oobatz

Капли пота по челе стекали вниз, оставляя после себя лишь мерзкое чувство страха и ужаса от ночного кошмара. Отец. Ему снова приснился он. Таким, каким его и запомнил Минхо в их последнюю встречу. Старший альфа, обмундированный с головы до ног, крепко обнял сына и мужа, бросив напоследок единственную фразу перед тем, как уйти навсегда. «Если сильный не ошибается, то слабому никогда не выиграть, сынок». И Минхо не ошибался, всегда был первым и никогда не сдавал лидерских позиций. Ровно до того момента, пока отец не исчез бесследно, оставив их с папой совершенно одних. Ему было десять, когда в дверь постучали незнакомцы и передали запечатанное письмо с синим гербом. Склонившись и сняв фуражки, трое альф оповестили об ужасном. «6-я дивизия береговой охраны во главе с главнокомандующим Ли Чонсоком пропала без вести в ночь на седьмое декабря, выполняя операцию по зачистке «Аксиона» от Аньчжоу. Приносим наши искренние соболезнования». Кажется, в тот самый момент его мир рухнул, развалившись на до и после. Весть о пропаже отца выбила из колеи привычное русло семейной жизни, но в особенности это коснулось его папы. Бомсу не хотел верить в то, что муж пропал, а уж тем более, что его, скорее всего, уже нет в живых. Так прошёл год, а после — второй. И мысль о том, что Чонсок умер, уже не так страшила, как поначалу. Сейчас омеге казалось, что лучше бы муж погиб, оставшись героем в глазах граждан, нежели стал одним из тех тварей, что расхаживали по их планете как ни в чём не бывало. Но всё это было до. До того, как всего за пару месяцев мир перевернулся и сошел с ума. Человеческая жизнь больше ничего не стоила. Люди, ослеплённые ложью правительства об истреблении человеческой расы, бросились ложиться на операционные столы для вживления мутирующего гена, превращающего некогда живой организм в бездушную оболочку без чувств и эмоций. Его суть заключалась в том, что антиген вживляли в костный мозг человека, а тот повреждал микроорганизмы, нейтрализуя синтезируемые ими токсины, тем самым ослабляя иммунную систему. Впоследствии система атаковала собственные ткани и органы организма, вызывая замедление сердечного ритма, а после и вовсе его остановку. По сути, человек превращался в ходячего зомби, оставаясь в том же возрасте на всю жизнь, в котором ему и был вживлён антиген. И тем самым позволяя сосуществовать с Аньчжоу на полуострове, который носил название «Аксион». Но в какой-то момент всё пошло не так. Власть, не в силах остановить распространение антигена по стране, издала новый манифест, который запрещал обычным гражданам вживлять препарат. Только военная армия страны, а также политические деятели могли воспользоваться данной услугой. Тогда-то хаос и поглотил мир, заставляя людей истреблять, убивать и похищать себе подобных, лишь бы выжить. Тоталитарный режим достиг своего апогея. Жесточайший контроль над человеческим разумом достиг пика беспорядка среди мирного населения. Граждане бунтовали. Как это так им было запрещено вместе с остальными купить билет в счастливую жизнь и попасть на Аксион? Но власть особо не вдавалась в доводы обычных людей, раскидывая недовольных по тюрьмам, а особо разговорчивых отправляя на окраины, где те погибали в одиночестве от рук Аньчжоу. А после. После Бомсу стал одним из тех, кто разработал новый препарат для мутации человеческого гена. С помощью прибывшей делегации профессоров из Китая был разработан новый антиген, который позволял развиваться человеческому организму, а также иметь потомство в будущем. Новый препарат запатентовали со стороны Китая, увезя его за границу, а совсем ещё неопытного омегу оставили ни с чем. Но верховной власти не понравился такой исход событий. Устроив целую лабораторию в подземном бункере, они велели вновь производить испытания на основе нового препарата. И первым, кто попался им под руку, был сын Бомсу. Мужчину особо никто не спрашивал, хочет он этого или нет. Его просто поставили перед фактом: или его сын будет первым испытуемым, или же они оба будут сосланы на окраины города на верную погибель. Поскольку нужно было удостовериться в том, что живой организм в дальнейшем будет развиваться, первыми испытуемыми были дети и подростки. Те, чьё мнение не спрашивали. Те, кто были подопытными кроликами в руках взрослых. Те, кто остались без права голоса на будущее. Первый эксперимент потерпел неудачу. По крайней мере, все так думали до того момента, пока Джихо — врач, а также нынешний командир операции, не обнаружил, что один из профессоров сбежал с неудавшимся подопытным, спрятав его от чужих глаз. Узнав это, верховная власть пришла в ярость, тут же приказав убить осмелившихся ослушаться их. Бомсу вместе с сыном за шкирку приволокли к ногам командира, заставив объясниться. — Ты какого чёрта вытворяешь, идиот?! Ты хоть знаешь, что я выслушал от вышестоящих, а?! — альфа дёргает за воротник рубашки Бомсу, склоняясь над ним. — Ты чем думал, когда проворачивал такое? — Джихо, дай я тебе всё объясню, — омега с мольбой заглядывает в глаза когда-то бывшего друга, пытаясь увидеть там хоть каплю понимания. — Прошу тебя! — Попробуй, но учти, если твой ответ меня не удовлетворит, то ты и твоё отродье подохнете прямо здесь, — мужчина показательно отдёргивает край ткани, и та с треском рвётся, обнажая потемневшую метку. — А то будет очень жаль, если твой муженек помер где-то зря. — Вы не имеете права так говорить про моего отца! — Минхо вырывается из цепких рук бет, что удерживали его, и мигом оказывается между папой и взрослым альфой. — Ты своего сына совсем манерам не учишь, Бомсу? — усмехается мужчина, переключая внимание на младшего Ли. — Малец, ты что удумал, а? — он хватает Минхо за загривок, заставляя откинуть голову назад, и всматривается в глаза, полные гнева. — Ещё такой маленький, а уже столько злобы внутри. — Минхо, не нужно, — мягко произносит папа, выглядывая из-за головы сына, который уже успел догнать его в росте. — Мы сами разберёмся. — Вот именно, Минхо, побудь паинькой, послушай своего горе-папашу, — хмыкает альфа, отпуская юношу, но не сводит с него глаз. Сначала Джихо подумал, что ему показалось, но после он ещё внимательнее всматривается в лицо напротив и прикладывает руку к щеке. — Не может быть! — как ошпаренный, тут же отдёргивает кисть и в полном недоумении смотрит на Бомсу. — Я жду твоих грёбаных объяснений! — Минхо, он… — отводя сына от греха подальше, омега поправляет край оборванной рубашки и поднимает глаза на Джихо, ждущего от него ответов. — Он гибрид. Наполовину человек, наполовину робот. В его жилах течет кровь, поэтому тело генерирует тепло, но при этом часть полушария мозга, что отвечает за когнитивные способности, постепенно деактивируется. — Я так понимаю, это следствие деактивации? — Джихо цепляется за подбородок подростка, всматриваясь в еле заметную линию, тянущуюся от виска до самой ключицы. — А с глазом-то что? — Поскольку левое полушарие мозга больше поддалось антигену, оно частично мутировало и… — Бомсу на секунду застыл, вспоминая тот спектр эмоций, что он впервые пережил, когда сын открыл глаза. — Можешь дальше не объяснять, я понял, — альфа отпускает мальчика, не переставая вглядываться в серую радужку, что обволокла зрачок. — Нам удалось лишь частично спасти его зрение, поэтому он видит только правым глазом, — заламывая от волнения кончики пальцев, омега потупил взгляд в пол, ожидая следующих действий от командира. — Нам? Это же кому? Я изначально сомневался, что ты в одиночку смог это провернуть, но всё никак не мог понять, кто же осмелился тебе помочь. Небось Сокчан, верно? — от озвученного имени у омеги волосы на голове встали дыбом. — По глазам вижу, что он. С чего вдруг такая щедрость с его стороны? Прыгнул к нему в койку, пока мужа нет? А что, продуманно, он об этом и не узнает даже. — Ты с ума сошёл, Джихо?! Я никогда… — договорить ему, как всегда, не дают, но в этот раз не стоящий напротив альфа, а его сын, который со всей силы отталкивает Джихо от него. — Минхо, что ты творишь?! — Папа, зачем ты перед ним унижаешься? Он же обо всём врёт! — подросток с недопониманием смотрит на папу, который даже на мгновение теряется от выходки сына, совершенно забывая, что у него растет будущий альфа. — Этот засранец действует мне на нервы! Выведите его к чёртовому дедушке! — приказывает Джихо двум бетам, которые тут же подхватывают мальчишку под руки и выводят из комнаты. Дальше Минхо уже не слышал, о чём шла речь, но когда папа наконец вышел за ним, он понял по его лицу, что разговор ничем хорошим не закончился. Выслушав Бомсу, командир тотчас доложил обо всём руководству и ждал дальнейших указаний. Через час омегу позвали обратно в кабинет, но там он надолго не задержался. Выйдя, Бомсу отругал сына за его поведение, поведав их дальнейшую судьбу. — Ну что? — выжидающе спросил Минхо, смотря на потухший взгляд папы. — Нас убьют? — Нет, Минхо, не убьют, но лучше бы я умер, — зарываясь руками в русые волосы, омега садится рядом с сыном, склонив голову. — Папа, ты чего? — Меня вновь отправляют в лабораторию, а тебя в закрытую школу для таких же, как и ты, — шепотом произнёс Бомсу, не поднимая головы. — Таких же, как я? — опешил альфа. — Я не один такой? — Нет, Минхо, не один, — на последнем вздохе тянет мужчина, не в силах сдержать подступающие эмоции. — За всё то время, что мы скрывались с тобой, они продолжали ставить опыты и, соответственно, были неудачные. Офицер Ким вывозил их за город к своему другу из-за границы. Как оказалось, за границей уже были похожие случаи, но о них молчали, боясь последствий. — И что я буду делать в этой школе? — Минхо озадаченно приподнял брови, даже не представляя, что будет происходить там. — Не знаю, сына. Ничего не знаю. Но уже сегодня тебе нужно будет собрать вещи, и завтра с утра за тобой заедут, чтобы забрать. — А без этого никак? — Никак. Это приказ, Минхо. Больше мальчик ничего не спрашивал. Он лишь приобнял папу за плечи, который устал сдерживать всё в себе, и из его глаз полился град слёз. Минхо сочувствующе смотрел на папу, не зная, что же ему делать дальше и что его ждёт. И, как оказалось впоследствии, лучше бы не знал. Не успел он переступить порог собственного дома, как кто-то оглушил его сзади по голове, и его тело безвольной куклой рухнуло на пол. Последнее, что он видел — это встревоженный взгляд папы и несколько альф, которые силой удерживали его. А дальше — темнота. Очнулся Минхо в незнакомом ему помещении на пружинном матрасе. Рядом покоилась его сумка с вещами, а в потолке горела одинокая лампа, что слепила единственный видящий глаз. Приподнявшись на локтях, альфа тут же ухватился за затылок, сдирая ногтями кусочки запекшейся крови. Немного придя в себя и сфокусировав взгляд, он огляделся вокруг, не замечая больше ничего, кроме железной двери, за которой послышались тяжелые шаги. — Наконец очнулся, а то думал, ты уже не оклемаешься, — кривит усмешку вошедший альфа, усаживаясь рядом на корточки. — Хорошенько они тебя приложили, просил же не сильно, — хмурится незнакомец, замечая кровь на пальцах. — Ты извини за такой горячий приём, парни перестарались. — Вы кто? И где я? — подросток недоверчиво оглядывает парня, примерно прикидывая пути отступления. — Меня зовут Кристофер Бан. Ну, или можно Бан Чан, — сухо произносит альфа. — И теперь ты в моей школе выживания.