oobatz

Минхо всю жизнь учили выживать, а не жить. И он выживал. По крупицам выгрызал себе путь в счастливое будущее, до которого, казалось, рукой подать. Но её тут же обрубили на полпути, так и не дав добраться до того самого заветного будущего, о котором кричали висевшие баннеры на каждой улочке, обещая людям то, чего у них уже давно не было — надежду. «Аксион — страна будущего! Аксион — билет в счастливую жизнь!» Только вот оказалось, что билет в счастливую жизнь был надорван и уже использован кем-то другим, оказавшись выброшенным в мусорное ведро. Минхо всё думал, почему именно он? Почему на его долю выпала такая участь? Почему судьба выбрала его — одного из тысяч, словно ткнув пальцем в случайную точку в списке? Ответа не было. Впрочем, ответ давно уже никому не был нужен, почему он оказался одним из тех, чьё будущее было предопределено чёртовой оплошностью. Гибрид. Мутант. Не человек и не робот. Лишь побочный эффект, ненужный отход в современном обществе. Скрываясь от властей в четырёх стенах под несколькими метрами земного слоя, он твёрдо был уверен, что их с папой не найдут. Но всё было слишком просто, если бы Бомсу не был профессором, разыскиваемым не только в родной стране, но и на Аксионе. Их нашли слишком быстро для того, чтобы хоть что-то придумать. И сейчас, находясь в темных стенах незнакомого ему помещения, он понимал — ему отсюда не выбраться. — Эй, ты здесь? — мужчина, представившийся Бан Чаном, помахал рукой перед лицом подростка, возвращая его из своих мыслей. — Наконец-то! Долго же ждать пришлось! — Школа для выживания? Что это вообще всё значит?! Вы, чёрт возьми, похитили меня! — срывается с места юный альфа, о чём тут же жалеет, когда теряет равновесие и шлёпается обратно вниз. — Успокойся для начала, — спокойно произносит Чан, поднимаясь с корточек. — Никто тебя не похищал. По крайней мере, с нашей стороны такого не было, — ставя акцент на слове «нашей», мужчина протягивает руку Минхо, за которую он не осмеливается взяться. — Поговорим позже, когда ты придёшь в себя, а пока отдохни. Хёнджин тебе поможет. Альфа возвращает протянутую руку в карман брюк, замечая, что мальчишка не собирается с ним любезничать, и выходит из комнаты, оставив за собой приоткрытую дверь. Как только Чан покинул помещение, Минхо облегчённо выдохнул, упёршись ладонями в пол. Он пытался собрать все мысли и воспоминания о прошедшем вечере воедино. Но сколько бы он ни старался, ломая голову от догадок, ничего не получалось. — Приветик! — через какое-то время зашёл незнакомый парень, на вид старше года на полтора. — Чего расселся? Пошли, покажу, где жить будешь, — он приветливо улыбнулся и мгновенно подхватил черную сумку, перекидывая ту через плечо. — Да что происходит?! — последние нервные клетки в организме вот-вот самоуничтожатся от происходящего. Минхо подрывается с холодного бетона и выхватывает свою сумку из рук, судя по запаху, альфы. — Сначала меня херачат по голове, потом увозят непонятно куда, а сейчас приходишь ты и говоришь о том, что я буду здесь жить! Хотите сказать, это нормально? — С похищением я согласен, — тянет юноша, оборачиваясь. — Мало они тебя огрели, надо было посильнее, а то ты слишком распизделся, — хмыкает прямо в лицо, а после недовольно насвистывает. — И грубиян ещё к тому же! Ни здрасьте, ни спасибо. Больно хотелось тащить твои вещи! И зачем только директор тебя спас? — Что значит «спас»? — обомлел от услышанного Ли. — Вы называете это спасением? — Если бы не директор Чан, то тебя бы уже давно разобрали на органы, — как бы между прочим кидает Хван, оглядывая Минхо с ног до головы. — Или, в лучшем случае, снова превратили бы в подопытного кролика, проводя на тебе эксперименты, пока организм не откажет. И тогда бы ты тут не стоял и не наглел! Минхо умолкает, переваривая услышанное. Слишком много произошло за последние сутки. Он, несмотря на всё своё недовольство, всё же идет следом за Хёнджином, как он позже догадался, ведь альфа не называл своего имени. Широкие коридоры тянулись длинными туннелями, ответвлёнными каждые пару метров. По пути Ли разглядывает обстановку, замечая множество непонятных узоров на стенах и старинных картин. Пол, покрытый глянцевым полимером, скользил под подошвой ботинок, заставляя замедлить шаг. — Вот наша комната, — Минхо, который смотрел только себе под ноги, чуть не врезался в впереди идущего альфу, когда тот резко остановился. — Тебе нужно будет подойти к заместителю директора, чтобы он внес тебя в базу данных, иначе система по-другому тебя не распознает. Минхо кивает, хотя явно не до конца понимает, о чём речь, и наблюдает за тем, как старший прикладывает большой палец к сканеру с датчиком отпечатка пальца. Стеклянная дверь производит характерный звук сдвига, и та с приветствием «Добро пожаловать домой!» отворяется. Обстановка в комнате была довольно проста: три кровати, столько же рядом стоящих тумбочек и один письменный стол с лампой на нём. Хёнджин указывает на пустую кровать, говоря, что он может там расположиться, и садится напротив него. — По глазам вижу, что у тебя куча вопросов, но пока тебе нужно отдохнуть, — начинает первым разговор Хван, подтягивая к себе коленки. — Скажу только то, что здесь ты находишься в безопасности и бояться больше нечего. — Это та самая школа, о которой мне рассказывал папа? Он говорил, что здесь учатся такие, как и я, гиб… — альфа обрывается на полуслове, не находя в себе силы произнести его до конца. — Ты хотел сказать гибриды? — уточняет Хён, получая в ответ неуверенный кивок. — В том числе. Вас не так много, — Хван задумчиво прикладывает указательный палец к губам, — наверное, трое и четверо, где-то так. — Но я видел намного больше людей здесь. — Так я и говорю, что в том числе. В основном здесь обычные дети и подростки, брошенные своими родителями после неудачных экспериментов, — продолжил Хёнджин, опуская голову на колени. — Или же такие, как я — интернатовские. Так сказать без рода и племени. Никто и не узнает, если кто-то из нас помрёт. Поэтому после того, как профессор сбежал, оставив биологические материалы антигена, в лаборатории вновь начали проводить опыты на таких, как мы. И в случае неудачи — утилизировали. — Но как ты оказался здесь? Хёнджин, ты ведь… — промямлил Минхо, не зная, говорить ли ему дальше. — Человек? — Хван вопросительно изогнул бровь. — До меня просто не дошла очередь. Во время очередной операции по вживлению антигена в костный мозг военные штурмовали подпольную лабораторию. Нас всех депортировали на военную базу, а после передали сюда. После штурма эти высокопоставленные придурки узнали о существовании школы и начали этим пользоваться. — Каким образом пользоваться? Если они знают о существовании этого заведения, разве не должны были всё тут уничтожить? Это же риск для них раскрыть неудавшиеся операции. — В этом и вся суть, — хмыкает альфа, поясняя дальше. — Если вскроется, что новый антиген имеет побочки и не приживается, то люди просто откажутся вживлять его. Соответственно, и прибыль упадёт. А на кой хер им это нужно? — Хочешь сказать, что наоборот, нас здесь всех держат в узде, чтобы мы не рыпались? — А ты быстро смекаешь, — улыбается Хёнджин и приподнимается, трепля младшего по волосам. — Ладно, тебе пора отдохнуть, да я и был бы не против, а то на занятия завтра. Минхо на это кивает и полностью залезает на кровать, откинув голову на мягкие подушки. Он прикрывает глаза, но спать совершенно не хочется. Уже наотдыхался. Через пару минут он слышит тихое сопение, перерастающее в храп на соседней кровати. Альфа на это лишь недовольно цокает и переворачивается на другой бок, укрывшись одеялом. В голову тут же начали лезть мысли о произошедшем, а в первую очередь о папе. Как он там? Всё ли с ним в порядке? К сожалению, ответов на эти вопросы Минхо получит ещё не скоро. Как и ответы на то, кто же он на самом деле. Хоть он и понимал, что его существование — не жизнь, а отсрочка смерти. Такие, как он, не должны были существовать. Но он существовал. Дышал, чувствовал, злился. И, несмотря на всё, продолжал цепляться за жизнь, которую когда-то обещали те самые баннеры, теперь ржавеющие на ветру и отслаивающиеся от стен. В какой-то момент Минхо и не заметил, как дверь в их комнату отворилась, произнося звуки приветствия. Он стянул с себя одеяло, приняв сидячее положение, и заинтересованно посмотрел в сторону входа. Там, как ни в чем не бывало, стоял директор. Он, заприметив на себе изучающий взгляд, приложил палец к губам, давая знак, чтобы тот не шумел, и зазвал двумя пальцами к себе. Минхо, осторожно переминаясь с ноги на ногу, вышел вслед за альфой, не задавая никаких вопросов. Пройдя пару лестничных пролётов, они оказались в просторном и светлом кабинете. — Судя по тому, что ты поумерил свой пыл, Хёнджин тебя уже просветил в происходящее, — мужчина вальяжно садится в кожаное кресло, снимая черный пиджак. — Присаживайся, не стесняйся. — Частично, — Минхо садится следом на такой же кожаный диван, что под тяжестью подростка прогибается. — Но вопросы всё равно остались. — Понимаю, — Чан прочищает горло, усаживаясь поудобнее, и продолжает: — Например, какие? — Например, то, почему я оказался здесь таким образом? — бурчит недовольно альфа, а в голове отдается тупой болью в затылке, как напоминание о вчерашнем. — Почему нельзя было по-нормальному всё с утра сделать? — Если бы действовали позже, то тебя бы здесь не было, — отрезал директор, выехав из-за стола на кресле с колёсиками. — Думаешь, тебя бы просто так сюда отдали? Нет, Минхо. Они бы от тебя ничего не оставили, лишь пустой звук, когда-то напоминающий о твоём существовании. Как только мне доложили о том, что тебя собираются привезти к нам, я сразу понял, что здесь что-то неладное. Не могли эти напущенные сумкотрясы упустить такой шанс. — Директор, что Вы имеете в виду под этим? — Ты первый в своем роде в этой стране, — подмечает Чан. — Конечно, тебя тут же бы запихнули в лабораторию для изучения, и вряд ли бы ты оттуда выбрался живым. Нам пришлось перехватить тебя на полпути до лаборатории. — В смысле на полпути? — потрясенно произносит Минхо, ведь он точно помнит, что его похитили в родном доме. — Я и порог собственной комнаты перейти не успел, как меня чем-то шандарахнули. — Подожди, — альфа в недоумении нахмурил густые брови, — хочешь сказать, что ты не помнишь, как тебя наши доставали из машины ещё с одним ребёнком? — Как я должен это помнить? Мне вообще-то чуть голову не проломили. Спасибо, что хоть целая. — Ничего, не заржавеет, — прыскает Бан, но Минхо не улавливает его юмора и вопросительно вскидывает бровь. — Ладно, думаю, что на сегодня хватит. У тебя есть ещё какие-нибудь вопросы? — А здесь… — альфа обводит взглядом помещение, что пропиталось терпким запахом винограда, — здесь все в курсе, кто я такой? — О том, кто ты такой — да. Но вот кто твой папа — не все, только педагогический состав. — Спасибо, — робко лепечет Минхо, что вовсе ему не присуще. — Не за что, Минхо, — устало тянет, подмигивая Чан, и встаёт с места, подходя к альфе. — Дети и подростки во все времена были крайне жестоки. Мало ли, что им взбредёт в голову, — он кладёт свою широкую руку ему на плечо, смотря сверху вниз. — А теперь ступай, тебя ждут тяжёлые времена. Минхо кивает и встает с кожаного дивана, что неприятно скрипит, и делает поклон, собираясь выйти, как дверь распахивается и в кабинет забегают двое парней. Низкорослый альфа с крепкими плечами и молодой омега, обеспокоенно что-то лепечущий на ухо директору. Те мельком оглядывают Минхо взглядом, давая понять, что дальнейший диалог не для его ушей, так что нечего их здесь греть. Альфа понимает намёк и, поклонившись ещё раз, выходит в пустой коридор. Там по всему этажу разносится запах льна, что оставил после себя незнакомый ему омега. Понимая причину столь интенсивного запаха, Минхо шагает в сторону своей комнаты, дабы не стать свидетелем того, чего не очень хотелось увидеть. Но когда он наконец оказывается в метре от комнаты, то осознает, что войти в неё не сможет. И как он только мог забыть о словах Хёнджина? Как бы сейчас альфа ни хотел тревожить директора, но в комнату ему всё же нужно было попасть. Поэтому, развернувшись на пятках, он собирался уже вернуться обратно, как услышал какой-то шум у входа в школу. Тихо пройдя на цыпочках, он выглянул из-за угла, с любопытством разглядывая, что же там происходит. А там стоял директор в окружении двух парней, которые обступили со всех сторон кого-то. — Чан, но как? Как он здесь оказался? — миловидный омега цепляется пальчиками за широкие плечи рядом стоящего альфы. — Кто мог допустить этого? Как они могли допустить это? — Не знаю, Феликс, — мотает головой из стороны в сторону директор, смотря в упор на кого-то. — Чанбин, ты уверен, что это точно он? — вопрос уже задан в сторону крупного альфы. — Обижаешь, Чан, — возмущённо произносит альфа, накрыв своей рукой маленькую ладошку омеги. — Он же точная его копия! — Малыш, — директор сначала склоняет голову, а после садится рядом с кем-то на корточки. — Можешь повторить, как тебя зовут? — он берёт маленькие ладошки в свои руки, притягивая омегу к себе. Минхо хмурится, втягивая едва заметный запах сандала, что пробивается в ноздри и оседает приятной сладостью в лёгких. Он оглядывает омегу, который сейчас смотрел своими большущими глазами на троих взрослых и удерживал в руках маленький рюкзачок с подвеской рыжего котика. Мальчик непонимающе хлопает глазами, обрамлёнными пушистыми ресницами, и неуверенно жмётся ближе к выходу. — Малыш, не бойся нас, — Феликс отрывается от альфы и садится рядом с директором. — Мы не сделаем тебе ничего плохого, — он озаряет своей светлой улыбкой маленького омегу и тянет кисти к пухлым щечкам. Мальчик внезапно оттаивает и улыбается в ответ светловолосому омеге, который тут же принимает его в свои объятия. Тот вытаскивает ладошки из больших рук директора и обхватывает шею Феликса, вдыхая свежий запах льна. Мальчик тонет в руках омеги, даже роняя рюкзачок на пол, и крепко прижимается к нему. — Вы правда хорошие? — тянет омега, отстраняясь. — Конечно! Малыш, как мы можем тебя обидеть? — Минхо впервые замечает на лице директора улыбку, а после вновь переводит взгляд на омегу, что источал приятный запах сандала. Омега, кажется, замечает чужое присутствие и направляет свой взор куда-то вдаль. Минхо понимает, что его заметили, но не делает ничего для того, чтобы уйти. Вместо этого он оглядывает мальчишку с ног до головы, заостряя внимание на ореховых глазах, что сейчас изумленно лупили на него. Омега на секунду застывает, а потом в страхе прячет голову за плечи Феликса, когда обнаруживает серые отблески глаз из глубин темноты. До Минхо тут же доходит, чего мальчик так испугался, и он ныряет за угол, скрываясь от чужих глаз. — Ты чего? — удивленно шепчет Феликс, поглаживая омегу по мягким волосам. — Что ты там увидел? — Ничего, — отчеканил мальчик, высовывая личико из-за плеч омеги. — Так скажешь, как тебя зовут? — Меня зовут Джисон, — прерывается омега, смотря куда-то сквозь Феликса. — Хан Джисон.