Под Прицелом / Exposure (Сезон 3)

— Я хорошо выгляжу? — спрашивает Келс, когда я помогаю ей выйти из машины. Я смотрю на свою девочку. На ней потрясающее атласное платье без бретелек цвета слоновой кости. Конечно, потрясающим является не платье, а женщина в нем. — Дорогая, если бы ты выглядела еще более хорошо, мы бы вообще сюда не добрались. Она улыбается мне и сжимает мою руку, которую все еще держит. — Ты такая милая. Я наклоняюсь и потираюсь носом о ее шею, которая достаточно открыта для такого занятия. — О, нет, совсем нет, chér. Я испорченная до мозга костей. Она позволяет мне задержаться в таком положении на несколько мгновений, прежде чем мягко оттолкнуть меня назад. Ее рука задерживается на моей груди и касается лацкана пиджака. — Ты и сама неплохо выглядишь, Жеребчик. Я чувствую, как моя грудь раздувается от комплимента. — Нравится, да? — как там в народе называют смокинг от Perry Ellis? Она целует меня в подбородок, и это уже ответ. — Ты уверена, что нам нужно туда идти? Келс смеется, и ее теплый голос разносится в прохладном ночном воздухе. — Папа заметит наше отсутствие. А если он не заметит, я гарантирую, что Мама заметит точно. Я краду поцелуй, пока могу. — Как долго мы должны там оставаться? Взгляд, которым она одаривает меня, прожигает насквозь мою одежду. — Не слишком долго. * * * Мы заходим во Всемирный торговый центр и поднимаемся на скоростном лифте на тридцатый этаж. «Плимсолл Клаб» — это частный ресторанный клуб. Сколько я себя помню, Папа был его членом. Здесь невероятно красиво, и я с нетерпением жду реакции моей девочки. Каждый год члены клуба устраивают новогоднюю вечеринку для себя и своих семей. Теперь, когда Жерар, Жан и Роби тоже стали членами клуба, большое количество гостей из семейства Кингсли всегда гарантировано. Пока мы поднимаемся наверх, Келс спрашивает с дразнящими нотками в голосе: — Кем был Плимсолл? Знаменитым адвокатом из Нового Орлеана? — Mais non. Сэмюэл Плимсолл был британцем, которому приписывают спасение жизней тысяч моряков. В 1800-х годах несколько судов потонули из-за того, что были перегружены. Поэтому он призвал парламент потребовать, чтобы на борту каждого судна была отметка, указывающая, когда судно было полностью загружено. Конечно, судовладельцы боролись с ним, но, в конечном итоге, он одержал верх. И вскоре этот знак, известный как знак Плимсолла, был принят всеми морскими державами. Папа говорит, что клуб был назван в его честь, чтобы отразить международную торговлю, которая ведется здесь, и то, как много жизни Новый Орлеан черпает из моря. — Ты просто кладезь информации, Таблоид. Я щипаю ее за нос. — Засранка. Двери открываются, и мы выходим в вестибюль. Я тут же неосознанно приосаниваюсь. Я, разумеется, сопровождаю на бал самую красивую женщину. Мне не следует сутулиться. Нежно положив руку ей на поясницу, я веду Келс в Версальский зал, где должен быть подан поздний ужин. Не успеваем мы сделать и пары шагов, как нас встречают Жерар и Кэтрин. Жерар выглядит весьма элегантно в своем смокинге, а Кэтрин, как всегда, выглядит великолепно. — С Новым годом! — восклицает мой брат, наклоняясь, чтобы поцеловать Келс в щеку. — Рановато еще, — поправляю я, целуя Кэтрин в щеку. — Остальная семья уже здесь? — Вы приехали последними, — отвечает Жерар с хитрым огоньком в глазах. Кажется, он думает, что мне повезло в этот вечер больше, чем это было на самом деле. Что ж, я полагаю, что возможность покормить своих малышей и спеть им колыбельную действительно считается удачей. — Роби ревниво охраняет для вас места за столом. Келс отпускает мою руку и берет под руку Жерара, одаривая меня игривой ухмылкой. — Тогда, дорогой брат, не пора ли нам пройти к столу? Пока Роби не пришлось сделать какую-нибудь глупость? Жерар накрывает ладонью руку Келс, которая теперь лежит на его бицепсе. — Ты хочешь сказать, что есть что-то, что сможет его остановить? — Что ж, мы можем хотя бы попробовать. Наш долг — заботиться о младших членах семьи, — и с этими словами они направляются в обеденный зал. Я улыбаюсь Кэтрин. — Идем? Вскоре мы все сидим за столом. Это единственное мероприятие, на котором Мама и Папа не могут сидеть с нами. Они сидят за столом своей фирмы. Еще веселее, когда мы, дети, остаемся одни. Особенно теперь, когда у всех нас есть вторые половинки и мы все счастливы вместе. Усевшись, я подталкиваю Келс локтем и указываю подбородоком в сторону Люсьена и Рейчел, которые прижимаются друг к другу, как влюбленные старшеклассники. Келс наклоняется и шепчет мне на ухо, ее теплое дыхание проникает прямо в другие точки моего тела. — Ты просто завидуешь. Я усмехаюсь и беру ее за руку. — Верно, chér. Хотя, очень радостно это видеть, правда? — Безусловно. Нет ничего лучше, чем начинать новое тысячелетие и быть в этот момент безнадежно влюбленным. — Я так рада, что ты это сказала, дорогая, — я делаю паузу для пущего эффекта. — Я рада, что еще хоть кто-то на этой планете осознает, что новое тысячелетие начинается в 2001 году. — Понимаю, — Келс берет стакан с водой и делает глоток. — Так ты рада, что я безнадежно влюблена, или что я умею определять время? — она подносит стакан к губам, пытаясь скрыть от меня улыбку. Я так люблю играть со своей девочкой. — Как ты знаешь, очень важно, чтобы наши дети научились определять время. Но еще важнее, чтобы они знали, как сильно их родители любят их… и друг друга, — я тянусь к ней за поцелуем. — Так случилось, что я тоже безнадежно влюблена в тебя, Келси Диана. Я получаю поцелуй, на который рассчитывала. — Рада это слышать, Таблоид. Мне бы не хотелось менять тебя на новую усовершенствованную модель. Я просто обучаю тебя. Роби, со своей противной мордой, вмешивается в наш приватный разговор. — Хорош уже! У всех нас из-за вас разовьется диабет. Достаточно того, что эти двое занимаются тем же. Прежде чем я успеваю стукнуть его по лбу, Келс наклоняется и целует Роби в щеку. Затем она похлопывает его по щеке и подмигивает ему. — Мы тоже тебя любим. Рене смеется над своим мужем. — Давай, милый. Пойдем потанцуем, чтобы тебе не пришлось наблюдать за всеми этими проявлениями любви. Я протягиваю руку своей девочке. — Пойдем, покажем этим двоим, как надо танцевать. Сделав несколько кругов по залу, я чувствую, как кто-то хлопает меня по плечу. Кто, черт возьми, мог быть настолько глуп, чтобы попытаться отнять у меня мою девочку? Это Жерар. Его я, пожалуй, оставлю в живых. — Можно? — вежливо спрашивает он. Я отпускаю Келс и делаю шаг назад. — Наслаждайся. Келс смеется и качает головой, глядя на меня. — Судя по всему, я — закуска, — она подмигивает мне. — А я всегда считала себя скорее десертом. Не обращая внимания на то, что рядом стоит мой старший брат, я качаю головой. — О, нет, дорогая, ты — главное блюдо. Каждый день и никак иначе. — Тсс, тсс, тсс, — она погружается в объятия Жерара, но умудряется погрозить мне пальцем. — Ну-ну, Жеребчик, ты же прекрасно знаешь, что это зависит от того, кто кому достается на блюдечке. Мое лицо действительно так покраснело, как кажется? По-видимому, так оно и есть, потому что Жерар истерически хохочет надо мной. — Лучше уходи, Харпер. Ты не победишь в этом поединке. — Тут ты прав. Хорошо тебе провести время, дорогая, — я поспешно ретируюсь. * * * — Каждая женщина должна выглядеть так же хорошо, как ты, менее чем через два месяца после рождения двойняшек, — делает мне комплимент Жерар и очень умело начинает вести нас по танцполу. — Это было нелегко, и мне еще многое предстоит сделать, но я хотела вернуться в форму, — я не могу позволить себе расслабляться. Только не в моей карьере и, конечно, если я намерена выглядеть молодо рядом с Бреннан, Коллином и Харпер. Я заметила, что Жерар следит за тем, чтобы мы держались на приличном расстоянии от других членов семьи. Это, должно быть, Разговор Большого Брата. — Как ты себя чувствуешь в остальном? Я знаю, что в течение недели или около того тебе было немного тяжело. Да, это РББ. — Намного лучше, — заверяю я его. — Это действительно была всего лишь пост родовая депрессия. Но, к счастью, она прошла. Я никогда в жизни не была так счастлива. Он одобрительно кивает. — Я так рад это слышать. Надеюсь, ты знаешь, что Харпер боготворит тебя и детей. Но иногда она может быть сущим наказанием. Я знаю это потому, что двадцать шесть лет был ее старшим братом. Есть ли что-нибудь, о чем мне нужно поговорить с ней для тебя? Я не могу удержаться от смеха. Мысль о том, что кто-то может воспитывать Харпер, очень забавная. Она, как правило, крайне независима. За исключением того, что касается меня. — Жерар, мы с тобой примерно одного возраста, и у нас гораздо больше опыта общения с миром, чем у кого-то в возрасте Харпер. Она молода. Она не всегда использует свое серое вещество, прежде чем что-то предпринять, но я люблю ее, — более правдивых слов никогда не было сказано. — Она подарила мне мою жизнь. Она надолго сохранит меня молодой и энергичной. Я всегда хотела любовницу моложе себя, — я говорю это дразнящим тоном, наслаждаясь реакцией Жерара. — Я никогда ни на кого ее не променяю. — Рад это слышать. Мама отмечает день, когда Харпер привезла тебя домой. — Честно говоря, — я встречаюсь с ним взглядом, желая, чтобы он увидел мою искренность. — Я тоже, Жерар. Раньше у меня никогда не было места в этом мире, которому я бы принадлежала. Я знаю, что могу вернуться сюда даже без Харпер, скажем, если она будет в командировке за границей или что-то в этом роде. Я могу приехать сюда с детьми, и мы будем здесь дома. С нашей семьей. У меня никогда раньше такого не было. С Харпер и всем этим я наконец-то достигла целостности. Мне больше ничего не нужно. Он, должно быть, видит то, что я хотела ему донести, потому что наклоняется и целует меня в щеку. — Итак, когда вы двое переезжаете домой? — в его глазах читается юмор, который он вкладывает в этот вопрос. — Скажем так, я только что подписала новый контракт с «Вызовом», который дает мне право работать в этой должности три года. Но я действительно не думаю, что пробуду там так долго. Если только Харпер не поступит предложение, от которого она не сможет отказаться, — я вздыхаю. Честно говоря, я надеюсь, что оно ей не поступит. — Если бы у меня было право выбора, мы бы просто не вернулись туда. — Чем ты планируешь заниматься здесь? Или ты будешь просто наслаждаться своими детьми — всеми тремя? Мы оба усмехаемся. — На какое-то время это определенно будет на первом месте в моем списке приоритетов. У меня есть несколько идей, которые, я думаю, я могла бы реализовать здесь и оставаться активной в индустрии. — А, «Путеводитель Келси Кингсли по Байю»? — спрашивает он с преувеличенным акцентом. Мне действительно нравится новоорлеанский акцент. Всякий раз, когда Харпер так со мной говорит… Прекрати, Келс. Ты же не хочешь наброситься на нее здесь, в какой-нибудь подсобке. Или хочешь? Сосредоточившись, я отвечаю: — Полагаю, я могла бы сделать что-то подобное, — я играю с лацканом его смокинга. — Но я думаю, что использовать фамилию Стэнтон и привлечь внимание некоторых довольно известных жителей Нового Орлеана на национальном уровне было бы полезнее. Кто знает, может, в конце концов у меня появится совершенно очаровательный шурин в качестве судьи Верховного суда или кого-то в этом роде. Жерар от души смеется. — Нет, Роби не такой уж и очаровательный. Он только пытается всех убедить, что он такой. * * * Час спустя, после того как подали ужин, я подвожу Келс к окну, чтобы показать ей вид. Я встаю позади нее, обнимаю ее за талию и слегка прижимаюсь щекой к ее щеке. Я указываю пальцем на достопримечательности. — Очевидно, это Миссисипи. А чуть правее от нас находится набережная, где вы с Рене пытались обанкротить нас с Роби. — Я даже не начинала это делать, Таблоид, — она целует меня в щеку и смеется. — О божечки. А слева от нас Французский квартал и Американский океанариум. Не могу дождаться, когда мы сможем сводить туда двойняшек, Келс. Я любила это место, когда росла, — я показываю на пароход, пришвартованный в доке. — Это «Натчез». На нем довольно часто играли Герцоги Диксилендские. Папа заставлял Маму водить его туда пару раз в год. Он обожает музыку в стиле Диксиленд. — Харпер? — Келс поворачивается в моих объятиях, запуская руки мне под пиджак. У меня по спине пробегают мурашки, и я проклинаю тот факт, что мы на людях. — Да? — мой голос срывается даже на одном слове. — Ты хоть представляешь, какая ты милая, когда пытаешься вести повседневные разговоры? — она целует меня в шею, и я заставляю свои колени продолжать поддерживать меня. — Хм. Нет? Я чувствую ее смех на своей коже, поскольку она не отрывает губы от моей шеи. Я еще крепче прижимаю ее к себе. К черту обзорную экскурсию. — Тебе лучше молиться, чтобы кто-нибудь из твоей семьи спас тебя, Таблоид, — она кусает меня за шею, и я с трудом сдерживаю вскрик. — Иначе я просто буду продолжать в том же духе, пока ты больше не сможешь этого выносить. Обещания, обещания. — О, Боже, — стону я. — Ты помнишь канун прошлого Нового года, chér? Она кивает, но не прекращает делать то, что делала. — Ты, может быть, помнишь, что я сказала там, на крыше здания? Она останавливается и поднимает на меня взгляд. — Харпер, мы были в толпе из миллиарда человек. — Чуть меньше, но да, около того, — я поднимаю руку, убираю прядь волос с ее глаз, и на мгновение теряюсь в них. — Я сказала тебе, что люблю тебя. Келс проводит кончиком пальца по моим губам. — Мне так жаль, что я пропустила эти слова тогда, но у тебя есть еще пятьдесят или шестьдесят лет, чтобы повторять их. Я тянусь навстречу ее прикосновению. — Договорились. Я просто хочу, чтобы мы обе знали и всегда помнили, кто сказал это первой, — поддразниваю я. — Первой, второй… важно то, что мы это сказали, — она возвращается к своему местечку у меня на шее. — Так на чем я остановилась? Когда она кусает меня за мочку уха, я решаюсь. — Как ты смотришь на то, чтобы встретить Новый год… одним? Дома? Голыми? Под елкой? Клянусь, я сегодня вымыла там пол. Келс смеется в ответ, убивая мое либидо. Совсем чуть-чуть. — О, нет, нет. Ты обещала своим родителям, что мы придем на вечеринку. Мы здесь. Я просто собираюсь мучить тебя при каждом удобном случае, — прежде чем я успеваю осознать, что происходит, Келс выскальзывает из моих объятий и плавно пританцовывая делает несколько шагов от меня. — А сейчас я пойду узнаю, не хочет ли Роби — или, может быть, Рене — потанцевать. * * * Я захожу в туалет и ополаскиваю лицо водой, пытаясь снизить температуру до приемлемого уровня. Элейн входит следом за мной и присоединяется ко мне у раковины. Она окидывает меня взглядом и смеется. — Харпер, Харпер, Харпер, — цокает она и начинает подкрашивать губы. Я отрываю бумажное полотенце и вытираю лицо. — Что? Она вздыхает. — У тебя больше нет никакой силы воли. Раньше ты могла противостоять таким поползновениям. А теперь ты бежишь в туалет при первых признаках атаки, — она промокает бумажное полотенце и тянется ко мне. Прежде чем я успеваю возразить, она приподнимает мои волосы и прикладывает полотенце к затылку. — Так полегче, дорогуша? Я сердито смотрю на свою сестру. — Не могу дождаться, когда твои дети начнут ходить на свидания, Элейн. Я планирую от души помучить тебя. Просто хочу, чтобы ты это знала, — я забираю у нее полотенце, немного неохотно, потому что оно действительно помогает, и выбрасываю его в мусорное ведро. — О, кстати, Мама знает о том, что на самом деле произошло на качелях на веранде, когда вы с Жаном встречались? Она тычет в меня пальцем. — Не смей, Харпер Ли. Я улыбаюсь. Всегда приятно снова одержать верх. — Все еще собираешься и дальше дразнить меня? — она пытается что-то ответить, но ничего не выходит. Я подхожу и целую ее в щеку. — Я так и думала, что нет. Я думаю, что победила, пока Элейн не шлепает меня по заднице, когда я уже выхожу из туалета. * * * — Веселишься, малышка? — спрашивает меня Папа, когда я присоединяюсь к нему в баре, чтобы выпить. На Папе элегантный смокинг и ярко-красный галстук-бабочка, который гармонирует с красным цветом Маминого платья. Со своего наблюдательного пункта он следит за тем, как она общается с его молодыми партнерами по работе. Мама, конечно же, очаровывает их всех. Папа всегда полагался на Маму в том, что она легко налаживала контакт с его сотрудниками. Она посещает общественные мероприятия, получает всевозможную информацию о том, кому с кем нравится работать, о политической борьбе и играх за власть, а также о том, кто готов к большей или меньшей ответственности. Он всегда шутит, что назначил ее своим главным специалистом по подбору кадров. — Конечно, Папа. Спасибо, что пригласили нас с Келс. Это такой приятный способ отметить конец нашего пребывания здесь. — Как же мне не нравится даже мысль о том, что вы четверо уезжаете. Мама будет вне себя от того, что какое-то время не сможет взять на руки этих малышей, — он кладет руку мне на плечо. — Ты проделала отличную работу, Харпер Ли. Они прекрасны. Я вздыхаю, думая о своих малышах. Надеюсь, Коллин в порядке, пока его Мамочки нет рядом. Мне почти хочется, чтобы мы сейчас были дома с детьми и спокойно встретили Новый год. Затем, краем глаза я замечаю Келс в ее потрясающем платье. Хотя и тут нам неплохо. — Они многое унаследовали от семейства Кингсли. Папа раздувается от гордости. — Так и есть. Келс, кажется, чувствует себя лучше. Выглядит она счастливее. — Да, — я притворно вытираю пот со лба. — Слава Богу, мы прошли этот этап. Несколько раз я реально впадала в ступор, не зная, что делать. — Ты отлично справлялась. Я так тобой гордился. Четыре слова, которые значат для меня намного больше, чем он даже может себе представить. — Спасибо, Па. — Вы приедете к нам на Марди Гра? — Mais oui! — я бросаю на Папу почти оскорбленный взгляд. — Мне нужно надрать задницу Роби в конкурсе дублонов. Он усмехается. — Мне всегда греет сердце то, как близки вы с Роби, Харпер. — Мне тоже, Папа. * * * Без четверти полночь я нахожу Роби в зале Гальвеса, он стоит в стороне от танцпола. Я подхожу и встаю рядом с ним, подталкивая его плечом. — Твоя женщина в дамской комнате? Он качает головой. — Нет. Не там. — Все еще ест? — Неа. — Дай угадаю. Она ушла? Он вздыхает и указывает на танцпол. — Неа. Она вон там. Я прослеживаю направление его взгляда и вижу Рене. Звучит быстрая и зажигательная песня, и Рене находится в гуще веселящихся людей, танцуя от всей души. С моей женой. — И как давно они там? Он вздыхает. — Слишком давно. Я складываю руки на груди. — Ты помнишь, какие были последствия, когда они делали это в прошлый раз? Роби кивает и достает из кармана бумажник. — Да, ее зовут Келси Сесиль Кингсли, — он показывает мне фотографию своей дочери. Я радуюсь каждый раз, когда вижу ее. Боже, она выглядит взбешенной. Конечно, я бы тоже была в ярости, если бы на меня надели эту чертову розовую шапочку. — По крайней мере, у тебя наконец-то появилась девочка. — Она прелесть, это точно. Кристиан, кажется, думает, что она принадлежит ему. Однажды ночью я нашел его спящим на полу возле ее кроватки. — Несмотря ни на что, Кристиан любит Келси. Их обеих, — я подталкиваю его локтем. — Может быть, однажды он женится на Келси. Просто чтобы по-настоящему запутать всех на семейных встречах. Наши взгляды снова прикованы к танцполу. Я издаю стон. Я действительно не могу справиться с этим сегодня вечером. Интересно, как на это реагируют члены клуба. Быстрый взгляд по сторонам подтверждает, что другие заметили это маленькое представление. — Время вмешаться? — спрашивает Роби. Однако я знаю, что это не совсем вопрос. — Несомненно. Мы выходим на танцпол. * * * Я чувствую руку на своем плече и сразу понимаю, кому она принадлежит. Рене улыбается мне. — Видимо, с них хватит, — хихикает она, в то время как Роби подходит к ней сзади. — Очевидно, — сухо говорит Харпер. — Вы обе так плохо себя ведете. Вам должно быть стыдно. Я обнимаю ее за шею, музыка замедляется, и мы начинаем покачиваться вместе. — Правда? Почему? Моя дорогая супруга приподнимает бровь, глядя на меня. — Потому что вы обе знаете, что это с нами делает, — она наклоняется и шепчет, добавляя: — И, конечно, не обращайте внимания на то, что вы чуть не довели до сердечного приступа парочку самых старших партнеров Папы. — Ну, этого мы точно не планировали, но, что касается вас с Роби, то именно поэтому нам не стыдно за себя, — я придвигаюсь к ней ближе, подстраиваясь под нее так, чтобы она прекрасно понимала, что я имею в виду. Я бросаю взгляд на часы и вижу, что время близится к полуночи. — Уже почти время для поцелуев, Таблоид. Она тянется ко мне и утыкается носом в мою шею. О да. — Для поцелуев время всегда подходящее, — шепчет она мне на ухо. — Угу, — соглашаюсь я, растворяясь в ней. Черт возьми, она так хороша. О чем я только думаю? Она великолепна, и я это знаю, и я хочу вернуться домой и еще раз хорошенько в этом убедиться. — Собираешься отвезти меня домой и заниматься со мной любовью, пока я не буду умолять тебя остановиться? — Таков текущий план действий. Есть возражения? — Нет, ни одного, — быстро говорю я. — Я так и вижу, как вступаю в Новое тысячелетие с тобой, вся голая и потная, — я смеюсь, запуская пальцы в ее волосы. — Добро пожаловать в двадцать первый век, Жеребчик. Пока толпа вокруг нас отсчитывает последние десять секунд 2000 года, я целую свою дорогую супругу так, что, надеюсь, у нее перехватит дыхание. На всю оставшуюся жизнь. * * * Харпер лежит на спине, я верхом на ней, ее руки ласкают мои бедра. Я протягиваю руку и убираю челку с ее лба. — Хватит с тебя, Жеребчик? — поддразниваю я. — Никогда, — она двигает бедрами подо мной, чтобы доказать свою точку зрения. — А с тебя? Я тебя вымотала? Я наклоняюсь и целую ее в подбородок. — Неа, думаю, я выдержу еще раунд или два… или три. — Ненасытная, — бормочет она, притягивая меня к своим губам для поцелуя. Я люблю эту женщину. У нее совершенное тело. Оно подтянутое и упругое во всех нужных местах, и в то же время такое мягкое и совершенное во многих других. Мы подходим друг другу, как две части механизма, особенно хорошо смазанного за последние пару часов. Я хихикаю над своими собственными непристойными мыслями и начинаю массировать ее тело всем своим существом. Я слышу ее стон, глубокий и низкий, когда я растягиваюсь на ней. Заниматься с ней любовью — это действительно каждый раз почти мистический опыт для меня. Я испытываю что-то новое физически или эмоционально с каждым прикосновением, каждым поцелуем и каждой лаской. Никто и никогда не удовлетворял меня так, как Харпер. И я знаю, что красота этого в том, что никто другой никогда этого больше не сделает. Я могу быть какой захочу. От любящей до любимой. От доминирующей до очень покорной. Гармония между нами исключительная. Даже сейчас, когда наши тела все теснее переплетаются, скользя друг по другу, когда наша страсть вновь разгорается, в этом нет ничего старого или знакомого. Кончики ее пальцев нежно скользят по моей коже, заставляя меня дрожать, и я начинаю погружаться в бездну оргазма. Я ничего не могу с собой поделать, когда мои ногти впиваются в ее плоть, но чрезвычайно довольный стон, раздающийся у моего уха, и непроизвольные спазмы ее тела, прижимающегося к моему, говорят о том, что она не возражает. Она наслаждается мной так же, как я наслаждаюсь ею. Наши тела сливаются воедино, почти становясь единым целым, когда я прижимаюсь лбом к ее плечу, слушая, как ее дыхание переходит от коротких толчков к более долгим и ровным вдохам. Я не могу сдержать стона, когда она двигается подо мной, вызывая еще один импульс, проходящий по моему телу. Она делает глубокий вдох. — Ладно, я собираюсь сказать то, чего никогда раньше не говорила. — Да? — Ты выиграла. — Вообще-то, Жеребчик, мы обе выиграли. Давай считать это ничьей. * * * Я поворачиваю ручку детской коляски, надежно фиксируя ее. Затем наклоняюсь, чтобы снять с Коллина его громоздкую зимнюю одежду. Он терпеть не может тяжелые вещи и потягивается, как только оказывается на свободе. И тут это происходит. Он чихает. — Он в порядке? — взволнованно спрашивает моя чрезмерно заботливая супруга. Я опускаю голову. — Да, Харпер, с ним все в порядке. Он чихнул, — я беру сына на руки и наблюдаю, как Харпер снимает зимнюю одежду с его сестры. Это их первый визит к педиатру в Нью-Йорке. Он считается лучшим в своем деле. Он работает в одном кабинете с Дуги, и тот его очень рекомендовал, так что он уже заслужил немного доверия от нас с Харпер. Ожидая в кабинете осмотра, я подхожу к Харпер и укладываю Коллина рядом с его сестрой. Они любят быть поближе друг к другу и начинают ворчать, если их надолго разлучают. К тому же, это дает мне повод поцеловать жену в щеку. Я глажу Коллина по спине, чтобы успокоить его. Он начинает суетиться, как будто проголодался. Я бы лучше подождала, пока мы закончим. — Ну что, после этого мы отвезем их на студию и представим всем нашим? — О да, — она с готовностью кивает. — Я должна познакомить всех со своими малышами и показать этим людям, как выглядит истинное совершенство. — Я думала, ты само совершенство? — Так и было, пока не появились они, — Харпер улыбается мне, прижимая Бреннан к своему плечу. — Теперь я готова уйти в отставку и позволить им править вместо меня, — поддразнивает она. — Нам надо купить им маленькие короны. — Оооо, можно? — Нет, — боже, прости и помоги мне за то, что я упомянула об этом. Теперь придется выдержать парочку боев, чтобы удержать ее от этого. В палату входит доктор Адам Томпсон. Он молод, как Дуги, и у него очень приятная улыбка. — Доброе утро, — у него очень веселый вид, когда он просматривает документы. — Это, должно быть, Коллин и Бреннан Кингсли, и их мамы? — Все верно, — Харпер выпрямляется на своем месте, используя свой лучший голос в стиле «Допусти одну ошибку с моими детьми, и я сделаю тебе больно». Я замечаю, что доктор сначала поворачивается ко мне и жестом показывает на Коллина. — Этот малыш — Коллин? — Да, — я передаю ему своего сына. Доктор берет его на руки и машет рукой перед его лицом, затем пару раз тихонько щелкает пальцами. Я улыбаюсь. Мне нравится, как он с ним обращается. Он очень нежный и, кажется, заботится о моем сыне. — Привет, малыш. Ты такой милашка, — он укладывает его на стол и приступает к серьезному осмотру. — Келси, вы его биологическая мать, верно? — Да. — Есть какие-нибудь проблемы, о которых, по-вашему, я должен знать? Что-нибудь, что, по вашему мнению, неправильно в их мире или в вашем? — Иногда мы наблюдаем явление дьявола, когда пытаемся покормить Коллина из бутылочки. Он предпочитает грудное вскармливание. Он кивает и почесывает подбородок. Затем достает халат и протягивает его мне. — Не могли бы вы пройти в ванную и снять рубашку? На вас бюстгальтер для кормления? — Да. — Можете его оставить. Что насчет Бреннан? У нее были проблемы с бутылочкой? — Нет, — твердо отвечает Харпер. — Хорошо, — Харпер в этот момент выглядит не слишком довольной. Она наблюдает за мной, с большим недоверием смотрит на доктора и целует Бреннан одновременно. Она очень многофункцональна. Я подмигиваю ей и иду в ванную переодеваться. Когда я возвращаюсь, доктор укладывает Коллина на его место, убеждается, что малыш надежно закреплен, чтобы он не смог вывернуться, и похлопывает по столу, приглашая меня сесть. — Хорошо, Келси, я собираюсь провести несколько процедур. Первая — это обычный осмотр ваших сосков и взятие пробы вашего молока. — Хорошо, — я оглядываюсь на Харпер, которая не выглядит счастливой, но она справляется. К счастью, ее руки заняты Бреннан, поэтому она не может придушить доктора. Он продолжает, нисколько не смущаясь: — Я предполагаю, что ваши соски меньше, чем соска у обычной детской бутылочки. Поскольку Коллин немного меньше своей сестры, ему, возможно, просто не нравятся соски большего размера. Мы наверняка сможем ему с этим помочь, — он надевает пару перчаток и протягивает мне маленький пузырек. — Вы сами это сделаете или… — Вы же врач. Я вам доверяю, — улыбаюсь я. Он, кажется, немного смущается от этих слов, но ему удается очень быстро сцедить молоко. Он закрывает пузырек и помечает его, прежде чем поставить на поднос. — У вас болит грудь после кормления? — Сначала болела, но сейчас уже не так сильно. Он слегка распахивает халат и делает быстрый осмотр. — Небольшая припухлость. Болезненных ощущений нет? — Нет. — Хорошо. Вы кормите обоих детей или только Коллина? — Обоих. Мы хотим, чтобы они питались обоими способами на случай, если меня не будет дома. Как только я вернусь к работе, грудное вскармливание в некоторые дни будет практически невозможно. — Тогда ладно. Я думаю, что нам нужно попробовать… — он делает паузу и снова осматривает мою грудь. — Сделать вам соски поменьше. — Прошу прощения! — теперь Харпер уже делает шаг вперед. Я знаю, что ей особенно нравится эта часть моего тела. — Извините, — быстро поправляется он. — Я имел в виду, что мы сделаем вам соски для бутылочек меньшего размера. * * * Первая остановка после осмотра сосков Келс — кабинет Дуги. К счастью, он находится прямо напротив, так что нам не нужно полностью упаковывать малышей. Его ассистентка поднимает голову из-за своего стола и немедленно вскакивает на ноги. — Посмотрите, кто у нас здесь! — восклицает она. — Доктор Макгвайр! Кингсли здесь! Я очень надеюсь, что у него там нет пациента. Почтенная секретарша подбегает к двойняшкам и забирает Бреннан из рук Келси. — Только посмотрите на эту малышку! Посмотрите на эти щечки! — она держит мою дочь, на мой взгляд, немного ненадежно, и изучает ее и Келси. — Она очень похожа на вас, Келси. Я думаю, у вас в руках будущая ведущая новостей, — я сияю от гордости. Я надеюсь, что у моей маленькой девочки будет такая же успешная карьера, как у ее Мамочки. Келс мило улыбается и протягивает руки к Бреннан. Я думаю, она тоже немного беспокоится о нашей дочери. — Спасибо, Гвен. А это ее брат Коллин. Келс указывает на маленького человечка у меня на руках. — Только взгляните на эти волосы! — она протягивает руку и зачесывает волосы Коллина наверх, как у Дона Кинга. Коллин протестующе вскрикивает. Я приглаживаю их обратно. Гвен продолжает, не останавливаясь. — Похоже, доктор Макгвайр не ошибся. Мне неприятно вам говорить, но в прошлом месяце родилась маленькая девочка, которая предполагалось, что должна была родиться мальчиком. — Эй! Не надо доносить на доктора, — протестует Дуги, входя в комнату. — Я же не виноват, что ей очень нравилось держаться за пуповину, — он подходит ко мне и берет Коллина из моих рук. — Какой красивый парнишка! Как думаете, возможно ли, что он взял это от своего акушера? Я закатываю глаза. — У вас темно-русые волосы. — Да? И что? — И карие глаза. — Моя жена говорит, что они красивые. — Ну, а у него черные волосы и голубые глаза, — Коллин, благослови господь его маленькое сердечко, в этот момент открывает глаза, прекрасно их демонстрируя. — Угадайте, кто из его родителей тоже так выглядит. Дуги делает вид, что обдумывает мой вопрос. Он целует Коллина в лоб и передает его обратно в мои руки. Затем он подходит к Келс и забирает у нее Бреннан. — Как прошли ваши роды, Келси? — Это были роды, Кевин, как вы думаете, как это было? Полагаю, у Харпер все еще осталось несколько синяков, — Келс на мгновение успокаивается, глядя на малыша у меня на руках. — С Коллином пришлось делать кесарево сечение, и он нас напугал. Взгляд Дуги возвращается к моему сыну, на этот раз профессиональный. — С ним все в порядке? — Сейчас в порядке. И он научился прекрасно пользоваться своими маленькими легкими. Дуги мгновение смотрит на меня. — Он действительно очень похож на вас. — Эй! — я начинаю протестовать, но сразу останавливаюсь и смотрю на Коллина. — Ну, я надеюсь только в хорошем смысле. — У него уже такие потрясающие черные волосы и убийственно голубые глаза. Когда он подрастет, он определенно будет разбивать сердца, — взгляд, которым Келс одаривает меня, согревает меня до глубины души. Я ухмыляюсь, глядя на Дуги. — Спасибо за всю вашу помощь, Дуг… Кевин. Мы действительно ценим это. И я уверена, что двойняшки тоже. — Дуги? — молодой доктор бросает на нас притворно возмущенный взгляд. — Вы двое называли меня Дуги за моей спиной? — Довольно часто, — Келс наклоняется и целует его в щеку, отчего он мгновенно заливается густым румянцем. — Но всегда с большой любовью. Спасибо, что так хорошо заботитесь о нас. — Мы ожидаем, что вы принесете подарки на их первый день рождения, — добавляю я, готовя Коллина к холоду на улице. — С удовольствием. На самом деле, это одно из преимуществ моей работы. * * * Следующая остановка: студия. Когда мы, наконец, проходим мимо охранников, которые сюсюкают перед Бреннан и Коллин, как будто в этом мире нет других детей, мы выходим из лифта и обнаруживаем, что Лэнгстон уже ждет нас. — Дайте-ка мне взглянуть на эти причины, по которым моя любимая ведущая сейчас не перед камерой, — он наклоняется к двойной широкой коляске и пристально смотрит на детей. — Как, черт возьми, вы их различаете? Келс смеется над его вопросом. — Лэнгстон, я очень надеюсь, что мне не нужно рассказывать тебе об этом. Но мы используем цветовую кодировку для удобства других людей. Пожалуйста, обрати внимание, что Коллин одет в голубое, а Бреннан — в розовое. — Только потому, что не я ее одевала, — добавляю я. Губы Лэнгстона складываются в улыбку. Движение, на которая я полагала, он вообще не способен. — Почему я не удивлен? — Келс! — кричит Кендра с другого конца коридора. — Я не знала, что вы заедете сегодня! — она протягивает планшет своей ассистентке и подбегает к нам. — Они просто ангелы! — восклицает она. О, да. Это уж точно. Кендра с энтузиазмом обнимает мою девочку, затем отстраняется, держа руки Келс в своих. Она оглядывает Келс с головы до ног и обратно. — Ты выглядишь потрясающе! Материнство, очевидно, пошло тебе на пользу. Келс улыбается той загадочной улыбкой, которая появляется на ее губах всегда, когда она думает о малышах. Хотелось бы мне знать, что именно происходит у нее в голове. — Спасибо, Кендра. Нам было так жаль, что Фрэнки не смог приехать к нам в Новый Орлеан. Лэнгстон отрывается от наших очаровательных детей и встает. — А мне — нет. Он сделал чертовский хороший репортаж. Теперь настала очередь Кендры просиять от гордости. — Он так ждал твоего возвращения, Харпер. У него есть пара идей для новых историй, которыми он хочет поделиться с тобой. Я подхожу к Келс и обнимаю ее за плечи. — Сомневаюсь, что он ждал моего возвращения. Думаю, есть кое кто еще, кого он хотел бы увидеть больше. — Да нееет, Таблоид, этот мальчик боготворит землю, по которой ты ходила. — К счастью, у нас прекрасно работает общество взаимного восхищения, — я целую Келс в висок, наслаждаясь моментом. — Кстати, где мой протеже? — Внизу, в монтажке. Я наклоняюсь и вытаскиваю Бреннан из коляски. Она радостно ерзает у меня на руках. Она знает, что когда она со мной, нам точно будет весело. — Мы скоро вернемся, Мамочка. — Я буду у себя в кабинете. Теперь, когда мы закончили с врачами, твой сын требует перекуса. Я прижимаю Бреннан к своей щеке, так что мы обе оказываемся лицом к Келс. — Посмотрим, как Фрэнки отреагирует на твою миниатюрную копию. Он замрет и побледнеет? Или просто грохнется в обморок? — Иди давай, засранка. Развлекитесь там. Я устраиваю Бреннан поудобней и направляюсь по коридору. — Вот здесь работает твоя Мама, Бреннан, — мы заходим в мой кабинет, чтобы я могла показать ей его. — Это Мамин кабинет. Это Мамино кресло и Мамин стол. А это Мамин диван. Иногда Мамочка заходит сюда, садится рядом со мной на него и позволяет мне поцеловать ее. Это хороший диван, — я достаю из ящика стола свой запасной пропуск и вешаю его Бреннан на шею. — Вот так, милая. Теперь ты точная копия своей Мамочки. Мы идем по офису в редакцию, останавливаясь через каждые несколько метров, чтобы поздороваться с сотрудниками. Когда мы, наконец, оказываемся в точке назначения, я стучу по открытой двери и жду реакции Фрэнки. — Эй! Привет! — он чуть не опрокидывает свой стул, когда вскакивает и подбегает к нам. — Кто это у нас здесь? Я передаю Бреннан в его руки. — Это Бреннан Грейс Стэнтон Кингсли, наша старшая, и точная копия своей мамы, — я держусь рядом на случай, если мне придется подхватывать свою малышку. — Привет, Бреннан Грейс, — воркует Фрэнки, исключительно нежно обращаясь с моей девочкой. — Ты очень хорошенькая, малышка. А еще я слышал, что у тебя очень красивый маленький братик. Где он? — Младший брат, — автоматически поправляю я, вступаясь за своего мальчика. — Он сейчас перекусывает, — я жду реакции от мальчишки-подростка, когда до него дойдет, о какого рода перекусе идет речь. Реакция есть — он краснеет. — Попался! — Хочешь пойти и поздороваться с ними? — Фрэнки смотрит на меня широко раскрытыми от ужаса глазами, но я качаю головой. — Коллин быстро ест, не волнуйся. Давай, я даже позволю тебе отнести Бреннан туда. — Э-э-э… Ты уверена, что Келси не будет возражать? Я имею в виду, я не хочу прерывать… Э-э-эм… Я изо всех сил стараюсь сохранять серьезное выражение лица. — Да никаких проблем. Я зайду первой и удостоверюсь, что все выглядят прилично. Он соглашается, все еще немного неохотно, но ему не терпится увидеть мою лучшую половину. Он рассказывает мне офисные сплетни, пока мы идем в кабинет Келс. Похоже, Брюс и Жак разбежались. Это означает, что Жак пьет больше, чем когда-либо. Фрэнки говорит, что репортеры с нетерпением ждут моего возвращения, поскольку число продюсеров быстро сокращается. — Даже Брюс? — поддразниваю я. — Ну, тетя Кендра точно ждет. И Сэм тоже. — На следующей неделе, — вздыхаю я. — Мы вернемся, — боже, я не хочу оставлять своих детей. Я стучу в дверь кабинета Келс. — Все в приличном виде? — Да, мы как раз закончили. Заходи, — мы заходим, и Келс выходит из ванной, вытирая рубашку влажным полотенцем. — Он поел, срыгнул на меня, и теперь мне приходится чистить свою блузку, — она криво улыбается малышу, который лежит на спине на полу и дрыгает ножками, булькая и издавая самые восхитительные детские звуки. Для меня музыка слышать, как мой мальчик счастлив и доволен. — Как тебе всегда удается избежать такой участи? — Он пытается установить с тобой более прочную связь. Келс игриво бросает в меня полотенцем. — Мы связаны настолько, насколько это вообще возможно между двумя людьми. Ему нужно поработать над своей целью, — она крепко обнимает Фрэнки. — Привет тебе, молодой человек. Я слышала, ты пытался занять мое место, пока меня не было. — Нет, я бы никогда так не поступил, — он резко останавливается, понимая, что она всего лишь дразнит его. — Тетя Кендра немного потренировала меня, пока вас не было. — А, я поняла. Это семейный заговор, — она подмигивает, чтобы мальчишка снова не запаниковал. Забирая Бреннан из его объятий, она спрашивает: — Харпер познакомила тебя с нашим мальчиком? Словно по сигналу, я наклоняюсь и беру малыша на руки. Я замечаю, что в уголке его рта все еще остается немного слюны, и вытираю ее большим пальцем. Ну я же его мама. Меня это даже не беспокоит. — Это Коллин Ли Стэнтон Кингсли. Мой сын. Фрэнки усмехается. — Я знаю, что не вы это сделали, но как так вышло, что он так похож на вас? — Что не я сделала, Фрэнки? — я чувствую потребность немного поиграть с ним. Фрэнки на это не попадается. Он скрещивает руки на груди и выпрямляется, насколько это возможно. Он подрос, пока нас не было. Сейчас он почти моего роста. — Вы не произвели генетический материал, необходимый для создания этого крошечного человечка из вашего собственного тела. Келс фыркает. — Он тебя уделал, Таблоид. Я целую маленькую пушистую головку Коллина. — Донорами были мои братья. Таким образом, у обоих двойняшек двадцать пять процентов моих генов. Неплохо, да? Фрэнки кивает. — На самом деле, это очень круто. Значит, вы действительно приходитесь им родственницей, вдобавок к тому, что вы их мама. Офигенно, — он задумчиво барабанит пальцами по своей руке. — Возможно, из этого может получиться неплохая история… Я чуть не прикусываю язык. — Э-э… нет, — говорю я как можно тверже, сдерживаясь, чтобы не откусить ему голову. — Не может. — О, я не обязательно имею в виду вас, ребята. Я говорю в целом о парах, которые завели детей таким же способом. Я не знаю. Может, это была глупая идея. В последнее время, кажется, мой мозг постоянно пытается придумать какую-нибудь историю. Извините. Я ловлю на себе укоризненный взгляд своей жены. Ладно, я чувствую себя малолеткой. Остынь и веди себя как взрослая, Харпер. — Нет, это ты меня прости, Фрэнки. Я становлюсь немного гипер заботливой, когда дело касается моей семьи. Такая вот ерунда, — я подталкиваю его ногой, чем вызываю улыбку у молодого человека. — Мы не можем позволить себе быть публичными, учитывая карьеру Келс и все такое. Я бы хотела, чтобы нам не приходилось беспокоиться по этому поводу, но мы все равно беспокоимся. Когда-нибудь нам больше не придется этого делать. И я думаю, что это прекрасная идея для истории. Он дергает моего мальчика за ногу, вызывая у него радостное урчание. — У вас есть отличная причина быть гипер заботливой. Может быть, когда-нибудь и я таким буду, — он делает глубокий вдох и улыбается Келс. — Думаю, мне пора возвращаться к работе. Я хочу к вашему возвращению, Харпер, разобраться со всеми своими задачами. Не могу дождаться, когда вернусь к работе с вами. — Я тоже, малыш. Увидимся на следующей неделе. Он убегает, а я краду поцелуй у своей девочки. — Эй, как ты думаешь, мы можем оставить один из подгузников с какашками на столе Брюса, когда будем уходить? Она втягивает воздух сквозь зубы. Я не знаю, как у нее это получается, у меня мурашки бегут по коже каждый раз, когда я пытаюсь это сделать. — Я даже не уверена, что Брюс мне настолько не нравится. Эти подгузники просто убийственны. Кстати, — она протягивает мне пакет с подгузниками. — Отнеси это к себе в кабинет и выкинь, ладно? Я беру его и перекидываю через плечо. Обращаясь к Коллину, я говорю: — Давай, сынок. Пойдем, заставим Мамин кабинет благоухать до небес. Помолимся, чтобы уборщицы не возненавидели меня навсегда, хорошо? — затем я говорю нашим девочкам: — Мы скоро вернемся. Постарайтесь не слишком скучать по нам. В ответе безошибочно угадывается сарказм. — Мы сделаем все, что в наших силах. * * * Позже, той же ночью, Келс извивается подо мной. — Лежи спокойно, — рычу я. — Харпер, — вздыхает Келс, немного раздраженно. Я устраиваюсь поудобнее, ее колени прижимаются к моим бедрам. Большая часть моего веса приходится на локти, которые находятся по обе стороны от ее грудей. Рядом с ними я держу соски для бутылочек, как старые, так и новые. Я смотрю на старую, которую держу в левой руке, и сравниваю ее с настоящим. — По-моему, она не намного больше, — ворчу я. На этот раз моя жена одаривает меня снисходительной улыбкой. — Он использовал старую фразу «дай-ка я посмотрю на твои соски, не слишком ли они маленькие». Что за чушь. Келс смеется, отчего ее грудь соблазнительно подпрыгивает. Я сосредотачиваюсь на другом соске и на новой соске для бутылочки. Келс протягивает руку, берет новую соску из моей руки и подносит ее еще ближе к своей груди. — Посмотри, милая, она почти такая же по размеру. — Угу. «Не возражаете, если я помассирую вашу грудь?» — снова передразниваю я доктора Томпсона. — Иди сюда, — тянет меня за руки Келс. — Убери их все отсюда, — я хмурюсь еще мгновение, а затем сбрасываю соски с кровати. Я послушно продвигаюсь дальше по телу Келс, чувствуя, как она обхватывает ногами мои бедра. — Все будет хорошо, родная. — Я не люблю делиться, — признаюсь я немного смущенно. Келс нежно гладит меня по лицу, разглаживая мою хмурую гримасу. — Харпер, ты ничем ни с кем не делилась. Это был осмотр у врача, чтобы убедиться, что наш маленький мальчик сможет хорошо питаться, когда мы выйдем на работу на следующей неделе. Я чувствую себя глупо. — Прости. — Не извиняйся, родная. Все в порядке. На самом деле, я рада, что ты не любишь делиться, — Келс крепче прижимает меня к себе, укрывая себя моим телом. — Потому что я знаю, что мне тоже это не нравится. У меня теплеет на сердце. — Хорошо, рада это слышать, — я целую свою девочку, наслаждаясь сладостью момента. Когда я отстраняюсь, то на мгновение вспоминаю свое видение? сон? кошмар? произошедшее на прошлой неделе. — Chér, я беспокоюсь о твоей матери. — Беспокоишься? Переживаешь, что она может подхватить простуду, Таблоид? Лично я надеюсь на чуму. Я целую ее, посмеиваясь. — Я тебя понимаю. Но я серьезно. Я беспокоюсь о том, что твоя мать может попытаться сделать. Тебе. Двойняшкам. Теперь хмурится Келс. — Да что она может мне сделать? — Ничего, — тут же заверяю я ее. — Клянусь, — я закрываю глаза, чтобы прогнать из мыслей картинку с Келс в психиатрической больнице, и ее матери притворяющейся, что целует ее. Только не в моей временной линии. Только не тогда, когда я рядом. Келс притягивает меня к себе для поцелуя, который быстро становится обжигающим. Я просовываю руки под ее тело, приподнимая ее, нуждаясь в том, чтобы она была еще ближе ко мне. Отдаваясь нашей страсти, я мысленно молюсь, чтобы она и двойняшки всегда были в безопасности. И чтобы я всегда могла быть рядом с ними, чтобы обеспечить это. * * * Я переворачиваюсь на другой бок, внезапно просыпаясь от ощущения, что должна кого-то кормить, а я этого не делаю. С этой системой что-то не так. Я со стоном тянусь к Харпер, но ее нет. Встаю и, накинув халат, направляюсь в детскую. Я останавливаюсь в дверях, наблюдая, как она укладывает Бреннан в кроватку и целует. — Один готов, один на подходе. Теперь очередь твоего брата. Давай посмотрим, прав ли был тот врач насчет того, в чем заключалась его проблема. — Привет, Таблоид, — тихо говорю я, заходя в комнату. — Эй, мы же планировали дать тебе поспать. Пушистик согласился поесть из бутылочки сегодня ночью, — говорит она мне, наклоняясь и поднимая нашего сына, нежно баюкая его на руках. — О, прямо-таки и согласился, да? — я наблюдаю, как она садится с ним в кресло-качалку и берет бутылочку. Она делает глубокий вдох, смотрит на бутылочку и осторожно перекладывает Коллина в естественное положение для кормления, как велел ей врач. Я подхожу ближе, чтобы посмотреть, сработает ли это. Но не слишком близко, я не хочу отвлекать его, если сегодня он и правда готов сотрудничать. Харпер прижимает его к своей груди и дает ему бутылочку. Он берет ее, некоторое время сосет, а затем, похоже, собирается выплюнуть. Затем он пьет еще немного, потом еще, пока не прижимается к Харпер и не начинает есть как обычно. — Отличная работа, родная, — я улыбаюсь, наблюдая, как она сияет от собственного успеха в том, что уговорила его согласиться. — Он сделал это, Келс, — клянусь, я не думаю, что когда-либо слышала в ее голосе такое сочетание благоговения и гордости одновременно. Разве что при их рождении. — Он весь свернулся калачиком. Он так же делает, когда ест с тобой? — Как маленький броненосец. — Думаю, это хорошо. — Это очень хорошо, — усаживаясь во второе кресло-качалку, я обнимаю одного из огромных плюшевых мишек. — Спасибо, что дали мне поспать. — Кстати, а почему ты не спишь? — она не сводит глаз с нашего мальчика. — Все здесь абсолютно довольны жизнью и собой. — Теперь у моего тела есть два естественных будильника, которые разбудили меня. — Этого в плане не учли. Я наблюдаю за ней. Она очень счастлива и довольна, особенно когда держит на руках одного из наших малышей. Все те ужасные вещи, которые я видела на прошлой неделе, теперь никогда не произойдут. В этот момент жизнь действительно прекрасна. <гаснет свет>