Chasing ghost

Какие-то хитровывернутые террористы устраивают бузу в Атланте. Стива почти догоняет пуля и ему почти стыдно. Сэм смотрит так, что прижимает извиниться. Роджерс отмахивается, мол, да отвлекся, бывает, но в порядке же все. Да, бывает, и нет — не в порядке. Наташа приходит на следующее утро, темноволосая, стриженная под мальчика, она долго, с порога, смотрит Стиву в глаза. Она говорит ‘кончай тупить, Роджерс, брось это дерьмо’. Она говорит ‘думала ты уже сорвался его искать’. Она говорит ‘это вредит тебе, Стив, не надо так’. Что она видит в стивовых глазах — военная тайна, судя по всему. Роджерс зажмуривается, ища в темноте слова для ответа, а когда открывает глаза, на лестничной площадке уже никого. Стив дочитывает файлы и высасывает /не иначе как на радостях/ бутылку коллекционного виски. С тем же успехом это мог быть слабенький чаек. И то и то на пробу — хрень. Ценить вкусовые качества алкоголя Стив так и не научился. Пять сотен баксов — толку ноль. Желание сделать что-то из ряда вон, из категории ‘назло’, выгоняет его под дождь, к круглосуточному магазинчику в трех кварталах от дома. Капитан Америка покупает сигареты. Пиарщики пришли бы в ужас. Пачку Стив так и не открывает. Сэм присоединяется на пробежке, ненавязчиво сдвигая время на полчаса вперед. Он говорит ‘тебе не помешает немного солнечного света, чувак’. Стив соглашается и за неделю умудряется немного загореть и перестает выглядеть настолько зомби. Когда он выходит на улицу, у него чешется между лопаток. Спустя две недели он рассказывает об этом Сэму, преподносит, как шутку, и тот ржет и спрашивает, не кусала ли его в спину Наташа. Стив бы тоже поржал, если бы не аналогичный зуд в затылке, но об этом он уже молчит. Слишком неприятная очевидность — это — точка для контрольного выстрела. Стив ждет этот выстрел. Ему мерещится Баки. Февральские голубые глаза под козырьком красной бейсболки с изображением его, капитанского, щита. Самым идиотским образом, в разгар дня, на затопленной людьми улице, прямо в толпе — почти не таясь, не скрываясь. И этот дурацкий щит на ядерно-красном, прямо надо лбом — ‘стрелять сюда’. Бред. Стив дергается, моргает, бросается навстречу и не успевает. Призраки не гуляют днем. Во всем, что касается Баки Барнса, Стив опаздывает. Но в какой-то чудесный солнечный вторник Наташа присылает открытку — привет из прошлого. Привет от друга. Наводка. Гладкий плотный картон, куча марок, изображение собора в Падуе. И знакомый почерк — цитата из Мильтона. Очень оптимистично. Куда, несчастный, скроюсь я, бежав От ярости безмерной и от мук Безмерного отчаяния? Везде В Аду я буду. Ад — я сам. Стив хватает сумку, Сэма, квинджет. И, со словами ‘мы в отпуске’ отбывает с родных берегов в Италию. Опять в Италию. Для Стива все слишком недавно. Прошло три четверти века — многие люди живут меньше, а остальные — точно меньше помнят. Стивова память дольше человеческой жизни. Джет приземляется близ Падуи, в туман и предрассветную темноту. Господи, помоги мне найти его, думает Стив ни к кому конкретно не обращаясь — к высшим силам у него доверия не особо, причин — масса. Не будите спящего бога, думает Стив. Ибо тот, спросонья, решил удовлетворить запрос. До утреннего кофе, очевидно. И Капитан стоит /как баран/ у ворот старой гидровской лаборатории, и глотает пепел. Ворота — единственное, что уцелело. Поразительно, на какие разрушения способен один человек. Его Баки — стихийное бедствие, вочеловеченная катастрофа. И нет, нет, не думайте, это не к тому чтобы ‘предотвратить’. Ни разу. Стив лично подавал бы Баки патроны. Если бы смог догнать. Стив смотрит на пепелище и обломки стен, понимая, что это только начало. В Вашингтон они возвращаются ни с чем. На Арлингтонском кладбище зелено и ярко. Жизнерадостно. Не так, как должно быть по определению этого места. Стив думает, что даже завидует Фьюри: тот может уйти под надежное прикрытие надгробного камня и скупой эпитафии. Стив хотел бы так же, он намного более мертв, на самом-то деле. И его могильная плита лжет не только в факте смерти, но даже в дате. Стив Роджерс погиб задолго до Валькирии, чьи железные крылья доставили его не по тому адресу. Капитан проходит несколько рядов и останавливается у такого же камня. На нем другое имя и звание, другая дата рождения, но дата смерти — его. Такие дела. Вселенная здорово попутала в мудреных документах — сплошь несоответствия, сплошь — недействительные данные. Стив думает, что у них с Баки должна была быть одна на двоих могила, как была в довоенные годы одна постель, не в том самом смысле, конечно, но. Это было бы правильно. Шутка в том, что обе могилы — пусты. И с обеими их смертями явно что-то не так, раз они оба все еще ходят среди живых. Его Баки, то, что он все-таки жив — чудо, очередной подарок. И тоже не без подставы. Стив рисует много, запойно, одержимо. До сухой рези в глазах и спазмов в руке. Он не рисовал столько с сороковых. Всегда Баки. Он гладит пальцами проступающие черты, виснет на них, теряется. На коже остаются следы. Следы остаются под кожей. Стив понимает внезапно, почему свидетели так часто путаются в своих показаниях — он упорно реанимирует в памяти ухваченный за секунду образ, ворочает его так и эдак, пытаясь определить достоверность деталей. И барахтается в неточностях, как притопленный щенок. На самом деле, он все еще не уверен, что видел Баки взаправду. Стив едет крышей, и ему вполне могло показаться.