя люблю. Девушка невольно улыбнулась. Слышать это от Руневского всегда было чем-то неповторимым. А слышала она это каждый день и всегда смотрела на него таким удивлённым детским взглядом, будто Александр признался ей в любви впервые. Руневский ни разу не ловил себя на мысли, что устал повторять это. Даже по десятому разу за день. Говорил просто для того, чтобы снова поймать этот взгляд. Просто, чтобы она знала. Может, Юсупов завидует им не просто так?
Примечания:
Вот и Руневские, Товарищи♡
