Цена верности

      Утро понедельника было таким, каким и должно быть: угрюмые лица коллег совершенно не помогали настроиться на работу. Даже вечно позитивная Лили, чей рот редко когда-либо закрывался, и то была погружена в какие-то свои мысли.       Переступив порог кабинета и сухо кивнув всем присутствующим, Гермиона прошла к своему месту. Поставив сумку на стол, ведьма невидящим взглядом уставилась на полки, мысленно пытаясь составить план действий на день. Откровенно говоря, работать не было никакого желания, что ей было совершенно не свойственно. Этот отдел её убивал, душил, это было не её место. И если уж быть честной до конца, то мысль об увольнении не вызывала прежнего ужаса, скорее наоборот, она, как маленький дьявол, сидящий на плече, манила и привлекала.       Продолжая вести мысленный диалог с самой собой, Гермиона открыла верхний ящик и замерла: в глубине лежал уменьшенный в размерах букет подснежников. Но даже чары не могли скрыть, что связка цветов была более чем внушительной. С трудом оторвав взгляд от подснежников, она увидела, что под букетом лежал конверт. Давно забытое чувство предвкушения накрыло её с головой: слегка подрагивающими руками Гермиона достала конверт, в месте его скрепления стояла печать с неизвестным ей фамильным гербом. Сломав печать, она извлекла пергамент. На золотистой бумаге каллиграфическим почерком было выведено:

«Впервые за многие годы я позволил себе увлечься женщиной. И впервые я так сокрушительно опозорился. Я был бы рад, если бы вы согласились сегодня поужинать со мной.

Том»

      Хвалёная интуиция аврора и тут её не подвела. Встретившись в пятницу с ним в маггловской кондитерской, Грейнджер была уверена, что это столкновение было далеко не последним. Но даже тут таинственный незнакомец сумел её удивить. Как он сумел проникнуть в министерство? Каким образом он подкинул букет в ящик её стола? И как, мантикора её раздери, он нашёл её рабочее место?       Настораживает? Да.       Взволнована ли она? Конечно.       Согласится ли на ужин с Томом? Несомненно.       — Что читаешь? — из раздумий её выдернул голос Эверней. Коллега незаметно подкралась сзади и сверлила Грейнджер пытливым взглядом, упираясь плечом в шкаф.       Гермиона тут же спрятала цветы и письмо и резким движением захлопнула ящик стола. В глазах Лили проступили нотки разочарования — девушка явно рассчитывала на откровение со стороны бывшей героини войны.       — Ничего важного, — Грейнджер улыбнулась краешком губ, стараясь не закатить глаза от раздражения. Видит Моргана, Эверней пробуждала в её душе тьму, которая затаилась в самых потаённых уголках её сердца. Стараясь скрыть раздражение, которое с каждой секундой разрасталось, волшебница принялась нарочито внимательно изучать лежащий на столе пергамент.       Видимо стычка с пожирателем в допросной что-то надломило в вечно улыбчивой и услужливой золотой девочке. Иначе как объяснить, почему она раз за разом прилагала немало усилий, чтобы сдерживать своё негодование в присутствие посторонних? Или всё же проблема была далеко не в ней, а в том, что большинству волшебников не знакомо такое понятие как личные границы и чувство такта в целом?       Лили ещё простояла рядом с волшебницей, видимо, рассчитывая на продолжение диалога, но, так ничего не дождавшись, вернулась на своё место.       Отдел вновь погрузился в затяжной и кропотливый анализ цифр. Лишь изредка были слышны тихие переругивания волшебников, у которых каждый раз выходила разная сумма.       Грейнджер, конечно, старательно делала вид, что изучает содержимое амбарных книг и свитков, но информация никак не хотела усваиваться, а слушать пересуды за своей спиной девушка никак не желала.       Но появившийся в кабинете бумажный самолётик с печатью самого Министра заставил всполошиться всех сотрудников, как беспокойных тараканов, застигнутых ночью на кухне. И каково же было удивление всех присутствующих, когда самолётик, ловко обогнув препятствия, приземлился перед Грейнджер.       Старательно игнорируя пристальное и отнюдь не добрые взгляды коллег, Гермиона развернула конверт.       Неровным, даже слегка истеричным почерком, Кингсли требовал, чтобы волшебница немедленно трансгрессировала к нему в кабинет. Ещё раз перечитав сообщение, девушка направилась к руководителю отдела.       За всё время её работы в Министерстве глава волшебной Британии лишь единожды опускался до самостоятельного отправления записок. Подобную черновую работу он всегда поручал помощникам. И уж если почтовый самолётик был направлен лично Бруствером, то стоит, как минимум, ожидать третьего пришествия Волан-де-Морта.       Гермиона быстрым шагом проследовала в сторону кабинета начальника. Тактично постучав в дверь и дождавшись приглашения, торопливым шагом переступила порог его кабинета:       — Сэр, — Грейнджер протянула руководителю исписанный пергамент, — вы что-то знаете об этом? — медовые глаза девушки внимательно изучали внезапно посерьёзневшее лицо шефа.       Голубые глаза мужчины беспокойно бегали по строчкам, будто надеясь найти ответ в письме.       — Я не знаю, что это значит, но если министр срочно требует тебя, то не советую задерживаться, — Ричардсон тяжело вздохнув, откинулся в кресле.       Брендон Ричардсон был престарелым волшебником, чья жизнь была лишена потрясений и стрессов. И самая большая неприятность, с которой он столкнулся за все годы работы — это не вовремя поданный отчёт на ежегодное обращение министра к волшебникам. Конечно, жители магической Британии вполне спокойно перенесли отсутствие экономического анализа страны. Но чего больше всего не мог терпеть Брэндон — это кто-то врывался в его тщательно отстроенный мир и с методичность разрушал всё, что он строил долгие годы.       Потому он с большим удивлением и недоверием отнёсся к решению министра перевести мисс Грейнджер к нему в отдел. Ричардсон хоть и не сомневался в незаурядности ума молодой волшебницы и её стремлению сделать мир лучше, но всё же экономика и цифры не для тех, кто предпочитает решать проблемы с помощью боевых заклинаний. Его отдел всегда славился спокойствием, вдумчивостью и даже в какой-то степени скукой, но и его работа не была связана с рисками для жизни.       И потому сейчас, рассматривая новую сотрудницу, которая хоть и старалась принять как можно более равнодушный и спокойный вид, но лихорадочный блеск в глазах так и выдавал её жажду к возвращению своего сводящего с ума ритма жизни.       — Сэр, — тихий и мягкий оклик девушки отвлёк мага от размышлений, возвращая его в существующую реальность.       — Ступайте, Грейнджер, — голос мужчины, несмотря на его возраст, был лишён старческой дрожи, — министр не любит ждать подчинённых. Можешь воспользоваться моим камином, — Ричардсон махнул за её спину, где располагался камин. — Порох на тумбе.       Кивнув в знак благодарности, Грейнджер быстрым шагом проследовала к камину. Зачерпнув в ладонь немного пороха и еле слышно прошептав: «Кабинет Бруствера», — девушка исчезла в зелёном пламени, оставив начальника, задумчиво гипнотизирующего книжный шкаф, в одиночестве.

***

      — Министр! — спустя несколько секунд девушка переместилась в кабинет Кингсли.             В гостевой зоне кабинета располагались огромные кресла из кожи перуанского змеезуба. И каждый раз, натыкаясь взглядом на это варварское великолепие, Грейнджер терялась в догадках, как Кингсли допустил появление в своей обители подобных элементов декора. Ведь именно эта порода славится своим дружелюбием к людям, и в отличие от многих других представителей своего рода, их содержание не грозит нарушением Статута о Секретности. Поскольку даже за недолгое время службы в министерстве Грейнджер не раз становилась свидетелем рейда отряда ликвидаторов воспоминаний. Магглы по какой-то несчастливой случайности забредали на территорию заповедника, в котором временно располагались драконы.       Но то, что на её приветственный оклик к ней повернулись двое мужчин — это было полнейшей неожиданностью. Стоило отметить, что повода для изумления было более чем предостаточно:       — Мисс Грейнджер, — вкрадчивый голос Кингсли вывел её из пучины размышлений о драконах. — Думаю, что министр Британии не нуждается в представление.       — Конечно же нет, — Гермиона еле слышно пролепетала, но в ту же секунду, собравшись, она уже более уверенным голосом продолжила, — Гермиона Грейнджер, сэр.       Бенедикт Чернингтон недоверчивым и даже слегка пренебрежительным взглядом окинул хрупкую фигуру волшебницы и, проигнорировав её приветствие, обратился к Кингсли:       — Кажется, мы с вами говорили о команде опытных и отчаянных авроров, но никак о… — мужчина на миг замялся в попытке подобрать более точное и в тоже время не оскорбительное сравнение.       — Прошу прощения, сэр, но я всё ещё нахожусь тут, — от любезного и вежливого тона волшебницы не осталось и следа. И, отбросив в сторону все правила приличия, повернулась к Брустверу, максимально отстранённым голосом, лишённым всяческих эмоций, продолжила, — простите, министр. Но с недавних пор я к аврорату не имею никакого отношения. Разрешите идти?       — Сядь! — обычно довольно спокойный и вежливый Кингсли рявкнул на девушку и, метнув недовольный взгляд в сторону своего маггловского коллеги, спокойным, но не лишённым угрозы тоном продолжил, — знаете, Чернингтон, но именно благодаря этой девочке вверенное вам государство не превратилось в руины и поле для развлечений Пожирателей. Поэтому я, с вашего позволения, начну.       Бруствер направил волшебную палочку в сторону тумбы, стоящей в углу комнаты, и через несколько мгновений там материализовался поднос с дымящимся чайником и тремя чашками. Отлевитировав чайный набор к столу, он широким жестом руки пригласил всех присутствующих. Дождавшись, пока каждый из собеседников возьмёт в руки чашку, волшебник возобновил своё повествование:       — На прошлой неделе в пригороде Лондона было обнаружено тело ребёнка, — хоть Кингсли и старался держать маску отстранённости и невозмутимости — это фальшивое спокойствие давалось ему с огромным трудом. Всё-таки он был не лицедеем, а политиком. И хоть в современном обществе и принято считать, что каждый политик — это гениальный актёр, но не каждый человек может спокойно рассуждать о смерти детей. — И это всё можно было бы считать происками маггловских преступников, если бы тело не было полностью обескровлено.       На миг в кабинете повисла удручающая тишина. Для Гермионы и Бруствера ещё были свежи воспоминания о трупах, коими была усеяна дорога к Хогвартсу, и потому новость об убитом ребёнке нашла в их сердцах особый отклик.       — С чего вы взяли, что мы можем в этом как-то помочь? — тихий голос молодой ведьмы нарушил затянувшееся молчание.       — Потому что вчера в окрестностях Хогсмида мы так же обнаружили труп ребёнка, и он был так же полностью обескровлен.       — Уже известно имя пострадавшего?       — Да, — министр на миг замялся, будто пытался найти в себе силы, чтобы произнести имя. Предчувствие когтистыми лапами обвило шею Грейнджер, перекрывая доступ к кислороду. То, как в тёмных глазах Кингсли промелькнул оттенок вины, совершенно вселяло уверенность в положительный исход этого разговора. И спустя мгновение он всё же решился озвучить, — Люси Уизли.       Изящные руки ведьмы не смогли удержать фарфоровую кружку, от чего та с громким ударом рассыпалась на десятки осколков. Но разбитая посуда в данный момент волновала её меньше всего — Уизли. Малышка Люси Уизли погибла от рук каких-то выродков.

***

      Чтобы добиться желаемого, необходимо было приложить немало усилий, и, найдя нужный свиток, волшебник на миг потерял дар речи. Ему необходимо было принести жертву магглов, полукровок и чистокровных. Мужчина, женщина и ребёнок. И если в первых двух случаях он уже имел на примере добрый десяток кандидатов, то что касается чистокровных…       Как сторонник «правильных» волшебников, он не мог допустить, чтобы хоть капля священной крови была пролита. Это слишком драгоценный ресурс для его будущих планов. А на сегодняшний момент он не обладает достаточными силой и могуществом, как Тёмный Лорд, чтобы просто так отдать приказ кому-то из священных двадцати восьми.       Решив вернуться к этому вопросу позже, он взмахнул волшебной палочкой, наводя на своём столе порядок, скрывая различные фолианты и свитки от любопытных посторонних глаз. Пока ему нужно разобраться с одной проблемой — чёртова золотая девочка поймала его самого верного последователя. Хотя, надо признать, Руквуд был сам виноват в своём заключении. И теперь в его же интересах держать язык за зубами. Если министерский ищейки лишь услышат намёк на возрождение Тёмного Лорда, то его планы разрушатся, как карточный домик, не успев даже начать воплощаться.

***

      — Люси? — Грейнджер в миг казалось отупела и лишь могла монотонно повторять имя девочки. — Малышка Люси? Министр, это наверняка какая-то ошибка.       — Боюсь, что нет, Гермиона, — Бруствер лишь покачал головой, — хотел бы я, чтобы это было ошибкой, но при ней была обнаружена волшебная палочка, и авроры установили, что она принадлежала Люси. К тому же Перси и Одри уже опознали свою дочь.       Плюнув на все имеющиеся правила приличия, девушка неуклюже рухнула в то самое кресло, которое ещё несколько минут назад вызывало у неё недоумение вперемешку с брезгливостью. Но сейчас не время и не место, когда стоило обращать внимание на подобные мелочи.       — Кингсли, я готов был закрывать глаза на летающие автомобили, пьяных волшебников, демонстрирующих магию в барах, но это… Это уже переходит все мыслимые границы. Или вы найдёте этого ублюдка, или, поверьте мне, я лично возрожу инквизицию и буду стоять во главе.       — Мистер Чернингтон, — голос Бруствера был необычайно холоден и спокоен. И лишь дурак воспримет это как признак поражения и вины со стороны министра магии. — Я смею вам напомнить, что вы сейчас находитесь на моей территории. И потому не в ваших интересах, будучи безоружным, угрожать двум волшебникам, имеющим боевой опыт. Потому я просто пропущу мимо ушей ваше не завуалированное запугивание. На этот раз.       Гермиона лишь молча гипнотизировала тлеющий камин, ей не было никакого дела до двух мужчин, решивших в момент опасности помериться силами. В её голове уже выстраивался план действий. Для начала ей вновь необходимо побеседовать с Альбертом Руквудом. Пусть он не имеет никакого отношения к убийству малышки Люси, но он явно знает того, кто способен на подобное зверство. В конце концов, нужно иметь достаточно безрассудства, чтобы поднять палочку на чистокровного волшебника. Да, предателя крови, но всё же того, чьё имя внесено в список священных двадцати восьми.       Ощущая, как острый ком, образовавшийся в груди, наконец, перестал неприятно покалывать, девушка решительно поднялась с кресла.       — Министр, разрешите присоединиться к расследованию?       — Именно для этого я пригласил вас сюда, мисс Грейнджер, — Бруствер развернулся к своему столу и, взяв оттуда пергамент, протянул его волшебнице. — Это приказ о твоём возвращении на службу, передай его Поттеру.       — Разрешите идти?       — Иди.       — Всего доброго, министр, — она кивнула на прощание Кингсли и, повернувшись к Чернингтону, послала дежурную улыбку, — всего доброго, сэр.       Решительным шагом волшебница покинула кабинет и сразу направилась в аврорат. Она, конечно, мечтала вернуться в родной департамент, но вселенная явно промахнулась с исполнением её желания.