Утопия

«Знаешь, когда я увидел, как ты фотографировал тот цветочный, мне захотелось подойти к тебе настолько близко, насколько это возможно и просто остановить время, любуясь твоей улыбкой, что предназначалась не мне.» Чонгук резко открывает глаза, словно его пробило молнией и небрежно озирается по сторонам, стараясь увидеть что-то. Еще долго лежит в кровати, пробегая взглядом по потрескавшейся штукатурки потолка и шумно вздыхает, разрезая этим звуком тишину в квартире. За окном кипит жизнь, а внутри, словно в вакууме, мертвый штиль. Отчего-то на душе тоже самое. Громоздкие мысли свинцовыми тучами оседают внутри, вызывая неприятное жжение в области солнечного сплетения. Коротким движение Чонгуку хочется прогнать их, поэтому он царапает кожу в том месте, где это чувство сильнее всего, оставляя красные полосы от ногтей. Но эта незначительная физическая боль не способна разрушить нарастающее цунами. Тело бьет мелкая дрожь. Лениво окидывает комнату взглядом, и все же решившись подняться, мелкими шагами отправляется в ванну, наивно полагая, что прохладный душ поможет ему. Капли стекают по зеркалу, в котором отображается отрешенный парень. Он стоит под холодными струями воды и взгляд его прикован к одной точке где-то в стене. Любой, кто увидел бы его сейчас, понял бы, что мыслями юноша далеко не в ванной, даже не в этой квартире, где-то настолько далеко, что возвращение займет мучительно долгие недели. Возможно, он сейчас с ним. Как думаешь? «Почему в груди так тяжело? Словно комок тянет все нутро вниз, придавливая к земле со всей силы. Со вчерашнего дня постоянно ловлю себя на мыслях о нем. Что бы я почувствовал, увидев его в жизни? Растерянность или смятение, почему мечусь, как сумасшедший? И, черт возьми, как же пусто внутри. Огромная дыра зияет на месте грудной клетки, неприятно сдавливая сердце и пуская дрожь во все конечности. Что бы я ему сказал? Привет, я Чонгук, случайно сфотографировал тебя и теперь не могу выбросить из головы? Звучит максимально абсурдно. Да он послал бы меня не раздумывая. А что если… здравствуй, я так долго тебя искал. Да, а он ответит, что я ебанный сталкер. И того хуже, не захочет больше видеть меня. Я ведь могу ему и не понравиться. Вдруг у него уже есть девушка или вообще жена. А еще пятеро детей и хомяк, куда загнул, Чонгук, он ведь молод. Но вот девушку никто не отменял, да даже если парень, уверен, такого как он легко не отпустят. Ну ты влип, парень. У него ведь своя жизнь, ты ничего не знаешь о нем, совсем ничего. Но тогда почему боишься увидеть презрение в его солнечных глазах по отношению к себе. Но есть ли шанс, что я когда-нибудь заставлю улыбнуться тебя лично?» Глухой удар о кафель кулаком разносится по ванной. Юноша подставляет лицо под крупные капли душа, прикрывая глаза, и вместе с последними каплями утекают пустые размышления. Приведя себя в порядок и наспех надев спортивные шорты с оверсайз футболкой белого цвета, затуманено смотрит в зеркало. В покрасневшие глаза напротив. Из нового потока воображения о их встрече его выводит звонок. Тот тихим гулом заседает в голове, даже когда заканчивается. Но начинает проигрывать мелодию вновь, поэтому Чонгук быстро ретируется к телефону. На экране выведено «Юнги». Парень мысленно закатывает глаза, но все же отвечает. -Слушаю, - говорит спокойно, потирая дико болевшие глаза, и отправляется на кухню за прохладным станом воды, который окончательно пробудил бы его. Ощущая долгое молчание на том конце, старается разобраться, - хен? - Погоди, я размышляю. Убить тебя сразу или мне стоит повременить до того момента, пока ты не расскажешь, почему не брал трубку. Ты не дома? – шипит Юнги, которому явно не понравилось неосознанное игнорирование со стороны Чона. -Дома, а почему ты спра…- не успевает договорить, как раздается нескрытое возмущение в его сторону, сложно разобрать все слова из-за ругательств его хена, но очевидно, что многие из них упоминать не стоит, - да успокойся ты, решил назвать меня всеми матерными словами, что знаешь? -Я еще тебя и не так назову, я стою под твоей дверью уже пятнадцать минут, стучал, как проклятый, а ты не открывал, тут два варианта, либо не дома, либо помер. Я склонялся ко второму, - хихикает, и слышится удар, с замедлением в секунду такой же разносится по квартире от тяжелой двери в прихожей. Ничего не ответив, Чон просто сбрасывает звонок и довольно быстрым шагом идет в коридор, провернув замок, открывает дверь. На пороге показывается явно недовольный друг, пропуская его, юноша закидывает того извинениями и подталкивает дальше в квартиру. Хотя особого приглашения Юнги очевидно не надо, тот по-хозяйски оббегает все взглядом и с шумом плюхается на диван, моментально поджав ноги под себя, чтобы было удобней. Чонгук еще раз извиняется. -Выглядишь хреново, - спустя минуту нарушает молчание друг, осматривая осунувшегося за ночь парня со спины, пока тот наливает им кофе, мельтеша за кухонным гарнитуром. Но Чон не хочет говорить, лишь измученно улыбается, повернувшись корпусом, чтобы взглянуть на Юна. Они долго сидят за столом, но ни один не начинает диалог. Юноша не хочет произносить ни звука, а Юнги это и не нужно, чтобы понять, что что-то не так. Как бы малец хорошо не скрывал, не показывал ему натянутую улыбку, он всегда чувствует, когда ему плохо. Только вот, что именно не дает покоя его лучшему другу – неизвестно. Тишину нарушают шум за окном, очередная капля, что вальяжно упала с носика крана, размеренные глотки блондина, трение шторы о край подоконника и редкие вздохи Чонгука. Опустошенный стакан приземляется на скатерть с характерным звуком, глаза Юнги бегут по парню напротив, примечая каждую изменившуюся в нем мелочь за то время, что они не виделись, а их слишком много. -Я после работы, приму душ, хорошо? – почему-то говорит полушепотом, словно боясь сказать громче и вывести Чона из прострации, но получив лишь кивок головы, неожиданно для себя начинает злиться. Не на парня, что сидит с отрешенным видом, а на себя, что как друг, допустил это. За то, что видит его таким, и не может помочь, если бы он только знал, чем и как, но расспрашивать его в таком состоянии глупо. Забирает из рук Чонгука стакан с остывшем кофе, кажется, что тот не сделал ни глоток, и сделав новый, ставит его перед носом брюнета. Он сидит с опущенной к столу головой. И от этой картины настолько больно, что если бы Юнги закричал, то это был бы немой крик ужаса, что застыл перед ним. Неуверенно двигается к комнате парня, чтобы взять себе полотенце и свою одежду, всегда лежавшую на отдельной полке, как раз для таких случаев. Однако до шкафа дойти не суждено, внимание привлекает открытый ноутбук, лежащий на краю кровати. Юнги долго рассматривает фотографию, про себя восхищаясь умениями Чонгука ловить атмосферу. С интересом разглядывает паренька на фоне цветочного. Нежные черты лица, хотя сразу понятно, что это парень, и как же хорошо он вписывается на этом фото. Если бы не один момент, Юнги бы подумал, что ему там самое место. Но ведь Чон не снимает людей не по работе, на улицах старательно избегает их, когда хочет запечатлеть архитектуру или городские пейзажи. Крышка ноутбука с грохотом падает на клавиатуру, чуть не припечатав к ней руки Юнги, а перед ним стоит Чонгук, с еще более раскрасневшимися глазами, но отчего выглядит чуть более живым, чем раньше и сипло дышит. Выглядит довольно грозно, если учитывать, что он выше друга и намного шире в объеме. Смотрит так, словно перед ним угроза. Но теряется, когда взгляд соприкасается со взглядом напротив. Юнги удивлен и сильно озадачен. -Ты ведь в душ хотел. Иди, - довольно резко забирает гаджет из рук неплохо так офигевшего Юнги и убирает его на тумбочку возле кровати. Но неожиданно подскакивает на месте и ошарашенно поворачивается в сторону друга. Тот стоит с обезумевшими глазами, неприятная боль растекается по затылку. -Ты дал мне подзатыльник? – это скорее риторический вопрос, смотрит на руки друга, которые сжаты в кулаки, и победную ухмылку напротив. Юнги подходит медленно, потрясывает за плечи, ловя все более осознанные глаза, которые оценивают ситуацию, - слушай меня, Чонгук, я не понимаю, как за одну ночь ты смог превратиться в такую тряпку, но так не пойдет. Слушай внимательно, говорю. Сейчас я иду в душ, а ты одеваешься, выйдем подышать свежим воздухом, если захочешь мы поговорим и все обсудим, если нет - так тому и быть. Как только Юнги скрывается за дверью, Чон опускается на кровать. «Он прав. Как ебучая тряпка, ну-ка соберись. Было бы из-за чего еще раскисать. Да, мне нужно будет поговорить с ним, но что мне сказать? Я расстроился, что больше никогда не увижу парня с фотографии? Он не поймет. Как мне сказать, что мне приглянулся парень? Он ведь решит, что это шутка. Вдруг он не поддержит меня? Я могу потерять друга ради человека, которого не знаю. И который зацепил меня неизвестно чем. Блять. Так не пойдет. Сейчас ты берешь себя за яйца, собираешься и проводишь этот день на полную катушку. Так, как умеем только мы с Юнги. А о том, что будет потом, мы и будем думать как-нибудь после. Не думай о нем, не думай. Запрети себе вспоминать о нем.» «Но ты ведь не забудешь мои глаза, да?» День и правда был чудесным. Несмотря на всю ненависть к людям, Юнги повел его туда, где собралась целая толпа. Это была выставка фотографий, работы были не особо известными, но качественными и явно претендовали оказать на этой площади. Стенды располагались неподалеку от центрального парка, где обычно даже в будни всегда было много народу. А красивые фотографии лишь подначивали интерес горожан. Иногда даже не замечаешь, как летит время, окунувшись в приятную для его сердца атмосферу, Чонгук почувствовал себя лучше, за что был безмерно благодарен другу. Они долго ходили вокруг работ, хен высказывал свое мнение, после выслушивая более профессиональную критику со стороны младшего. Но в целом оно сходилось, какие-то моменты оставались не прокомментированы, потому что ребята сходились на компромиссе, что повесили бы такую фотографию у себя в квартирах. На душе было очень легко, как на последней вылазке в город для собирания материала. Душевная боль отступала под смех старшего, что не часто показывал свою улыбку на публике, однако сегодня оба были раскрепощены до предела. С оголенными душами, смелыми улыбками они прогуливались вдоль работ все дальше и дальше. Словно рой муравьев, люди толпись около одной фотографии, что приманивала взгляд почти сразу. Всем хотелось разглядеть что же там такое, что вызвало такой резонанс во всей выставке. Протиснувшись чуть вперед, Чон заметил табличку, на которой обычно указывался автор, название и краткая аннотация, но столбик с объяснениями был почти пуст. Красовалась надпись «Автор неизвестен. Название: «Я ищу тебя».» На полотне на полуразрушевшемся заборе спиной к толпе сидел парень. Обычный парень, воображение рисовало в голове его лицо, но трудно было представить что-то однозначное. А вот пейзаж Чонгуку показался смутно знакомым. Поле ржи, гнущееся под стихией, и лес вдалеке. И тяжелые, мраморные тучи, опускающие небо ниже к земле. Но на фоне всех этих событий, спина парня была невозмутимы каменной стеной. Казалось, что его вовсе не пугает буря, разворачивающаяся перед его глазами. На секунду младшему показалось, что фотография поплыла, ветер на ней начал бушевать с неистовой силой, разлохмачивая волосы сидящего юноши. Голова начала кружиться, и кто-то дернул его на руку из толпы. Крепкая маленькая ладонь Юнги тянул его подальше, но обернувшись лишь однажды, Чонгук замер, заметив в кучке людей его глаза. Медовые глаза, которые были полны боли. Тело накрывает табун мурашек, и вновь мелкая дрожь бежит в неизведанные ранее участки тела. Не ожидавший резкой остановки, Юнги по инерции тянет его дальше. Не в силах оторвать взгляда и боясь потерять их, Чон сделал коротенький шаг в его сторону. Сердце не бьется с огромной скоростью, нет, скорее замирает, почувствовав родное тепло. И становится так комфортно, словно парня кутают в плед и нежно обнимают за плечи. «Не исчезай, пожалуйста, не пропадай». Рука его хена проносится перед лицом, переманив внимание на себя, а когда опускается, он больше не может отыскать парня в толпе. И со всей дури Чонгук бежит туда, оставив удивленного друга стоять на месте и смотреть, как младший хватает незнакомцев за плечи и разворачивает к себе, всматриваясь в лица. Недолго думая, достает мобильный, звонит, ожидая, когда гудки закончатся. Услышив на том конце короткое «привет», произносит: -Чонгук сошел с ума. Приезжай. В гостиной вновь гробое молчание. Теперь уже пара глаз рассматривает младшего, ища ответа в мелких деталях. Вернувшись домой, Юнги заварил успокаивающий чай, дожидаясь Джина, все пытался замедлить энтузиазм Чона, когда тот подскакивал с фразой «Я должен его найти». Его пугали сильные изменения, из еле держащего голову с утра парня, Чонгук превратился в эмоционального, взволнованного. Постоянно говорил что-то о меде и глазах, и что не успел рассмотреть мед, то ли тоску, которую он никогда не видел, было что-то про тучи в топле и головокружение, что нес юноша, Юнги так и не разобрал. Сейчас же опять молчит. Джин шумно выдыхает, привлекая внимание и стараясь отогнать у всех троих ненужные мысли. И после этого, Чонгук словно решается. -Я хочу найти одного парня, - говорит настолько тихо, что никто даже не поднимает головы, от тихого и робкого голоса совсем непривычно, - я хочу.. -Что ты хочешь? – дурацкая привычка Юнги перебивать, Джин ударяет его по руке и с мольбой просит не говорить ничего, давая Чонгуку вновь привыкнуть и решиться, пока тот окончательно не передумал. -Что если, - пунцовый юноша смотрит в пол, голос стал тверже и звонче, но слова все равно давались с трудом, скорее всего из-за мыслей и сценариев, что он уже давно прокрутил в своей голове, - мне понравился парень и я хочу его найти,- заканчивает он, все еще смотря на пол, но зрачки бегают, ища за что зацепиться, сердце пропускает удар. -Чего? – вскрикивает Юн и удивленно смотрит в ответ, на что видит Джина, закатывающего глаза.