New Romantics | Новые романтики

— Ты уверен, что тут всё? Женщина средних лет, по имени миссис Квон, сидит напротив, вздергивает подбородок и подозрительно смотрит на конверт, лежащий на столике кафе, так будто она не может доверять его содержимому. У Чимина дергается левый глаз, но он старается сохранять хладнокровие. Он чувствует, как плечо Юнги напрягается и сжимает его руку под столом. Чимин натянуто улыбается своей бывшей арендодательнице. — Да, я полагаю, это покрывает расходы за весь... — он рассматривает парик, сидящий на голове женщины. Очевидно, что волосы ненастоящие… — понесенный ущерб. — Хмпф. — Миссис Квон осторожно берет конверт и заглядывает внутрь, ее глаза с глубокими морщинами расширяются при виде аккуратно сложенного в нем чека. Она прячет конверт в сумочку и насмехается над Чимином. — Откуда у тебя такая сумма за такое короткое время? Не пытайся меня обмануть. Я знаю, как вы, ребята, ведете себя в наши дни. Грязные деньги, да? Ты продал свое достоинство? Чимин чувствует, как у него сжимаются челюсти и дрожат руки, в груди кипит тихая ярость. Он глядит из окна кафе и глубоко вдыхает, пытаясь придумать столь же язвительный, но достаточно быстрый ответ, но Юнги опережает его. — Мой муж — актер, — произносит он ровным, но твердым, как дерево, голосом. — Я могу заверить вас, что эти деньги были заработаны достойным путем. — Ты не представляешь, что за крыса этот Пак, — ухмыляется миссис Квон, качая головой, как будто ей жаль затруднительное положение Юнги. Чимин думает, что она выглядит как воплощение Медузы Горгоны в своем пышном черном парике. — Он замышляет недоброе. В конце концов, тебе придется научиться приручать его. Я не знаю, как он смог соблазнить такого хорошего человека как ты… — Вам еще что-нибудь нужно? — прерывает Юнги холодным как лед голосом. — Если нет, мы уйдем первыми. Чимин поражен. Он поворачивается и обнаруживает, что взгляд мужа темнеет, смертельная прохлада проникает в его обычно теплые глаза. — Хен… — Пойдем. — Юнги встает и слегка дергает их сцепленные руки, и у Чимина нет выбора, кроме как последовать за мужем к выходу из кафе, оставляя ошеломленную бывшую домовладелицу насмехаться над их грубым уходом. Юнги молчит всю дорогу, пока они оба не оказываются у машины, его хватка вокруг пальцев Чимина такая крепкая, что Чимин морщится. — Ай, хен. Юнги нащупывает ключи от машины в кармане одной рукой, кажется, он его не услышал. Чимин цокает и выдергивает руку, разминая ее для улучшения циркуляции крови. — Юнги! Ты делаешь мне больно. Его муж замирает, услышав имя. Он поднимает взгляд, сильно нахмурившись, затем, похоже, выводит из яростного ступора. — Ох. Черт. — Он тянется к руке Чимина и проводит большими пальцами по красным следам, которые оставили его пальцы. — Прости, облачко. — Глубокий вдох. Что тебя так взбесило? — Спрашивает Чимин, не в силах удержаться от того, чтобы поднять руку и прижать палец между бровями Юнги. Тут же хмурый взгляд мужа разглаживается. — Миссис Квон? Не обращай внимания на слова этой старой карги. Она всегда была такой. — Проливая свет на ситуацию, он ухмыляется и пожимает плечами. — Я думаю, что само мое существование, должно быть, сильно беспокоит ее. — Вот что меня расстраивает, — говорит Юнги, отпуская руку Чимина, чтобы они могли сесть в машину. Как только Чимин садится на пассажирское сиденье, Юнги спрашивает: — На какой срок ты арендовал у нее квартиру? Чимин наклоняет голову набок, почесывая волосы. — Не слишком долго. Около четырех-пяти месяцев. А что? Двигатель машины с ревом оживает, и Юнги маневрирует рулем, отвечая: — Мне ненавистна сама мысль о том, что она все это время так с тобой обращалась. — О-о-о, — воркует Чимин, протягивая руку, чтобы ущипнуть мужа за щеку. — Это ты беспокоишься обо мне? Юнги искоса смотрит на него, но ничего не комментирует, и на этот раз сердце Чимина совершает небольшое сальто. Мило. Решив больше не дразнить, он откидывается на спинку сиденья и прячется в воротник пальто, чтобы Юнги не заметил, как уши горят ярко-красным. Сегодня понедельник. Утро после того, как они с Юнги завершили свою небольшую фотосессию и покинули остров Нами. Целых два дня прошло с той ночи, когда они поцеловались под деревом, усыпанном гирляндами. Чимину хотелось бы верить, что он наберется смелости снова подойти к Юнги подобным образом, но суть чувств к кому-то в следующем: чем сильнее они, тем застенчивее ты. Чимин обнаруживает, что не может смотреть на (своего не такого уж фальшивого) мужа дольше, чем на несколько ударов сердца, не говоря уже о том, чтобы наброситься на него, чтобы поцеловать. Не то чтобы Чимин слишком волновался. На самом деле, он чувствует что угодно, но только не это. Юнги назвал его своим лучшим другом. Лучшие друзья целуют друг друга, верно? Хотя они не были больше так близки с той ночи, то, как Юнги относится к нему, говорит громче всяких слов. То, как Юнги посылает ему маленькие, загадочные улыбки посреди разговоров с другими людьми, как будто они обмениваются локальной шуткой и то, как их руки постоянно находят друг друга, когда они достаточно близко. Атмосфера между ними никогда не была такой теплой, никогда не была такой игривой и легкой; одна искра отделяет их от полномасштабного пожара. Они как будто попали в один из тех маленьких снежных шариков, которые Чимин всегда видит в магазине игрушек, мимо которого он проходит по дороге в Bean There Done, шагнули в искрящуюся сказку, созданную ими самими. Чимин хочет утонуть в ней надолго. — Что ж, посмотри на это с хорошей стороны, хен. По крайней мере, больше не нужно беспокоиться о том, что на меня подадут в суд за то, что я снял скальп с моей бывшей домовладелицы, — ухмыляясь, говорит Чимин. Юнги угрюмо фыркает, протягивая руку, чтобы смахнуть случайную пылинку с волос Чимина. — Теперь, когда я встретил ее, я убежден, что она это заслужила. Чимин изумленно смотрит на своего мужа, затем легонько хлопает его по руке. — Ты противный! — Это называется честность. Чимин громко смеется и наклоняется вперед так сильно, что ремень безопасности скрипит у него на груди. — Кто бы мог подумать, что ты такой… о-о-о, хен, сделай радио погромче! Я знаю эту песню! — восклицает он при звуке мелодии "Breathless" группы The Corrs. — Мне нравится она. Ты помнишь эту песню? Это моя… — Любимая, — заканчивает Юнги, ухмыляясь и увеличивая громкость в машине. — Я знаю. Чимин энергично кивает и дико ёрзает на своем месте на протяжении первой куплета и припева, сжимая левую руку в кулак, имитируя микрофон. Ему кажется, что он слышит смешок Юнги, но это один из редких случаев, когда голос его мужа уступает только его любимой песне. Ухмыляясь, Чимин произносит в микрофон: — And if there’s no tomorrow, and all we have is here and now. Затем смелым, бездумным движением он протягивает свой воздушный микрофон Юнги, который на наносекунду бросает на него задумчивый взгляд, прежде чем согласиться своим застенчивым баритоном: — I’m happy just to have you. «Ох», — думает Чимин, хихикая и чувствуя, как жар приливает к его щекам, когда Юнги подмигивает ему. «Я счастлив». В кои-то веки он не задумывается о том, заслуживает он этого или нет. Если есть что-то в мире, от чего у него перехватывает дыхание, так это улыбка. Чимин прикусывает нижнюю губу, чтобы не улыбнуться еще шире, и тянется к руке Юнги, которую его муж без колебаний вкладывает в свою, держа левую на руле. Они проводят всю дорогу домой, распевая друг другу случайные песни, и к тому времени, когда они открывают входную дверь, обнаруживают Мадлен, мяукающую, требующую ужин. Чимин вздыхает и задается вопросом: если Юнги так добр к фальшивому супругу, то насколько добр он был бы к настоящему?

──────── • ✤ • ────────

Юнги назвал его своим лучшим другом. «Тогда вполне естественно», — рассуждает сам с собой Чимин, — «что лучшие друзья хотят поцеловать друг друга». По крайней мере, это то, что он продолжает повторять снова и снова в своей голове, как мантру, снимая обувь, когда они возвращаются домой. Нежный аромат масла и лаванды, витающий в их квартире, благодаря свечам Yankee candles, достигает его носа, и его плечи немедленно расслабляются. Не так давно здесь пахло, как в свинарнике. Юнги тогда угрожал выбросить его ароматические свечи. Его взгляд скользит к их свадебным фотографиям в рамках на стене, аккуратно прикрепленные, как будто они всегда должны были быть там. Чимин улыбается про себя. Забавно, какие огромные изменения могут произойти за несколько месяцев. — Чего лыбишься? — спрашивает Юнги, потягиваясь, затем идет по коридору, ведущему в гостиную. Бросив сумку с фотоаппаратом рядом с собой, он садится на диван с тихим стоном. — М-м-м. Дом, милый дом. — Ничего. Просто рад вернуться. — Чимин плюхается рядом с мужем и со вздохом откидывает голову на мягкую спинку сиденья. — Я устал. — Похоже, пора вздремнуть, — замечает Юнги, закрывая лицо предплечьем, чтобы прикрыть глаза. Чимин задается вопросом, не стоит ли дотянуться до его руки, и он уже почти протягивает пальцы, и его предательский желудок урчит так громко, что может разбудить соседей. Юнги фыркает и бросает на него удивленный взгляд из-под его предплечья, ухмыляясь. Чимин корчит гримасу и отдергивает руку, краснея. Взглянув на настенные часы, он тяжело поднимается. — Не-а. По-моему, пора обедать. Уже почти час дня. Он тихонько вскрикивает, когда бледная рука обхватывает его запястье и мягко тянет назад. Он оказывается прямо на коленях Юнги со слабым вскриком. Чимину не привыкать сидеть на коленях у мужчин, но после той ночи на острове Нами что-то в том, как Юнги прижимает его к себе, обжигает его щеки, заставляет чувствовать, что мир сходит со своей оси. Когда Юнги смотрит на него так, словно хочет запомнить каждый дюйм его лица, Чимин почти верит, что он любит его в ответ. Или, может быть, Чимин просто выдает желаемое за действительное. Тем не менее, он решает поиграть в скромника. — У меня что-то на лице? Он чувствует, как сердце Юнги выбивает ровный ритм прямо под тем местом, где его рука лежит на груди, прикрытой свитером. Сердце предает его, стуча чуть сильнее, когда Юнги улыбается шире и кладет руку ему на талию. — Да. — Что это? — Чимин специально смотрит прямо в глаза Юнги и одаривает его своей самой обольстительной улыбкой. Юнги проводит пальцем по участку кожи между носом и верхней губой Чимина, подушечки его пальцев оставляют за собой огненный след. — Ты... Чимин, не задумываясь, наклоняется ближе, не в силах сопротивляться магнетическому притяжению своего мужа. — Хм-м-м? — У тебя… растут усы, — заканчивает Юнги, широко ухмыляясь. — Когда ты в последний раз брился? Со громким вздохом Чимин хлопает Юнги по плечу и встает с его колен, поднимая левую руку, чтобы прикрыть рот. Ему следовало быть умнее и не думать, что Юнги умеет флиртовать. Бросив на мужа мрачный взгляд, он с раздражением встает с дивана и мчится на кухню, чтобы приготовить себе обед. — Ты невозможен! Тихий смех Юнги разносится по кухне, и Чимин ненавидит то, как от этого у него мурашки бегут по спине. — Хочешь, я помогу тебе побриться позже, облачко? — Нет, спасибо! — Отвечает коротко Чимин. Мадлен, спящая на холодильнике, вздрагивает, когда он позволяет сковороде громко стукнуться о плиту. Чимин хмурится и грозит ей указательным пальцем. — Твой папаша ужасен. Сегодня он не готовит дополнительную порцию.

──────── • ✤ • ────────

— Кажется, ты в последнее время в хорошем настроении, хен. — А? — Юнги поднимает взгляд от застегивания жилета и видит, что Тэхен ухмыляется. Насвистывая, он проверяет отражение в зеркале на дверце шкафчика, убеждаясь, что волосы хорошо уложены гелем. — Ты так думаешь? — М-м-хм! Ты сияешь, хен. — Тэхен напевает вместе с ним, когда они направляются к занавешенной перегородке, ведущей на главный этаж «Голубой розы». — Я предполагаю, что в последнее время вы с Чимином лучше ладите. Лучше? Юнги хмыкает при этом. Последние несколько дней они с Чимином прекрасно ладили. Конечно, он не набрался достаточно смелости, чтобы попытаться снова обнять, поцеловать или взяться за руки с мужем, учитывая как Чимин все еще злится из-за усов, но они даже не огрызались друг на друга по-настоящему с их поездки на остров Нами, Юнги считает это победой. Мир в их доме никогда не был так… уютен. — У нас все хорошо. Тэхен ухмыляется ему, как будто знает секрет. — Круто. Итак, как отпразднуете день рождения Чимин-и? Юнги останавливается на полпути к фортепиано. Он поворачивается к Тэхену, медленно моргая. — А? Тэхен одаривает его таким же непонимающим взглядом, прежде чем на лице появляется медленный проблеск, и рот приоткрывается. — Ты хочешь сказать, что не знал? Юнги хмурится. — Не знал что? — День рождения Чимина. В следующую субботу. Ровно через неделю. Юнги сутулится на табурете у пианино, челюсть отвисает, а глаза расширяются. Страх и разочарование начинают бушевать в груди, и он борется с желанием дать себе пощечину. — Я… понял. — Чимин любит отмечать дни рождения, — небрежно комментирует Тэхен, направляясь к бару за подносом. Когда он снова проходит мимо пианино Юнги, то продолжает: — Он никогда ни чьи не пропускает. Не говори ему, что я это сказал, но думаю, что крошечная его часть всегда надеется, что люди помнят и про него тоже. Юнги изо всех сил старается сохранить невозмутимое выражение лица и не отвечает, когда начинает нажимать руками на клавиши черного цвета и цвета слоновой кости. На протяжении всего вечера он играет, стиснув зубы. Юнги вспоминает мини-вечеринку, которую Чимин каким-то чудесным образом организовал для Мадлен за один день, и задается вопросом, сможет ли он тоже что-нибудь придумать в ближайшие пару дней. Но Юнги никогда не был романтиком, готовящим большие сюрпризы, и он не думает, что у него достаточно творческой спонтанности, чтобы придумать что-то, чего Чимин раньше не видел. Чимин, должно быть, встречался с сотней парней до этого. Как Юнги вообще сможет соответствовать таким высоким стандартам? Он решает не спрашивать совета у Тэхена или Сокджина. Они либо донесут на него, либо будут бесконечно дразнить, и они ни за что не позволят Юнги жить спокойно после этого позора. Итак, к концу своей смены в "Голубой розе" он с новой решимостью разрабатывает план действий на случай непредвиденных обстоятельств. В конце концов, если сомневаетесь, спросите в Google.

──────── • ✤ • ────────

Мин Юнги никогда в жизни раньше не пользовался Reddit, но, согласно Google, это один из лучших форумов, где можно попросить совета и обсудить жизненный выбор. И вот он понимает, что не ляжет спать после своей смены в "Голубой розе" и барабанит пальцами по обеденному столу. Темно, и единственным источником света является голубоватый отблеск, исходящий от экрана ноутбука. Мадлен мурлычет у него на коленях. Тем временем Чимин уже спит. Юнги заверил его, что отправится спать» только после того, как закончит кое-какие «рабочие дела, возникшие в последнюю минуту. Теперь он смотрит на сайт, постукивая пальцем по мыши. Reddit запрашивает у него имя пользователя. Юнги понимает, что ему нужно быть как можно более неидентифицируемым, и быстро набирает: husbandstruggles. Грызя ноготь большого пальца, он переходит в сабреддит под названием /r/RelationshipAdvice и публикует вопрос.

Пожалуйста, помогите мне (25М) Выбрать подарок на день рождения для моего мужа (23М)

u/husbandstruggles: Здравствуйте. Возможно, это звучит странно, но, пожалуйста, выслушайте меня. В силу определенных обстоятельств я недавно вышел замуж за другого мужчину, но не по любви. Да, я гей. Однако природа наших отношений в лучшем случае сложная, и они сформированы не из романтического интереса. Удивительно, но за последние несколько месяцев мы научились лучше терпеть друг друга и мирно жить вместе. Но это моя не текущая проблема. Дело в том, что я не знал, что у него день рождения на следующей неделе. Я узнал об этом только сегодня и теперь прошу помощи в подготовке подарка. Это мой первый пост на Reddit, но я решил рискнуть. Пожалуйста, помогите. Предложения по подаркам на день рождения были бы отличным началом. Юнги снова и снова перечитывает черновик своего поста, трижды проверяя орфографию и стараясь не переусердствовать с подробностями. Почему у него потные руки и почему такое чувство, что он обнажает свое сердце на всеобщее обозрение? — Да похер. — мышь наводится на кнопку "Опубликовать", и он колеблется на краткий миг, прежде чем зажмурить глаза и все равно нажать на нее. Готово. Пост опубликован на Reddit. Юнги потирает руки, ходит по кухне, затем садится обратно. — Это просто день рождения, — уверяет он себя, наблюдая, как страница загружает его вопрос. Лучше бы это того стоило.

──────── • ✤ • ────────

Юнги просыпается слишком рано для воскресного утра и со странным ощущением, что на него накинули что-то тяжелое. Несколько мгновений он остается неподвижным, лишь смутно осознавая, что чужое сердцебиение из груди, прижатой к нему, начинает синхронизироваться с его собственным. Когда до него, наконец, доходит, что именно, вернее кто, такой тяжелый, Юнги трет затуманенные глаза и медленно открывает их. Чимин. Лаванда. Аромат наполняет его нос и клубится в легких, когда он вдыхает, такой сладкий и успокаивающий. Пахнет так же, как свечи, которые Чимин любит держать дома. Утренний свет из окна освещает их кровать косыми бликами и окрашивает комнату в оттенок подсолнуха, и Чимин… Чимин… Растянулся на нем, совершенно расслабленный, положив подбородок на плечо Юнги, отвернув лицо от его щеки. Мягкие пряди песочного цвета волос щекочут уши Юнги, как перышки, и мозг Юнги почти замирает прямо здесь и сейчас. Он медленно вдыхает шампунь с кокосовым ароматом Чимина, стараясь не чувствовать себя подонком. Как они оказались в таком положении? Юнги задается вопросом, действительно ли он проснулся, или, может быть, это какой-то странный сон, потому что Чимин никогда раньше не бросался на него вот так, несмотря на то, что они спали в одной постели уже несколько недель. — Чимин-и...? — он бормочет имя едва внятно, когда ерзает под мужем. Не то чтобы он жаловался, но его больше беспокоит, что в этот момент Чимин может почувствовать запах его утреннего дыхания. К его удивлению, муж шикает на него, голос бодрый и настороженный, когда он говорит: — Пока не двигайся, хен. Моя мама собирается связаться по Facetime. Она захочет увидеть доказательства того, что мы хотя бы спим в одной постели. До Юнги это не доходит, по крайней мере сначала. Все, что он слышит, это щелчки клавиатуры телефона, когда Чимин набирает текстовое сообщение. Даже сейчас, когда он постепенно погружается в туманное бодрствование, то больше сосредоточен на близости их тел, чем на словах, которые только что произнес Чимин. — И тебе утро доброе. — Недолго думая, Юнги обхватывает обеими руками тонкую талию Чимина и держит их свободно и расслабленно. После острова Нами у них вошло в привычку рассеянно тянуться друг к другу, и Юнги не может сказать, что ему это не нравится. Простыни шуршат от их движения, и он бормочет хриплым ото сна голосом: — Если ты хотел обнимашек, мог бы просто попросить. Ему кажется, что он чувствует, как Чимин замирает, грудь вздымается, когда тот прерывисто дышит, и улыбается. Чимин не пытается оттолкнуть Юнги, вместо этого издает пронзительное фырканье. — Ха-ха-ха. Я. Напрашиваться на обнимашки? Никогда. В любом случае, просто... просто потерпи меня немного, ладно? — отвечает Чимин, но он не делает ни движения, чтобы слезть с Юнги. — М-м-м-м. — Лежать вместе так удобно, что Юнги обнаруживает, что погружается обратно в сон и снова впадает в бессознательное состояние. Но затем сладкий тенор Чимина раздается в воздухе, как перезвон колокольчика, посылая приятную дрожь по спине Юнги, которая вырывает его из тисков сна. Его глаза закрыты, поэтому он не видит улыбки своего мужа, хотя практически слышит, как она громко и ясно звучит в мелодичном смехе Чимина. — Доброе утро, мамочка! — Доброе утро, золотце! — Не менее бодрый ответ миссис Пак гремит по громкой связи. Все еще лёжа на Юнги, Чимин поворачивает голову и перекладывает телефон в другую руку, так что теперь они с Юнги оба смотрят в переднюю камеру телефона, прижавшись щеками друг к другу. — Мы только что проснулись. Юнги-хен тоже здесь. Поздоровайся, чаги-я. Сердце Юнги совершает самое тихое тройное сальто во вселенной, пока ему все же удается выдавить хриплое — Доброе... утро. — Он у меня не особо-то жаворонок, — добавляет Чимин, затем с громким чмокающим звуком целует Юнги в висок, слишком сильно стараясь создать идеальную картину супружеского счастья. — Не так ли, сладкий? Остановка сердца кажется такой близкой. Юнги смотрит на своего… фальшивого мужа... и едва заметно кивает в сторону камеры телефона. Он даже не помнит, с чем согласился. Может быть, он действительно все еще спит. — Айгу-у-у, ну посмотрите на этих двоих. Напоминает мне о хороших днях с твоим отцом, Чимин-а. — Миссис Пак прищелкивает языком, улыбаясь. Кажется, она положила свой телефон на кухонную столешницу, пока занимается приготовлением завтрака. — Молодой человек, ты хорошо питаешься? Вы с мужем оба выглядите слишком тощими! Чимин издает сильный смешок и отвечает на заботу матери улыбкой, уж слишком широкой, чтобы быть искренней. Юнги почти досконально запомнил вариации улыбки Чимина, и это определенно фальшивая улыбка. Его любимая улыбка, — тихо размышляет он, когда глаза снова начинают закрываться, — та, при которой губы Чимина подергиваются в этой очаровательной, односторонней манере… — Ну-у, эм. Хорошо! Теперь ты нас увидела. — Чимин звучит нервно. — Ты выглядишь занятой, мама. Мы можем повесить трубку? — А-а-а. Да, точно. Я забыл, что сегодня воскресенье, и вы, голубки, должны спать. Я просто звонила, чтобы узнать, как у вас дела, дети. Хах! Не обращай внимания на свою старушку, просто возвращайся в постель. — Звонкое хихиканье миссис Пак, так похожее на смех Чимина, доносится из громкоговорителя и наполняет их дом далеким присутствием. — Убедись, что не пропускаешь прием пищи, хорошо, любимый? То же самое касается и тебя, зятёк. Не работай слишком усердно. — Да, мама, — отвечает Юнги, все еще улыбаясь, с закрытыми глазами. Поначалу он никогда не ожидал, что ему понравятся родители Чимина, но теперь он сравнивает их со свежим хлебом (теплым и сытным для любого одинокого, голодающего человека. Проходит пустая секунда, затем две, и Юнги после продолжительного молчания нежно сжимает талию Чимина, пытаясь добиться ответа. К удивлению, теплая слеза стекает с лица Чимина на его собственное. Юнги застывает. — М-м-м-м. Не забудь про лекарства для коленей. Спасибо, что позвонила, мама, — отвечает Чимин, его голос дрожит, отчего у Юнги внутри зарождается боль. — Пока, пока. Люблю тебя. Миссис Пак отключается, и линия обрывается. Воздух наполняют тихие всхлипывания. Глаза Юнги распахиваются, и он обнаруживает, что щека Чимина все еще прижата к его щеке. Убрав обе руки с талии Чимина, он нежно обнимает лицо мужа, затем проводит подушечками больших пальцев по слезящимся, покрасневшим глазам. Слезы Чимина причиняют боль вдвое сильнее, чем его солнечная улыбка. Юнги хотел бы, чтобы у него были слова, чтобы выразить это. — Что случилось? — бормочет он. Чимин морщит нос и слегка качает головой. Он пожимает плечами, затем пытается оттолкнуться от груди Юнги. — Я не знаю. Это ерунда. Но Юнги обхватывает его руками, держа крепко, но нежно. — В чем дело, облачко? Чимин не отвечает на это, предпочитая молчание. Юнги может рискнуть и высказать несколько догадок, но у него не хватает духу что-то сказать. Слова никогда не были его сильной стороной и никогда не будут. Поэтому вместо этого он гладит Чимина по волосам, и, когда тот бросает на него острый взгляд, Юнги дразнит: — Я весь в соплях от тебя. Плакса. За это он получает заслуженную обиду и легкий шлепок по бедру, но это помогает развеять печаль, затуманивающую глаза Чимина. Он усмехается. — Позвольте мне просто напомнить, что буква "М" в Мин Юнги на самом деле означает "мудак"И не спорь со мной. — Чимин со вздохом припадает обратно к его груди, опуская голову так, что она оказывается под подбородком Юнги. — А буква "М" в Чимин означает "мелкий", — замечает Юнги, зевая. Чимин щиплет нежную кожу на шее и высовывает язык, как сердитый детсадовец. Его маленькая неблагодарность. Юнги обожает его. Если честно, Юнги не переживает из-за капель слез или соплей, согревающих его плечо. Все, чего он хочет, это продолжать вот так лежать с Чимином, погрузить этот момент в свой маленький бассейн бесконечности и растянуть его на другие бесконечности. Он хотел бы запомнить, как тепло дыхания Чимина, словно треск костра, касается его шеи, как их грудные клетки поднимаются и опускаются в гармоничном ритме. То, как подушка внезапно кажется подходящей для двоих. То, что белая пижама Чимина, резко контрастирует с его черными спортивными штанами — это подобно клавишам пианино. — В любом случае. Извини за то, что сейчас произошло, — бормочет Чимин, прерывая мечты Юнги. — Моя мама любит сюрпризы. Юнги напоминает себе дышать, когда Чимин начинает водить пальцами по его обнаженным ключицам — прошлой ночью он натянул свободный пуловер с широким воротом и теперь судорожно глотает, остро ощущая прикосновение Чимина. — Она… она хорошая. — Я знаю, ты любишь уединение, — говорит Чимин приглушенным голосом. — И тебя раздражает, когда люди суют свой нос в твои дела. Но постарайся не ненавидеть мою мать, ладно? Легкая боль распространяется в животе Юнги, и он качает головой. Мать Чимина желает ему добра, он точно это знает. И, кроме того, приятно чувствовать заботу родителей, как будто он их сын. Как это могло его раздражать? Тихо посмеиваясь, он наклоняет голову, чтобы прижаться носом к щеке Чимина. Он не может ненавидеть женщину, которая подарила ему это человеческое воплощение тепла и счастья. — Невозможно. Я бы никогда не смог.

──────── • ✤ • ────────

Позже, пока Чимин занят игрой в "бей крота" с Мадлен (он создал ее из их ненужной коробки от Roomba) на террасе крыши, Юнги пробирается в укромный уголок гостиной и ставит ноутбук на кофейный столик. Расправив плечи, он оглядывает дом, просто чтобы убедиться, что нет никаких шансов, что Чимин застигнет его врасплох, и открывает свою страницу на Reddit. Во время загрузки Юнги цокает языком от разочарования в себе, задаваясь вопросом, почему он чувствует себя встревоженным подростком, которого мать вот-вот застукает за просмотром гей-порно. Это всего лишь день рождения, черт возьми, не должно быть такой необходимости в секретности. Качая головой, он проверяет уведомления, задаваясь вопросом, потрудился ли кто-нибудь ответить на его глупый вопрос. Если бы он получил хотя бы один-два ответа, он был бы более чем счастлив. Его брови взлетают вверх, когда он находит более 25 ответов, начиная от простых ответов с эмодзи и заканчивая полными, хорошо структурированными предложениями: «Это так мило!!!! Почему бы не попробовать спросить его, не хочет ли он чего-нибудь? Или выяснить, что ему нравится!» «БОЖЕ. Автор живет в стиле дорамы лооооол. Или фанфика.» «предложи съесть рамен вместе... если вы понимаете, о чем я кхехехехехе;))) ;)» «Это зависит от обстоятельств. Ты хочешь, чтобы это был сюрприз? Организуешь ужин – не ошибешься:)» «Это правда? Хз, но мне нужны новости !!!!!!!» «Ну, я думаю, природа ваших отношений определяет, какие подарки подходят друг другу. Что он значит для тебя?» У Юнги пересыхает во рту от последнего ответа. Он моргает, чувствуя, что каждое нервное окончание в теле застыло. Чимин — его лучший друг. Не так ли? Его мысли мечутся туда-сюда, пока обрывок воспоминаний не возвращает его к разговору, который состоялся у него с Сокджином во время их поездки на пляж. Юнги спросил у менеджера, откуда он знает, что Намджун — тот, кто ему нужен, и Сокджин выдал целый список причин и качеств. Что-то вроде того, что он не становится моложе и выбирает кого-то, с кем он чувствует себя в безопасности. Но насколько это может быть правдой? Несмотря на то, что с Чимином Юнги чувствует себя комфортно и головокружительно, Юнги не совсем уверен, чувствует ли он себя с ним в безопасности — даже просто то, что он стоит рядом, заставляет Юнги чувствовать себя так, словно он балансирует на носочках у края горной вершины. Вместо сладкой безопасности, все в Чимине всегда кричало об опасности с оттенком пикантности. Забавно, что Юнги жаждет этого. Жаждет его в каждый момент бодрствования и с каждым вдохом. С ошеломленным вздохом ответ приходит сам собой, ясный как день, оставляя Юнги с всеобъемлющим чувством чистого знания, от которого его подташнивает. Потными пальцами он набирает ответ. u/husbandstruggles: Очевидно, что я очень забочусь о нем. Он заноза в заднице, и, кажется, я даже ненавидел его, когда мы только начали жить вместе, но сейчас я не могу представить, как вернусь в пустой дом. Он мой лучший друг. Я бы хотел, чтобы он был счастлив и успешен в жизни. Мы пару раз целовались и иногда обнимались. Блять, возможно, я влюблен в него. Юнги начинает дрожать, когда нажимает кнопку ответа, мысли путаются. Он наклоняется вперед и кладет голову на кофейный столик, обмахиваясь одной рукой. Не то чтобы он никогда не осознавал своих чувств — они всегда были рядом, прямо на границе его сознания, как птицы, рискующие сидя на проводах. Ему всегда нравился Чимин, он любил его платонически. Юнги даже зашел так далеко, что попросил разрешения Мадлен на это, но долгое время он убеждал себя, что на этом все. Обычная влюбленность, простая привязанность. Ничего более. Каким же дураком он был. С каких пор это началось? Романтика никогда не входила в планы Юнги. Когда он начал заботиться о Чимине как о… мужчине? Это было после того, как Чимин намеренно навестил его в «Голубой розе» и болтал с ним всю ночь, пока не стал слишком пьяным, чтобы ходить? Или это было, когда он позвонил Юнги посреди дня, беспокоясь о здоровье Мадлен, хотя она даже не его домашнее животное? Глаза Юнги широко распахиваются. Возможно, это было намного раньше, в их первую брачную ночь, когда он поцеловал Чимина, танцуя под Corrs. Как он мог допустить, чтобы все зашло так далеко? Хуже того, он наслаждался этим маленьким миром, который они с Чимином строили так, как будто он должен был жить вечно. Предполагалось, что это будет деловая сделка без каких-либо условий… — Хен, хен! Смотри! Вырванный из своих мыслей, Юнги резко выпрямляется и захлопывает ноутбук, сердце колотится с бешеной скоростью, он чувствует, как руки Чимина тянут за рукав свитера. — Ч-что, куда? Чимин-и — Я учу Мадлен пожимать лапу! — радостно кричит его муж, не сводя глаз с этих двух крошечных полумесяцев. Он заставляет Юнги встать, жестом приглашая следовать за собой. — Идем, смотри-и! И, несмотря на панический прилив жара к его щекам, Юнги не может сдержать улыбку. Он позволяет Чимину вывести его во дворик на крыше и с едва скрываемым ликованием наблюдает, как Чимин протягивает руку, на которую Мадлен кладет свою лапку. Беззастенчиво хихикая, Чимин награждает ее Ciao Churu и похлопыванием по голове, прежде чем поднять взгляд на Юнги со своей фирменной ярчайшей улыбкой. Несмотря ни на что, Юнги должен признать, что он действительно любит воскресенья.

──────── • ✤ • ────────

В фильме «Когда Гарри встретил Салли» Гарри Бёрнс однажды сказал: «Когда ты понимаешь, что хочешь провести с кем-то остаток своей жизни, ты хочешь, чтобы остаток твоей жизни начался как можно скорее.» Юнги никогда до сих пор не ощущал всей силы своих слов. Он никогда не был уверен в себе, так как сейчас, Чимин садится в машину с румяными щеками и ослепительной улыбкой. Он в таком хорошем настроении, что, как только садится, то стягивает свой шарф и целует Юнги в щеку, и Юнги просто… Тает внутри. — Как прошла твоя первая репетиция? — спрашивает он с улыбкой, выезжая с парковки театральной труппы. — Устал? — Ни капли! — Чимин заливается трелью, в его глазах яркий блеск. — Это было потрясающе. Я встретил много талантливых людей, и мы сыграли в ледокол. Также мы много импровизировали, и…ох, хен. Я так скучал по сцене. — Чимин выглядит вне себя от радости. — Не могу дождаться, когда снова буду на ней. Юнги смотрит на него и признается: — Не могу дождаться, когда увижу, как ты там блистаешь. Улыбка со слезящимися глазами трогает струны сердца Юнги самым прекрасным из возможных способов. Сегодня вечер понедельника, и позже, когда Юнги выходит из душа, обнаруживает, что Чимин поет Мадлен, орудуя лопаточкой и покачиваясь под мелодию Мамбо № 5. Тем временем Мадлен стоит на столешнице, мяукает и пытается схватить лопаточку Чимина, как будто пытается украсть микрофон. Сердце Юнги наполняется радостью, он прислоняется к кухонной стойке, наблюдая, как два его самых любимых создания в этом мире подбадривают друг друга. Дом — это теплая передышка от осенней непогоды. Когда Чимин встречается с ним взглядом, то самодовольно подмигивает Юнги. Сегодня вечер понедельника, и операция «Сюрприз ко дню рождения Чимина» официально началась. Один из пользователей на Reddit порекомендовал Юнги обратить внимание на симпатии и антипатии Чимина. Вот почему позже, за ужином, он спрашивает: — Кстати, есть ли что-нибудь, что нам нужно по дому? — Ты имеешь в виду продукты? Бакалею? — Уточняет Чимин, накручивая на вилку пасту. — Эм. Да. Думаю, оно. Чимин говорит: — Бомбочки для ванны. Диффузоры. Соль для ванны. Юнги может только таращиться. — Зачем тебе добавлять специи в воду для ванны? В следующий раз попросишь перца? — Соли для ванн, — с насмешкой поправляет Чимин, — это священная привилегия, хен. Они улучшают состояние кожи! Восстанавливают твой pH-баланс! — Он щиплет Юнги за подбородок. — Слушай, держу пари, у тебя мешки под глазами уменьшатся, если ты ими воспользуешься. На что Юнги морщит нос и прикусывает язык. — Не-а. Мыло и вода. Это единственное, что нам понадобится. — Ты такой простой. — Я минималист, — шутит Юнги. — Понимаешь? Мин-ималист. — Когда Чимин закатывает глаза, он добавляет: — Нет, но, честно говоря, я думаю, что соль для ванн, бомбочки и все эти вещи вроде как не нужны. Потому что ты потрясающий даже без них. — Ладно. Делай что хочешь. Но не вздумай воровать из моего тайника с бомбочками, когда поймешь, насколько они классные, — парирует Чимин, ухмыляясь в сторону Мадлен. — Ты можешь поверить, какой старомодный твой папа? И кошка Юнги, которую он приютил и кормил, мяукает в ответ, соглашаясь с Чимином. Предательница. Позже, когда они лежат в постели, держась за руки и обнимаясь с Мадлен, Юнги запоздало понимает, что он просто... сдержанно отказался от одной из вещей, которые Чимин, вероятно, хотел бы получить в подарок. Черт. Стыд охватывает его, он стонет и переворачивается на другой бок, мысленно ударяя себя по голове. Что это за тупой парень, который спрашивает о чем-то, а потом отказывается? Он худший. Он, вероятно, никогда не сможет вести себя как подобает мужу. А может, ему не стоит беспокоиться? Чимин, будучи популярным парнем во многих социальных кругах, вероятно, получает бесчисленное количество подарков каждый год, верно? Юнги поворачивается лицом к спящему мужу, любуясь мягкими очертаниями его профиля в лунном свете. Можно счесть Чимина настоящим ангелом, когда он так храпит и выглядит таким умиротворенным. Но Юнги знает лучше. Он видел крошечные дьявольские рожки, торчащие в этой игривой копне солнечных локонов. Но это не мешает ему придвинуться ближе и протянуть руку, проводя пальцами по челке Чимина. Красивый. Со вздохом Юнги отодвигается, чтобы снова лечь, и кладет руку на запястье Чимина, лежащее на подушке, чтобы почувствовать его пульс, живой и ровный. Итак, соль для ванны. Вариант номер один. Юнги решает составить в уме список возможных подарков, который, несомненно, накопится к концу недели. Ну и что, если сегодня он допустил ужасную ошибку? Завтра он попробует снова, и на этот раз его глупый рот не решит поспорить ради спора с Чимином.

──────── • ✤ • ────────

— У тебя есть какие-нибудь планы на выходные? — Спрашивает Юнги за завтраком. Он рассеянно мешает хлопья, не понимая, почему не может заставить себя посмотреть Чимину в глаза. А еще у него горит шея. Он слышит, как Чимин делает глоток кофе из кружки, прежде чем ответить. — Ничего особенного. А что? Юнги пожимает плечами. — Н-ничего. — А... оки-доки, — говорит Чимин, снова делая глоток кофе. Тишина. Юнги нервно теребит пальцы под столом. Настенные часы тикают, как бомба замедленного действия. Мадлен пристально смотрит на него. Юнги чувствует, что вот-вот помрет. В этой семье ровно один идиот, и это не Чимин и не кот. Почему, черт возьми, чем больше ты заботишься о ком-то, тем труднее говорить? — В любом случае, я вернусь домой поздно вечером после репетиций… — Ты хочешь чем-нибудь заняться? — Юнги хрипло выпаливает, прежде чем последняя капля его безрассудной храбрости испаряется, — Ну. Я имею в виду, ты из Пусана, верно? Чимин бросает на него странный взгляд, но медленно кивает. — Да...? — Есть ли что-нибудь, чем бы ты хотел заняться с тех пор, как приехал в Сеул? — Юнги в ударе, он придумывает идеальное оправдание. — Например, что-то, что ты мог делать в Пусане Долгое время Чимин пристально рассматривает его, задумчиво напевая вслух. Когда он облизывает нижнюю губу, взгляд Юнги скользит ко рту. Ему хочется поцеловать его снова. Было бы неплохо, если… — Это будет звучать пиздец слащаво, — Чимин прерывает свои бесстыдные грёзы, и их взгляды снова пересекаются. — Ты уверен, что хочешь это услышать? — Расскажи мне. — Юнги кивает. — Если только это не какая-то шутка... — Любоваться звездами, — говорит Чимин, щеки заливает румянец. Он избегает взгляда Юнги. — В Пусане я мог отчетливо видеть звезды ночью. Я просто вспомнил планетарий, который мы посетили во время нашей предсвадебной фотосессии. На самом деле у нас не было возможности много там гулять. Юнги моргает. Чимин прав. Он помнит, что в тот день они оба были напряжены, отчаянно пытаясь выглядеть убедительно, чтобы уверить Чонгука в том, что они по-настоящему любят друг друга. Это также место, где они впервые поцеловались. По спине Юнги пробегают мурашки, и он отрывает взгляд от Чимина, чтобы сосредоточиться на своих хлопьях. — Да? Чимин тихо, утвердительно хмыкает. — Угу. Ты хочешь пойти? Ну вот, он снова первый. Предполагается, что это Юнги должен пригласит его на свидание! Вздыхая, он поднимает глаза и смотрит на маленькую родинку на лбу Чимина. — Я займусь этим.

──────── • ✤ • ────────

ОНЛАЙН-УВЕДОМЛЕНИЕ О ЗАКРЫТИИ

Уважаемые посетители,

Планетарий Квачхон будет закрыт в октябре на ремонтные работы и установку предстоящей выставки Winterland в ноябре. Приносим извинения за причиненные неудобства. Спасибо за ваше понимание.

Среда оказывается такой же безрезультатной, как и последние два дня. Юнги сидит в кресле, в отчаянии от трагичности последней информации. Сейчас он должен быть на рабочем месте, корпеть над их последним проектом в Photoshop. Вместо этого он пялится в потолок, наблюдая, как ящерица юркнула в тонкую трещину под облупившейся краской. — И что теперь? — вздыхая, проговаривает мысли вслух. — Что ты имеешь в виду? — бубнит Чонгук, возвращаясь и откусывая батончик. Когда его взгляд падает на Юнги, он замирает. — Ты выглядишь так, словно умер член семьи. — Я не могу пойти с ним смотреть на звезды, — Юнги надувает губы, пряча подбородок в воротнике своей серой водолазки. — Кто? Чимин-хен? Юнги угрюмо кивает. — Они закрывают планетарий на ремонт. Дерьмовое время выбрали, на самом деле. Я планировал отвести его туда на день рождения. — А-а-ах. Это так мило. — Рад знать, что мои страдания приносят радость. — Нет, нет. Это романтично. Подумай об этом с другой стороны, — говорит Чонгук, садясь на свой стул и поворачиваясь к Юнги. — Все дело в желании, хен. Брови Юнги выгибаются. — Желании. — Да, — Чонгук говорит с чистой убежденностью, как будто он ведущий Ted Talk, отстаивающий правое дело. — Все лучшие истории любви построены на желании, хен. На тоске. На боли. На томлении. Послушай, как ты думаешь, почему сосны часто падают?Потому что, когда ты тоскуешь по кому-то, ты и влюбляешься в него. — Ты выпил? — спрашивает Юнги. — Нет, но в последнее время я сильно повзрослел, — отвечает Чонгук, кладя руку на грудь. — Возраст окончательно сформировал мою личность. — Э-э-э. — Юнги чешет затылок. — Ладно. Рад за тебя. — Я просто говорю, я думаю, Чимин-хен действительно пробуждает в тебе страстное желание, — бормочет Чонгук, указывая на Юнги. — Ты полностью уловил эти чувства. — Чувства, — вторит Юнги. — Да! Мне очень любопытно. На что это похоже? Губы Юнги сжимаются в тонкую линию. Несмотря на все это, он не может сдержать улыбку, когда в его памяти вспыхивает лицо Чимина. — Ну, ты знаешь. Я просто… каждый раз, когда мы соприкасаемся, у меня возникает это чувство. Чонгук кивает, предлагая ему продолжать. — И каждый раз, когда мы целуемся, клянусь, я могу летать. — Сердце Юнги учащенно бьется. Он хочет, чтобы этот фиктивный брак продлился. Честно говоря, ему нужен Чимин рядом. —Итак, да. — Он чешет нос. — Пик романтики, пик романтики, — напевает Чонгук, возвращаясь к своему столу и еще раз откусывая от своего батончика. После этого они погружаются в комфортную рабочую тишину. Снова просматривая Интернет, Юнги нажимает на рекламу Naver и замирает, когда натыкается на заголовок, который привлекает его внимание. Это идеальный вариант.

LaLa Land in Seoul

Дата: 12 октября - 12 ноября

Место проведения: Национальный театр Кореи

[>> Нажмите, чтобы просмотреть цены на билеты]

──────── • ✤ • ────────

Пронзительный, веселый смешок возвращает Юнги в настоящее. — Эй, — внезапно окликает Чонгук со своего рабочего места. — У меня есть идея. Если ты не можешь привести Чимин-хена к звездам, почему бы не привести звезды к нему? — Он хихикает над собственной шуткой, но уши Юнги навостряются, потому что его взгляд прикован к рекламе театра. Он оценивающе смотрит на Чонгука, выпрямляясь. Возможно, парень в чем-то прав. Наклонившись вперед, Юнги одаривает своего стажера самой обаятельной улыбкой. — Гук-а, хочешь помочь своему хену? В пятницу вечером пост Юнги на Reddit стал вирусным. Он сидит в своей машине возле театра, ожидая Чимина, как обычно. Юнги нажимает на значок приложения, на экране телефона появляется поток уведомлений. — Боже, — бормочет он себе под нос, прокручивая тысячи ответов на свой единственный невинный вопрос о выборе подарка для мужа.

Пожалуйста, помогите мне (25М) выбрать подарок на день рождения моего мужа (23М)

[942 Комментария]

Юнги фыркает и дует на свою челку, внутренне сетуя на свою дерьмовую удачу. Он понятия не имеет почему, но, по-видимому, весь мир находит его нынешнее затруднительное положение восхитительным, как будто это какое-то достижение, которое нужно отпраздновать. «С каждым обновлением это становится все лучше и лучше... подробнее, пожалуйста» «Вау. Хотел бы я, чтобы у меня была такая жизнь.» «Ты кажешься мне очень милым мужчиной. Я желаю вам двоим счастья!» «А тебе уже удалось подобрать для него идеальный подарок???» «Ты влюблен в него, боже!!!!!!! ТЫ СКАЗАЛ ЕМУ?» При последнем вопросе у Юнги захватывает дух, и он выходит в астрал. Рассказать Чимину? Рассказать Чимину? Судорожно выдохнув, он быстро набирает ответ.

u/husbandstruggles:

обновлено: с помощью близкого друга мне удалось подобрать подходящий подарочный пакет и приличный сюрприз для моего мужа. Спасибо всем за ваши добрые предложения. Я не очень хорошо умею выражать свои чувства словами. Рассказать ему о своих чувствах… я не знаю, как подступиться. Я даже не знаю, имею ли на это право и взаимно ли это. Как узнать, действительно ли нравишься своему мужу? На этот раз, вместо того чтобы немедленно выйти из приложения, потому что ожидание ответов обычно занимает слишком много времени и заставляет его сильно волноваться, Юнги остаётся и видит пару ответов, которые сразу же появляются в его уведомлениях. «Он тебе скажет!» «Следи за языком его тела. Он часто прикасается к тебе или находится рядом?» «он приложит все силы, чтобы сделать тебя счастливым.» «братан. он поделится с тобой своей травкой. поверь мне. тру лав» «Ты просто поймешь. В глубине души ты поймешь.» Юнги тяжело сглатывает, сердце колотится. Однако, прежде чем он успевает набрать новый ответ, дверца машины открывается, и Чимин запрыгивает внутрь, даже не взглянув на него. Сегодня он не улыбается. Юнги прячет телефон в карман, поскольку его радар на Чимина — его старый верный ЧимДар — улавливает мрачные вибрации, исходящие с пассажирского сиденья. — Все хорошо? — спрашивает он, искоса поглядывая на мужа. Чимин смотрит в окно и подпирает щеку рукой, с таким видом, будто он не услышал Юнги. Но затем он командует резким тоном: — Поехали. Юнги, каким он был несколько месяцев назад, раздраженно огрызнулся бы и стал допрашивать Чимина, требуя объяснений его резкого поведения. Он был бы безжалостен и отпускал одно грубое замечание за другим, потому что Мин Юнги никогда не славился тем, что держал свое мнение при себе, особенно когда чувствовал, что с ним поступили несправедливо. Но сейчас он замечает крепко сжатую челюсть Чимина, дрожь в его голосе и то, как Чимин пытается выровнять дыхание. Он явно взбешен, но… сдерживается. И Юнги знает лучше, чем кто-либо другой: Чимин тоже не сдержал бы свою ярость перед ним, если бы это произошло несколько месяцев назад. Итак, без лишних вопросов, Юнги отвечает уклончивым мычанием и заводит двигатель. Беспокойство сжимает его сердце тиски.

──────── • ✤ • ────────

Мадлен скребется во входную дверь, когда кейпад пищит, впуская их. В тот момент, когда они входят в квартиру, она кружит вокруг лодыжек Юнги и Чимина, ее длинный хвост мотается взад-вперед. Вероятно, голодна или соскучилась по ласке. К облегченному удивлению Юнги, присутствие кошки действует на Чимина как заклинание — он присаживается на корточки, чтобы ткнуть ей носик, и внезапно напряжение, сковывавшее его плечи, словно тает, не оставляя ничего, кроме увядающего парня. Когда Мадлен уходит, Чимин прислоняется ко входной двери и опускается на пол, тупо уставившись в пустоту. Он вздыхает. — Чимин-а, — говорит Юнги, наклоняясь, чтобы потянуть мужа за руки. Руки Чимина ледяные. — Эй. Вставай, облачко, ты можешь простудиться. Выпрямившись, Чимин встает и слепо следует за ошеломленным Юнги. Он тащит его на диван. Расстроенный Чимин – явление такое же редкое, как солнечное затмение, это ранит Юнги. Слезы не к лицу такому яркому парню. Чимин снова вздыхает. — Что случилось, м-м-м? — Спрашивает Юнги. Они сидят бок о бок, повернувшись друг к другу. Он заботится о том, чтобы дать дюйм или два свободного пространства Чимину на случай, если муж захочет уйти. Последнее, чего он хочет, — это навязывать разговор. Чимин прикусывает нижнюю губу, на лбу образуется морщинка. — Хен. — Его голос немного более хриплый, чем обычно. — Да? Чимин вздыхает и откидывается на спинку дивана. На целых три секунды воцаряется тишина, пока он не поворачивает голову и не смеряет Юнги задумчивым взглядом. — Ты думаешь, я плохой актер? Юнги хмурится. — А? Неправильный ответ. Похоже, это не тот ответ, который ищет Чимин, потому что он снова откидывается на спинку дивана, отстраняясь. Губы приоткрываются, он пожимает плечами, пренебрежительно поднимая руку. — Ничего. Неважно. Ничто в поведении Чимина не кажется правильным. Юнги встает. — Куда ты идешь...? — Чимин кричит, когда он входит на кухню. — Минутку. — Юнги кипятит воду в чайнике и наливает ее в чашку с пакетиком чая. Он возвращается в гостиную и с приглушенным стуком ставит чашку на кофейный столик перед Чимином. — Вот. Выпей. Один мудрец однажды сказал: «Чай — это куриный суп для усталой души». Глаза Чимина расширяются при виде чашки, но он, слегка фыркнув, уступает. Он берет чашку обеими ладонями и делает несколько маленьких глотков подряд. — И кто этот мудрец, о котором ты говоришь? — Прямо перед тобой. — Юнги указывает на себя самодовольным расправляя плечи. Его сердце радуется, когда на лице Чимина появляется намек на сдерживаемую улыбку. — Я слышал, он еще умеет слушать. Может быть, тебе стоит попробовать поговорить с ним. При этих словах Чимин, наконец, разражается тихим хихиканьем и игриво шлепает Юнги по щеке, прежде чем погладить его челюсть. В последнее время он часто так делает, прикасается к нему — не то, чтобы он никогда не делал этого раньше, потому что Пак Чимин всегда был любвеобильным человеком. Просто в последнее время это становится все более частым. — Ох, спустись с небес на землю, хен. Юнги хватает Чимина за запястье, прижимая ладонь к его щеке, не думая о том, почувствует ли Чимин, какие они теплые. — Я серьезно. Если о том, о чем ты спрашивал ранее, то позволь мне сказать, что я вовсе не считаю тебя плохим актером. Совсем нет. «Я даже не могу сказать, что твоя игра, а что нет», — это то, чего он не говорит вслух. Взгляд Чимина смягчается, и он начинает поглаживать большим пальцем щеку Юнги. Чимин вздыхает и убирает руку с лица Юнги, прижимая ладони к собственным глазам. — Сегодня на репетиции из-за коллег-актеров я понял, как много упущенного мне нужно наверстать, и это заставляет меня волноваться. Заставляет меня сомневаться, есть ли у меня то, что для этого нужно. — Ерунда, — ругается Юнги, разводя руки, чтобы Чимин мог придвинуться ближе и положить голову ему на колени. Перебирая пальцами мягкие пряди волос Чимина, он продолжает: — Они бы не взяли тебя на кастинге, если бы не были уверены в твоих способностях. Ты будешь блистать во всем, что они заставят тебя делать. — Ну, может быть, я не был рожден, чтобы блистать, — говорит Чимин, уставившись на свои ногти. — Весь мир — сцена, хен. А сцене нужна звезда, но я вырос, чтобы существовать, а не блистать. Юнги моргает, у него перехватывает дыхание. Это почти болезненно - то, что он действительно может примерить эту ситуацию на себя. Он никогда не считал свою жизнь чем-то близким к истории, достойной рассказа и вряд ли считает себя главным героем. Если мир — это сцена, то Юнги чувствует, что он не более чем фоновое дерево. Ни один желтушник никогда не расцветал в центре внимания. Но Чимин, с другой стороны, настоящий гребаный бриллиант. — Это твоя мечта, верно? — Конечно. — Чимин кивает, лицо остается несчастным. — Но что, если я не заслуживаю — Никаких «что, если», облачный малыш, — успокаивает его Юнги. — Ничего подобного. Не слушай, что говорит этот надоедливый голос в глубине твоего сознания. Ты… ты стараешься больше, чем кто-либо из моих знакомых. Если кто-то и заслуживает этого, так это ты. — Он наклоняется, чтобы запечатлеть легкий поцелуй на лбу Чимина, и Чимин смотрит на него влажными, мерцающими глазами. С замиранием сердца Юнги шепчет на ухо своему мужу: — Между прочим, этот мудрец также однажды сказал мне, что «Если у тебя есть мечта, ты можешь ее воплотить» Как только он поднимает голову, чтобы снова сесть прямо, Чимин неохотно хихикает и наклоняется, обхватывая щеки Юнги, чтобы запечатлеть целомудренный поцелуй на его лбу. — Серьезно… это снова твоя собственная цитата? Юнги моргает, все связные мысли покидают его. Теплые губы Чимина на коже. Ему интересно, какой вкус у них может быть сегодня. Наверное, как у чая. Он прочищает горло. — Вообще-то, это цитата Уолта Диснея. Улыбка Чимина становится ярче, как цветущая в мае магнолия, и он переворачивается на диване так, что его лицо утыкается в рубашку Юнги, заглушая его бархатистый голос. Он бормочет что-то, что Юнги не может разобрать. Юнги напрягает слух. — Что? — Я сказал, — Чимин смотрит на потолок, так что его голова снова оказывается на коленях Юнги, и говорит по-английски. — You nice, keep going. Юнги улыбается ему сверху вниз и молча проводит указательным пальцем по чертам лица Чимина, как будто обводит их. В дерьмовом флуоресцентном освещении гостиной он запечатлевает в памяти форму глаз и губ Чимина. То, как ресницы трепещут, когда пальцы Юнги касаются их. Чимин томно вздыхает от прикосновений. — Ты слишком добр ко мне, хен. Я не могу поверить, что это реально. Если ты так относишься ко мне, я даже не могу представить, насколько хорошо ты будешь относиться к своему будущему мужу. Или жене. Юнги задыхается. Что. Как будто кто-то грубо нажал на запись в потоке сознания Мин Юнги. Он моргает, палец останавливается в дюйме от лица Чимина. Его сердце замирает. Его кровь застывает. Мир перестает вращаться. Через две двери он слышит, как ссорятся соседи. Из соседнего города доносится вой одинокой собаки. — Что... ты только что сказал? — Спрашивает Юнги. Возможно, он ослышался. Веки Чимина опускаются, и он улыбается. Такой безмятежный. Такой бестолковый. — Я сказал, я так завидую тому, за кого в будущем ты выйдешь замуж по-настоящему. Юнги таращится на него, надвигающаяся головная боль отдается в висках. Он берет свои слова обратно. В этой семье ровно два (2) тупых ублюдка, и ни один из них не Мадлен.

──────── • ✤ • ────────

Как я могу (25М) признаться в своих чувствах своему мужу (23М). И попросить начать романтические отношения???

u/husbandstruggles:

Пожалуйста.

(Да, это снова я.)

──────── • ✤ • ────────

— Я ухожу, — объявляет Чимин позже тем вечером, снимая пальто с вешалки у двери. Юнги отрывает взгляд от того места, где он яростно печатал ответ на один из комментариев в своем посте на Reddit. — Куда? — В супермаркет. Нам нужно закупиться продуктами. — Один? — Юнги смотрит на настенные часы. — В такое время? Уже почти полночь. — Да. — Почему? — Потому что, — Чимин бросает на него мрачный взгляд, — я не могу оставаться в доме, когда ты ведешь себя подобным образом. Брови Юнги подпрыгивают, и он кладет телефон на колени, изображая саму невинность. — Например... например как? Чимин указывает на себя целиком, прищурив глаза. — Как... хитрый лис. Ты ведешь себя странно, хен. Я не могу понять, в чем дело, но ты ведешь себя неловко и совсем не как Юнги. Это потому, что я уловил твои чувства, Юнги стонет про себя. Он пытается не вспотеть под пристальным взглядом Чимина. — Ха-ха-ха. Что ж, я подшучиваю, потому что я всегда неловкий. — Он морщится. Ох, нет. Это было ужасно. У него это ужасно получается. Почему чувства — отстой? —Уф-ф. — Чимин качает головой и надевает пальто. — Неважно. Ты можешь оставаться здесь и заниматься своими делами. А я буду в 24-часовом продуктовом дальше по кварталу.

──────── • ✤ • ────────

Проходы супермаркета безлюдны, они проезжают через отдел закусок со своей тележкой. Чимин выбирает наугад печенье, галеты, и пакеты с фастфудом, которые удивили бы Юнги, если бы он не видел, насколько напряженным был Чимин после репетиции в театре. В конце концов, из них двоих Чимин всегда немного больше заботился о здоровье, когда дело доходило до соблюдения диеты, потому что он чувствует себя обязанным «следить за своим телосложением». С другой стороны, Юнги занят тем, что выкладывает пачки и стаканчики рамена быстрого приготовления, пока они не складываются в мини-горку в углу тележки. Когда Чимин видит растущую заначку, он издает звук, похожий на звук рассерженного поросенка. — Рамен? Серьезно, сладкий? Подумай о содержании глутамата! Я думал, мы покончили с этим. — Смелое заявление с твоей стороны, — Юнги скрещивает руки на груди и кивает в сторону стопки еды Чимина в тележке. — Кто бы говорил. Будешь есть слишком много сладостей, заболеешь диабетом. Чимин закатывает глаза. — А ты ешь слишком много соли, неудивительно, что ты всегда такой соленый. — Ты говоришь так, как будто попробовал меня на вкус. Чимин напрягается и спотыкается о собственные ноги. Взяв себя в руки, он молча встречает взгляд Юнги. Юнги моргает и смотрит прямо в ответ. Бросая ему вызов. —... что? — говорит Чимин. — Что, — невозмутимо повторяет Юнги. Они останавливаются посреди прохода. Как и ранее, тишина, которая повисает между ними, не слишком приятная и более неловкая. Но на этот раз Юнги чувствует себя обязанным быть на шаг впереди Чимина, просто чтобы увидеть, где лежат его границы, и понять, наконец, что чувствует парень. Может быть, это также ответит на вопрос на миллион долларов: хочет ли он того же от Юнги? Ни один из них не нарушает тишину. Юнги думает, что у него гипервентиляция. Затем динамики над ними с треском оживают. «Дорогие покупатели, мы закрываемся через 15 минут. Пожалуйста, подойдите к кассам, чтобы совершить последнюю покупку. Мы надеемся, что вы приятно провели вечер, спасибо вам за...» Юнги недоверчиво фыркает и проводит рукой по волосам. Черт. Ему следовало держать рот на замке. И, чтобы скрыть растущее смущение, он указывает на тележку Чимина. — Ты слышал это? Они скоро закрываются. Поторопись. Это верный ответ, судя по тому, как меняется выражение лица Чимина, его губы кривятся в обычной усмешке, готовой к ссоре. — Я еще не закончил, не торопи меня. — Он поворачивается и уходит. Юнги стонет и качает головой, но все равно следует за Чимином. — Зачем ты вообще попросил меня сходить с тобой за продуктами. Чимин поворачивается и бросает на него недовольный взгляд, раздувая ноздри. — Я вообще-то не...? Ты же сам предложил. — Ну, может быть, потому что тебе вдруг захотелось пойти за покупками в полночь. — И что, черт возьми, плохого в том, чтобы пойти куда-нибудь в полночь? Горло Юнги сжимается, когда он произносит эти слова. Он стоит как вкопанный, опустив взгляд на свои кроссовки. По какой-то причине яркие огни супермаркета жгут его сетчатку. У него щиплет в глазах. — В последний раз, когда я кого-то отпустил в полночь, — Юнги удивлен тем, насколько спокойно звучит голос, когда он поднимает лицо, — он так и не вернулся. Ладони Чимина сжимаются на ручке тележки. Он останавливается и поворачивает голову, чтобы посмотреть Юнги в лицо. — Хен. Юнги пожимает плечами. — Неважно. Я слишком драматизирую. Если вы посмотрите на жизнь в соответствии со спектром боли, вы поймете, что всё и вся в мире подразделяются на: 1.Вещи, которые причиняют боль 2.Вещи, которые не И Мин-Пак Чимин, каким-то чудом, представляет для Юнги весь этот спектр. Это сводит с ума. — Эй. Это не «неважно». — Возражает Чимин. Он обходит тележку сбоку и оказывается не более чем в футе от Юнги. Его глаза — гром, наполненный раскаянием и страхом. Взгляд Чимина впивается в него с непостижимой силой, как будто он пытается узурпировать все сожаление и одиночество, которые накопились в памяти Юнги. — И ты не слишком драматизируешь, ясно? Прости. Не отдаляйся сейчас. Имя не было произнесено, но они оба знают, о ком идет речь. Юнги больше ничего не говорит, но и не отворачивается, когда Чимин касается подбородка. Он смотрит в ответ, поражаясь тому, как блеск в их глазах отражает боль друг друга. Этого достаточно, чтобы убедить его, что даже если завтра мир рухнет, Чимин будет держать его крепко, надежный, как щит. С глубоким вздохом Чимин отступает назад. Он берет Юнги за руку и подводит ее к тележке, прежде чем положить сверху свою. — Пошли домой, пока они не вышвырнули нас отсюда пинками под зад. Юнги морщит нос и смягчается, и они вместе толкают тележку с командным духом. — Не забудь зайти в отдел для домашних животных и взять корм для Мадлен. У нас заканчивается корм со вкусом курицы. — Ах, ну конечно. Секретная формула Krabby Patty.

──────── • ✤ • ────────

Чимин вырубается на кровати после того, как они заканчивают складывать продукты в холодильник. Тем временем Юнги решает посидеть с Мадлен во внутреннем дворике на крыше под звездным покрывалом. Он задается вопросом, могут ли звезды грустить без причины. Ночной Сеул живет в другом ритме. В такой поздний час город, каким он его знает, замирает — дороги пусты, уличные фонари одиноки, а в осеннем воздухе витает низкий гул, которое заставляет Юнги задуматься, неужели небо открыто для тайн только в это священное время. Тихое мяуканье привлекает его внимание, и Юнги смотрит вниз, левая лапа Мадлен покоится на его правом бедре. Она смотрит на него снизу вверх, широко раскрыв глаза. Юнги натянуто улыбается и потирает пушистый подбородок. — Я уловил ощущения, подруга Она начинает мурлыкать от прикосновений и переворачивается, обнажая живот, в то время как ее задние лапы болтаются в воздухе. Юнги шмыгает носом и гладит ее круглый животик. Затем он шепчет признание, в которое не посвящены даже звезды: — Ты… — он прерывисто вздыхает, проглатывая комок в горле, — ты думаешь, Йорым возненавидит меня за то, что я полюбил кого-то другого? Заслуживает ли он этого после всего? Он не может сказать наверняка. Только у нежных душ бывают нежные истории любви со счастливым концом. Юнги причинил слишком много горя окружающим, чтобы заслуживать сочувствия. С той ночи, много лет назад, он прожил пятьсот дней в аду и так хорошо освоился в этом месте, что вылезти оттуда кажется неправдоподобной привилегией. Как по команде, Мадлен визжит и кусает его за пальцы, переворачиваясь, чтобы снова спрятать живот. — Ой, ой, ладно, я понял. Извини. Она шипит на него, затем продолжает лизать собственную лапу. Она всегда ненавидела поглаживания живота, но Юнги клянется, что это было похоже на то, как будто ее резкая реакция была неодобрительным ответом на его вопрос. Возможно, его кошка — экстрасенс. Кажется, Мадлен всегда точно знает, что он хочет услышать. — Да, я слишком много думаю, не так ли? Усы Мадлен подергиваются. Она заползает к нему на колени и снова переворачивается на спину — совсем ребенок. Перекинув ее через правое плечо, Юнги баюкает свою кошку, как малыша. — Тогда что мне делать, хм? На этот раз Мадлен не завершает разговор мяуканьем, предпочитая молчать и поглаживая его плечо. Всегда такая скрытная. Юнги вздыхает. — Да, я знаю. Я должен сам с этим разобраться. Кошки… они редко делятся своей мудростью.

──────── • ✤ • ────────

— Вот. — Голос Юнги, сопровождаемый приглушенным стуком по кухонному столу, отвлекает Чимина от его внимания, вызванного сценарием. Он откладывает свой сценарий, который усердно просматривал с тех пор, как проснулся. Поднимает взгляд, чтобы увидеть Юнги, стоящего напротив него с растрепанными ото сна волосами и положившего руки на стойку. Чимину он нравится всегда, но больше всего он обожает Юнги в выходные утром, когда он такой сонный и бормочет бессвязные фразы, бесцельно слоняясь по комнате в утреннем свете. Чимин приподнимает бровь, кривя губы. Проглотив полный рот кукурузных хлопьев, он приветствует: — Ну, доброго тебе утра, мой сладкий. — М-м-м. Нет. Подожди. Прости, я ведь, э-э... — Взгляд Юнги скользит по сценарию на кухонном столе, прямо рядом с тарелкой хлопьев Чимина. — Да, я тебе мешаю. Может быть, позже… — Нет, все в порядке, — врет Чимин, откладывая свой сценарий в сторону и указывая кивком на стул напротив себя. В понедельник в театре будет инсценировка спектакля, но он считает, что у него есть время выучить все свои реплики и тексты песен, так как сегодня только суббота. — Садись. Что это у тебя в руке? Юнги трет глаза и зевает, садясь. — Ах, это? — Он смотрит на крошечный уголок бумаги, торчащий из его ладони. Он медленно протягивает Чимину. Это пара билетов. Чимин поднимает голову, чтобы прочитать надпись на них, и когда до него доходит информация, у него отвисает челюсть. Он не может осознать этого. Сердце подпрыгивает, он визжит: — Ла-Ла Ленд вживую на сцене? Хен, как ты… это для меня? Потирая шею, Юнги кивает, не сводя глаз с лица Чимина. Он прочищает горло, расправляет плечи и с трудом выдавливает: — Ты... ты все еще свободен сегодня вечером, верно? — Сегодня вечером? — Чимин по-птичьи наклоняет голову набок. Юнги кивает в сторону календаря, висящего рядом с холодильником. — Знаешь, сегодня 13 октября. — Я знаю. — Теплое покалывание разливается по венам Чимина, оседая внизу живота, и он широко улыбается. Юнги вспомнил о его дне рождения. Чимин даже не планировал отмечать в этом году, учитывая, насколько занят он был последние несколько дней. — А что? Ты приглашаешь меня на свидание? Пальцы Юнги дергаются на столешнице, как будто он борется с собой, чтобы не грызть ногти. — Эх. Мы должны хотя бы отметить твой день рождения… я имею в виду, если ты еще не сделал этого. Так ты..? — Разве ты не будешь играть сегодня вечером в «Голубой розе»? — Я беру выходной. Сердце Чимина замирает. Юнги, трудоголик Юнги, уходит в отпуск? Неслыханно. — Хм-м-м. У меня утренняя смена в «Bean There Done That» сегодня, — Чимин поджимает губы. Опираясь на кухонную стойку, он наклоняется вперед, заходя в личное пространство Юнги. Его улыбка становится шире, когда Юнги опускает взгляд на свои ноги, адамово яблоко подпрыгивает вверх-вниз. — Но, думаю, я могу освободить немного времени сегодня вечером. — Хорошо. Национальный театр Кореи, 19:00. Встретимся прямо там, так что не возвращайся домой, — Юнги механически выпаливает слова и, соскальзывая со стула, мчится в ванную. — Увидимся вечером! Дверь ванной захлопывается, оставляя Чимина сидеть в одиночестве, затаив дыхание. Мадлен запрыгивает на стул, с которого только что встал ее Человек, и Чимин изумленно смотрит на нее. — Я иду на день рождения с твоим папой, — шепчет он, широко раскрыв глаза. Если она его и слушает, то вообще этого не показывает. Ее золотистые глаза по-прежнему сосредоточены на заброшенной тарелке с хлопьями, которую Чимин оставил. Хихикая про себя, Чимин тычет ее в нос. — Помоги мне выбрать наряд позже, окей? Он протягивает ладонь для «дай пять», и Мадлен отвечает на это своей лапкой. Чимин смеется. Кошки такие умные.

──────── • ✤ • ────────

В книгах и фильмах Чимин всегда подмечал фразу «на седьмом небе от счастья», но он не думает, что по-настоящему понимал ее значение до сегодняшнего дня. Как будто только для него солнце светит немного ярче, люди улыбаются шире, кофе на вкус слаще, и мир чуточку чудеснее, чем был вчера. Чимин вальсирует в свою утреннюю смену и его походка пружиниста. Даже когда клиенты проливают свои напитки, Чимин быстро вытирает беспорядок и успокаивает их, потому что «иногда такое случается». В какой-то момент Хосок спрашивает его, все ли в порядке. Чимин улыбается, обнимает Хосока и кружит его. — Сегодня мой день рождения! Хосок осторожно высвобождается из объятий Чимина, прежде чем они успевают опрокинуть стулья в кафе, смущенно хихикая. — Чувак, хотел бы я так же радоваться собственному дню рождения. — Когда твой? — В феврале 18..? — Такой прекрасный день рождения. Мы должны поужинать в этот день где-нибудь, — предлагает Чимин. Он делает пометку вести журнал дней рождения с этого момента. Праздновать и дарить подарки всем, кого он любит. Может быть, он даже возьмет Юнги с собой в Пусан на его день рождения. Приготовит что-нибудь вкусненькое. Купит ему кинокамеру. Это будет замечательно. — Самое время, чтобы жить. Как только наступает 18:00, Чимин наматывает шарф на шею и отсчитывает время, дрожа от ветерка, который треплет его зализанные гелем волосы. Сегодня немного прохладнее, чем обычно для осени, но внутри у него все теплое и пушистое, так что он не может заставить себя беспокоиться. Верная уговору, Мадлен действительно осталась, чтобы помочь Чимину определиться с нарядом. Ну, она в основном сидела в проходе, пока он в панике рылся в своих ящиках, вертясь то в одну, то в другую сторону перед зеркалом. Но как только он надел любимую кожаную куртку поверх клетчатой фланелевой рубашки и дополнил образ черными брюками и шапочкой, Мадлен встала с того места, где она лежала, растянувшись на полу, именно так Чимин решил, что это ее выбор. И вот он стоит возле кинотеатра, чувствуя себя лучше всех с тех пор, как женился. Огни Сеула, освещающие окружающие здания, кажутся ему особенно яркими, а слабый аромат сундэ из ближайшей палатки вызывает урчание в животе. Из магазина рядом с театром доносится слабый звон музыкальной шкатулки, и Чимин узнает мелодию «Лебединого озера». — Чимин-а. Чимин поворачивается, и его сердце бешено колотится. Юнги стоит в двух метрах от него, глядя на него так, словно не может поверить, что Чимин действительно появился. И это немыслимо, потому что Чимин ни за что на свете намеренно не пропустил бы постановку. На нем белая водолазка, облегающая тело под толстым серым плащом, и черные ботинки, которые сочетаются с темными джинсами. Просто, но со вкусом. Глаза Чимина загораются. — Привет, — говорит Юнги, подходя ближе. — Ты пришел. — Конечно, — говорит Чимин. — Эм. Привет. Ты выглядишь потрясающе. Вау. Подожди. Это не слишком? Глаза Юнги расширяются от шквала комплиментов, и Чимин пытается применить экстренный меры предосторожности. — Ладно. Ты выглядишь обычно, хен. Но, как будто, в самом лучшем смысле. Возможно, это было чересчур, но Чимин думает, что он здорово преуменьшил. Когда грудь Юнги начинает вздыматься от его тихого, задорного смеха, плечи Чимина расслабляются. Да, это определенно приемлемый комплимент. Он поздравляет себя. — Ты невозможен. — Юнги беззаботно щелкает Чимина по носу. Его голос звучит как расплавленный сахар, и ночной воздух никогда не был таким сладким. Он хватает Юнги за руку, когда они направляются в фойе театра. — Итак, если не считать моего дня рождения, то сегодня другое событие: ты, наконец, сможешь посмотреть свой первый мюзикл. Ну знаешь, во имя науки. Юнги закатывает глаза, задирая нос. — Честно говоря, я просто выбрал то, что было доступно. Надеюсь, это шоу будет хорошим. — Его взгляд на мгновение скользит по одежде Чимина, прежде чем он отводит взгляд, чтобы передать их билеты работнику театра. — Иначе я могу просто снова заснуть, как в тот раз в парке, с твоим Шекспиром-сонбэннимом. — Это была постановка, — говорит Чимин, понижая голос до шепота, когда они устраиваются на отведенные для них красные бархатные сиденья. Свет в зале гаснет. — А это мюзикл. — И это твой шанс попытаться переубедить меня. А теперь тс-с-с-с.

──────── • ✤ • ────────

— Я просто не понимаю, — разглагольствует Юнги позже, когда зрители выходят из театра. — Ты хочешь сказать, что это все? Миа и Себастьян просто... вот так закончили? Что это за дерьмовый финал? — Это называется реализм, сладкий, — спорит Чимин, невольно улыбаясь. Юнги в кои-то веки не дремал на протяжении всего шоу. Пристально наблюдая, как главные герои Ла-Ла Ленда пели во время своих встреч, флиртовали и кружились друг вокруг друга, вплоть до душераздирающего финала, который заставил Чимина расплакаться. — Название Ла-Ла Ленд выбрано неспроста — предполагается, что мюзикл сначала покажется лихорадочным сном, но затем зрители просыпаются от жестокой реальности. — Ну, если бы я хотел реальности, я бы посмотрел новости вместо этого, — замечает Юнги, когда они садятся в машину. Он вставляет ключи в замок зажигания и выезжает со стоянки. Бросает взгляд на Чимина. — Я имею в виду, это поэтично, но… я не знаю. Почему они должны выбирать между любовью и мечтами? Почему бы не работать над тем и над другим? Это разумный довод. Чимин кивает в знак частичного согласия. — Я тоже не совсем понял эту часть. Возможно, они хотели усилить драму. Знаешь, мечты очень важны… Юнги прерывает его резким, притворным вздохом. — Ты предпочел бы свою мечту всему остальному, именинник? — Но любовь не менее драгоценна, — продолжает Чимин, бросая на мужа многозначительный взгляд. Машина наезжает на выбоину, что заставляет их обоих дернуться. — И ни за что, я бы никогда, какого черта? Ты вообще меня видел? Я же машина любви. Либо это, либо ничего. С водительского сиденья Юнги посылает ему понимающую ухмылку, и Чимин закатывает глаза, изо всех сил стараясь сохранить отсутствие румянца на щеках. Он облизывает губы, чтобы они не потрескались. — К-кроме того, жестоко делать выбор. Не говоря уже о том, что это нереально. — М-м-хм-м. — Издав победоносный смешок, Юнги машет пальцем в воздухе, словно доказывая свою точку зрения. — Вот поэтому концовка оставила горький привкус у меня во рту. Чимин пожимает плечами, протягивает руку, чтобы смахнуть пылинку с челки Юнги, пока тот ведет машину. — Но это не делает фильм менее замечательным. Это просто показывает, что некоторые из величайших историй любви заканчиваются не так, как мы хотим. Клянусь, у тебя совершенно нет вкуса, сладкий. Юнги громко стонет и насмешливо прижимает руку к груди. — Не-е-ет, ты разбиваешь мне сердце, Мин-Пак Чимин. Словно в ответ, желудок Чимина издает самое громкое, самое унизительное рычание этого столетия. Он закрывает глаза и вжимается в пассажирское сиденье, в то время как Юнги издает тихий смешок. — Да, да. Не волнуйтесь, Ваше королевское высочество, мы сейчас будем ужинать. Чимин шлепает его по руке. — Очень смешно. Юнги просто ловит его руку и громко чмокает костяшки пальцев, продолжая одной рукой крепко сжимать руль. Затем он заявляет монотонно: — Я ебейший комик на свете. Подай на меня в суд. Чимин взрывается смехом.

──────── • ✤ • ────────

Когда они сворачивают на парковку своего жилого комплекса, Чимин резко подскакивает на своем сиденье. — Я думал, мы собирались поужинать. — Э-э-э. Да...? — Юнги бросает на него косой взгляд, когда сворачивает на парковку. — И мы можем поужинать дома. Чимин чешет затылок, затем весело фыркает. Конечно, Юнги подумал об этой фразе в таком ключе. Мин Юнги всегда был практичным человеком. Не то чтобы Чимин жаловался. Где угодно хорошо, пока это с ним. Он расстегивает ремень безопасности. — Хорошо, потому что я умираю с голоду. Когда они заходят внутрь, в доме царит кромешная тьма, и, к удивлению Чимина, вместо того, чтобы отвести на кухню поесть, Юнги хватает его за обе руки и ведет на верхний этаж квартиры, не включая свет. Чимин вслепую шарит в темноте, стараясь натыкаться на мебель поменьше. — Эм. Хен? Что ты делаешь...? — Ему кажется, что он слышит, как лапы Мадлен дерут за углом когтеточку. — Терпение, именинник. Просто следуй за мной. — Юнги нежно тянет его за собой, пока они поднимаются по лестнице, Чимин крепко сжимает его руки. — Если я обо что-нибудь споткнусь и сломаю кости, я выставлю тебе счет. Раскатистый смех Юнги разносится в воздухе, и Чимин качает головой. Когда они достигают второго этажа, Юнги отпускает его руку на несколько секунд, до ушей Чимина доносится шум шаркающих ног. — Подожди, дай мне просто, — он слышит ворчание Юнги, за которым следует щелчок переключателя, — ну вот и все. В мгновение ока там, где была только пустота, пространство вспыхивает синим прямо перед глазами Чимина. Он задыхается. Юнги заменил обычные прозрачные белые занавески над их кроватью на синюю ткань, имитирующую крепость, а при включенной подсветке все переливается лазурью и лазуритом, как будто их спальня превратилась в океанское дно. Или небо, полное звезд. Сердце Чимина грозит вырваться из грудной клетки. Медленно поворачиваясь, он моргает при виде маленького столика у кровати, на котором стоят две бутылки вина и пустые бокалы. — Это... — Ты сказал, что хочешь понаблюдать за звездами, — смущенно признается Юнги, потирая затылок. — Но я проверил в интернете, и планетарий закрыт на ремонт, а в Сеуле не так уж много мест, где можно видеть небо ясно. Плюс световое загрязнение, ты знаешь. — Это идеально, — бормочет Чимин. — И, эм. Я принес тебе это. — Юнги подталкивает к нему завернутый сверток. В спешке и любопытстве Чимин, не колеблясь, разрывает оберточную бумагу и вытаскивает светло-голубой свитер, украшенный небольшими пушистыми белыми облаками по всему телу. С хриплым смешком он прижимает свитер к груди. — Как смотрится? — Неплохо подходит, — беспечно отвечает Юнги. — Ну знаешь, для облачка. — Чимин ничего не может с собой поделать, он прыгает вперед и целует правую щеку Юнги. — Спасибо. — Это самое приятное, что кто-либо когда-либо делал для него. — Черт, кажется, я сейчас расплачусь. Юнги смотрит на него с тревогой. — Слезы испортят твои вкусовые рецепторы. Я знаю, ты голоден, поэтому оставил немного пулькоги в холодильнике. Чимин пристально смотрит на него, не зная, смеяться ему или плакать. А может, и то, и другое. — Ты вообще реален? Подмигнув, Юнги протягивает руку, чтобы взъерошить ему волосы. — Да, я же не какой-нибудь трагический персонаж из Ла-Ла Ленда. Сейчас вернусь. Он уходит, Чимин, зажав рот рукой, как громом пораженный, продолжает разглядывать этот маленький волшебный уголок, созданный для него мужем. Пак Чимин привык к тому, что от него часто падают в обморок, а не он сам. Он снимает верхнюю одежду и натягивает слишком большой облачный свитер, внутри него загорается детское счастье. Выуживая телефон из кармана, Чимин вздыхает и делает всего около дюжины фотографий, прежде чем Юнги возвращается обратно наверх с двумя тарелками. Хотя, исходя из первого впечатления Чимина, Юнги и не выглядел великолепным поваром, но он им был. До сегодняшнего вечера у пулькоги никогда не было такого насыщенного, пикантного вкуса. Чимин хочет ущипнуть себя на случай, если ему это снится. И тут он подумал, что поцелуй не такого уж ненастоящего мужа под тем деревом посреди ночи – это самое романтичное, что могло с ним случиться. После ужина Чимин достает свой ноутбук и включает фильм, чтобы посмотреть, пока они будут потягивать старое доброе красное вино. Он спрашивает Юнги, что тот хочет посмотреть, но Юнги говорит ему выбирать, потому что он именинник, поэтому Чимин ставит один из своих любимых фильмов. — Во власти Луны? — угадывает, когда начинается вступительная сцена. Чимин нетерпеливо кивает, наливая ему бокал вина. — Николас Кейдж во всей красе. — Я предлагаю тост, — говорит Юнги, поворачивая свой бокал в сторону Чимина, — за именинника. За то, чтобы ему исполнилось 24. Жизнь отстой, но эй, поздравляю с тем, что ты не умер. Чимин хихикает и чокается их бокалами. С наступлением темноты одна бутылка вина превращается в две. И в классической манере Юнги, чем больше он выпивает, тем его кинокритика и придирки становятся язвительнее. В любой другой обычный день Чимин раздраженно попросил бы его заткнуться, но сегодня он не может не ворковать над своим мужем, восхищаясь его остроумием и юмором. Юнги выглядит божественно, когда его щеки порозовели, как у херувима. Он любимый человек Чимина. Чимин надеется, что Мадлен не откажется поделиться. Они забираются поглубже под одеяло, прислоняясь головами друг к другу, но не обнимаясь. Спустя три четверти фильма, пока Николас Кейдж изо всех сил пытается догнать и поговорить с персонажем Шер, Чимин невнятно спрашивает: — Почему, хен? — Хм-м-м? — Юнги смотрит на него сверху вниз. — Что «почему»? На экране Шер бессвязно говорит о том, что они с Николасом не подходят друг другу. Чимин смотрел эту сцену по меньшей мере тысячу раз. — Почему ты так добр ко мне? Он чувствует, как Юнги поворачивает голову так, что они оказываются лицом друг к другу. Юнги пожимает плечами, но во взгляде появляется новый проблеск настороженности. — Потому что я… — он вдыхает и выдыхает. — Я просто хочу. Потому что это кажется правильным. Разве я не могу? Он потрясённо смотрит на Юнги. Пораженный всем: звездами, луной, любовью. Чимин влюбился. Он никогда не думал, что ему выпадет привилегия понять что-то столь необычное. Кровать синяя, как океан, и мысли Чимина кружатся в водовороте. Вселенная остановилась под этой бесконечной россыпью звезд. Фальшивые звезды для фальшивых влюбленных. Вините во всем алкоголь, но Чимин хочет побыть эгоистом хотя бы сегодняшний вечер. Именинник прав. — Конечно, ты можешь. Мне хорошо. Хорошо — это безопасно, но оно не идеально. — Мы здесь не для того, чтобы делать все идеально, — признается Николас на экране, глаза наполняются тоской, которая отзывается глубоко в груди Чимина. — Снежинки идеальны. — Чимин-а. — У Юнги хрипловатый голос. — Да? — Чимин не помнит, как лицо Юнги приблизилось за несколько мгновений. Волосы Юнги отливают серебром в тусклом свете, а губы изгибаются вверх, образуя полумесяц. Чимину хочется творить непотребства с губами, ответственными за нечто столь восхитительное. Будут ли они на вкус как вино? — Разрешишь поцеловать? «Звезды идеальны. Не мы. Не мы. Мы здесь, чтобы погубить себя, разбить свои сердца, полюбить не тех людей и умереть». Монолог Николаса Кейджа заканчивается как раз в тот момент, когда Чимин кивает. — Да. Поцелуй меня так, как будто ты это серьезно. Поцелуй меня так, как будто любишь меня, вот что он хотел сказать. Трудно поверить, что все это подделка, когда кажется таким реальным. Но Чимин довольствуется очаровательной улыбкой Юнги. — Облачко, — шепчет Юнги, переполненный эмоциями. Он целует Чимина в лоб, затем наклоняется вперед, чтобы соединить их губы. То, как Чимин сцепляет пальцы на шее Юнги и притягивает ближе, похоже на инстинкт. Он был прав — Юнги действительно на вкус как самое лучшее вино на планете. Виноград даже не его любимый фрукт, но когда он ощущает на губах вкус раздавленного желания, то считает, что может оценить это. С тихим стоном Юнги прижимает его к матрасу, посмеиваясь над неприкрытым отчаянием в их движениях, прежде чем снова прикоснуться к нижней губе Чимина. Чимин запускает руки в волосы своего мужа. Он хотел сделать это снова с той ночи на острове Нами, хотел снова почувствовать крепкое тепло рук Юнги, обнимающих его. Чимин отрывается от губ, чтобы оставить дорожку поцелуев на подбородке Юнги. Когда ткань раздражающей водолазки мешает ему, он тянет ее, и Юнги подчиняется, ненадолго приподнимаясь, чтобы снять ее. — Вау. — Чимин тихо ругается. Они сидят друг напротив друга, тяжело дыша. Юнги почти никогда не разгуливает по дому топлес, так что это первый раз, когда он показывает свой обнаженный торс. Он в хорошей форме. Телосложение Юнги является чудом. Чимин видел много разных мужчин, но ни один из них и близко не сравнится с тем, кто перед ним. — Вау? — Вторит Юнги, проводя пальцами по подолу совершенно нового свитера Чимина. Чимин не снимает его отчасти потому, что это значимый подарок, а отчасти потому, что он знает, что выглядит в нем слишком мило, чтобы устоять. — М-м-м. 10/10. — Чимин проводит пальцем под левой ключицей Юнги по зажившему шраму. — Черт, откуда у тебя это? Юнги напрягается под его прикосновением, по его руке пробегают мурашки. — Старшая школа. Долгая история. Может быть, я расскажу тебе завтра. Предположение, что они будут слишком заняты чем-то другим, кроме разговоров, до самого утра, заставляет Чимина дрожать. Возможно, сегодня вечером они смогут рассказать свои истории по-новому. Кивнув, он тяжело сглатывает и крепко целует Юнги. Они снова ложатся в постель, и Чимин закрывает ноутбук, отодвигает его в сторону. Руки Юнги блуждают по его телу, когда он наклоняется над ним, исследуя каждый уголок души. Кровь Чимина кипит, и он почти забывает дышать. Воздух — это вымысел, и единственная сила притяжения, которая имеет значение, — это та, которая тянет его к Юнги. Он поднимает голову, чтобы коснуться губами кожи на ключице Юнги, прямо над его шрамом, и скорее чувствует, чем слышит, как у Юнги перехватывает дыхание. С самодовольной ухмылкой Чимин позволяет своим рукам спуститься ниже по телу Юнги, к поясу. Их губы увлечены друг другом, он одной рукой мастерски расстегивает ремень Юнги, а другой проводит по растущему возбуждению у него в штанах. Мысли путаются в голове, и не помогает то, что Юнги стонет под ним, облизывая его рот до тех пор, пока Чимин не перестает понимать, в каком положении находится на кровати.. Это лучше, чем в его самых смелых мечтах. Чимин отвечает на поцелуй с таким же пылом, постанывая в губы Юнги, когда одна рука мужа сжимает его правое бедро, а другая опускается на задницу… Яростное мяуканье вырывает Чимина из неги, и они резко отстраняются друг от друга, сбитые с толку. Прежде чем он успевает понять, что происходит, Чимина грубо шлепают две рыжие лапы, которые вылетают из ниоткуда, все это сопровождается серией дикого шипения. — Ох, эй. — Мадлен, нет! — Юнги паникует и изо всех сил пытается оторвать свою кошку от Чимина, прежде чем она успеет расцарапать ему лицо. Чимин потирает больное место на подбородке, слезы наворачиваются на глаза. Это ужасно знакомый сценарий, который напоминает ему о том, как он переехал сюда, и она набросилась на него из-за защитных инстинктов. Но затем вид бледного, встревоженного лица Юнги вызывает у него очередной приступ тихого хихиканья, и он задается вопросом, действительно ли он сошел с ума смеясь и плача. Мадлен думает, что он собирался съесть Юнги. — Плохая девочка, плохая девочка, Мадлен, — ругается Юнги, обвиняюще размахивая указательным пальцем, и Мадлен сворачивается калачиком на их кровати, пока не становится похожа на злобную буханку хлеба. Чимин цокает языком и опускает руку. — Нет, не говори ей этого. Она, кажется, подумала, что я причиняю тебе боль, потому что, ну... — Из-за всех производимых нами звуков. Он отворачивается. — Я думаю, она впервые видит это. Почувствовав, что у нее есть шанс сбежать, Мадлен спрыгивает с кровати и усаживается на свое кошачье дерево, внимательно наблюдая за ними. Юнги обхватывает лицо Чимина, проверяя, нет ли царапин, и с облегчением выдыхает, когда ничего не находит. Чимин просто хихикает, глядя на него полуприкрытыми глазами, его разум затуманен облаками. Теперь, когда их прервали, он обнаруживает, что сильное желание, пылающее в нем несколько мгновений назад, притупилось до слабой пульсации внизу живота. Теперь он просто хочет объятий. — Ты навеселе, — отмечает Юнги, опуская руки на миниатюрные плечи Чимина. — Ты так говоришь, как будто это плохо, — говорит Чимин, затем бросает взгляд на прикроватный столик. — Ну, мы вообще-то опустошили две бутылки вина. — Он лениво улыбается Юнги, снова запуская руки в его серебристые волосы. — Иди сюда, чаги-я. В глазах Юнги мелькнула яростная вспышка чего-то, чему Чимин не может дать названия, после чего он тихо захихикал и повалил Чимина на кровать, прижав его запястья к голове. — Называй меня так чаще? Чимин не отводит от них взгляда. Глаза. Какие чудеса они хранят в себе. Тайна, которой является Мин Юнги раскрывается понемногу каждый раз, когда он вот так смотрит на Чимина. Он прижимается губами к щеке Юнги и шепчет: — Дорогой. Юнги утыкается лицом в шею Чимина, и они дышат вместе, пока спокойствие не проникает в их души. Чимин никогда не чувствовал себя в такой безопасности. — Спасибо тебе за сегодня. Говорят, что эпоха романтизма закончилась в начале 20-го века, но еще многое предстоит сказать о том, как вести себя в романе 21-го века. Чимин хочет раскрыть секрет, стоящий за всем этим. — Не за что. — Он вздрагивает, когда улыбающиеся губы Юнги касаются его кожи. — С днем рождения, облачко.