he's getting on my nerves

Я боюсь нашей встречи с тобою, Я боюсь нашей жизни вдвоём. Потому что любви мы не стоим: Слишком мелко на свете живём. Я боюсь опалить тебя жаром, Я боюсь опалиться тобой. Ведь недаром любовь как пожаром Напитала весь воздух собой. Я боюсь, стены рухнут и небо Вдруг свернётся листочком сухим. Я боюсь, что не хватит нам хлеба, Хлеба жизни, который едим. Этот страх от рожденья знакомый, Этот страх разъедает меня, Но любовь разрушает оковы И царить начинает шутя. Неизвестный автор.

***

      В машине тихо играло какое-то легкое диско. За окном быстро менялись деревья, уже давно поглощенные темнотой: солнце село. Юсупов постукивал одним пальцем по рулю в ритм, хотя в его голове играла совершенно другая песня.       – Коля, Коля, трахни меня, – почти не шевеля губами пропел себе под нос рыжеволосый, устало глядя на дорогу. Да, секс бы сейчас был не лишним. Прямо здесь, в каком-то глухом тёмном лесу на обочине дороги. На заднем сидении. Задница нехило затекла, сидя за рулём больше трёх часов. Можно было бы и размять, извините меня.       – Феликс, я хочу поговорить, – начал Дашков, поворачивая к нему голову. Юсупов тихо, но так устало вздохнул через нос, надеясь, что моральная ебля закончится физической. Сейчас его лицо освещала туская встроенная лампа в машине, делая обстановку ещё мрачнее, будто тёмного леса им за окном мало. Волосы развивал холодный воздух из-за скорости авто. Ехать по нормам никогда не было в его приоритетах.       – Нашёл время, – ехидно отозвался Феликс в усмешке, краем глаза замечая, как начинает отворачиваться Дашков от него в сторону окна. Обиженка, – Слишком много мы с тобой разговариваем. Мне не по себе, – нос Феликса привычно сморщился.       – Алина сказала, что все проблемы нужно решать разговорами, – Граф лишь пожал плечами, снова уставившись на Феликса, как будто он ему денег задолжал, – Ты так не считаешь?       Алина действительно пользуется этим правилом. Единственное, где оно не работает, так это в мелких ссорах, когда, к примеру, кто-то нагло сожрал последний кусок торта. Тогда всё, разговоры не к месту. Трагедия века. Неужели за сто лет возможно ни разу не поругаться? Возможно, если правильно решать проблемы. Алина говорит так: «Если тебя что-то не устраивает, ты садишься за стол, садишь дорогого тебе человека напротив и решаешь все проблемы через рот». Юсупов, услышав бы эту фразу, понял её не совсем в том смысле. Хотя, это тоже как вариант. В этом и весь секрет прочных отношений Руневских, которые, кажется, стерпят любую хуйню, но всё равно будут вместе.       – Я не так часто решаю проблемы, – чистосердечно признался Юсупов, не переводя на него взгляд, – О чем именно ты хочешь поговорить?       – О нас, – кажется, Дашков ответил ему слишком быстро, будто ждал этого вопроса, – Что между нами? Мы кто друг другу? Друзья, враги, коллеги? Когда всё пошло не так? – проговорил он почти на одном дыхании, уставившись тёмными глазами, которые слабо освещала бедная лампа, в ожидании ответа. Но в ответ звучала лишь тихая мелодия и едва слышно журчали колёса машины, быстро прокручиваясь по дороге. Дашков ненароком пытался вслушаться, может, они что-то ему прояснят?       – Не знаю, – через время произнёс рыжеволосый, кажется, в сожалении, сильнее сжимая руль руками, – Смотря кем ты хочешь видеть меня, – поджав губы, он всё же спросил, – Ты чувствуешь ко мне что-нибудь?       Дашков замялся. Этот вопрос задают ему уже второй раз, а он снова не знает ответ. Это слишком сложно, его мозг переваривал всего два слова, а под вечер вообще не работал.       – Я чувствую всё и сразу, – уверенно ответил ему Граф и попытался заглянуть в глаза. Что и требовалось доказать. Никто из них не готов. Феликс с горечью ухмыльнулся, не поворачиваясь, – Я думал, у тебя так же.       – Тебе думать ещё рано, – ядовито улыбнувшись, Феликс повернул голову навстречу сквозняку к открытому окну и глубоко втянул в себя свежий воздух. Лëгкие его поблагодарили и обещали поставить в церкви свечку.       Дашков уже приоткрыл рот, дабы сказать, что это не окончание диалога. Да кто вообще так разговаривает? Ни капли серьёзности. Как и искренности в целом. Но не успел он сказать и слова, как Феликс с неприятным скрипом колёс об асфальт резко затормозил. Ещё бы чуть-чуть и прекрасно удивлённое лицо Дашкова отпечаталось бы на бардачке машины. Юсупов бы не простил. Да не себя, а его за то, что испортил ему салон машины.       – Я с удовольствием поговорю с тобой дома, – повернувшись к нему боком, устало начал рыжий, положив одну руку на верх своего сидения. Дом. «Дом» звучит слишком комфортно для того пиздеца, который обычно происходил там. Были бы у дома чувства, он бы заставил их извиняться за грязь, за его испорченую мебель, стены, посуду. Ну и нервы, разумеется. А была бы возможность, так он бы вообще ушёл. Собрал всё то, что принадлежит ему и ушёл. Дом ушел бы из дома? Интересный феномен. Феликс усмехнулся на свои же мысли, – Мы приехали.       Граф оглянулся по сторонам. Впереди лес и дорога. Справа лес. Слева лес. И сзади тоже лес. Дашков уставился на Юсупова, как на придурошного, и ждал объяснений. Не дождётся. Феликс молча положил телефон во внутренний карман жакета.       – Куда мы приехали? – наконец спросил он, – Ты меня в лес отвёз? – с весёлой усмешкой он попытался отворить дверцу машины, но та отчаянно сопротивлялась. Он его запер?       – Разумеется, – внезапная хитрая улыбка появилась на недавно усталом лице злобно выделяя тень из-за лампы вверху. Ему никогда не нравилась эта лампа. Дашкову стало страшно, он попытался отодвинуться от него, но безуспешно, – Да, Господи, успокойся и не ссы в трусы раньше времени, – со смехом голодной чайки пробормотал он, – Мы проверим хижину здесь. Когда я спрашивал дорогу, меня раза два предупредили, что недавно в старой избе на окраине деревни поселился какой-то нарик, – Дашков отговорил себя шутить на эту тему, – Надо заглянуть, – случайно Юсупов встретился с глазами Дашкова. Оба замерли, в ожидании чего-то. Могло показаться, что нарики здесь только они, – Тебе стоит остаться здесь, – едва ли слышно проговорил он, глядя ему в глаза, когда холодная рука коснулась не менее холодной щеки. Большой палец принялся изучать молочную кожу, на которой удачно расположились множество веснушек. Дашков бы с удовольствием поцеловал каждую из них не только на лице, но и на всём теле. Не будем опускаться в подробности, откуда он знает, сколько веснушек на его теле. Он продолжал нагло поглаживать шёлковую щеку, а на его действия Феликс лишь шумно выдохнул через нос и тут же прикрыл свои глаза.       – Я пойду с тобой и это не обговаривается, – тихим голосом ответил он, не собираясь убирать руку. Иногда Юсупов думал о том, что Дашков взял несколько уроков у Распутина. Иначе как объяснить тот факт, что Дашков так нагло может управлять им? Ёбанный иллюзионист. Дашков же, как бы ни хотел оставить Юсупова где-нибудь в чаще леса без возможности вернуться, всё равно плелся вместе с ним в любую жопу, лишь бы тот остался цел, – Всё же нарики, это по нашей теме, – весело усмехнувшись, Феликс в улыбке закатил глаза.

***

      В мрачном кабинете, где единственными источниками света были светящийся монитор компьютера, молившегося, что больше ни один долбоеб не захочет под вечер внезапно искать всратый посёлок, который едва можно было найти на картах, и вывеска какого-то отеля наверху здания напротив. Руневский не с первого раза прочитал его название. В первый раз ему показалось, что огромные светящиеся буквы - это культурное слово «Пидорасия». Но всё оказалось скучнее, ведь на вывеске была надпись «Медораша». Хуевое название.       Ярко-красный свет падал в окна кабинета, делая атмосферу напряжённее. Алина уже минут десять думала о том, что воздух слишком душный и неплохо было бы открыть окно. Но сил встать с удобных колен Руневского не было, потому она просто продолжала тихо сопеть ему куда-то в плечо. Под этот звук Александр продолжал кликать компьюторной мышкой. Собственно говоря, ему очень тяжело далось обучение новым технологиям. Один его вопрос «почему мышка названа мышкой, ведь она даже не пищит» заставил Алину задуматься, а после культурно послать его за такие тупые вопросы. Но Руневский смог научиться. Это была чистая победа Алины.       Мужчина уже несколько часов искал хоть какую-нибудь информацию о том посёлке. Да просто найти было камеру считалось уже чем-то невероятным. Но нет. Ровным счётом они нашли лишь ритуальное бюро, которое в скором времени им понадобится. Алину, крепко обнимающую мужа за шею и продолжающую тихо сидеть на затекших коленях, клонило в сон. Слушать про Карамору было уже невозможно. От одного этого слова могло стошнить несколько раз.       – Смотри-ка, – тихим голосом привлёк её внимание Руневский, осторожно придерживая девушку рукой, чтобы она не упала с его несчастных колен. Она может, – Это он?       Прищуренным взглядом девушка посмотрела на яркий экран. В маленьком окошке была какая-то смутная видеозапись. Снимали, очевидно, на тапочек. На записи едва можно было увидеть чёрную широкоплечую фигуру, которая шла к направлению заброшенной избе. На долю секунды он повернулся назад, и его лицо тут же попало в камеру. Руневский тут же остановил запись и попытался приблизить картинку к размытому лицу. Хмурое, грубое лицо выглядывало из маски с заебавшимся взглядом. Да, это был он.       – Да как ты вообще нашёл его, –пораженно начала она, прищуренно смотря в экран на причину, которая стала поиском психолога, – Где он сейчас?       – В Белоострове, – Александр беспечно пожал плечами, переводя усталый взгляд на девушку, – В какой-то... Хижине, что это?       – Нет, – Алина резко соскочила с колен Руневского, заставив его болезненно прошипеть. Можно было бы и поаккуратнее с песком, – Только не там, блять, – с испуганным тоном, девушка открыла геолокацию этой записи, бегая глазами по экрану, как будто проигрывает катку в игре. К несчастью, её предположение подтвердилось, когда она увидела место, – Дашков и Юсупов, они же...       Руневский тут же выпрямился в кресле, наблюдая за реакцией жены. Её голос дрожал ровно так, как дрожала рука на мышке. Или мышка дрожала в руке.       – Душа моя, – ласково начал он, приподнимаясь следом за ней с кресла. Ноги его не держали, кровь только начала подступать к ним, – Ты в порядке? Что не так? Что с ними?       – Они поехали туда же, – безрадостно сообщила ему Алина, потирая маленькую переносицу пальцами, – Понимаешь? Они поехали к Караморе. Без плана, без подготовки, без нихуя, – она злилась на себя за то, что вообще согласилась разделиться. Надежда на то, что Граф и Феликс просто не доехали, не туда свернули, попали в аварию или же просто решили никуда не ехать, успокаивала. Её брови сжимались и разжимались где-то под ладонями, в которых она спрятала своё лицо. Руневский, поняв, что девушка винит себя, мягко вздохнул, разворачивая небольшой комочек к себе лицом. Но лицо так и не увидел. Противная какая.       – Алиночка, ей-богу, – начал он, пытаясь убрать её маленькие ладони с лица, – Будто ты их первый день знаешь. Даже если они действительно столкнуться с Караморой, то кто от кого бежать будет – это большой вопрос, – Алина, глухо шмыгая носом, позволила открыть своё лицо, – Юсупов почти голыми руками убил Распутина. А Дашков? – тёплая мужская ладонь легла на мягкую щеку девушки, заставляя поднять на себя её опущенную головушку, – Они так заебут его, что он сам захочет пристрелиться, – Александр ласково улыбнулся, со всей любовью поглаживая её щеку. Кажется, девушка успокоилась, раз начала в согласии кивать. Если бы Руневский принял меры слишком поздно, то весь мир погряз в слезах Алины. И в гневе Александра, стоявшего пред ней стеной, – Хочешь, мы им позвоним? Послушаем, как они? – ласково продолжал мужчина, уже доставая из кармана телефон.       Найдя в своих контактах номер телефона Дашкова, который был записал у него как «Боба», потому что Феликс был у него «Бибой», он набрал его и тут же прислонил экранчик к уху.

***

      Пусть дорога до хижины через ели была не такой большой, но Дашков успел нехило так обосраться. Юсупов посчитал смешным намотать маленькую змейку на лежащую на земле сраную палочку и с самым довольным видом дать ему в руки. С темноте непонятно было, что это такое мокрое двигается. Естественно, он испугался и выкинул эту палочку обратно на землю с противным шипением. То ли Дашкова, то ли змеи. Она была не такой уж и страшной, если смотреть с закрытыми глазами. Вслед Дашкову змея прошипела «сам ты уебище». В крайнем случае, так показалось угарающему рядом Феликсу. Союз юмористов, ей-богу.       Высокие старые ели издавали какие-то странные звуки. То треск, то шелест, то непонятное журчание где-то наверху из-за ветра. Небо уже давно почернело, было слишком темно, чтобы вообще куда-то идти. Но нет. Мужчинам срочно понадобилось проверить старую не нужную избушку, расположенную специально так далеко. Юсупов, как бы не хотел идти туда, буквально заставлял себя делать каждый шаг в сторону хижины. Не зря же они столько времени потратили, чтобы добраться в такую глушь? А сколько стоит бензин? Одни траты.       Расположение пункта назначения несколько смущало Графа. Да и вообще обстановка, в которой они находились. Чёртов глухой лес. Поздний вечер и забытая кем-то хижина, предположительно в которой находился убийца. Прекрасно. Лучше и не придумаешь. Феликс шёл самым первым, ведя за собой Дашкова. В его руке был телефон с включённым фонариком, который был единственным источником света. Он уверенно освещал им дорогу. Хотя назвать это дорогой было нельзя. Они шли по сырой земле, различным веткам, шишкам и кустам. Дороги не было. Как и желания идти дальше.       Свободная рука рыжего парня, чьи волосы едва касались плеч и явно мешали обзору на лице, от чего тот противно хмурился, крепко держала сложенную, но холодную руку Дашкова, дабы тот не потерялся. Возможно, сейчас они не понимают особенность момента. Потому что, блять, боятся.       Долгие мрачные ели сменились красивым тёмным небом, на котором едва ли можно было увидеть какие-то звезды. Вот она. Избушка, стоявшая где-то в низине. Видно было тёмную крышу, освещенную только луной, но и та часто скрывалась за облаками. Да и погода была на любителя. Слишком холодный ветер, повышенная влажность. Всё говорило о том, что ничего хорошего их не ждёт.       Спустившись ко крутому склону вниз, к очередным елям, Феликс испортил начищенные светлые кеды грязью и какими-то букашками. Недовольно цокнув языком, тем самым портя страшную тишину, он пристально посветил на них фонариком. Дашкову показалось, что тот испачкал их ещё выйдя из дома, но озвучивать свои мысли не стал.       Однако прямая дорога к хижине не обошлась без приключений. В двадцати метрах от неё стоял ядовито красочный фургончик, напоминающий Феликсу старые фургончики с мороженым из фильмов, которые они с Дашковым недавно пересматривали. Тут же рядом удобно расположились несколько молодых людей и две девушки. Те были слишком легко одеты при такой погоде, что тут же подметил Феликс и противно поморщился. За долгую жизнь он понял, что одеваться не по погоде не модно, а легкомысленно. Стареет. Впрочем, вариантов, кроме как подойти к ним, у них не было.       – Эй, красавчики, не желаете ли подкурить? – крикнула одна из девушек с сильно завитыми белыми кудрями, когда увидела две приблежающиеся фигуры. Стоявший неподалёку парни будто ожили, смотря в их сторону и перешептываясь.       – Хотим, – тут же отозвался Юсупов в лукавой улыбке, подходя к ним ближе, чуть ли не вплотную. Дашков, смотря на молодых людей без доверия, оттянул Феликса от девушки за руку и кинул на него предупреждающий взгляд. Мол, ты такую дрянь не бери. Как ребёнку.       Молодая девушка достала из джинсовой юбки пару сигареток Чапман и с доброжелательной улыбкой с ямочками протянула их парням. Рыжеволосый парень, совершенно не брезгуя, взял сразу две сигареты из её смуглых вытянутых рук и протянул одну Графу. Извините, бесплатные сигареты на дороге не валяются, бери, пока дают. Дашков, слегка нахмурившись на него, всё же взял одну из сигарет, но тут же перевёл взгляд на одного из парней, который обошел их вокруг и тут же встал рядом с девушкой в юбке. Собственник, что тут говорить.       – Вы не местные, – зажигая старой зажигалкой очередной ручной фонарик на земле, сказал очевидное парень, даже не удосужившись взглянуть на них, – Что вы тут делаете в такое время?       Юсупов, явно расслабившись от появления хорошего освещения и новой компании, позволил другой девушке в обтянутых белых брюках какой-то армянской внешности поджечь свою сигарету, которую уже успел положить в рот. Дашков неодобрительно сжал его руку в своей, уже тёплой. Феликс кратко сжал его руку в ответ. Дашков нахмурился от непонимания гуще.       – У, какие вы важные, – язвительно начал Феликс, мимолётно подмигнув одной из девушек. Дашков театрально закатил глаза, понимая, что снова начинается клоунада, и он снова в ней участник: – Мы просто прогуливаемся, – придерживая привычную сигарету двумя пальцами, он втянулся дымом и ненадолго убрал её от своего лица. Граф смог уловить горящий взгляд Юсупова. За всю дорогу с ним этого взгляда не было, а тут, блять, держите. Нет, ему не были интресны ни парни здесь, ни девушки. Он проголодался. Ещё бы чуть-чуть и с его подборочка начили бы капать слюни. Такие красивые упитанные шеи девушек так и манили к себе, моля, чтобы в них впились клыками. Обглодали до самых косточек. Впрочем, Дашков и сам бы не отказался поужинать.       – Ночью и в пустом лесу, – закивал в иронии парень, который выглядел старше остальных. Его руки были скрещены в недовольстве на груди. Одним лишь взглядом он показывал, что им тут явно не рады. Рыжеволосый парень, поймав этот взгляд, слегка нахмурился, снова втяшиваясь любимым дымом. Лёгкие снова его проклинали, накладывая порчу на понос.       – Ну, да, – легко пожал плечами он, эстетично выпуская дым со рта, – Как и вы, – старший парнишка с удивлением ухмыльнулся, – А, впрочем, не будем напрягать обстановку, господа. И дамы, – более ласковее произнёс об, прикланивая голову вниз, как настоящий джентельмен. Хотя, от джентельмена в нём остались лишь воспоминания и такие придурковатые манеры. Он просто хотел сожрать их, ничего более. А жертвы так смущённо хихикают, с интересом рассматривая парней. Глупышки.       За тёмным окном прогнившей избушки показалась мрачно чёрная тень. Сверкнув глазами на светящийся объект, он скрылся также неожиданно, как и появился.       В лесу темно и тихо       Слишком тихо...