Под Прицелом / Exposure (Сезон 3)

Я сижу в гостиной и укачиваю Коллина, когда звонит телефон. Харпер, Брайан, Бреннан и Кам резвятся на заднем дворе. Надеюсь, с Бреннан все в порядке. Харпер уложила ее в кенгурушник, укутав одеялом индейцев племени Навахо, так что, думаю, ей достаточно тепло. Они попытались выйти на улицу с фрисби и футбольным мячом, но я остановила их у двери и конфисковала игрушки. Поранишь ребенка и ты умрешь, Харпер Ли. Я тянусь к краю стола и беру трубку. Когда я подношу ее к уху, Коллин пинает меня по руке. Для такого маленького человечка, он на удивление силен. А еще он настоящий собственник. Он терпеть не может, когда мое внимание отвлекается от него. — Все в порядке, Пушистик. Я ненадолго, обещаю, — я нажимаю «принять вызов». — Алло? — Привет, красотка! — радостно приветствует меня Бет. — Как там материнство и семейная жизнь? — Все прекрасно, спасибо тебе большое, — на самом деле, я обнимаю Коллина чуть крепче. — Это все очень мило, если хочешь знать. Я кормлю своего сына, пока мы разговариваем, — Коллин, как по команде, громко причмокивает. — Ты бы его видела, Бет. Он такой красивый. У него густые темные волосы, как у Харпер. — Ну, в конец концов, они ее дети. Не удивительно, что они на нее похожи. — Вообще-то, Бреннан внешне больше похожа на меня, — я издаю легкий смешок, обдумывая свое следующее утверждение. — Но ведет себя в точности, как Харпер. Бет замолкает и пытается еще раз. — В конце концов, это ее дети, — в ее тоне слышится поддразнивание, как будто я пропустила какую-то шутку. Ее дети? — Когда судья подписал решение? — Буквально пять минут назад. У меня на руках указ. Так что можешь передать высокой, темноволосой и великолепной, что теперь она официально обязана посещать все родительские собрания. — Это потрясающе! Хотя я опасаюсь за психику учителей двойняшек. Харпер и так уже самый вовлеченный родитель на планете, — я закрываю глаза и делаю глубокий вдох, чувствуя, как на меня нисходит умиротворение, которого не хватало всю последнюю неделю. — Ей будет легче дышать. Я уверена в этом, ведь я тоже уже чувствую себя лучше. — Оно подписано, запечатано и доставлено, Келси. Тебе не о чем беспокоиться. Я же сказала, что позабочусь об этом. Я почти надеюсь, что твоя мать что-нибудь предпримет. Я бы с удовольствием разорвала ее на части в суде. — Знаешь, Бет, я надеюсь, что она ничего не выкинет. Но у меня плохое предчувствие. На самом деле, каждый раз, когда я слышу имя своей матери, я слышу зловещую органную музыку на заднем плане. — Я позабочусь о ней, милая. За это ты мне и платишь, — верно, Бет. Кроме гонорара, ты не взяла с меня ни доллара за это дело. — Наслаждайся своими малышам. Кстати, когда я смогу с ними познакомиться? — Мы должны вернуться в Нью-Йорк сразу после новогодних праздников. — Идеально. А они к тому времени уже перестанут срыгивать и какать в подгузники? Я качаю головой. В Бет нет ни грамма материнского инстинкта. Она настоящая акула-убийца. Мне не терпится дать ей на руки одного из малышей и посмотреть, что произойдет. Сначала, естественно, я прослежу за тем, чтобы она сидела. И я была рядом. — Э-э-эм, нет. Они будут делать это еще довольно долго, — я смотрю на своего маленького мальчика, с губами, испачканными в молоке. Я щекочу его живот, и он брыкается в знак протеста. — Звучит так себе, — я слышу, как на другой линии звонит ее телефон, и она на мгновение переводит наш разговор в режим ожидания. Когда она возвращается, ее голос звучит раздраженно. — Мне пора бежать, дорогуша. Нужно надрать задницу одному адвокату. Поздравляю! Ваша семья является законной ячейкой общества. — Иди и разорви их, Акула. А у меня тут есть одна мамочка, которой я должна сообщить хорошие новости. До скорой встречи. * * * Мы гуляем на свежем воздухе, стараясь не попадаться на глаза Келс. В последнее время ей лучше, но она все еще немного раздражительная. Я считаю, что слинять из дома, хотя бы на задний двор — это одно из лучших решений. Келс отобрала у нас игрушки, но мы справляемся. Я сижу на качелях и раскачиваюсь взад-вперед. Бреннан это очень нравится. Когда мы впервые вышли на улицу, она была немного беспокойной. Сейчас она спит. Брайан борется с Камом, зажав в зубах конец веревки и играя с псом в перетягивание каната. — Если продолжишь, лишишься парочки зубов, — предупреждаю я. Боже, я говорю, как Келс. Как по сигналу, Кам тянет с большей силой и Брайан падает на землю. — Ой! — Сам, бля, виноват. Брайан переворачивается на спину и указывает на меня. — Два доллара, Жеребчик! — я показываю ему средний палец, делая вид, что чешу нос. Он смеется еще громче. — О, как тонко! Мы оба смеемся. И тут я замечаю Келс и Коллина, стоящих у задней двери. Интересно, как много она видела и слышала. — Харпер Ли, подойди сюда, пожалуйста, — хм, я думаю, что-то она все-таки слышала. — Прямо, сейчас! Да, она точно слышала и видела что-то. — Харпер попала, Харпер попала, — напевает Брайан. Я бы скомандовала Каму укусить его, но замечательный сторожевой пес Келс на самом деле сделает это, и зрелище будет не из приятных. Тем не менее, я подчиняюсь своей жене. — Давай, Бреннан, пойдем домой. Может быть, ты сможешь защитить свою Маму. Когда я захожу в дом, Келс смотрит на меня убийственным взглядом. Я храбро улыбаюсь, полагая, что она не убьет меня, пока я держу на руках ребенка. — Положи Бреннан в кресло. Это очень нехороший знак. Я целую прекрасные светлые волосы Бреннан. — Помни меня, милая. Пристегнув малышку, я поворачиваюсь лицом к своей жене. Она указывает на диван. Я сажусь. — Да? — Ты должна научиться быть более осторожной со своими детьми, Харпер. Что? — Что? Я просто сидела на качелях, Келс, — протестую я. — Я ничего не делала. Боже, клянусь, Келс, я бы никогда не допустила, чтобы что-то случилось с Бреннан или Коллином. Никогда, — гормоны, гормоны, гормоны. Я надеюсь, что они исчезнут очень, очень скоро. Келс качает головой и грозит мне пальцем. — Да, но, как бы то ни было, твои малыши сейчас очень хрупкие… Она серьезно? Да что я сделала-то? Я смотрю на Коллина, гадая, не сломала ли я ему что-нибудь, когда отдавала на кормление. Мне кажется, с ним все в порядке. Бреннан выбирает этот момент, чтобы пожевать свой кулак. С ней, вроде, тоже все отлично. — Что я такого сделала? — Я просто хочу, чтобы ты была осторожнее со своими детьми, Таблоид. Келс покусывает нижнюю губу. Она никогда так не делает, за исключением тех случаев, когда пытается сдержать улыбку. Я снова прокручиваю в голове ее слова. Быть осторожнее с моими детьми. Моими детьми. Моими. Детьми. Усыновление? — Ты говоришь о том, о чем я думаю, chér? — А как ты думаешь, что я пытаюсь тебе сказать, Жеребчик? Жеребчик. Это я. Моя грудь слегка выпячивается от такого определения. Я вскакиваю на ноги и заключаю обоих двойняшек в объятия, целуя их несколько раз подряд. — Мама здесь. Келс присоединяется к нам и каким-то образом обнимает всех троих. — Это определенно так. Полчаса назад это стало официальным фактом. Звонила Бет и сообщила хорошие новости. Я поворачиваю голову и целую Келс. — Мы — семья, родная. — Мы всегда были семьей во всех отношениях, — возражает Келс, постукивая меня по носу. — Теперь у нас просто есть документы, подтверждающие это. * * * Двойняшки наконец-то улеглись на ночь. Или на часть ночи, как это чаще всего бывает. Слава Богу, что у меня есть дневной сон. Я засыпаю почти так же часто, как и двойняшки. Я не знаю, как я буду выживать, когда мне придется вернуться на работу. Я забираюсь в постель и прижимаюсь к Келс. С тех пор, как родились дети, она засыпает сразу же после того, как ложится. На мой взгляд, это не очень хорошее развитие событий. Сейчас это мешает только нашим разговорам. Позже это помешает более важным занятиям. Нет, нет, нет. Так не пойдет. Я обнимаю ее за талию и крепко прижимаю к себе. Я целую ее в шею, зарываясь носом в ее волосы. — Как ты, милая? — Я сплю, — удается пробормотать ей. Я хихикаю. — Нет, не спишь. Ты ответила мне, — я снова целую ее в шею. — Ты ведь не против, что мы крестим малышей в эти выходные, да? — Конечно. Я киваю, не удивленная ответом. — Я хотела быть уверенной. Мы ведь никогда по-настоящему не обсуждали, во что мы верим или не верим. В религиозном смысле, — полагаю, кто-то мог бы подумать, что нам следовало поговорить об этом давным-давно. — Я знаю, — отвечает она, поглаживая мое предплечье и верхнюю часть ладони. — Но это очень важно для Мамы и Папы, так что в этом нет ничего плохого. Наши дети сами будут принимать решения по этим вопросам, когда подрастут. Кто знает? Коллин, возможно, захочет стать буддийским монахом, — Келс переворачивается на спину, и я наблюдаю, как покачиваются ее груди в лунном свете. Жаль, что я все еще ничего не могу предпринять по этому поводу. Я довольствуюсь тем, что поглаживаю ее живот. Вернемся к нашей теме. — Верно. Он может. Хотя я не знаю, что они будут делать с его пушистой головой. Лично я бы скучала по его волосам, — мой красивый мальчик. Я интересуюсь: — Во что ты веришь, Келс? — я приподнимаюсь на локте, чтобы посмотреть на нее. — Хм… — Келс на мгновение сбита с толку моей резкой сменой темы. — Наверно, я никогда по-настоящему не задумывалась об этом. — Никогда? — Нет, никогда, — она одновременно пожимает плечами и зевает. — С тех пор, как я встретила тебя и стала твоей женой, я узнала о религии больше, чем за всю свою жизнь. Я снова устраиваюсь рядом с ней. — Тебя это беспокоит, chér? — Нет, совсем нет. Я знаю, что во многих семьях есть глубокие убеждения, и ваша семья — одна из них. Тебя беспокоит, что у меня их нет? Я тянусь вверх и целую ее. — Вовсе нет. Если ты не заметила, дорогая, я не практикующий католик. Она усмехается. — Я заметила. Мы позаботимся о том, чтобы дети были приучены уважать убеждения семьи, а также те, которые отличаются от семейных. Когда они станут достаточно взрослыми, они смогут выбрать свой собственный путь. — Звучит как хороший план. Я не хотела, чтобы мы поступали против твоих убеждений. Потому что ты, моя дорогая, для меня важнее всего на свете. — За исключением, может быть, этих двух малышей, — моя девочка указывает на люльки, где Бреннан и Коллин все еще крепко спят. — И так и должно быть. Что бы ни произошло между нами сейчас или в будущем, Таблоид, мы должны пообещать, что всегда будем делать то, что лучше для них. Я беру ее ладонь в свою, подношу к губам и нежно целую чуть выше обручального кольца. — Я обещаю. Но я хочу, чтобы ты понимала, я верю, что моя любовь к тебе и быть любимой тобой — это самое лучшее, что может быть для них. До конца моей жизни, до конца твоей жизни, до конца их жизней. Уловила картинку? — Уловила, — похоже, она обдумывает все, что я ей говорю. — Я женилась на тебе, и теперь я с тобой застряла навсегда, да? Это ты пытаешься мне сказать? — Да, именно так. Я пыталась купить наручники с бриллиантами вместо обручального кольца, но Мама убедила меня, что это пошло. Келс смеется, и я беспокоюсь, что она разбудит детей. — Мама — мудрая женщина, Жеребчик. Будь внимательна, и ты, возможно, кое-чему научишься. Я вот уверена, что уже научилась. Я собиралась предложить немного поспать, пока есть возможность, но теперь я заинтригована. — Чему ты научилась? — На самом деле, я не могу этого объяснить. Это способ мыслить и реагировать на что-то. Нечто про то, как быть мамой. Я киваю. В любом случае, уже поздно для обсуждения таких тем. — Ты прекрасно усвоила урок, Келс. Ты замечательная мама. И я ни капельки не предвзята. — Хммм, конечно. Но ты можешь быть предвзятой, если захочешь, — Келс прижимается ко мне, обхватывает меня руками и кладет голову мне под подбородок. Это приятно. Так приятно. — Я просто знаю, что как только я удобно устроюсь, кто-нибудь обязательно проснется. Коллин прямо чувствует такие моменты. Клянусь, он чувствует. — Это потому, что у него над люлькой есть маленький перископ. Он показывает ему, когда нам хорошо и удобно, — я слегка массирую ей спину. — Я займусь им, когда он проснется. А ты спи. — Договорились. Раз уж ты сегодня так хорошо и долго вздремнула днем. Хитрюга, — Келс кусает меня там, где теперь не позволяет кусать себя. — Эй! — притворно протестую я. Это было приятно. — Люблю тебя. Спокойной ночи, детка. * * * — Мама, ты — гость в нашем доме. Ты не должна готовить нам завтрак, — протестую я, но это звучит не особо убедительно. Никто так не готовит печенье с подливкой, как моя Мама. Добавьте к этому сосиски и яйца, и вы получите сердечный приступ на тарелке. Но какой прекрасный способ покинуть этот мир! Мама смотрит на меня, стоя у плиты, одетая в фартук, который я купила Брайану в шутку. Под фартуком на ней костюм от Шанель. Я беспокоюсь, что на нем могут оказаться несколько жирных пятен. — Не оскорбляй меня, называя гостьей, — упрекает она. — Насколько я помню, я была твоей матерью. Это не перестает быть фактом только потому, что я в твоем доме. Никогда не пытайся объяснить каджунской женщине ее место в твоей жизни. — Прости, Мама. Я просто хотела сказать, что не хочу, чтобы тебе приходилось работать. Она смягчается. — Я знаю, mon Coeur. А теперь иди, заканчивай собираться. После того, как мы поедим, мы оденем детей. Я повинуюсь. Сегодня утром Мама принесла мое платье для крестин, которое немного велико Бреннан, но, в целом, подойдет. Чуть раньше на этой неделе она вместе с Келси отнесла его к портнихе и заказала такое же для Коллина. Я никогда не пойму, почему маленькие мальчики не надевают крестильные мужские костюмчики, но я достаточно нарушала семейные традиции, чтобы хотя бы эту оставить в покое. Я прохожу мимо Папы и Брайана в гостиной. Они играют в шахматы и пьют знаменитый Мамин кофе. Я делаю глубокий вдох и наслаждаюсь ароматом рождественской елки. Автоматически проверяю, не рассыпались ли иголки, все еще серьезно относясь к угрозе моей гормонально нестабильной девочки. Специально для этой работы я купила тряпку для сбора пыли. Я проверяю двойняшек — оба довольно сопят в своих креслах. Когда я вхожу в нашу спальню наверху, Келс надевает свое платье. Я наслаждаюсь видом ее грациозной спины, и она протягивает руку, чтобы застегнуть молнию. — Позволь мне, — предлагаю я, немного пугая ее. Она вздрагивает и, обернувшись, грозит мне пальцем. — Не подкрадывайся ко мне. Я насмешливо сверкаю глазами. — Не поворачивайся ко мне спиной. Келс соблазнительно хлопает ресницами, глядя на меня. — Тогда как ты сможешь застегнуть мне молнию? — О, chér, — мурлычу я, делая шаг вперед и обнимая ее гибкое тело. — Я могу придумать множество способов, — одна рука скользит под ее изумрудного цвета платье, лаская обнаженную кожу спины, затем проникает под застежку лифчика и ложится между лопатками. — На самом деле вопрос в том, почему я должна этого хотеть? — я не озобочена ожиданием ее ответа, вместо этого просто целую ее. Ее губы охотно раскрывается под моим вторжением, и она отдается моему поцелую, впуская меня в себя, позволяя исследовать. Конечно, это ранее завоеванная территория, но я люблю бывать здесь как можно чаще. Когда я чувствую, как ее рука скользит сзади, проникая под мои джинсы, я понимаю, что снова попалась. Вот и вся моя победа. Она слегка царапает мою кожу ногтями, посылая по моему телу волны удовольствия. В то же время она как кошка трется об меня, и текстура ее платья опьяняет, как и ее поцелуй. Я чувствую, как набухли ее груди, прижатые к моим, как они наполнились от той жизни, которую она дает нашим детям. Другой рукой она обнимает меня за шею, притягивая ближе, как будто у меня были какие-то другие планы. Когда становится ясно, что мы дышим одним воздухом, я слегка отстраняюсь. — Как ты можешь ожидать, что я смогу войти в церковь после такого поцелуя? Глаза Келс сверкают. — Сама начала. Я киваю. Не поспоришь. — Я быстренько в душ, — я планировала просто надеть брючный костюм, но теперь мне нужно снизить температуру тела до приемлемого уровня. — Давай-давай, Жеребчик. * * * Мы занимаем свои места, чтобы отведать Маминого угощения. Папа держит Бреннан на руках и кормит ее из бутылочки. Ему всегда нравилось кормить внучат. Мой отец, несмотря на свою репутацию серьезного инвестиционного банкира, один из самых нежных людей, которых я когда-либо знала. Бреннан уже реагирует на его голос, зная, что он особенный. Коллин завтракает из своего любимого источника — Келси. Он устроил истерику, когда ему попробовали дать бутылочку, поэтому Келси пришлось быстро переодеться, чтобы покормить его грудью. Я не могу наблюдать за происходящим как обычно, потому что Келс накинула на плечи и Коллина покрывало, чтобы иметь подобающий вид за столом. — Как вы думаете, ваша дочь сможет оставаться в своем крестильном платье на протяжении всей церемонии? — беззаботно спрашивает Папа. Нелюбовь Бреннан к одежде уже стала легендой в нашей семье. — Ну, если Рене сможет держать ее достаточно крепко, все будет в порядке, — естественно, мы попросили Роби и Рене стать крестными родителями двойняшек. В католической традиции крестные отвечают за духовное воспитание детей. Эта особая связь выходит за рамки места и времени, позволяя ребенку обрести еще одну пару взрослых, которые заботятся о нем на протяжении всей жизни. Хотя для многих это просто еще один подарок на Рождество и дни рождения, наша семья серьезно относится к роли крестных родителей. Я крестная мама Кристиана и Кларка, хотя и не смогла присутствовать на крестинах Кларка. Поэтому я чувствую глубокую связь со своими племянниками. Я знаю, что что бы ни случилось в жизни, я всегда буду с ними. Я дала такую клятву. — Мама, как долго обычно длится церемония? — спрашивает Келс. Все наши традиции для моей девочки в новинку. Хотя, признаюсь, мне и самой нужно освежить в памяти большинство из них. — Самое большее полчаса. Наш священник очень хорош в таких делах. Он знает, что маленьким детям не нужна длинная проповедь. — Да и большим детям тоже, — подхватываю я. Бреннан громко рыгает, когда Папа легонько похлопывает ее по спине. Мы все смеемся над ее врожденным чувством удачного момента. * * * Мы приезжаем в церковь точно вовремя. На парковке полно машин. Здесь будут не только ближайшие родственники, но и все Мамины родственники тоже. Они серьезно относятся к свадьбам, крестинам и похоронам. Я очень рада, что могу представить своих детей Нонни. Я боялась, что она не доживет до того, чтобы увидеть их. Это рациональный страх, основанный на ее возрасте, но не на ее здоровье. Папа настаивает, что женщины из племени Будро слишком упрямы, чтобы умирать. Мисс Маргарита, как он называет Нонни, всегда будет рядом. Мама, Папа и Брайан спешат в церковь, чтобы занять свои места. Мы с Келс задерживаемся в дверях, держа на руках наших детей и ожидая Роби и Рене. По традиции, крестные родители встречают младенцев у дверей и заносят их внутрь. Это единственное, что мне не нравится в крестинах: я не могу держать своих детей на руках. Роби и Рене идут по центральному проходу и встречают нас снаружи. Я тихонько присвистываю, и Рене сначала думает, что это из-за нее. Она уже готова принять мой комплимент, когда я говорю: — Роби, выглядишь круто. Он скрыто показывает мне средний палец. Не очень красиво для человека, который собирается стать крестным отцом моих детей. — Я вижу, тебе удалось застегнуть все пуговицы на рубашке, — отвечает он. Я улыбаюсь Келс. — Мне помогли. Рене игриво хлопает меня по руке. — Мы же в церкви, Харпер Ли. Я протягиваю ей Бреннан. — Перестань бить меня и возьми мою дочь. Мы передаем детей и следуем за Роби и Рене в церковь. Примерно на середине прохода нас встречает священник. Роби сразу обращается к нему: — Отец, Бреннан и Коллин Кингсли пришли просить о вере в Церковь Божью. Священник осеняет нас крестом и подводит всех нас к алтарю. Я удивляюсь, когда мы стоим там, позади Роби и Рене, как давно я не была в церкви. Обычно я хожу со своей семьей на утреннюю службу на озере Понтшартрен. Кажется, когда в последний раз я была внутри церкви, это было два года назад, на полуночной рождественской мессе. Бог, как правило, пугает меня в замкнутом пространстве. Я заглядываю брату через плечо и с радостью вижу, что оба ребенка все еще спят. Таков был наш план. Мы позаботились о том, чтобы они поели прямо перед церемонией, чтобы им захотелось спать. Нет ничего хуже, чем крестины, на которых ребенок все время кричит. Ну, это не про моих детей. Мои — идеальные ангелы. Я немного сомневалась насчет крещения. Как мы с Келс обсуждали вчера вечером, меня нельзя назвать практикующей католичкой. Тот факт, что Мама вообще смогла добиться крещения моих детей в церкви, свидетельствует о ее вере и о прогрессивных взглядах нашего священника. Я не могу представить своих детей в церкви, которая осуждает их мать и меня. Но, в то же время, я не могу представить, чтобы они не разделяли веру моих родителей. Что меня всегда настораживает в крещениях, так это представление о том, что ребенок несет на себе первородный грех и, если его не крестить, он попадет в ад. Мысль о том, что что-то уже могло запятнать душу моих детей, не имеет для меня никакого смысла. Я никогда в жизни не встречала более невинных созданий. Коллин, мой милый маленький мальчик, и Бреннан, моя целеустремленная дочь, совершенно не запятнаны ничем плохим в этом мире, включая мои собственные недостатки. Они идеальны. Мы должны крестить не их, а самих себя. Почему-то я вспоминаю, что в Библии говорится, что мы должны стать как маленькие дети. Я бы хотела быть похожей на Коллина. Он счастлив и радостно цепляется за самое хорошее, что есть в жизни. За его мать. И я бы хотела быть похожей на Бреннан. Она верит в то, что нужно пробивать себе дорогу в этом мире обнаженной. Она самодостаточная женщина. Уже. а еще они оба знают, что Келси — лучшее, что есть на свете. У них простая жизнь. Они любят и любимы. Я молюсь, чтобы так было всегда. Я наблюдаю, как священник совершает обряд крещения наших детей. Крестное знамение. Надевание епитрахили. Исповедание веры. Обливание водой их голов. Это не нравится Пушистику. Его глаза распахиваются, и он начинает возмущаться тем, что ему испортили прическу. Священник и Роби смеются над его испугом. Роби приглаживает волосы, и это, кажется, успокаивает малыша. Тщеславие — второе имя Коллина. Бреннан же вообще проспала все свое крещение. Пока священник говорит, я беру Келс за руку. Если, не дай Бог, с нами что-нибудь случится, я рада, что у наших детей будут Роби и Рене, которые присмотрят за ними. Роби — мой лучший друг и брат. Иногда мне кажется, что мы с ним один и тот же человек. За исключением того, что он занимается адвокатурой. Это семейное проклятье. И Рене, после Келс, самая эффектная женщина в мире. Если у двойняшек не будет нас, то они не смогут найти никого лучше, чем своих новых крестных родителей. В зале Мама и Папа сияют от гордости. Я рада, что делаю это для них и для двойняшек, чтобы у них было еще одно сообщество, которое будет заботиться о них, пока они растут. Подумав об усыновлении, я перевожу взгляд на Джейка и Стиви, сидящих на коленях у своих новых родителей. Мальчики, похоже, неплохо справляются с привыканием к нашей большой, шумной каджунской семье. Их старшие кузены особенно активно и вовлечено помогают им адаптироваться. Джозеф, будучи старшим из внуков, решил взять их под свое крыло. Он такой же, как и его отец — прирожденный лидер. Джейк и Стиви теперь обожают его и как щенки ходят за ним по пятам в доме Мамы и Папы. Лоран тоже играет для них роль мамочки. Я подозреваю, что мы будем праздновать здесь и их крещение, как только будет оформлено их усыновление. Жерар сказал мне ранее, что надеется ускорить процесс до начала года. Я надеюсь, что так и будет. Каждый заслуживает того, чтобы на праздники у него была семья. Я отвлекаюсь от своих мыслей, когда чувствую, как Роби протягивает мне Коллина. Его голова все еще мокрая, когда я прижимаюсь губами к его волосам. Он моргает, глядя на меня сонными голубыми глазами. — Все в порядке, приятель. Я принесу фен из машины. * * * Час спустя мы все собрались в ресторане на торжественный обед. Это первый выход двойняшек в люди, и все родственники присоединились к нам. Бреннан и Коллин чувствуют себя прекрасно. Они отлично справляются с тем, что их тискают, трогают и осматривают самые разные люди. К счастью, все трогатели и тыкатели обожают наших детей. Как и должно быть. Просто они самые лучшие. Я жду, когда появится один из членов семьи. Когда она появляется, я осторожно забираю Бреннан из рук тети Мэдлин. Я ловлю взгляд Келс, и они с Коллином направляются ко мне. Келс улыбается мне. — Что? Пришло время? Я киваю. — Нонни приехала. Мы подходим к главе семьи Будро и садимся рядом с ней. Я смотрю на морщины на ее лице и седину в волосах и вижу будущее Мамы. Хотя Нонни, возможно, и усохла с возрастом, ее дух остался прежним. Она смотрит поразительно ясными голубыми глазами на нас, а затем на двойняшек. Ее рука, хоть и дрожит, протягивается и гладит волосы Коллина. — В точности как ты, Леона. Я печально киваю. — Будем надеяться, что не совсем в точности, Нонни. Нонни улыбается моей шутке и похлопывает Келс по колену. — У тебя тут полный комплект, обе руки заняты, не так ли? — Да, мэм, это так, но я обожаю это. Они — просто моя жизнь, — я не уверена, кого она имеет в виду — детей или меня, или всех нас, но меня это устраивает. Нонни откидывается назад и пристально смотрит на мою девочку. — Ты женилась на моей Леоне? — Да, мэм, женилась. Я ее очень люблю, — это было адресовано мне. Я наклоняюсь и целую ее в щеку. — Тогда ты не должна звать меня «мэм». Я твоя Нонни. На щеках моей девочки появляется красивый румянец, и она улыбается. — Да, Нонни. — Так-то лучше, — хвалит Нонни. Она протягивает руки к Бреннан, и я помогаю уложить нашу дочь на колени к Нонни. — Леона рассказывала тебе о том времени, когда ей было восемь, а Джонатан играл в пьесе? Ой-ёй. Келс бросает на меня взгляд. — Нет, Нонни, не рассказывала, — она снова смотрит на меня и подмигивает. — Только представь себе. Нонни хихикает и приглаживает короткие волосики Бреннан. — В фирме, которой в то время руководил Джонатан, существовала традиция ставить по праздникам спектакли, чтобы собрать деньги на благотворительность. Никто из них, конечно, не умел играть. Все они были инвестиционными банкирами и прочими людьми, напрочь лишенными воображения, — она улыбается, наслаждаясь тем, что поддразнивает моего отца, хотя его нет рядом и он этого не слышит. — Ну, в том году Джонатан играл какую-то роль, из-за которой ему пришлось целовать не Сесиль, а другую женщину. По какой-то причине в этот момент пьесы Сесиль не было в театре. Когда он это сделал, Леона выскочила между рядов и закричала: «Мама, Папа целует какую-то другую женщину!». Затем она побежала так быстро, как только позволяли ее восьмилетние ножки, и сообщила о его нарушении. Келс смеется надо мной. — Так вот откуда это у Даниэль, — неужели всего лишь чуть больше года назад я впервые поцеловала эту замечательную женщину? Нонни протягивает другую руку к Коллину. Келс укладывает его рядом с сестрой. Поначалу Коллин не в восторге от смены обстановки. Он начинает протестовать, но быстро замолкает, когда Нонни начинает петь для них. — Couvres-toi bien, ne prends pas froid. Toi, mon enfant, toi qui t’en vas passer. Quelque temps chez celui qui t' a aussi donner la vie. Нонни часто пела мне это. Любовь моя, дитя мое. Келс прижимается ко мне, и мы наблюдаем, как Нонни благословляет наших детей. Да, это было правильное решение. * * * Я протягиваю руку и снимаю трубку с подставки. — Я надеюсь, что кто-то умер, — бормочу я. — Это буду я, Келс, если не отвезу Рен в больницу. Она меня убьет, — смеется Роби. — Вы с Харпер можете прийти и забрать мальчиков? Я немедленно сажусь и включаю свет. — Конечно! — я шлепаю Харпер по заднице. — Мы сейчас придем. Рен в порядке? — Отлично для кого-то у кого сейчас сватки, — он снова смеется. Он пытается скрыть это, но я слышу в его голосе нервозный тембр будущего отца. — Увидимся через минуту, — он вешает трубку, и я вскакиваю с кровати, натягивая халат. — Давай, Харпер, вставай! Ты должна пойти за Кристианом и Кларком. Роби повезет Рене в больницу. Маленькая Келси готова присоединиться к семье. Харпер подскакивает и молча натягивает спортивные штаны. Я подхожу к комнате Брайана, стучу в его дверь, прежде чем открыть ее и просунуть голову внутрь. — Брайан? — Келс? Что-то случилось? — Нет, все отлично. Мне нужно, чтобы ты сходил в соседний дом и помог Харпер с Кристианом и Кларком. — Ооо, еще один малыш готов пополнить кроличью ферму Кингсли, — усмехается он, поднимаясь и почесывая в затылке. — Подожди, я только возьму свои джинсы и кроссовки. Я возвращаюсь в нашу комнату, слыша еще из коридора вопли Бреннан. Я улыбаюсь. Я очень горжусь тем, что теперь могу различать их по крикам. Харпер склонилась над детской кроваткой, пытаясь успокоить ее. Я подхожу и чешу Харпер спинку. — Иди, родная. Я позабочусь о ней. В любом случае, ей пора покушать. — Хорошо. Мы вернемся через несколько минут. — Когда вернешься, можешь уложить Кларка в одну из кроваток. А Кристиана мы оставим здесь на остаток ночи. Я приготовлю для него детское кресло. — Поняла, — она делает паузу и улыбается мне. — Мамочка, — поддразнивает она, прежде чем выйти из комнаты. Она права. Господи, кто бы мог подумать, что это возможно? Мне удается успокоить Бреннан настолько быстро, что остается достаточно времени, чтобы постелить постель Кристиану. Затем маленькая мисс Харпер Вторая отказывается терпеть игнор в свою сторону так долго. Я подхватываю ее на руки. — Доброе утро, ворчунишка. Уже пора? — я устраиваюсь в кресле, чтобы покормить ее, когда Коллин решает присоединиться к нам. Я подтягиваю его люльку поближе к себе и даю ему соску, оставляя руку на его животике. — Тебе придется дождаться своей очереди, Пушистик. Бреннан опередила тебя. Через несколько минут я слышу, как возвращаются Харпер и Брайан. Брайан уносит Кларка, который, по-видимому, все еще крепко спит, в детскую, а Харпер несет полубессознательного Кристиана в нашу комнату. Она прижимает его к себе, положив его голову себе на плечо, а Элмо держит под мышкой. Харпер укладывает нашего племянника и укрывает его одеялом, давая ему Элмо. Он выглядит вполне довольным и переворачивается на другой бок. Его сонные глаза открываются и смотрят на меня. — Привет, тетя Келс, — говорит он невнятно. — Привет, милый. Еще очень рано, засыпай, — говорю я ему, пока Харпер укрывает его одеялом. — Да, мэм, — он крепче прижимает Элмо к себе и через несколько секунд уже крепко спит. — Хотела бы я так спать, — зевает Харпер, стаскивая кроссовки там, где стоит. — Кларк даже не проснулся, когда мы поднимали его и заворачивали в одеялко. Проспал все это время. Даже не пикнул. — Ну, это тяжелая работа — играть весь день. Это действительно отнимает очень много сил. Харпер драматично падает на пол, раскинув руки в стороны. — Мне ли не знать. Коллин начинает возиться еще более нетерпеливо и сердито. Я не думаю, что он готов ждать дольше. Либо это так, либо он услышал голос своей Мамы и устраивает истерику, чтобы привлечь ее внимание. Что бы это ни было, это сработало. Харпер переворачивается и подползает к нему. — В чем проблема, Пушистик? Мамочка заставила тебя слишком долго ждать? — Не я, а его сестра. — Как думаешь, он согласится на бутылочку? — Ты можешь попробовать, — я вздыхаю. Кажется, его становится все сложнее убедить на бутылочку, но уже поздно. Возможно, сейчас это сработает. — Ладно, — она поднимается на ноги, чтобы принести ему бутылочку. Я не совсем понимаю, как ей удается так быстро разогревать их. Кажется, у нее это никогда не занимает столько времени, сколько у меня. Может быть, это потому, что я делаю это в полусонном состоянии, а она, кажется, всегда бодра и весела. Как только малыши начинают шуметь во время ее ночного дежурства, она моментально встает, и сразу готова к труду и обороне. Харпер возвращается и берет Коллина на руки, усаживаясь у моих ног. Она пытается дать ему бутылочку. Он берет соску в рот, но тут же выплевывает. Я слышу, как Харпер вздыхает и пробует снова. И снова с тем же результатом. Она качает головой. — Келс, ему это не нравится. — Меняемся, — мы меняем двойняшек местами. Бреннан с радостью принимает бутылочку, а Коллин с радостью принимает меня. Это меня беспокоит. Нужно не забыть поговорить об этом с его педиатром. Я смотрю на двух самых любимых женщин в моей жизни. Им там очень даже весело. Когда Харпер держит Бреннан на руках, малышка больше играет, чем ест. Люди пытались убедить меня, что дети в таком возрасте не улыбаются. Они так в этом уверены. Но если бы они могли увидеть Бреннан на руках у Харпер, они бы увидели младенца с широкой улыбкой на лице. Эта маленькая девочка обожает свою Маму. Что вполне логично, поскольку ее Мама тоже обожает ее. Кристиан зевает и снова моргает. Кажется, он просыпается из-за наших голосов. Я уверена, что проблема в том, что его ночной сон был прерван. — Tante Харпер? — Да, Кристиан? — А где Мама и Папа? — Они поехали в больницу. У твоей Мамы скоро родиться малышка. Он вскакивает, внезапно полностью проснувшийся и взбудораженный. — Моя Келси? Мы обе смеемся. — Да, твоя Келси. — О боже! — он хлопает в ладоши, пугая Коллина, который на мгновение забывает, что делал. — Когда? — О, дорогой, такие вещи требуют времени, — говорит ему Харпер. — Но кто-нибудь позвонит нам и сообщит, как только она родится. А пока, тебе нужно прилечь и попытаться немного поспать. Тогда ты отдохнешь и будешь готов навестить свою младшую сестренку, когда она появится на свет. — Да, мэм! — он снова зарывается в одеяло и закрывает глаза. Мы с Келс смотрим друг на друга и закатываем глаза. Он так очарователен в своей решимости попытаться уснуть. * * * Звонок раздался почти в три часа дня. Ооо, Рене еще долго будет припоминать это Роби. Не важно, что он не имел никакого отношения к тому, как долго длились ее роды, она забеременела от него. Я сказала Харпер то же самое, но мои роды прошли довольно быстро для первых. Я передаю Кристиану трубку, чтобы он сам узнал хорошие новости от своего отца. — Она здесь? Моя Келси? — Да, здесь, мой мальчик, — гремит Роби по громкой связи. — Она очень красивая, совсем как твоя Мама. Кристиан кивает, потирая руки. Ему не терпится добраться до нее. Должна признаться, мне тоже не терпится ее увидеть. Никто никогда не называл ребенка в мою честь. Никто никогда не хотел назвать ребенка в мою честь. Боже мой, как все меняется. — Могу я увидеть ее, Папа? — Конечно, chér. Я заеду за тобой через час. Как думаешь, ты сможешь убедить свою тетю Келс и Tante Харпер присоединиться к нам? Малыш переводит взгляд на меня. Я, конечно, с готовностью киваю. — Мы будем готовы к твоему приезду, Роби. Только предупредим Брайана, что он остается присматривать за двойняшками. — Замечательно. Дай мне сделать еще пару звонков, а потом я заеду за тобой, сынок. — Передай наши поздравления Рене. — Пока, Папа. Когда я вешаю трубку, Кристиан бросается в мои объятия. — Она здесь! — Да, она здесь, милый. * * * Когда мы входим в больничную палату, Кларк перетекает с рук Харпер на руки Рене, в то время как Кристиан проносится мимо нее. Он едва не врезается в люльку в своем стремлении добраться до сестры. Он долго смотрит на нее, а затем поворачивается к отцу. — Почему она такая старая? Хм. Я никогда не задумывалась, что новорожденные дети действительно похожи на стариков. Роби, видимо, тоже. Он выглядывает из-за плеча Кристиана. — Почему ты так считаешь, сынок? Он указывает на лицо малышки. — Она вся сморщенная. Как Нонни. Мы все, включая Рене, разражаемся смехом. Она тут же жалеет об этом, морщась и ерзая на больничной койке. Кларк крепче вцепляется в мать, зарываясь лицом в изгиб ее шеи. Шум пугает маленькую Келси, и она дает понять, что недовольна. Так же, как и я. Нам нужен отдых для красоты. Кристиан отскакивает на два метра назад. Мы снова начинаем смеяться, и Роби подхватывает свою дочь на руки. — Все в порядке, мой мальчик. Она просто говорит тебе привет. — Мне? Роби кивает и подходит к креслу. Он садится и приглашает Кристиана тоже забраться к нему на колени. Затем осторожно передает Келси в руки ее брата. Я подхожу к Харпер и обнимаю ее за талию. — Жаль, что у меня нет фотоаппарата. Моя самодовольная супруга достает из кармана куртки маленькую цифровую камеру. — Вот такого? Я сурово смотрю на нее. — Просто фотографируй, Таблоид, — она немедленно выполняет распоряжение. — Хорошо ты ее выдрессировала, — комментирует Рене. Я подхожу и обнимаю свою сестру так, как она того заслуживает, а Кларк оказывается зажатым между нами. — Как ты, Рен? — Устала и все болит. Это я уже проходила. — Что ж, я не понаслышке знаю, что клан Кингсли стремится хорошо кормить своих молодых матерей. У нас в холодильнике еще осталось несколько порций еды. — Я тоже не могу есть фирменный чили Жана. Это именно то блюдо, которое я отказалась размораживать и есть. Может это и его фирменное блюдо, но оно смертельно опасно. — Она прекрасна. Рене поглаживает меня по спине. — У нее вполне подходящее имя. * * * Мы играем в покер в гостиной. Я пообещала Келси, что мы будем играть тихо, чтобы не беспокоить двойняшек. Кроме того, наши жены ввели для нас довольно строгий комендантский час. Поскольку у троих из нас пятерых дома появились новые дети, жены, похоже, считают, что мы тоже должны быть там. Только представьте себе это. Роби внимательно изучает свой расклад. Это означает, что он довольно неплох. Мой брат пытается блефовать. — Я сначала посмотрю твою ставку, Жан. Моя удача не всегда благосклонна ко мне. Ага. Это блеф. Я бросаю взгляд на свои карты. Всего три хороших. Но, скорее всего, они недостаточно хороши. — Я пас, — я кладу свои карты на стол рубашкой вверх. — Как твои мальчики, Люк? — спрашивает Жерар. — Вчера в церкви они были очень красивыми. Он смеется и качает головой. — Ты бы видел, через что пришлось пройти Рэйч, чтобы привести их в такой вид. Клянусь, Джейк похож на свинюшку из мультика. Куда бы он ни пошел, за ним всюду грязь. Я видела доказательства этого у Мамы. Это уникальный навык, которым он обладает в полной мере. — А ты не подумал о том, чтобы помочь ей? — поддразниваю я. Он бросает мне в голову крендель с солью. — Завали. Жерар поднимает крендель, чтобы у меня не возникло проблем с боссом. — Это звучит как «нет», Люсьен. — Вы бы видели, как выглядела Рейчел, когда она, наконец, вышла с ними из ванной. Она была мокрая с головы до ног. Я уже принял душ, — Люк ухмыляется, кажется, понимая, что должен был помочь. Я пока оставлю его в покое. Я не могу представить, чтобы я отмахнулась от этого с Келс. Или чтобы мне хотелось от этого отмахнуться. — Тебе не терпится вернуться в Нью-Йорк? — спрашивает меня Жерар, придвигая к себе фишки для покера. Блеф Роби не смог превзойти его фулл-хаус. — И да, и нет. Я люблю свою работу, но мне не нравится быть вдали от семьи. Хотя я не понимаю, почему я скучаю по вам четверым. Жан перестает жевать свою незажженную сигару, чтобы ответить. — Все дело в моих увлекательных беседах. — Ага, конечно. Как же я буду жить без твоего постоянного присутствия? Он пожимает своими широкими плечами и берет сданные ему карты. — Я куплю тебе медальон со своим фото, чтобы ты его носила, — мы все хохочем. Жерар поднимает свою кружку с пивом. — Тост! Ладно, это неожиданно, но мы все в деле. — За родительство. Как однажды сказал один мудрый человек, иногда кажется, что это не что иное, как кормление того, кто тебя кусает… — Келс бы с этим согласилась, — хихикаю я. Рада, что Келс нет в комнате и она этого не слышит. Я бы получила серьезную взбучку. Жерар качает головой, глядя на меня. — Но в твоей жизни нет ничего более ценного и приносящего плоды в будущем. Я так рад, что мы все можем пройти через этот опыт вместе. За наших детей. Мы чокаемся бокалами и пьем. <гаснет свет>