Цена верности

      — Ради вашей улыбки стоит развязать войну? — Пэнс оторвала взгляд от записки и с выражением глубочайшей задумчивости уставилась на Грейнджер. — А теперь ещё раз повтори, как его зовут? — девушка пригубила напиток из бокала.       — Я вообще без понятия, что это за волшебник. Но нужно найти его и отдать деньги за книгу, — Гермиона крутила в руках бокал шампанского, словно зачарованная наблюдая, как пузырьки кружат в диком причудливом танце.       — Герм, волшебник, который, судя по твоим словам, довольно симпатичен, купил тебе чёртову книгу, а ты хочешь всего лишь вернуть деньги? — между идеально очерченных бровей Паркинсон пролегла глубокая складка. — Либо я чего-то не понимаю, либо ты, милая, надо мной издеваешься. И в глубине души надеюсь на второй вариант, и на твоё отвратительное чувство юмора.       — У кого чувство юмора отвратительное, так у это у твоего суженого, — тихо буркнула Грейнджер, — в конце концов, Пэнс, я сама прекрасно могу разобраться со своей личной жизнью. Я просто поделилась с тобой удивительным фактом, а ты уже планируешь свести меня с этим волшебником.       — Заметь, это не я сказала, — Паркинсон откинулась в кресле, лениво наблюдая за подругой.       И тот факт, что при упоминании таинственного незнакомца, щёки золотой девочки порозовели от смущения, не мог не радовать. В кои-то веки у Гермионы возник интерес к чему-то, помимо работы. В самом начале их зарождающейся дружбы Пэнс ревновала Грейнджер к Драко, поскольку прекрасно помнила те «чудесные» школьные годы, когда Малфой всячески старался зацепить старосту Гриффиндора. Не проходило ни дня, чтобы в гостиной факультета Слизерина не упоминалось имя Грейнджер. В то время, когда сама Паркинсон страдала от неразделённой любви к слизеринскому принцу, сам парень всячески плевался ядом в сторону факультета львят. Даже когда на старших курсах Паркинсон и Малфой объявили себя парой, Драко не переставал каждый вечер рассказывать своей девушке, чем Гермиона его так раздражает.       Только спустя годы Пэнс осознала, что это было лишь уязвлённое самолюбие и результат воспитания в семье, где чистота крови ценилась больше, чем сам человек.       — Знаешь, вы с Драко похожи больше, чем кажется на первый взгляд, — бывшая гриффиндорка поджала губы, чем только повеселила подругу.       — Ну ведь не зря же говорят, что муж и жена — одна сатана. Так что будь любезна, расслабься и получай удовольствие. И я всё-таки надеюсь, что твой загадочный незнакомец объявится в ближайшее время, — подмигнув вновь смутившейся Гермионе, Пэнс поднесла с губам бокал.       — Мэрлин, где я согрешила так?       — Ох милая, список слишком длинный, боюсь, что зачитывать его у меня не хватит времени. Сойдёмся на том, что судьба к тебе была и так благосклонна.       Поскольку обеденный перерыв подходил к концу, подруги поболтали ещё несколько минут и покинули кафе. Паркинсон растворилась с хлопком аппарации, оставив после себя дымку и лёгкий шлейф французских духов. Едва подруга растворилась в воздухе, как улыбка радушия, с которой Гермиона просидела на протяжении всей встречи, исчезла. Очень тяжело делать вид, что у тебя всё хорошо, когда на самом деле идеальная жизнь рушится на глазах. И что самое отвратительное, виновата ты в этом сама.       Опустив голову, Грейнджер развернулась на каблуках и медленным шагом двинулась в сторону работы. Благо время позволяло совершить неспешную прогулку, поскольку новый отдел и километровые свитки с предложениями об усовершенствовании налогового кодекса навевали на неё тоску.       Но в суматошных днях, наполненных злостью и разочарованием в самой себе были моменты, в которых Гермиона не могла контролировать улыбку. Сжимая в руках фолиант, подаренный незнакомцем, девушка не могла даже самой себе признаться, что причиной её хорошего настроения в эти моменты была не новая книга, а тот самый волшебник. Всего за две мимолётные встречи он сумел взволновать её так, как не делал до этого ни один мужчина.       И в этот момент сама вселенная будто бы решила поиздеваться. Из-за угла здания прямо навстречу ведьме вышел не кто иной, как тот самый таинственный волшебник, о котором она проговорила весь свой перерыв. Не придумав ничего лучше, девушка направилась прямо к незнакомцу.       — Добрый день, — Гермиона нервно теребила ручку сумки, но на миг опомнившись, завела руку за спину, чтобы не показывать свою нервозность.       На какую-то долю секунды девушка замерла — это была их третья встреча, и мужчина оставался всё таким же чертовски привлекательным, и в какой-то степени недоступным. От него всё так же пахло сандалом, но в этот раз он источал нотки чего-то ещё, чего-то до сих пор незнакомого Гермионе.       Вероятно, именно так пахнет желание.       — Добрый день, мисс, — волшебник склонил голову набок. Уголки его губ дёрнулись в едва заметной улыбке. — Хорошая погода, не правда ли? — он спрятал руки в карманы брюк.       — Зачем вы это сделали? — Гермиона, решившая, что лучшая защита — это нападение, Гермиона пошла напором и отбросила любезности в сторону.       — А что конкретно не так? — волшебник явно был озадачен подобным тоном.       — Зачем вы купили эту книгу?       — Знаете, — он сделал шаг навстречу Гермионе, вынуждая сделать шаг назад, — хоть я и нахожу очаровательным то, что маленькая ведьма так яро отстаивает свои границы, но следуя правилам хорошего тона, не стоит грубить незнакомцам, девочка.       Последнее слово он произнёс настолько тихо, что Грейнджер на миг засомневалась, реально ли это было произнесено вслух.       Несмотря на шум улицы, тишина, возникшая между ними, была настолько оглушающей, что Гермионе захотелось издать хоть какой-то звук, лишь бы растопить возникший лёд. Закусив губу, она раскрыла сумку и, вытащив оттуда несколько купюр, засунула их в карман мужчине, который был явно удивлён подобным поведением.       — Всего хорошего, — и, не давая возможности хоть как-то отреагировать, спешным шагом ретировалась.       Переступив порог министерства, она вновь окунулась в привычную суету бюрократии. Весь день волшебница провела в кабинете, не отрывая головы от бумаг. Хоть нынешняя должность и не подразумевала физические нагрузки, но едва прозвенел колокол в атриуме, как Гермиона поняла, что сегодняшний день выпил из неё все жизненные силы. Хотелось лишь одного — поскорее добраться до квартиры и смыть с себя все отрицательные эмоции.

***

      Набрав ванну, не забыв добавить эфирные масла, девушка погрузилась в горячую воду, чувствуя, как напряжение из мышц начинает уходить. Бокал игристого явно поспособствовал её настроению и уже через полчаса она тихо мурлыкала себе под нос одной известную ей мелодию.       Алкоголь помог вытеснить грустные мысли, оставляя в сознании лишь образ заинтересовавшего её волшебника. Гермиона позволила себе вольность — представив, как их столкновение не ограничилось мимолётным прикосновением.       Девушка лежала в горячей воде, иногда подставляя изящную щиколотку под струю. В одной руке она крутила бокал с игристым напитком, в то время как другая — исследовала собственные ключицы, очерчивая выступающие косточки. Острые коготки слегка царапнули распаренную кожу, пуская по телу тысячи мурашек, заставляя Гермиону судорожно выдохнуть.       Поставив фужер на столик, волшебница откинула голову на бортик ванной. Тонкие изящные пальчики опустились на грудь, мягко сжимая полушарие, а затем слегка царапая соски, вынуждая их затвердеть.       Перед глазами чётко стоял таинственный мужчина из книжного магазина. Он медленно приблизился к Гермионе со спины, окутывая её полюбившимся ароматом сандала. Волшебник наступал мягко, но при этом не оставляя ей ни единого шанса увернуться. Он словно хищник гипнотизировал свою жертву, практически заставляя её саму хотеть угодить в расставленную ловушку.       — И что же тебя так заинтересовало, ведьма? — на его лице застыла маска спокойствия, даже равнодушия, но дёрнувшийся кадык с лихвой выдавал настоящие эмоции незнакомца.       Гермиона от такого напора была вынуждена придвинуться к книжной полке, чувствуя, как мужчина сзади прижимается грудью к её спине. Девушка невольно прогнулась в пояснице, касаясь ягодицами его паха. И то, что она ощутила, совершенно не шло ни в какое сравнение с его напускной отстранённостью. Ткань брюк угрожающе натянулась в области паха, отчего Грейнджер густо покраснела.       — Надо же, — тихий смешок раздался над ухом, — маленькая мисс, оказывается, умеет смущаться.       И в следующую секунду её запястья были подняты и сведены над головой. А мужской баритон утратил все нотки веселья, обнажая перед девушкой истинный голод.       — Ни звука, — он тихо прорычал на ухо, напоследок очертив языком раковину. В следующую секунду волшебник щёлкнул пальцами и тесная юбка растворилась в воздухе.       Открывшаяся перед ним картина, заставила мужчину довольно ухмыльнуться:       — Надо же, под этой чопорной одеждой скрывает много интересного, — ведьма стояла перед ним в трусиках, которые больше обнажали, чем скрывали. Бёдра были облачены в кружевной пояс, вниз от которого тянулись шлейки, поддерживающие чулки.       Резкий шлепок по белоснежной ягодице, заставил девушку вздрогнуть. Гермиона откинула голову на грудь мужчины, раскрыв пухлые губы, с которых тут же сорвался тихий жалобный стон.       — Я. Сказал. Ни звука, — резкие шлепки один за другим опустились на нежную кожу, окрашивая белоснежные бёдра в приятный розовый оттенок.       Выпустив её тонкие запястья из плена, ладонь тут же нашла девичье горло, сжимая его. Другая рука переместилась к промежности и сквозь тонкую ткань белья мужчина принялся лениво потирать клитор. Чтобы не нарушить приказ, Гермионе пришлось с силой прикусить губу. Ощущение собственной крови на языке лишь сильнее разгоняло возбуждение по венам, заставляя волшебницу подмахивать мужчине бедрами.       — Пожалуйста, — тихий всхлип вырвался из её груди.       Но ответом послужил лишь гортанный смех мужчины:       — Запомни, милая, кончать ты можешь только от моего члена внутри, — резкий шлепок по налившемуся кровью клитору никак не помог остудить накопившееся возбуждение, а лишь наоборот — усилил и без того болезненную пульсацию.       Резко вонзив два пальца в лоно, Гермиона с громким криком кончила. Тонкие пальцы медленно оглаживали внутреннюю часть бедра, заставляя вздрагивать от прикосновения ко всё ещё чувствительным участкам тела.       В голове не оставалось ни одной мысли. И хоть собственная рука принесла небольшое физическое удовлетворение, это до конца не насытило её. Хотелось почувствовать на себе его силу, ощутить, как он оставляет на её хрупком теле свои метки, тем самым заявляя свои права.       Прикрыв глаза, Гермиона медленно сползла вниз, оказываясь под толщей воды. То чувство лёгкости, которое дарила такая простая вещь как ванна, заставило девушку задержаться под водой, позволяя собственной фантазии унести её подальше от реальности. Пузырьки воздуха медленно выходили из её носа и губ, и когда воздуха в лёгких практически не осталось, она вынырнула. Температура воздуха в ванной приятно холодила кожу, и потому, не утруждая себя халатом, Гермиона замотала волосы в полотенце и обнажённая проследовала в спальню.       Книззл, спавший до этого на тумбочке, ленивым взглядом проследовал за хозяйкой и тихо мяукнул.       — Да ладно тебе, Глотик, позволь мне эту вольность.       Животное никак не отреагировало на ответ хозяйки и тут же отправилось в царство Морфея.       Приведя себя в порядок, Грейнджер забралась в постель и, не успев коснуться головой подушки, уснула.

***

      К счастью, ночью её не мучили ни кошмары, ни эротические сны. Ощущая в теле необычайную лёгкость, девушка бодрым шагом проследовала на кухню. В отличие от большинства англичан, Грейнджер предпочитала кофе. Различные сорта этого напитка она привозила из своих многочисленных командировок по заграницам. Так что в работе аврором были несомненно и свои плюсы.       Заварив напиток, Гермиона устроилась на широком подоконнике, сжимая в руках чашку. Аромат кофейных зёрен приятно щекотал нос.       Где-то вдалеке появилась чёрная точка, которая по мере приближения приняла очертания почтовой совы. Птица сжимала в лапах свёрток. Быстро призвав к себе халат, Гермиона укуталась в шёлк: пусть это и всего лишь птица, но перед чужой совой нет никакого желания светить обнажённым телом.       К удивлению девушки, птица приближалась к её окну и уже через пару мгновений сипуха возмущённо стучала клювом о стекло. Приоткрыв створку и запустив пушистую доставщицу посылки, Грейнджер протянула угощение. Пока птица увлечённо уничтожала лакомство, ведьма отвязала от её лапки свёрток, в котором находилась книга. Как и в прошлый раз, она была перевязана белой атласной лентой.       Под бантом на небольшом клочке пергамента её ждало послание.       «Сильные люди не любят свидетелей своей слабости.»       Таинственный незнакомец словно не просто проник в ее мысли, а будто стал частью девушки.