Под Прицелом / Exposure (Сезон 3)

Я переворачиваюсь и тру лицо ладонями. Уже утро? Клянусь, меня переехал грузовик, сдал назад, снова переехал и припарковался у меня на груди. Я приподнимаюсь на локтях и выключаю будильник. Келс стонет и переворачивается на другой бок. Я похлопываю ее по бедру. — Прости, милая. Мы не спали всю ночь. Бреннан заболела. Мы предполагаем, что у нее какая-то ушная инфекция. Ее маленькая ручка не отлипала от уха. Она разбивала нам сердца, плача и крича всю ночь. Она была такой несчастной. Бреннан наконец-то заснула беспокойным сном около часа назад. — Бедная малышка, — шепчу я, глядя на нее в люльке. — Пусть тебе станет лучше, родная, — мы отнесли Коллина наверх, в детскую, чтобы он мог немного поспать. Мы решили, что хоть один член семьи должен хорошо отдохнуть. Я, спотыкаясь, добираюсь до ванной и ухитряюсь не заснуть под душем. Я не хочу сегодня идти на работу. Не хочу. Не хочу. Не хочу. Келс сегодня на работу не выйдет. Бреннан нужно свозить к доктору Томпсону. Кроме того, ни за что на свете я не смогу сейчас оторвать Келс от ее дочери. Думаю, она чувствует себя так же плохо, как и Бреннан. Я тоже не хочу оставлять их обеих. И Коллина. К счастью, наш малыш пока не болен. Надеюсь, так и будет. Двух несчастных людей в одном доме вполне достаточно. Мне не нужно, чтобы их стало трое. Когда я выхожу из ванной, то вижу, что Келс укачивает Бреннан. — Она проснулась? Келс поднимает голову, на ее лице очевидные следы стресса. — Через несколько минут после того, как ты ушла в душ. — Прости, chér. Я не хотела ее беспокоить, — отлично, Харпер, так держать. Я подхожу к своим девочкам. Бреннан вся красная. Когда я осторожно кладу руку ей на лоб, я понимаю, что у нее жар. — Когда ты собираешься ехать к доктору Томпсону? — Если верить автоответчику, его офис открывается в девять. Мы будем там к тому времени. Я киваю. Я не хочу идти на работу. Но я знаю, что нужна Лэнгстону. Мы проводим интервью с новой администрацией после инаугурации. И они мои, все мои. Бреннан вскрикивает и снова начинает царапать свое ухо. Келс выглядит так, будто вот-вот расплачется. — С ней все будет в порядке, родная. — Ох, конечно будет, даже если для этого мне придется продать душу дьяволу. Я нежно целую Бреннан в лоб. — Думаю, мы можем отложить продажу наших душ дьяволу на более поздний срок… возможно, нам эта опция пригодится, когда у них начнут резаться зубы. Эта шутка зарабатывает мне первую улыбку за несколько часов. — Ладно, я приберегу свою для прорезывания зубов, а ты свою — для первых свиданий. Я издаю стон и хватаюсь за сердце. — Не произноси слово на букву «с». Я думаю, мы заключим браки по договоренности для них обоих. — Да, конечно, — моя девочка мне не верит. Бреннан снова начинает хныкать, и Келс пытается ее успокоить. — Ты думаешь, эта маленькая девочка пойдет на это? Она уже показывает, какой дерзкой может быть. Она будет так же испорченной, как и ты. Если не хуже. На этот раз я закрываю уши Бреннан. — Тсс. Не подавай ей больше никаких идей. Будем надеяться, что она больше похожа на тебя, чем на меня, — я срываю поцелуй у Келс, пока могу. — Мне нужно бежать. Ты позвонишь мне, когда выйдешь от врача? — Даже не сомневайся. Как только я что-то узнаю, ты узнаешь об этом первая. — Спасибо, родная. Я пойду попрощаюсь с Коллином. У меня всегда будет при себе пейджер и сотовый телефон, — я даже не буду отключать звук. Я хочу знать, что происходит с моей маленькой девочкой. — Я позвоню, как только мы закончим осмотр у врача. Я хочу сразу отвезти ее домой, так что позвоню тебе, когда буду в дороге. Я еще раз целую всех на прощание и выскакиваю из комнаты, пока не передумала и не осталась дома, как мне хотелось бы. Я поднимаюсь наверх и нахожу Коллина бодрствующим в своей кроватке. Он лежит на спине, дрыгая маленькими ножками. Когда он замечает, что я выглядываю через бортик, я вознаграждаюсь потрясающей улыбкой. — Привет, Пушистик, — приветствую я его и беру на руки. — Ты такой хороший мальчик, ждешь, когда Мама приедет навестить тебя, — он прижимается ко мне, одновременно довольный тем, что попал на ручки, и все еще немного уставший. Я чувствую, что он мокрый насквозь, и несу его к пеленальному столику. — И ты даже не капризничаешь. Ты, должно быть, знаешь, что у нас с твоей Мамочкой была тяжелая ночь, — расстегивая его одежду, я наклоняюсь и щекочу его животик. Он хихикает и дрыгает ножками. Одна его рука зарывается в мои волосы, крепко сжимая их. Как у такого маленького человечка может быть такая сильная хватка? Когда я, наконец, разжимаю его руку, я держусь на безопасном расстоянии и быстро переодеваю его. — Ты мой лучший мужчина. Да, это так, — я целую его в щеки и нос. — Я думал, я твой лучший мужчина, — говорит Брайан с порога. — Ну конечно, — отвечаю я самым саркастичным тоном, на какой только способна в этот час, когда так мало спала. — Ну, что ж, — отвечает он голосом важнейшей королевы. Он входит и ласково ерошит волосы Пушистика. — Похоже, тебе не помешало бы еще немного поспать. У Бреннан была тяжелая ночь? — Это преуменьшение года. Хотя, сегодня только 8 января, так что еще рано вести счет, — я целую Коллина еще раз и передаю его Брайану. — Ладно, приятель, мне пора на работу. А ты тут хорошо позаботься о своей Мамочке и сестре, хорошо? Брайан переворачивает Коллина в своих объятиях и, подняв его маленькую ручку, машет ею мне. — У нас все под контролем, Мама. Не нервохай. Хорошего тебе дня. Я люблю тебя. По какой-то причине это вызывает у меня внезапный истерический смех. Когда я снова могу дышать и говорить, я целую своего мальчика еще раз. — Я тоже люблю тебя, Коллин, — я хлопаю Брайана по плечу. — Спасибо, Брайан. Я всегда чувствую себя лучше, зная, что ты здесь. — Я рад. Именно для этого я здесь. Я позабочусь о том, чтобы все как следует отдохнули. Я вздыхаю. — Я так хочу остаться сегодня дома. Ну что ж, горы нужно покорять, драконов убивать и все такое. Увидимся вечером. — Постарайся не беспокоиться. Со всеми все будет в порядке. Я обещаю. Я машу на прощание и отправляюсь на работу. Постарайся не беспокоиться? Конечно. Попроси меня сделать еще что–нибудь такое же простое — например, забыть дышать. * * * Доктор Томпсон заглядывает в ухо моей дочери. Ее это совсем не забавляет, и она пытается оттолкнуть его. — Не двигайся, маленькая леди. Это займет всего секунду, — он успокаивающе гладит ее по голове и продолжает осматривать. Закончив, он выбрасывает наконечник в мусорное ведро и кладет увеличительное стекло в карман. — Ну, тут все ясно, Келси. У нее ушная инфекция. — Это серьезно? — Нет. Она бывает у многих детей. Мы полечим ее и понаблюдаем за Бреннан. У некоторых детей она бывает довольно часто. У других — лишь изредка. Если это не повторяющаяся проблема, с ней все будет в порядке, — он снова заворачивает мою девочку в одеяло и передает ее обратно мне. — Вы уверены, что вы с Харпер впервые стали родителями? Большинство новичков звонят мне при первом чихе. Бреннан хныкает, пока я не прижимаю ее к себе. — Ну, мы с Харпер знаем, что дети болеют. Прошлой ночью у нее не было высокой температуры… — я просто должна спросить. — Я поступила неправильно, не позвонив вчера вечером? — Нет. Нет. Я вовсе не это имел в виду. Вы все сделали правильно, — он похлопывает меня по руке. — Келси, вы хорошая мать. С уверенностью могу сказать, что это ваш врожденный инстинкт. С Бреннан все в порядке. Я закапаю ей в ухо несколько капель, выпишу пару рецептов и отправлю вас обеих домой, чтобы вы легли спать. — Я уже упоминала, как мне нравится такой план? Он сочувственно улыбается. — Вы выглядите уставшей. — Так и есть. Она была очень расстроенной девочкой всю прошлую ночь. — Она будет очень расстроенной девочкой еще не сколько дней, но вы отлично справляетесь. Просто убедитесь, что питаетесь как следует и отдыхайте, иначе от вас никому не будет пользы. Как там Коллин? — С ним все в порядке. Он дома с няней. Я не видела смысла вывозить их обоих из дома в такую погоду. — Отличное решение, — он достает блокнот и записывает рецепты. — Сейчас я закапаю ей несколько капель и дам дозу антибиотиков, которые помогут ей продержаться, пока вы не купите лекарства. — Она ведь поправится, да? — я хочу знать, глядя на свою маленькую девочку, которая выглядит такой несчастной. Мне нужно подстричь ее крошечные ноготки. Прошлой ночью она умудрилась поцарапать себе лицо, когда царапала ухо. — С ней все будет отлично. Хотя ей и нужно будет принимать все предписанные лекарства, но после двух-трех дней использования ушных капель и антибиотиков, она будет чувствовать себя огурцом. Я не могу удержаться от тихого смеха. Я не слышала этого выражения с детства. Его говорила моя бабушка. Почему-то я знаю, что все будет хорошо. Удивительно, как несколько простых слов могут изменить мир к лучшему. * * * Я устраиваю Бреннан в автокресле, я стараюсь сделать так, чтобы ей было хорошо и комфортно, прежде чем отправиться домой. Капли, которые доктор закапал ей в ухо, похоже, немного помогли. Я знаю, что моя малышка все еще плохо себя чувствует, и я мало что могу сделать, кроме того, что уже делаю. Я никогда не чувствовала себя такой беспомощной. Я делаю глубокий вдох, прежде чем завести внедорожник, чтобы немного прогреть его. Затем я звоню Харпер и успеваю услышать всего один гудок. — С ней все в порядке, — говорю я еще до того, как она успевает заговорить. — Мы были правы, у нее ушная инфекция. — В остальном с ней все в порядке? — Да, все хорошо. Просто немного капризничает. Она хочет поехать домой и поваляться со мной на диване. — Забавно. Это именно то, чего и я хочу. Она, должно быть, моя дочь, — она замолкает на мгновение, а затем спрашивает нежным голосом: — Как ты, родная? — Я устала и голодная. Сейчас я планирую приехать домой, отправить Брайана выкупить лекарства для Бреннан, и попросить его зайти в магазин, купить что-нибудь по-настоящему вкусное, например, шоколадный чизкейк. Затем я возьму нашу малышку, свернусь с ней калачиком на диване, и попытаюсь убедить ее поспать пару часов. — Отличный план. Мне нужно захватить что-нибудь по дороге домой? — Только себя. Как твой день? — я протягиваю руку и глажу Бреннан по щеке, когда она снова громко хнычет. — Я знаю, тебе больно, милая. Мы уже едем домой. — Ооо, я выбила для тебя хорошее интервью. — Скажи, что оно с мировым лидером в педиатрии, — я завожу машину, и мы с Бреннан отправляемся в путь. Я хочу отвезти ее домой, где тепло. — Как насчет просто мирового лидера? — А, ты имеешь в виду недавно назначенного президента? Хмм… Я бы предпочла поговорить со специалистом по детским ушам. Теперь она смеется надо мной. — Я поработаю над этим. — Ты уж постарайся, Таблоид. А пока, как ты собираешься уговорить Лэнгстона отпустить меня из-за стола на время, достаточное для поездки в Вашингтон? Ты ведь понимаешь, что не сможешь заставить президента приехать в Нью-Йорк, — я отказываюсь называть имя человека, который так нагло украл место в Белом доме; я все еще в шоке от того, что Харпер проголосовала за него. Разве она не демократ? Я не знаю, как переживу следующие четыре года. — У меня есть разные ресурсы, дорогая. — Ну, значит, скажи мне, когда будет пора выезжать. Мои сумки всегда собраны. — Для тебя это будет однодневная поездка, Келс. Я приеду за день до этого, но ты будешь здесь всего лишь в течение одного рабочего дня. Я хочу, чтобы ты была дома с нашими малышами. Я смотрю на свою маленькую девочку, которая наконец-то решила поспать. — Я тоже, Таблоид, я тоже, — я делаю глубокий вдох и поворачиваюсь еще раз. — Звучит заманчиво, Жеребчик. Ну а сейчас мы приедем домой и немного поспим, так что мы будем бодрствовать и, надеюсь, не будем слишком раздражительными, когда ты вернешься домой вечером. — Отлично. А я пойду доделаю все дела, чтобы вернуться домой вовремя. Пока. Поцелуй за меня нашу девочку. — Конечно, родная. Люблю тебя. Увидимся вечером. Пока, — я сбрасываю звонок и сосредотачиваюсь на том, чтобы доставить нас домой. * * * Я чувствую себя намного лучше, после звонка Келс. С моей дочерью все будет в порядке. С моим сыном все в порядке. Моя жена устала. Я устала. Мы все будем жить. Я снова беру телефон и быстро набираю номер, который знаю наизусть. Два гудка, и Мама берет трубку. — Алло? — Мама, это Харпер. — Mon Coeur. Ты все еще разгребаешь весь этот мерзкий снег, который выпал в прошлые выходные? — К счастью, у меня нет лопаты, так что никто не может заставить меня работать. Я хотела спросить, не могла бы ты позвонить Келс сегодня попозже? — Конечно. Все хорошо? — У Бреннан ушная инфекция. Думаю, это немного напугало Келс. В такие моменты тебе нужна твоя мама, — это чистая правда. Я бы хотела, чтобы она приехала к нам, приготовила горячего шоколада и все уладила. — Но, пожалуйста, подожди несколько часов. Келс сказала, что собирается домой и попытается уложить Бреннан немного поспать. — Хорошо, я так и сделаю. А теперь, возвращайся к работе, mon Coeur. — Oui, Мама. Ладно, теперь я точно чувствую, что все будет в порядке. Я направляюсь на производственное совещание, останавливаюсь, чтобы взять столько кофе, сколько смогу унести. Ненадолго задумываюсь о том, чтобы взять весь кофейник целиком и засунуть соломинку прямо в него, но решаю, что, возможно, это будет слишком. Хотя я и мечтаю о том, чтобы хотя бы один из моих детей был сейчас со мной в кунгурушнике у меня на груди, но все же приятно находиться в переговорной комнате. Я занимаю свое место справа от Лэнгстона. Это место я заняла за пару недель до того, как мы с Келс отправились на роды. Жак сидит в конце стола, вид у нее опухший и усталый. В последнее время она делала в основном всякие ерундовые и быстрые сюжеты. Все, что требует реального планирования или управления, поручается Джошу, Дугу или мне. Благодаря связям Папы и Мэтта мне удалось поймать крупную рыбу. Очень крупную рыбу. Есть свои преимущества в том, чтобы иметь тестя, который является крупным спонсором Республиканской партии и который был сопредседателем нескольких мероприятий по сбору средств для избранного президента. Лэнгстон заходит и садится за стол. Я часто испытываю искушение заглянуть под стол и посмотреть, достают ли его ноги до пола. Мужчина невысокого роста. Он бурчит приветствие всем нам, а затем указывает на Джоша. — Что там с твоим репортажем? Из лаборатории пришли результаты? Джош почесывает подбородок. Это означает «нет». Я рада, что в данный момент я не на его месте. Лэнгстон не спрашивает, если ему все равно. — Пока нет, шеф. Но я их подопну. — Черт возьми, Леви! Этот сюжет запланирован на следующую неделю. Когда ты планируешь выяснить, является ли центральная, блядь, проблема этого репортажа достоверной? — хороший вопрос. Весь сюжет основан на утверждении, что пищевые добавки на самом деле не содержат того, о чем заявляют производители. Результаты лабораторных исследований будут важны. — Они будут у меня к концу дня. Лэнгстон фыркает. — Дуг, расскажи мне об интервью, которые ты провел для сюжета о противоракетной обороне. К счастью, Дуг подготовлен лучше, чем Джош, и он оглашает список чиновников Пентагона и военных подрядчиков, с которыми Бренде предстоит поговорить. Боже, Бренда получила этот материал? Интересно будет на это посмотреть. Сюжет Жак посвящен прощению. Интересно, получала ли она сама его когда-нибудь? Или давала другим? Меня Лэнгстон приберегает напоследок. — Келс собирается провести эксклюзивную встречу с Бушем после инаугурации. Лаура будет присутствовать на ней, рассказывая о своей роль в качестве первой леди. Жак усмехается. — Это будет интересно. Лэнгстон игнорирует ее. — Со всеми допусками разобрались, Кингсли? — Келс уже была в Белом доме, когда брала интервью у Хиллари. Проблем быть не должно. Остальная команда тоже сейчас проходит проверку. У меня все на контроле, — я заглядываю в свои записи. — Мне понадобятся дополнительные помощники, чтобы все сделать правильно, — ассистенты продюсера — важные элементы в производстве сюжета. Для того чтобы доставить первоклассную съемочную группу в Вашингтон и провести первое интервью с сорок третьим президентом США, требуется превосходный по всем параметрам план материально-технического обеспечения. Лэнгстон кивает. — Возьми Хэррона и Эшфорда. Дай мне знать, если тебе понадобится что-нибудь еще. Отличная работа, Харпер. Нахрен «Дейтлайн» и «Сорок восемь часов». Мы, черт возьми, лучшее новостное шоу в прайм-тайм. Давайте убедимся, что все это знают. — Да, сэр. О, да. Как же здорово вернуться к работе. * * * Однако, моя эйфория длится не долго. Я сижу за своим столом, когда слышу, как закрывается дверь моего кабинета. Ебать. Бренда. Или, скорее, не ебать Бренду. Я ищу на своем столе какое-нибудь оружие для самообороны, но ничего не нахожу. Надо завести в офисе какую-нибудь биту. Или, как вариант, перестать принимать душ. Нет. Келс это бы не понравилось. — Привет, Харпер. С возвращением. — Бренда. — С Новым годом. Слава богу, сейчас не полночь и она не лезет целоваться. — И тебя. Чем могу помочь? Я тут вроде как кое-чем занята, — на самом деле, лучшим выходом может стать тактическое отступление. Я вдруг чувствую резкую необходимость заглянуть в редакторскую. Я встаю, собираю свою папку и направляюсь к двери. Бренда преграждает мне путь. — Как поживают двойняшки? Я настолько ошарашена, что почти забываю ответить. Это был последний вопрос, которого я ожидала. — Хорошо. Они прекрасные. Идеальные, — бормочу я. Не вижу необходимости обсуждать с ней ушную инфекцию Бреннан. — А Келс? — мурлычет она, выгибая спину и демонстрируя свои лучшие активы. Я делаю шаг вправо. — Келси потрясающая. Разреши? — я снова пытаюсь обойти ее. — Она чувствует себя лучше? Я знаю, что роды могут быть тяжелым испытанием. Я хмурюсь. Интересно, к чему она клонит. — Она в прекрасной форме. — Но требуется некоторое время, чтобы… ммм… снова сесть в седло, да? А, теперь понятно. На моем лице появляется озадаченное выражение, и я вопросительно наклоняю голову. — Чего? Она протягивает руку и проводит ладонью вниз по моей руке, играя с моими пальцами в завершение ласки. — У тебя есть потребности, которые Келс не может удовлетворить. Я могу. Тебе нет необходимости ущемлять и обделять себя долгие месяцы, пока она восстанавливается. Я могу позаботиться о тебе. Черт, это вопиюще прозрачно. И неправильно. Я наклоняюсь вперед и касаюсь губами ее уха. — Ты, кажется, забываешь, что мы лесбиянки, Бренда. У меня нет рулевого рычага, который нужно вставлять в ее слот для приема, рискуя повредить его, — я протискиваюсь мимо нее, не обращая внимания на то, что для этого мне приходится вступить с ней в физический контакт. — Не думаю, что ты действительно в нашей команде, Бренда. А если и так, то у тебя, судя по всему, никогда не было стоящего секса. * * * Когда я прихожу домой, я попадаю в зону боевых действий. Я слышу плач обоих младенцев. Кто-то чем-то гремит на кухне, на фоне разрывается телефон. О, да, прелести родительства. Я ставлю портфель на пол, вешаю пальто на вешалку и готовлюсь к бою. Захожу на кухню и осматриваю обстановку. Коллин лежит в своей люльке и мечется из стороны в сторону. Прямо сейчас он явно недоволен своим положением. Брайан стоит у плиты, пытаясь, похоже, приготовить что-то похожее на ужин. Хотя тут столько дыма, что это не сулит ничего хорошего для наших планов поесть. Он даже не слышит, как я вхожу. Он слишком занят, помешивая соус маринара и воркуя с моим сыном. Я поднимаю трубку. — Нам это неинтересно, спасибо, — на домашний телефон нам звонят только специалисты по телемаркетингу. Все остальные знают, что нам нужно звонить только на сотовые. Затем я отключаю телефон от сети. Я хлопаю Брайана по спине. — Как дела? Он подпрыгивает на добрых полметра в воздух. — Святая макрель! — он оборачивается и бросает на меня злобный взгляд. — Ты напугала меня до смерти. Я пожимаю плечами. — Как ты в этом шуме вообще меня заметил, — я подхожу к сыну и поднимаю его из люльки. — Привет, приятель. Что тебя так разозлило, а? — Думаю, у него грязный подгузник. Я просто еще не успел его поменять. Здесь такой хаос. Я расстегиваю его распашонку прямо поверх подгузника и запускаю в него палец. — Да, он мокрый, — подтверждаю я. Целую его в щеки. — Все в порядке, Коллин. Мама сейчас тебя переоденет, — я вижу рядом его сумку с подгузниками и быстро достаю все, что мне нужно, чтобы снова привести мир моего сына в порядок. Как только я снимаю мокрый подгузник, его плач немедленно прекращается. Он поднимает на меня влажные голубые глаза. — Точно, красавчик, это Мама. Жизнь прекрасна, — к сожалению, я слышу, как Бреннан все еще кричит так, словно наступил конец света. — Где мои две девочки? Брайан кивает головой в сторону гостиной. — Келс пытается заставить ее поесть. — Кстати, мой маленький мужичок поел? — Бутылочка в нагревателе. — Ясно, — я беру ее и отправляюсь на следующее поле битвы. Келс сидит на диване и пытается уговорить мою дочь взять ее грудь. Бреннан категорически отказывается. Все ее тело покраснело, а маленькие ладошки сжаты в кулаки от гнева. Она кричит так, что могут полопаться все стекла в доме. Коллин, к счастью, успокоился и счастливо прислонился ко мне. Мы входим в комнату. — Привет, дорогая, я дома. Она поднимает на меня взгляд, на ее лице ясно читается отчаяние. — Ты уверена, что хочешь остаться? Тебе еще не поздно сбежать в закат. — Неееет, я кавалерия. Я здесь, чтобы сделать ваш день лучше, — я наклоняюсь и целую ее в волосы. — Почему бы тебе не присмотреть за Коллином? А я посмотрю, смогу ли я накормить Бреннан? — я приподнимаю нашего сына. — Видишь? Посмотри, какой он счастливый. Давай поменяемся детьми. — Поверь мне, Таблоид, никто в этом доме сегодня не был особенно счастлив. Но теперь, когда ты здесь, я уверена, все наладится. — Mais oui, chér, — мы меняемся детьми, и теперь у меня на руках больная капризная малышка. Я смотрю на лицо своей дочери. На мгновение она сбита с толку переменой обстановки, но передышка длится недолго. Она издает жуткий вопль. — Ooo la la, cherie. Все будет хорошо. Я обещаю, — я прижимаю ее к себе и убеждаюсь, что Коллин по-прежнему всем доволен. Так и есть. Он ужинает. — Хочешь, я отнесу ее наверх, чтобы вы с Колином могли отдохнуть? Келс машет мне рукой, указывая на место рядом с ней. — Нет, оставайся здесь, с нами. Может быть, нам удастся успокоить их обоих одновременно. Когда Коллин успокоится, Бреннан, возможно, последует его примеру. Кажется, они время от времени действуют в тандеме. — Это правда, малышка? — тихо спрашиваю я. Может быть, если я буду говорить мягким тоном, она тоже расслабится. — Вы с твоим младшим братом иногда действуете сообща? — я сажусь на диван и пытаюсь заставить ее взять бутылочку. Она отталкивает ее и кричит еще громче. — Попробуй приподнять ее и подержать у себя на плече, Харпер, кажется, сегодня это немного помогло. Я немедленно следую совету жены. В результате Бреннан начинает кричать немного тише. Я нежно поглаживаю ее по спине и укачиваю. — Все будет хорошо, дорогая, — хм, я вспоминаю, что мне рассказывала Мама о том, что она делала для нас в детстве в таких ситуациях. — Извините, мы отойдем на минутку, — мы идем на кухню, и я ищу в шкафчиках оливковое масло. — Что ищешь, Жеребчик? — спрашивает Брайан. Думаю, больше всего на свете ему хочется поскорее избавиться от нас на этой тихой кухне. — Оливковое масло. Можешь подогреть мне немного и набрать в пипетку? — Лааааадно, — он растягивает это слово, всем своим видом показывая, что по его мнению, я сошла с ума. — Спасибо, — я целую Бреннан и возвращаюсь в гостиную. Сев рядом с Келс, я спрашиваю, перекрикивая рыдания дочери: — Я так понимаю, тебе не удалось вздремнуть, как ты надеялась? — Нет, не удалось, — она пожимает плечами и поправляет Коллина у груди. — Но все в порядке. Она не плакала весь день, поэтому немного поспала, — глубокий вздох. — Сегодня мне тоже нужно было поработать дома, прежде чем вернуться на студию. — Мне очень жаль, родная, — я одариваю ее, как я надеюсь, ободряющей улыбкой, но не уверена, что это сработало. Я собираюсь попробовать еще раз, когда в комнату входит Брайан. — Держи, Жеребчик, — он протягивает мне пипетку и спешит обратно в безопасное место, на кухню. — Ужин почти готов. Когда я собираюсь закапать первую каплю в воспаленное ухо Бреннан, Келс останавливает меня, легко касаясь моей руки. — Харпер, что ты делаешь? Ой, наверное, надо было сначала объяснить. — Это старый рецепт Кингсли. Мама говорит, что этот способ когда-то творил чудеса с нами, детьми. Нужно разогреть немного оливкового масла и закапать около пяти капель в больное ухо. Это снижает воспаление и помогает ребенку успокоиться. Келс убирает руку, но вид у нее по-прежнему скептический. — Таблоид, доктор выписал рецепт на ушные капли. Но я, пожалуй, не буду тебе мешать — вдруг это поможет. — Спасибо, chér, — давайте, капли, действуйте! Иначе я буду выглядеть идиоткой. Я, насколько это возможно аккуратно, закапываю капли в ухо Бреннан. Сначала она перестает плакать от удивления. Потом начинает снова, но уже с меньшим запалом. Я улыбаюсь Келс. — Подожди пару минут. — Без проблем. Еще через пару минут Бреннан пристраивает голову мне на плечо и затихает. Спасибо тебе, Боже! Я бросаю взгляд на Келси, которая подтирает моську срыгивающего Колина. Наконец-то, тишина. Я провожу маленькими кругами по спине Бреннан. — Вот так, милая. Все хорошо. В награду я получаю великолепную улыбку. — Отличная работа, Жеребчик. Я оставлю тебя себе. Но мамино лекарство — это не карт-бланш на то, чтобы не закапывать ей капли, которые прописал доктор. Я киваю. — Разумеется нет. Антибиотики лечат. А масло только успокоило ее. Если нам повезет, она даже немного поспит. — Ох, мне не может светить такая удача. — Удача тут ни при чем, Крошка Ру. Это чистое мастерство, — я изо всех сил стараюсь сказать это самым высокомерным тоном, на который только способна, с легким намеком на поддразнивание. На этот раз меня вознаграждают шлепком по плечу. — Ой, все. — Дорогая, ты же знаешь, я очень, очень, очень способная, — я наклоняюсь, чтобы поцеловать ее. Она дарит мне короткий, целомудренный поцелуй. — Хорошо, я люблю тебя. Не заставляй меня убивать тебя. Пес будет скучать по тебе. Я тихо смеюсь, чтобы не потревожить мою маленькую девочку. — Кстати, о Каме… где этот трусливый цыпленок-переросток? — О, сегодня он почти весь день прятался под кроватью, — глаза Коллина тоже закрываются. Он удовлетворенно вздыхает и теснее прижимается к своей Мамочке. — Я попрошу Брайана погулять с ним позже. Держу пари, они оба будут рады ненадолго выбраться из дома, — я протягиваю руку и легонько сжимаю ногу моего мальчика. — Может, уложишь Коллина на диван, и я останусь здесь с ними обоими? А ты бы могла пойти полежать в ванной с пенкой. — Хороший горячий душ, — при этой мысли ее глаза мечтательно стекленеют. — Да, я бы не отказалась от хорошего горячего душа. — Иди, наслаждайся. Мы будем здесь, когда ты выйдешь. — Идет, — Келс кладет Коллина рядом со мной, его маленькие ножки прижимаются к моему бедру. Он уже крепко спит. Она целует нас с Бреннан, и спешит в спальню, прежде чем кто-либо из нас успеет передумать по поводу этого плана. Как только я слышу, что пошла вода, я слегка отстраняю Бреннан от своего плеча, чтобы посмотреть, заснула ли она. Хотя ее веки отяжелели, она все еще борется со сном. Бедная малышка. Давай-ка вспомним, что еще делала Мама? Она пела нам колыбельные. Особенно ей нравилась «Колыбельная для ангела». Как там было? Я закрываю глаза и переношусь на два десятилетия назад. Я слышу, как мамин голос тихо напевает в моей спальне. pour toute la vie на протяжении всей жизни les feuilles tombent dans l'oubli листья опадают в небытие mais aux bras du vent nous resterons но в объятиях ветра мы останемся comme enfants berçants как дети, которых баюкают в колыбели je sais que nous avons я знаю, что мы la peur de la mort боимся смерти mais verrons comme la vie soit douce но мы увидим, как прекрасна жизнь elle va et vient она приходит и уходит sans jamais pretense ничего не прося взамен sauf l'amour qui éxiste dans nos ames кроме любви, которая живет в наших душах maintenant, mon ange а сейчас, мой ангел ferme les yeux закрывай глаза je touche ta main légèrement я так нежно прикасаюсь к твоей руке écoute le vent слушай ветер partons, va-t-en засыпай, засыпай je serai toujours avec toi я буду рядом с тобой всегда pour toute la vie всю жизнь les feuilles tombent dans l'oubli листья падают в небытие mais aux bras du vent nous resterons но в объятиях ветра мы останемся comme enfants berçants как дети, которых баюкают в колыбели Когда я опускаю взгляд, Бреннан уже крепко спит. * * * Я вваливаюсь в детскую так быстро, как только могу. Бросаюсь к Коллину, подхватываю его на руки и несу в ванную двойняшек, желая унести его подальше от сестры, пока он ее не разбудил. Келс было чертовски трудно уложить бедняжку сегодня спать, и я хочу, чтобы и мать, и дочь поспали как можно больше. — Эй, эй, мужичок, что случилось? — спрашиваю я его, целуя в нахмуренный лоб. Он втягивает воздух, готовый снова заплакать, но потом, кажется, осознает, что я держу его на руках. Он прерывисто выдыхает. — Хороший мальчик. Давай проверим подгузник, ладно? — я расстегиваю его распашонку, и в нос сразу же ударяет запах детских какашек. — Неудивительно. Я бы тоже разозлилась. Я профессионал в смене подгузников. После бесконечной череды племянниц и племянников я могу вымыть, высушить, присыпать и перепеленать попку ребенка за шестьдесят секунд или даже меньше. Как только потребность Коллина удовлетворена, я бросаю его грязную одежду в корзину для белья. Мы прокрадываемся обратно в детскую, где я достаю из комода новую одежду, и мы спускаемся вниз. Еще несколько минут, и бутылочка подогрета и готова к употреблению. Теперь, когда проблема с сосками решена, я с удовольствием кормлю сына. Мне нравится близость, которая возникает между нами в этот момент, и то, как он прижимается ко мне. Пока он ест, я нежно глажу его по волосам. — Кем ты станешь, когда вырастешь, Коллин? Ты будешь юристом, как все твои дяди? Или телезвездой, как твоя Мамочка? Или квотербеком в Зале славы? Хм? Коллин надувает мне молочный пузырь. — Надеюсь, это не выражение твоего отношения к футболу, сынок, — поддразниваю я. Я играю с его крошечными пальчиками. Кто бы мог подумать, что ногти могут вырасти такими маленькими? На днях я увидела рекламу, которая заставила меня расплакаться. Это была информационная кампания о синдроме детского сотрясения. Там показали фотографию крошечного младенца, подключенного к такому количеству трубок, что его самого почти не было видно. Как кто-то может причинить боль такому бесценному дару, как мой Коллин? Бреннан заболела, и мы с Келс сходим с ума от беспокойства за нее. Мое сердце разрывается от того, что я не могу избавить ее от ушной инфекции. И что она не может сказать мне, что ей нужно, чтобы почувствовать себя лучше. — Ты оставайся здоровым, малыш. Только один больной ребенок в одну единицу времени, такое правило. Он отталкивает пустую бутылочку и смотрит на меня своими голубыми глазами. Кажется, он чего-то ждет. Сказку. Мы всегда рассказываем им сказки перед сном. Так, ладно, все книги в детской. И мы читали ему классику десять тысяч раз за его короткую жизнь. Что я могу рассказать ему? Я знаю. — Был очень, очень холодный последний день декабря, чуть больше тридцати трех лет назад. Это случилось в тот же год, когда родилась твоя Мамочка. Твоя Мама появится на свет еще только через семь лет, после того, как твоя Мамочка займет свою колыбельку, но это уже другая история, — Коллин улыбается. Он, должно быть, понял мою шутку. — Итак, в Висконсине был очень, очень холодный декабрьский день. Было двенадцать градусов ниже нуля, и дул сильный холодный ветер. Брр, — я изображаю дрожь и прижимаю его еще крепче. — В тот день на поле боя встретились две легенды. Это были Винс Ломбарди и Том Лэндри. Ломбарди был сердцем «Пэкерс». А Лэндри только начинал свое восхождение в «Ковбоях». Помни, сынок, после «Святых», на втором месте, мы любим наших «Ковбоев». Это называлось «Ледяная чаша». В этом была вся суть и смысл футбола. — Система отопления на стадионе «Ламбо Филд» сломалась в ночь перед игрой. Из-за этого поле стало твердым и холодным, как ледовый каток. Все думали, что комиссия перенесет игру, но они этого не сделали. Он знали, что это были настоящие воины. — Судьи не могли воспользоваться свистками, потому что маленькие шарики внутри них замерзли. Бегать по полю было практически невозможно, да и с бросками дело обстояло ненамного лучше. В четвертой четверти наши ребята вели со счетом 17:14. «Пэкерс» вернули мяч на свою тридцатидвухярдовую линию за четыре минуты пятьдесят секунд до конца. Барт Старр провел свою команду по полю и, наконец, достиг линии «Ковбоев» в один ярд, когда на часах оставалось шестнадцать секунд до конца. Старр объявил тайм-аут. — У Ломбарди был выбор. Они могли пойти по безопасному пути, забить полевой гол и перевести игру в овертайм. Или же они могли проявить величие и совершить тачдаун. Он решил поставить победу в чемпионате на одну игру. Они собирались попробовать перехитрить квотербека. «Пэкерс» заметили, что защитник «Ковбоев» Джетро Пью, как правило, рано покидал свою позицию. «Пэкерс» поставили на то, что смогут заблокировать его, и Старр сможет забежать в концевую зону. Это было бы непросто. Поле было скользким. Никто не следил за метражом. Но Ломбарди сказал Старру: «Сделай это, и давай убираться отсюда к чертовой матери». — И они вернулись на поле. Мяч был отбит. Старр прижал его к груди. Крамер и Боумен блокировали игроков, открывая ему дорогу, и он пробился к краю поля. Запомни, сынок, для того, чтобы гол засчитался, мяч должен пересечь линию. «Пэкерс» выиграли со счетом 21:17, что научило нас никогда не останавливаться на достигнутом, когда можно добиться победы. Такова история «Ледяного Кубка». Я опускаю взгляд и вижу, что Коллин мирно спит у меня на руках. Вот, это мой мальчик. Я решаю не беспокоить ни Бреннан, ни Келс. Я растягиваюсь на диване, устраиваю Коллина у себя на груди, укрываю нас обоих одеялом и мгновенно засыпаю. * * * Ушная инфекция Бреннан наконец-то начала проходить, и я снова чувствую, что возвращение к работе пойдет мне на пользу. По крайней мере, я в этом себя убеждаю. Я поднимаюсь на лифте в свой офис, чтобы собрать кое-какие вещи перед тем, как пойти на студию. Через несколько дней я, возможно, даже поверю в это. А может, и нет. Я знаю, что с ними все в порядке. Они дома с Харпер, и она прекрасно заботится о них. Возможно, она заботится о них даже лучше, чем я. Этот фокус с оливковым маслом полностью изменил жизнь Бреннан на днях. Я провела с ней весь день, стараясь, чтобы она почувствовала себя лучше, а Харпер вернулась домой, и уже через полчаса наша дочь успокоилась и мирно спала. Харпер определенно преуспела в этом. Когда я выхожу из лифта, в офисах довольно тихо. Мне нужно забрать пару рабочих документов, и, поскольку у меня сейчас нет ассистента, мне придется все искать самой. Мне срочно нужен новый ассистент. Впервые за несколько недель я открываю дверь своего кабинета, и мне действительно приятно вернуться к работе, причем в таком качестве, которое позволяет мне делать все, что я захочу. Не только физически, но и интеллектуально, а также творчески. Как ведущая, я обладаю значительной властью над шоу и над тем, в каком направлении оно может развиваться. Но я же и буду первой, с кого спросят, если в будущем году мы провалимся. Добро пожаловать в двадцать первый век, Келси. * * * Первая остановка: короткое производственное совещание перед выходом в эфир. Кажется, все рады моему возвращению, и это приятно. Мне дают мой сценарий и несколько последних заметок. Режиссер говорит мне, что у него есть кое-что новое на съемочной площадке, что он хочет мне показать, и советует прийти на несколько минут раньше. Я киваю и даю ему понять, что буду там. Следующая остановка — гардероб и гримерка. Ах да, моя одежда и мое лицо. Хорошо, что в данный момент мне не нужно отвечать ни за то, ни за другое. На свитере, который я надела сегодня вечером, детские слюни. Не привлекательный, но необходимый на моей другой работе. Полагаю, что именно так дети помечают свою территорию. Устроившись в гримерном кресле, я откидываюсь на спинку и закрываю глаза. — Келс, я так рада, что ты вернулась, — говорит мне Грейс, доставая маленькую коробочку с косметикой, которую она использует только для меня. — Как тебе материнство? — В целом, я все это обожаю. Однако последние несколько дней стали испытанием на терпение и принятие для всей семьи. — Хммм, заболевший ребенок? Я оглядываюсь на нее. — Откуда ты знаешь? — Я узнаю усталые глаза мамы, у которой дома больной ребенок. У меня своих трое. В чем проблема? — У Бреннан ушная инфекция. — Это может быть неприятно. — Да, я уже это поняла. — Просто подожди, когда у них начнут резаться зубы. — О да, — я вздыхаю и закрываю глаза. — Но ведь со временем станет лучше, правда? — Конечно, Келси. Радость, которую они приносят, всегда перевешивает все трудности. И ты точно сможешь выспаться после того, как они вырастут и съедут. — Мило. Спасибо за ободряющий разговор. — В любое время. * * * Я бросаю взгляд на часы. Пора. Усадив Бреннан, вернее, уложив, на диван рядом с собой, я беру пульт дистанционного управления и настраиваюсь на четвертый канал. Звучит музыкальная тема из «Вызова», и Коллин радостно булькает. Совпадение? Я так не думаю. Я прижимаю к себе своего мальчика. — Все верно, Коллин. Нашу Мамочку сейчас покажут по телевизору, — Бреннан пронзительно взвизгивает, протестуя против того, что ее оставили одну. — Иди сюда, девочка, — дразню я. Затем я подхватываю ее свободной рукой и сажаю к себе на колени рядом с братом. На экране появляется великолепное лицо Келс. — Добрый вечер. Я Келси Стэнтон, и это «Вызов», — она хорошо выглядит. Грейс всегда знает, как выгодно подать мою девочку. Если визажист ненавидит тебя, ты можешь выглядеть чертовски устрашающе на телевидении. — Помашите Мамочке! — я хватаю их маленькие ручки и активно машу ими в сторону экрана. — Мы любим тебя, Мамочка. Брайан заходит в гостиную, качая головой. — Ты сумасшедшая, ты же это понимаешь? — …все это мы расскажем, когда вернемся, — заканчивает Келс вступление, и мы переходим к рекламе. Я наклоняюсь и покрываю поцелуями пушистую головку Коллина и почти лысую головку Бреннан. — Не слушайте этого плохого человека, детишки. Он просто завидует, что по телевизору показывают не его маму, такую красивую и умную. Это замечание вызывает у нашей няни взрыв смеха, от чего Коллин удивленно вздрагивает. — О боже, я просто представил свою маму на телевидении, — он переходит на фальцет и, как я полагаю, изображает свою мать. — «Вам нужно перестать смотреть это дьявольское орудие, молодой человек. Все, что оно делает, — это учит людей становиться извращенцами. Вы хотите стать извращенцем, молодой человек?» — он переходит на голос маленького мальчика. — «Да, мамочка, я действительно хочу стать извращенцем, когда вырасту». — И он еще говорит, что я сумасшедшая. — Поэтому, не обязательно показывать Holy Roller по телевизору, чтобы ее отпугнуть. Ты и так ее туда не заманишь, даже если очень хорошо попросишь. — Наш первый сюжет сегодня вечером, — вещание возвращается с рекламы, и мы снова видим Келс, — Посвящен проверке сотрудников на предмет возможного агрессивного поведения на рабочем месте. — Таков твой план насчет Брюса, Жеребчик. Несмотря на то, что я хихикаю, я крепче прижимаю к себе своих детей и ухитряюсь сказать им: — Не обращайте внимания на своего тетю Брайана. А теперь давайте все вместе сфокусируемся на Мамочке. Ее работа — это работа ведущего. Как якорь на корабле, она держит на себе все шоу. Все зависит от нее. Она — лицо новостей. Если она понравится людям, они поверят в то, что она сказала. В противном случае, они не поверят. И они не будут нас смотреть. Это будет плохо. Мы живем и умираем в зависимости от рейтингов. Как и наши зарплаты, — я замечаю, что Коллин закрывает глаза. Бреннан жует свой кулачок. — Они, похоже, пока не очень-то большие поклонники новостей, Жеребчик. — На следующей неделе я дам им попкорн, чтобы они жевали его, пока я буду объяснять все происходящее. * * * Слава Богу, сегодня суббота. Это была долгая неделя. Очень долгая. Между возвращением на работу и ушной инфекцией Бреннан было много дополнительного стресса. Я смотрю на маленькую девочку, спящую на сгибе моей руки. Антибиотики, похоже, начинают действовать, а теплое оливковое масло помогает каждый раз, когда она капризничает. Вчера вечером я попросила Келс немного закапать мне в ухо, просто чтобы проверить. Честно говоря, это было довольно прикольно. Несмотря на инфекцию, Бреннан и Коллин растут, как сорняки. Кажется, что с каждым днем в них что-то меняется. Коллин все больше напоминает маленького мужчину. Несмотря на свой пугающий старт в этой жизни, он начинает крепнуть и набирать вес. Прямо маленький полузащитник. Бреннан выглядит как настоящий нарушитель спокойствия, какой она явно и будет. Ее светлые волосы становятся гуще, но все еще слишком редкие. Ее зеленые глаза ни с чем не спутаешь. У меня захватывает дух, когда я смотрю на нее, точно так же, как это происходит, когда я смотрю на ее Мамочку. Мы с Келс и Брайаном тоже привыкли к устоявшемуся ритму жизни. Я ухожу на работу раньше Келс, поэтому она берет на себя утреннее кормление. Но я возвращаюсь, когда у Келс еще только середина рабочего дня, поэтому беру на себя заботу о детях раним вечером. Брайан отдувается посередине. Я никогда не представляла, что у меня будет все это. Я думала, что в моей жизни будут кожаные штаны, «Харлей» и новая женщина на каждую ночь, до самой моей смерти. Или до того дня, когда все это не убьет меня. Сейчас, я чувствую, что умру, если у меня отнимут то, что у меня есть сегодня. Бреннан причмокивает губами во сне. Ей явно снится кормление грудью. Я тоже мечтаю о груди Келс. Яблоко от яблони. Мы возвращаемся из солнечной комнаты в гостиную, где Келс читает какие-то производственные заметки, а Коллин счастливо лежит на полу рядом с ней. Ее рука разместилась на его животе, и каждые несколько секунд она рассеянно щекочет его, вызывая у моего мальчика радостные возгласы. Я сажаю Бреннан в ее люльку-качалку и сажусь рядом с сыном. — Хорошо тебе тут с твоей Мамочкой, Коллин? — спрашиваю я его таким голосом, каким поклялась никогда в жизни не говорить. — Да? — я шумно выдуваю воздух ему на живот, между пальцами Келс. Келс смеется и вытирает руку о мою рубашку. — Ну и гадость. Большое спасибо. Я беру ее руку и подношу к губам, нежно целуя. — Не за что, chér. Я реально обожаю субботы. Как только я устраиваюсь на полу рядом с Коллином, чтобы поиграть с ним, раздается звонок в дверь. Я жду, пока Брайан откроет, прежде чем вспоминаю, что он проводит день с Дагом. Я со стоном поднимаюсь на ноги и очень осторожно пробираюсь через гостиную, чтобы не наступить на детей, на множество игрушек или на жену. Я открываю дверь и вижу на пороге парня в дорогом пальто. Должно быть, это один из жильцов дома, с которым мы еще не знакомы. — Привет. — Здравствуйте. Вы Харпер Кингсли? Я киваю и протягиваю руку. — Все верно. А вы? — Филлип, — он крепко пожимает мне руку. — Келси Стэнтон тоже здесь живет? Где-то в глубине сознания у меня начинает звучать тихое предостережение, но, полагаю, для соседа вполне естественно поинтересоваться, живет ли в этом доме знаменитость. — Да. Чем я могу вам помочь? — Не могли бы вы передать ей кое-что от меня? — Конечно, но могу я спросить, в чем дело? — сейчас я чувствую себя совсем не так дружелюбно, как показываю. — Вы и мисс Стэнтон получаете официальное уведомление. Хорошего дня, — он сует мне в руку два толстых конверта, поворачивается и быстро уходит. Господи Иисусе. Этот парень работает в сервисной службе. Как, черт возьми, он проник в дом? Нам с консьержем предстоит очень долгий разговор на эту тему. Прежде чем что-то еще может произойти, я делаю шаг назад и закрываю дверь, надежно запирая ее. Я сажусь на ступеньку и открываю адресованный мне конверт. Достаю пачку бумаги и быстро просматриваю содержимое. Ходатайство о предоставлении права на посещение. Какого хрена. Заявитель: Кэтрин Лесли Стэнтон. — Ебаный в рот! — громко ругаюсь я, не заботясь в данный момент о чертовой банке ругательств. — Ебаная сукина дочь! Я представляю себе различные способы, которыми я могла бы убить свою свекровь, когда вижу ее дочь рядом со мной в коридоре. — Что случилось? — Твоя мать, — я протягиваю ей конверт, адресованный для нее. — Ох. И что эта ведьма сделала на этот раз? — Я еще не дочитала до конца, но она предъявила нам судебный иск. Очевидно, она хочет, чтобы суд разрешил ей встречи с двойняшками, — я начинаю листать стопку бумаг, пытаясь добраться до сути. Келс присоединяется ко мне на лестнице, доставая свой экземпляр судебного иска. Я слышу что-то, подозрительно похожее на «избавиться от тела», и удивляюсь, как ей удалось прочитать мои мысли. — Давай я отправлю копию этого Роби по факсу, — говорю я, направляясь в кабинет. Сила встретится с силой, ты, тощая сучка. — Бет тоже отправить? — О, нет, — она качает головой. — Бет я сейчас позвоню. Но отправь копию по факсу моему отцу. Я смеюсь. — Мэтт, несомненно, будет в восторге, получив это. Он с нетерпением ждал еще одну вескую причину, чтобы убить свою бывшую, — я даже не могу больше называть Кэтрин матерью Келс. Это лишает ее всех прав. Навсегда. — Я не могу поверить, что она это делает. Она совсем умом тронулась. — Она потеряет гораздо больше, когда мы с ней закончим, — я кладу руку ей на плечо и нежно сжимаю его. — Ты в порядке? — Нет, — рычит она сквозь зубы. — Но я слишком блять в бешенстве сейчас, чтобы делать что-то, кроме как планировать смерть этой крысы. — Медленную и болезненную, да? — О, да. Очень медленную. И очень болезненную. <гаснет свет>